К тебе, спустя тысячу лет

      Проводя мягкими подушечками пальцев по сухой поверхности листа небрежно исписанной иероглифами бумаги, Шоко, приложив ладонь к подбородку, сместила тонкие брови к переносице и нахмурилась. Мысленно обрадовавшись тому, что «чужачка» все же не разучилась писать, она другой рукой вынула изо рта тлеющую маленькую трубочку и, испустив темный мутный дым, который жадно привлек внимание блондинки, задумчиво произнесла:       — Грубо звучит, — в очередной раз вчитываясь в каждое из написанных черной гелевой ручкой слов и со всех сил стараясь уяснить смысл фразы, шаманка заметила сосредоточенный взгляд девчушки на маленьком предмете, зажатом меж ее пальцев.       — Что это? — явно оставив позади истинную причину встречи, Безымянная уставилась на то, как шатенка делает глубокую затяжку и, вдруг резко дернув плечом и подавившись воздухом, закашляла.       — Сигарета, — успокоившись, отвечала она, не переставая стучать себя по груди. Свободные пальцы шатенки юрко протянули любопытную вещицу к новопришедшей, чтобы та смогла желанно все разглядеть вблизи. Встретившись с озадаченными карими глазами, Шоко неохотно добавила: — Хочешь попробовать?       Блондинке, похоже, совсем не понравилось содержание услышанного вопроса, посему она скорчила недовольную гримасу и, аккуратно и как можно незаметнее отодвигаясь от нее, робко поинтересовалась:       — Что «оно» дает?       Иэйри призадумалась, надула нижнюю губу и, пожимая плечами, бесстрастно и легко произнесла:       — Расслабляет.       Чужачка, в отвращении качнув головой в качестве отказа, бесшумно хмыкнула. Шоко позабавилась ее реакции и, откидываясь на спинку деревянного стула, на котором восседала, кинула непринужденный взгляд на комнату.       В этой маленькой, но уютной комнатке царила атмосфера спокойствия и умиротворения благодаря большому просторному окну, которая заполняла ее светом. Недалеко от него, ближе к углу, стояла мягкая односпальная кровать, на которой раскинулась белоснежная чистая простыня, отдающая запахом белизны. Рядом с ним расположилась небольшая, но вместительная тумбочка, а чуть дальше, вплотную к противоположной стене, крупный пустой шкаф с закрытыми дверцами; неподалеку что-то похожее на туалетный столик с миниатюрным зеркальцем и стулом, занятым на данный момент Шоко. Стены быти покрыты молочной краской, а пол теплым светлым деревом.       Впрочем, все комнаты бесплатного общежития токийского технического техникума, предоставляемые для житья, содержали схожий и подобный друг другу интерьер и дизайн. Блондинка, заселенная в эту комнату, не имела при себе никаких иных вещей, кроме подаренного парочку дней назад дневника, посему одинокие незаполненные полки продолжали грустно пустовать.       По пути сюда, в женское крыло, она заметила, что девушек-шаманок в колледже явно меньше, чем мужчин, и немного комканно сглотнула, мысленно приуныв. Сворачиваясь глубже в свое больничное платье, точно намереваясь утонуть в нем, она взволнованно потерла ладошки и посмотрела на шатенку.       — Нет никаких подробностей? — подразумевая те самые слова, которые приснились прошлой ночью новенькой девчушке, спрашивала Иэйри, в ответ получая лишь отрицательный кивок головой.       Безымянная же почувствовала, как на лбу выступил пот, а пальцы рук похолодели. Она не понимала, почему чья-то фраза, по-видимому, предназначавшаяся ей, вызывала такие неприятные колкие мурашки на спине.       Хотя она много чего не понимала, откровенно говоря.       — Скажи, — хрипло прозвучало из ее уст по причине долгого молчания, после выданного «петуха» ей пришлось кашлянуть и прочистить горло, — мы… и вправду в Японии?       Похоже, ее не покидало чувство недействительности происходящего, что так будоражило мысли. Она насильно, с горечью в желудке, подавила желание провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда, когда Шоко дала утвердительный ответ. Наблюдая за побелевшим-посеревшим лицом блондинки, шаманка виновато опустила голову и потянулась к затылку, перебирая шелковистые волосы.       