Лакированные туфельки.

Суна не помнила, как это произошло. Совсем недавно она радовалась жизни, гуляла со своим будущим мужем по Стамбулу и ни о чем не думала. И вот, на их свадьбе появляется беременная бывшая Ферита - Пелин. Она смотрела на море, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Что ей делать дальше? Халис выгоняет её семью из особняка. И правильно. Зачем они теперь тут, особенно после того, как единственная причина их нахождения здесь - Сейран - ушла. Она волновалась за сестру, которая не поднимала трубку. Суна провела рукой по лицу. Она устала от этого особняка, устала от отца, от Ферита, от вечных проблем. Она снова осталась ни с чем. Суна, конечно, могла обвинить в этом Ферита. Но ведь правда была проста: она жалкая. Как думает госпожа Нюккет, как думает каждый в этом особняке. — Суна? — послышался голос Кайи совсем рядом с ней. Она вздрогнула, вырванная из своих мыслей. — Ты.. в порядке? Суна усмехнулась. Даже муженёк, с которым, казалось, всё должно было быть супер, её считает жалкой. Ей было больно вспоминать тот вечер, их прогулку, когда она первый раз за всю жизнь почувствовала себя свободной. Он так нагло врал, что имеет к ней чувства, в то время как жалость преобладала над всеми остальными. Если они вообще были. — А ты как думаешь? — вымученно произнесла она. — Моя сестра непонятно где, нас выгоняют из особняка, даже эта свадьба не прошла как надо, — она отвернулась, опираясь на перила и снова рассматривая Босфор. — Суна, — он попытался её коснуться, но рука зависла в сантиметре от плеча девушки. — Не надо. Иди, Кайя, мы уже поговорили. Твоя жалость мне не нужна, я сказала! — её голос дрогнул, слезы появились в глазах. Кайя зажмурился, ненавидя себя за те слова. Ведь он никогда не испытывал к ней жалости! Никогда! — Я не жалею, — снова попытался он, но Суна, казалось, не слушала. Она попыталась уйти, но Кайя схватил её за руку. — Отпусти! Но на эти слова парень лишь прижал её ближе к себе, пресекая все попытки уйти. Она забилась в его руках, отчаянно пытаясь вырваться. — Отпусти! Отпусти! — закричала девушка, ударяя его маленькими кулачками о грудь, вымещая всю обиду. — Как ты мог?!! — снова удар. — Как ты мог... — она зарыдала в его объятиях, — как ты мог говорить мне о любви... Она плакала у него на груди, не сдерживая себя. Кайе было противно от самого себя, ведь это он довёл её до такого. Когда рыдания окончательно утихли, Суна слегка толкнула его, видимо на большее у неё не хватало сил. Кайя отошёл, давая ей свободное пространство. Суна медленно пошла в особняк. Она выглядела такой хрупкой и маленькой сейчас, и Кайя хотел всеми силами уберечь девушку от боли, хотя и сам причинил её. Он шёл сзади, дабы поддержать, если она вдруг упадет, настолько слабой она сейчас казалась. Суна пошатнулась, но прежде чем Кайя успел подхватить её, она оперлась о стену. Он замер в метре от неё. Девушка закрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании и пошла дальше. — Суна? — тихо сказала Эсме, подходя к дочке, которая была бледна как полотно. — Всё в порядке, мама. Мы поговорили, — её холодный взгляд коснулся его лица. Как она могла доверять ему? Как?

2 дня назад.