Однако блондинка упустила одну важную деталь, которая еще не совсем понятно для нее самой раскрылась: она не знала, можно ли называть это вернувшейся памятью, но некоторые мелочи потихоньку возвращались к ней, как приливная волна, включая в себя базовые человеческие знания. Странные кровати, пришедшие на смену футонам, более не казались ей дикими и непонятными; форма Шоко не воспринималась ныне как крайне развратное и откровенное обличие. Это сложно было объяснить, но ощущалось почему-то неестественно и запутанно. Она начинала привыкать, подобно обессиленной птице, пойманной в коварные силки.       Мигрень вернулась, из-за чего чужачка механически потянулась к вискам, в то время как другая шаманка, плюхаясь и растягиваясь на кровати, вдруг о чем-то вспомнила и принялась тараторить:       — Чуть не забыла, — она нарочито напрягла мышцы, аккуратно приподнимаясь с постели, — сенсей, когда заполнял твои документы, вписал туда и имя. Это было необходимо.       Блондинка изогнула брови, прекрасно осозновая, к чему ведет Иэйри, однако горела желанием услышать следующее заявление именно из ее уст.       — Так что у тебя будет временное имя. Как вспомнишь свое — звякни.       Та молчала, пребывая в бушующих мыслях, наполненных всеми красками различных эмоций, и подумала о том, что совсем не имеет никакого права распоряжаться своей жизнью, посему приходится беспрекословно соглашаться со всеми предъявляемыми и уже презираемыми ею условиями. Загадочное чувство дежавю разрасталось в глубине ее сердца, сопровождаемое неизвестным ей сгустком… теплоты?       Она только сейчас вспомнила, что сегодняшний день ознаменовал начало студенческой жизни, непосредственно ведущий к становлению шамана. Внутри колко екнуло, однако ожидаемых бабочек от нахлынувшего волнения и тревоги она не чувствовала. Даже наоборот: почему-то каждая клетка ее существа ныне пребывала в совершенно спокойном и умиротворенном состоянии. Это успокаивало.       Ощутив ноющую пустоту в области желудка и потребность топлива, она с очевидным намеком посмотрела на усмехнувшуюся подругу. Действительно, время раннего завтрака нужно было соблюдать строго расписанию, ибо после него следовали занятия в колледже и таковой возможности могло и не представиться более.       Однако в последнюю секунду в голове Безымянной что-то щелкнуло и она, будто одержимый зверь, действующий на инстинктах, открыла рот и все же задала вопрос о новом имени, но чувствовалось, будто слова вырвались не из ее уст. Тема имени была очень важна и сакральна для нее — оно означало новую жизнь и рождение нового человека.       — Юина, — неуверенно произнесла та, тщательно копаясь в своей уплывшей памяти. — Я, кстати, подбирала.       «Юина» легонько улыбнулась, мысленно отметив то, что все могло сложиться куда хуже. Как это писалось бы? Возможно, цветок снега? Чистота, как и ныне ее ум.       Тем временем Годжо растянулся на своей парте из темного дерева, издав при этом приглушенный, тяжелый стон. Разочарованно опуская уголки губ, парень негодующе цокнул — как можно очевиднее показывал раздражение всевозможными звуками. Из-за прибытия новенькой Масамичи дал поручение ребятам разобраться со всеми документами и остальным, пока сам он занимался иными делами, непосредственно касающимися чужачки-Юины. Порой Масамичи посмеивался над собой, искренне не понимая причины всех его совершаемых действий. Но каждый раз, глядя в потерянные и опустошенные глаза девушки, он убеждался в правильности своего решения. Она была испугана, одинока — он попросту не мог оставить ее одну и кинуть на произвол судьбы. Она действительно напоминала ему кукол, кои являлись результатом его проклятой техники — они также нуждались в заботе и опеке. Мужчина намеревался помочь ей всеми доступными способами, по крайней мере, на первое время.       Однако пылкий Сатору, быть может, в силу своего юного возраста, никоим образом не мог смириться с тем, что должен «пахать» ради кого-то там, посему не переставал вслух возмущаться и ярко демонстрировать свое недовольство. Обычно его бурчание сопровождалось немой тишиной, ибо оно не требовало ответа — Годжо просто нужно было высказаться.       Таинственная девочка своим появлением сумела буквально перевернуть все верх дном. Но теперь, когда она официально числилась как студентка колледжа, Масамичи мог успокоиться, так как все ранее возникшие проблемы оказались далеко позади — как минимум, придираться станет сложнее. Он был чист перед вышкой. Тем не менее, его не переставали напрягать невероятно большой объем проклятой энергии в ней и загадочной амнезии. Врачи ясно дали понять, что они не заметили у чужачки какие-либо травмы, которые могли бы поспособствовать потере памяти. Это и настораживало.       И в тот самый момент, когда в кабинете образовалось затишье и каждый был погружен в собственные мысли, лакированная дверца с грохотом отъехала в сторону, открывая взор на двух чудных девушек.       Шоко хитро улыбалась, толкая в спину новенькую, пока та в свою очередь со смущенным лицом не переставала оттягивать подол темной коротенькой юбки вниз, причем скрещивая свободную руку на груди. Ни Годжо, ни Гето не поняли причину таковой реакции девушки, ибо форма на блондинке сидела обыкновенно, как и на всех учащихся в этом оккультном техническом учебном заведении. Правда, единственным отличием девчушки являлось то, что ее излишне тонкие ножки походили на деревянные палки.       После того, как шаманке в конце концов удалось запихать недовольную чужачку в класс, она прокашляла и восторженно заявила:       — Знакомьтесь, это Юина! Второго имени нет, крепитесь.       Масамичи без капли удивления на лице продолжал заниматься своими делами на рабочем столе, пока другие студенты разинули рты и округлили заинтересованные глаза.       — Ты все же вспомнила свое имя? — любопытно произнес Сугуру, наклонив голову чуть в бок.       Иэйри, заметив растерянный взгляд вдруг застывшей изваянием подруги, решила ответить за нее, указывая рукой на ближайшую парту, дабы та присела:       — Нет, — она заняла соседний маленький столик, — но пока что временно ее будут звать так.       — Не слишком ли оно детское? — словно Юина тут не находилась вовсе, озадаченно вопрошал блондин, откидываясь на спинку стула.       Шоко заметно надулась:       — В самый раз.       Когда настала очередь Юины занимать место, она напряженно кинула взгляд на однокрусников и внимательно оглядела их, будто не понимая, каким именно способом нужно восседать на стуле. Спустя несколько секунд она, нервно сглотнув, крайне неестественно аккуратными движениями присела за парту, держа спину ровно и прямо. Благо, никто не обратил внимания на странные действия чудачки — на то она и чудачка.       Когда учитель пожелал удачи студентам, задержав свой полный немой поддержки взгляд на блондинке чуть дольше, он поспешно покинул помещение, забирая с собой свои вещи в виде бумаг. По-видимому, ребят ожидали утренние лекции, предвещающие начало учебного дня.       Первая лекция прошла совершенно спокойно и тихо. Она относилась к тем дисциплинам, которые преподавали и в обычных колледжах для обычных людей. Сегодняшняя содержала в себе информацию о строении тела человека, а именно состав и функции его клетки. Юина с дичайшим интересом слушала преподавателя, который в свою очередь не забыл поздороваться с новенькой, боясь пропустить одно лишь слово мимо ушей. С окончанием пары Годжо шумно и расслабленно вздохнул, мысленно отблагодарив небеса за столь великодушно оказанную милость. Следом за ней последовала вторая лекция, относящаяся уже к более узкому направлению деятельности шамана.       Сначала все шло тихо.       