Они зашли в красивое кафе, о котором Суне рассказывала Асуман. На удивление девушки, это было обычное заведение, которое не могло похвастаться пышным интерьером или богатством выбора, однако внутри было приятно находиться. Кайя отодвинул ей стул, после чего сел напротив. Официант услужливо подал им меню. Суна с любопытством разглядывал названия различных блюд, пытаясь выбрать что-то для себя. Хотелось попробовать чего-то необычного, что надолго потом запомнится. — Я буду кебаб, а ты, Суна? — он положил руку на её. Девушка рассмеялась. — Кебаб, Кайя? Серьёзно? — она улыбнулась. — Да, а что такого? — Ну.. я думала, что ты будешь что-нибудь.. — она замялась, подбирая слова, — что-нибудь дорогое и очень в лондонском стиле. Кайя рассмеялся, смотря на неё. — Ты, видимо, считаешь меня типичным избалованным мальчиком из Англии, да? — он ухмыльнулся, и эта красивая ямочка появилась у него на щеке. — Нет, что ты, — Суна смутилась, что сама поставила себя в такое неловкое положение. Вдруг она серьёзно продолжила. — Понимаешь, Кайя, ты, наверное, столько раз был в подобных заведениях. Тебе уже не стыдно здесь брать обычную еду, дорогую, дешёвую, да вообще любую. А я.. — она прокашлялась, — я была в ресторанах, да вообще в любом общепите за всю свою жизнь раз десять от силы. У меня практически нет свободы. Поэтому... — Суна, я понимаю, — мягко сказал Кайя и переплёл их пальцы. — Я понимаю. Когда мы поженимся, ты сможешь делать всё, что твоей душе угодно. Хоть сто раз на день ходить по ресторанам. Хорошо? — он подмигнул ей. — Ладно, — смущённо улыбнулась Суна. — Бери любое блюдо. Хоть за тысячу лир, хоть за пять. Поняла? — его большой палец мягко водил по руке девушки. — Да.. да, поняла, — она улыбнулась ярче. Кайя, как и сказал, заказал себе кебаб, не особо волнуясь о мнении окружающих. Это был самый обычный ресторан, даже можно было назвать его кафе. У людей за соседними столиками не было чего-то вроде бенедикта с лососем и авокадо, грибного супа с трюфелем или стейка с тунцом. Нет, всё было абсолютно среднестатистически. И это нравилось Суне. Она не ощущала дискомфорта. Кайя решил рассказать ей о своей жизни в Лондоне, об учёбе и университете, о факультете, на котором учился: художественная обработка металла. Она слушала с огромным интересом, пока им не принесли порции. Суна заказала пасту с креветками и за обе щеки уминала её под рассказы Кайи. Ей было приятно слушать его, узнавать что-то новое о своём женихе. Наблюдая, как он уплетал своей кебаб, Суна быстро наклонилась и своровала кусочек мяса, пробуя на вкус. — Вы посмотрите на неё, воровка, — улыбнулся Кайя, а Суна лишь хитро ухмыльнулась ему в ответ. Они болтали обо всём на свете. В какой-то момент Суне показалось, что она действительно свободна. Но тут же пришла мысль, что дома её ждёт отец, который наверняка будет громко орать, почему они так долго шлялись где-то. Задумавшись, она не заметила, как Кайя что-то сказал. — Прости, что? Не услышала, — она обратила на него своё внимание. — У тебя тут соус, — Кайя наклонился вперёд, пальцем большой руки вытирая уголок её губ, после чего облизал палец. Суна почему-то покраснела. Он не стеснялся и не брезговал её. Они уже доедали свои порции, когда послышалась приятная мелодия скрипки. Кайя оживился, оглядываясь на музыкантов. Живая музыка это всегда приятно. — Суна, давай потанцуем, — он подал ей руку. — Что? — она закашлялась, пытаясь проживать еду, которая комом встала в горле. — Ты с ума сошёл, что ли? — Суна круглыми глазами смотрела на парня. — А что? Почему бы и нет? — Никто не танцует, Кайя, не глупи, — зашептала Суна, оглядываясь на людей. Всем было всё равно, они занимались своими делами и не обращали на их столик никакого внимания. — А мы будем. Давай, Суна, — он подбадривал её на ещё один глупый и подростковый поступок. — Я не умею.. — Тебе придётся довериться мне, и мир сам затанцует вокруг тебя, — он потянул её за руку, Суна, смеясь, встала. Рука Кайи бережно легла на её талию, другая переплела их пальцы. По опыту, набранному из просмотренных сериалов, она положила свободную руку ему на плечо. Суна чувствовала себя неловко, но в один момент всё напряжение ушло из её тела, и она подняла взгляд на Кайю, который всё это время смотрел лишь на неё. Люди начали наблюдать на ними, но почему-то Суне было плевать. Она чувствовала себя счастливой, танцуя здесь со своим будущим мужем и ни о чем не думая. Девушка поцеловала его в щеку и прошептала: — Спасибо тебе, Кайя. Это лучший вечер в моей жизни, — она улыбнулась ему, а он улыбнулся в ответ.

Сейчас.