Преподавательница, время от времени поправляя на своем носу сползающие маленькие прозрачные очки, воодушевленно выписывала на черной доске какие-то записи, рассказывая подробно ученикам о проклятой энергии. Она плавала в этой области уже более двадцати лет и прекрасно знала свой предмет на зубок, могла написать каждую лекцию на хирагане, катакане и кандзи, судя по всему прихватив сюда и дзёко нихонго, посему, не скромничая, выражала неистовую уверенность в каждом произнесенном ею слове:       — Вы уже ознакомлены с этой информацией, но я повторю для новенькой, — женщина растянула уголки губ, хотя улыбка не совсем тронула глаза, и мягко продолжала: — наша проклятая энергия — это… она отличается от энергии обычных людей тем, что…       Рассказ звучал крайне интересно и завораживающе, Юина была не в силах оторваться. До одного момента.       — Таким образом, наша энергия хаотична. Она собрана внутри нас и держится до тех пор, пока мы не будем использовать ее…       — Извините, — с ноткой сомнения в голосе тихонько пролепетала Юина и робко подняла руку, привлекая тем самым внимание однокурсников и прерванной преподавательницы, — но это не совсем так.       — Что ты имеешь в виду? — непринужденно поинтересовалась женщина, складывая руки на груди.       — Вы не совсем правильно выразились. Проклятая энергия не хаотична.       Учительница оскорбленно сморщилась и, озадаченно воскликнув, сделала шаг вперед:       — Правда? И как это понимать?       — Проклятая энергия движется в… определенном направлении, — с запинкой в словах смущенная девушка приложила ладонь к области живота и провела ею вдоль своей другой руки, изображая тем самым движение энергии, — Вот так. Она течет по всему телу. Это… бесконечный поток, который не имеет как такового начала или конца.       На пару мгновений повисла гробовая тишина и Юине вновь захотелось исчезнуть с лица земли, лишь бы сокрыться от вытаращенных несколько пар глаз, устремленно направлаленных в ее сторону.       — Послушай, девочка, — без капли терпения вдруг протараторила обеспокоенная чем-то женщина, в порыве эмоций размахивая руками в воздуха, — я в этой сфере очень давно. Знания, которые передаются испокон веков, достались мне и теперь я передаю их вам. Но ты заявляешь обратное — что это значит?       — Нет, я просто… — и без того напуганная и встревоженная Юина почувствовала, как в груди бешено забилось сердце.       — К тому же, ты можешь как-нибудь доказать свои слова? Одного лишь заявления недостаточно, знаешь ли!       Взбалмошная блондинка кротко посмотрела в сторону затихших ребят, буквально моля о помощи одним лишь своим щенячьим взглядом, однако те не подавали виду: Иэри, поджав шею, почесывала затылок, а любопытные Годжо с Гето втихомолку ожидали развития дальнейшего зрелища.       Юина, опять же сомневаясь в правильности своих действий, вся зашуганная, действительно посчитав своим долгом высказаться, набрала побольше воздуха в грудь и решительно произнесла:       — Я вижу то, чего не видите вы, — подразумевая свою технику, юрко подметила блондинка, мысленно подивившись излишней надменности, проскользнувшей в собственных словах. — И я вижу заблокированные точки в вашем теле, которые мешают течению проклятой энергии и замедляют ее. Я могу разблокировать их.       Заглянув в оттопыренные глаза преподавательницы и не отыскав в них никакого даже намека на злобный настрой, Юина тихонько подошла к застывшей в пространстве и времени женщине и, приняв такую смятенную реакцию за разрешение, она мягкими подушечками пальцев прикоснулась к плечам, после плавно перемещая их к другим участкам тела. Сосредоточенная блондинка опустила веки, надеясь не отвлечься от столь увлекательной процедуры.       С женщиной же в этот момент творились чудеса. Подобно от рождения слепому человеку, которую буквально только что вернули зрение во всей ее красе, она словно очнулась и почувствовала каждую клетку своего организма, глубоко вдохнув носом как можно больше кислорода. Ей предоставилась возможность ощутить текущую в определенном направлении проклятую энергию внутри ее тела. Женщине показалось, что в эту секунду ей подвластно абсолютно все. Так схоже на состояние потока.       Студенты заинтересованно наблюдали со стороны за происходящим, разинув рты.       — Откуда… ты знаешь об этом? — щупая себе руками, глубоко и ритмично дышала учительница, не переставая бегать глазами из одной стороны в другую.       — Я не…       — Вот и я об этом! — неожиданно вдруг прервал девчушку вскочивший с места Сугуру и хлопнув в ладоши, натягивая на лицо неприметную улыбку. — Юина, твой клан необыкновенен — он не перестает удивлять меня! Сколько же у вас еще секретов таится?       Онемевшая Юина с недоумением глядела на парня, который в свою очередь посмотрел на остальных, вынуждая поддержать его абсурдные слова.       — Э, да, — кивнул Сатору, надеясь не испортить все, — и откуда у них столько знаний! Может, ты знаешь?       — Не знаю! — пискляво протараторила Шоко, заметив на себе пристальный взгляд Годжо.       — Это… действительно удивляет, — чуть тише остальных прошептала на одном выдохе задумавшаяся женщина, точно находясь в неком трансе…       Когда лучезарное солнце слепило глаза, а теплый весенний ветер нежно обдувал лицо, в будоражащем дуэте вместе с порозовевшими лепестками сакуры, пролетая сквозь верхушки пушистых деревьев, расположившиеся на небольшой окруженной зеленью и прочими растениями скамейке, обеспокоенные юные студенты продолжали негодовать.       — «Я визу то, тиво не видити вы», — намеренно звонко и пискляво, с неприятной на слух интонацией произнес Годжо, передразнивая, за темными стеклышками очков возмущенно закатывая глаза.       Находящаяся совсем недалеко от парня, буквально за под рукой сидящей Шоко, Юина, которую и изобразил Годжо, скорчила кислую мину и гневно фыркнула, отвела взгляд в сторону, при этом колко кинув:       — Это звучало не так.       — А по-моему как раз таки так, — не унимался студент, достаточно раздраженный прошедшей первой половиной дня, беззаботно глядя куда-то вдаль. — Могла бы еще начать петь о том, что ты особенная. Как в мюзиклах.       Оглушенная громким голосом бедняжка Шоко, зажатая меж двух разгорающихся огней, недовольно сморщилась, нарочито как можно заметнее прикрывая ладонью правое ухо и несомненно пытаясь казаться меньше и незаметнее.       — Чего ты добиваешься? — не в силах продолжать бессмысленный разговор, рассерженная Юина посмотрела в сторону раздражителя.       Тот заметил на себе испепеляющий пристальный взгляд теперь-уже-однокурсницы и, даже не шелохнувшись, крайне надменно и напыщенно кинул в ответ:       — Уверена, что ты того спрашиваешь? — явно подразумевая ее саму, встречно спросил паренек.       — Закрыли тему, — не желая выслушивать дальнейший спор, опередил кипящую Юину Гето, растягивая изнеможденные лодыжки. — Было — и прошло… — помолчав секунду, он продолжил: — но Сатору даже прав в чем-то: тебе не следует привлекать внимания. Хотя бы, как минимум, в первое время.       — «Даже»? — возмутился Сатору, вопрос которого его друг проигнорировал.       — Я понимаю, — привстав с места, Юина сложила руки на груди и посмотрела на уставшего Сугуру, потихоньку теряя самообладание, — но разве я виновата в том, что у нее нет мозгов?       — Юина, — по-прежнему сдержанно произнес обозлившийся вдруг Гето, — проявляй уважение к старшим.       — Вы теперь и воспитывать меня будете?       — Ты явно нуждаешься в этом, — вовремя вновь вклинился самодовольный и остроумный обладатель «шести глаз», после чего своенравно повел подбородком.       Оскорбленная блондинка вспыхнула, покрутилась на пятках, напоследок безнадежно взглянув на безмолвную подругу, шумно выдохнула и потопала в неизвестном остальным направлении, демонстративно проявив свое ярое нежелание и дальше продолжать находиться рядом с ними, выслушивая, по ее мнению, чепуху и бред чистой воды.       