Мы часто задаёмся вопросом, почему время так быстро летит. В один миг ты счастлив, в другой горе накрывает с головой, сейчас ты имеешь всё, что хочешь, завтра останешься ни с чем. Суна не знала, победила она или проиграла, вновь вернувшись в особняк Корханов. С её чувствами снова играли. Ночь прошла странно. Суна практически не могла уснуть на кровати Кайи, думая о том, как выставила собственного отца. Речь Сейран словно пробудила и в ней эту накапливаемую годами обиду, гнев, ненависть. Она захотела отомстить господину Казыму, захотела, чтобы он почувствовал себя ни с чем и никем. Чтобы он потерял всё, к чему так долго стремился. Она чувствовала, что Кайя тоже не спит, но ничего не говорила. Да, они лежали на одной кровати. Конечно, Сонмез предложил поспать в комнате матери, пока она сама неизвестно где, но Суна отказалась. Они теперь в браке, значит должны быть вместе. В любом из смыслов. Если кто-то увидит его в другой комнате, то пойдут слухи. Суна была слишком усталой и измученной, чтобы стыдиться или смущаться. Почему-то вспомнился Абидин. Каждый день он падал в её глазах, хотя ещё недавно был самым лучшим и желанным мужчиной. Что он сделал для неё? Правильно, ничего. Но глупое, любящее сердце всё ещё билось. Нет. Суна больше не станет доверять лживым словам мужчин. Для неё главное окончательно избавиться от отца в своей жизни, а дальше будь что будет. Она готова жертвовать своим счастьем. А может в будущем у неё получится переехать куда-нибудь к морю, в тот же Мармарис или Фетхие. Куда угодно, лишь бы подальше от этого кипящего жизнью города. Утро наступило быстро. Суна не успела глаз сомкнуть, а на улице уже стало светло. Она услышала, как прогнулась постель. Кайя встал. После чего послышался шум воды. Суна перевернулась на бок, смотря на письменный стол Кайи. Там было много бумажек, накиданных друг на друга. Скажем так, творческий беспорядок. Аккуратно поднявшись, она подошла к столу, рассматривая рисунки. Много эскизов разных украшений. Иногда встречались зарисовки отдельных предметов, пейзажи. Но что-то привлекло её внимание. А точнее самый последний рисунок с очертаниями женщины. И каково было удивление Суны, когда она узнала в ней себя. Это был её портрет. Просматривая рисунки Кайи, она заметила, что он везде ставил даты. Видимо это были дни, когда он только начинал той или иной шедевр. И на её портрете была вчерашняя дата. Это значит, что он думал о ней, хотел нарисовать. Суна ненавидела себя за столь наивные мысли, поэтому быстро сложила всё на место и села на кровать. Послышался шум, и Кайя открыл дверь, уже одетый в брюки и чёрную рубашку. — Доброе утро. Как спалось? — он неловко почесал затылок. — На новом месте всегда плохо спится, — сказала Суна, открывая шкаф и забирая свои вещи. Она прошла мимо парня, прожигая его взглядом, и захлопнула дверь в ванную. Под струями горячей воды девушка успокоилась. Она знала, что сейчас ей придётся играть прилежную жену Кайи, ведь он помог ей выгнать Казыма, значит теперь её очередь. Ничего, она это вытерпит. А потом обязательно предложит сестре уехать куда-нибудь ближе к морю. Она вышла из ванной, уже накрашенная и одетая в платье, которое ей подарила Асуман. Белое, длиной до колена. Кайя, что-то разбиравший на столе, обернулся в её сторону. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, — холодно отозвалась Суна. — Пойдём завтракать? — он неловко двинулся в её сторону, как бы направляя девушку к двери. Но Суна схватила его за руку, переплетая их пальца. — Ты же хочешь отомстить Халису? Думаю, это будет отличное начало. Кайя удивлённо кивнул, он был поражён таким резким изменениям в своей жене. — И, Кайя. Сядь на место Сейран, а я на своё прежнее. Нам не нужны скандалы. Вдруг Ферит вернётся. Так будет лучше, ладно? — Хорошо, Суна. Они вместе вышли из комнаты, направляясь к столовой, где члены семьи уже были на месте. Ифакат выглядела откровенно говоря ужасно: тёмные круги под глазами, взгляд без нотки хитрости. Орхан пялился в одну точку, никого не замечая. Гюльгюн была как никогда холодной. Одна лишь Асуман на их фоне была радостной и действительно живой. Халис был серьёзен. Кайя и Суна за руку нарушили "идиллию". Глава семейства удивлённо смотрел на них, видимо всё ещё не мог понять, как это произошло. Действительно ли его внук так влюблён в эту Суну? — Доброе утро всем, — с улыбкой произнёс Кайя, садясь за место Сейран, как и хотела Суна. — Доброе, — кивнула Асуман. — Кайя, когда вы успели расписаться? Почему меня не предупредили? — раздался голос Халиса. — Господин, простите, что вмешиваюсь. Мы поняли, что не можем друг без друга. В одном мой отец был прав: зачем тянуть? Вот мы и расписались, — сказала Суна. Халис, видимо, хотел что-то сказать, но замолчал. Ещё пару раз он пытался спросить про Ферита и Сейран, но никто ничего не знал. Сестра, конечно, уже рассказала, что захотела устроиться на работу в кафе, а пока поживёт у своих новых подруг. Эта новость про нахождение у неизвестных людей напрягла Суну, но Сейран её успокоила и сказала, чтобы за неё она не волновалась, они скоро встретятся. Ели все в гробовом молчании, что было нехарактерно для дома Корханов. Каждый, как будто, был в своих тяжёлых мыслях. Что произойдёт дальше? Все члены особняка задавались этим нелёгким вопросом.