Прошло не больше пяти минут режущей слух тишины, как Сугуру, с крайней тяжестью в каждом действии оперся локтями рук о свои колени и обреченно выпалил:       — Мы переборщили.       Все это время молчавшая Шоко, активно кивнув, поддержала мысль друга со словами: «Ага, еще как». Ей изначально показалась позиция парней по отношению к новопришедшей совсем недоброжелательной и отвратительной, однако подавать вида не стала, ибо участвовать в каких-либо конфликтах ей не хотелось; к тому же любой японец не особо прельщает такую степень выражения своих эмоций. Конечно, сначала могло показаться, что новенькая сама напросилась на сказанные студентами грубости и гадости, проявив крайнюю невоспитанность и хамство, несмотря на то, что те буквально приютили бездомную и брошенную на произвол судьбы девчушку, ничего не требуя взамен.       Собственно, Годжо считал именно так.       — Я не устраивался в няньки.       — Никто и не просит быть нянькой, — заступилась вдруг за ушедшую Иэйри, убирая небрежно лезущую в лицо шелковистую прядь за ухо. — Просто нужно постараться ужиться на какое-то время. Как только к ней вернется память, думаю, мы окончательно распрощаемся.       Надувая губы и отводя хмурый взгляд в сторону, подобно обиженному маленькому ребенку, упрямый Сатору не хотел мириться с услышанным, а Гето, кажется, в итоге понял совершенную ошибку и легонько хлопнул себя по лбу. Он сам не понял, что на него нашло, ведь ранее парень всегда выделялся среди своих однокурсников наличием предельной доброты и сострадания. Но все же его тронули неуклюжие слова Юины об их учительнице: Гето всегда раздражало и выводило из себя неуважительное отношение молодых людей к старшим, отсутствие этикета.       В кармане Шоко завибрировало, посему девушка, вместо того, чтобы потянуться к пачке сигарет, как и планировалось по началу, в конце концов достала гудящий мобильник и неохотно поднесла его к своему уху.       — Сенсей?       Гето с Годжо, ощутив колкий интерес, постарались прислушаться к звукам, исходящим из ее трубки, однако все было без толку — не получалось разобрать ни одно слово. Кстати говоря, второй был уверен в том, что неприятная блондинка уже нажаловалась их учителю, и теперь ребят ожидало наказание.       Спустя несколько минут разговора шаманка с тем же безразличием и бесстрастностью убрала телефон на свое место, ощущая на себе любопытный взгляд разинувших рты студентов.       — Сенсей зовет на тренировку, — выдавив улыбку, начала более радостно девушка, жадно наблюдая за реакцией юношей.

***

      Вся рассерженная и взбешенная Юина, в неизвестном ей направлении шагая буквально куда глаза глядят, попутно кряхтела и не переставала сжимать кулаки до побелевших пальцев от нахлынувшего раздражения. Ее белесые волнистые волосы за спиной тряслись от резких движений девушки, а хмурые брови в свою очередь не двигались с места, образуя складку на переносице.       Произошедшая ситуация, провалы в памяти, отвратительные люди, а еще этот дурацкий пошлый наряд — все злило ее до мозга костей. Она чувствовала сдавленность в груди. Хотелось просто лечь под одним из сотен окружавших ее деревьев и… заплакать.       Она так и сделала. Присев около него, она постаралась спрятаться под глубокой тенью, образованной из сгустка широких веток над головой, которая защитно-оберегающе накрыла ее, как крыло птицы накрывает птенца.       Юина уперлась спиной о холодное морщинистое дерево и откинула голову назад, закрывая уставшие глаза. Раскинувшаяся перед ней пустота и голос безмолвия казались ей ныне в каком-то смысле даже слаще, чем действительная реальность. Юину окутало дикое желание раствориться в этой безграничной пустоте и умчаться прочь от всего здешнего.       Мигрень отступила, она расслабилась. Быть может, она принимает все слишком близко к сердцу? Нет. Она не позволит разговаривать с ней в таком грубом и невежественном тоне, который задевал ее гордость и чувство собственного достоинства. Что бы не происходило сейчас, она такой же человек, как и все остальные, и заслуживает подобающего отношения.       Но тогда почему это так знакомо? Грубый тон, грубая интонация, грубая речь.       В ее голове взорвалось фейерверками и она невольно распахнула глаза.       Прямо перед глазами образовался силуэт озадаченного Масамичи, из-за чего Юине пришлось сдержать визг от неожиданности.       — С-сенсей? — практически прошептала она, едва шевеля онемевшими губами. Сколько она тут пролежала?       — Плохой день? — мужчина, не изменяя физиономию лица, уселся подле студентки и помассировал виски. — Здесь и в правду неплохо.       Юина надула щечки и призадумалась, посмотрев на свои скрещенные коленки, прячущиеся за капроновой странной тканью.       — Не знаю, — меланхолично отвечала она, прижимая ноги к груди. — Все странно. Я… уже ничего не понимаю.       Учитель хмыкнул и помолчал около минуты, вглядываясь в чудесный пейзаж.       — Это пройдет. Главное не переставай двигаться вперед.       Его слова отпечатались в мыслях Юины, от которых стало тепло на сердце. Заслуживает ли она такой доброты? Она кивнула в знак согласия и, не прекращая задаваться бесконечными вопросами, отдалась в плен мертвой тишине.       Несмотря на то, что прилипчивый мужчина по началу в каком-то смысле раздражал девушку, на данный момент он казался ей самым комфортным и приятным собеседником. Юина впервые с тех пор, как очнулась, действительно почувствовала себя в безопасности. Уголки губ сами собой слегка приподнялись.       — Проведем тренировку? — Масамичи неохотно привстал с места и отряхнулся. — Узнаем друг друга получше.       Некоторое время спустя уже на горизонте показался силуэт трех человек, быстро и дружно шагавших в сторону тренировочного полигона, с которого Юина втихомолку наблюдала за одногруппниками и невольно завидовала такой сплоченности друзей.       Масамичи, встретив глазами пришедших студентов, поприветствовал их кивком и скрестил руки на груди. Не нужно было никаких слов, чтобы сиюминутно же почувствовать гнетущую и напряженную атмосферу, образовавшуюся между подростками.       Однако, не намереваясь терять время зря, Яга прочистил горло и громко начал:       — Сегодняшнюю тренировку посвятим вашим проклятым техникам, — проговорил он, ибо уже знал о наличии схожих способностей у Юины. — Наша новенькая еще не ознакомлена с вашими техниками, поэтому предлагаю каждому рассказать о себе. И продемонстрировать, в лучшем случае. Это поможет вам в будущем, так как вы часто будете работать в команде, а командная работа, как вы знаете, является залогом любой успешной миссии.       Ребята кивнули и переглянулись, вопрошая о том, кто начнет первым. Цокнув, Шоко решила взять такую ношу на себя и, пройдя чуть вперед, принялась знакомить подругу со своим даром. Вторым выступил Гето и для демонстрации даже призвал некоторых проклятых духов. Наступила очередь Годжо.       Юина внимательно слушала рассказ парня, который, как она подметила, оказался куда интереснее и запутаннее остальных. Когда Сатору как можно понятнее объяснял свою технику безграничности (он знал все о ней в совершенстве и гордился), заметил вспыхнувший взгляд блондинки и недоуменно приподнял брови.       — Я, кажется, поняла, — она прищурила глаза и хрипло спросила: — Это как с Ахиллесом и черепахой?       — Чего?       Девушка закатила глаза и недовольно пробурчала:       — Ахиллес, как бы близок он не был к черепахе, никогда не сможет догнать ее. Это парадокс такой, очень древний, заморский.       — Ага, — схватившись за свой подбородок, кивнул парень, осмыслив услышанные слова, — типа того.       — Как можно не знать об этом? Ты совсем глупый?       — Юина, — резко прервал их Масамичи, обративший внимание на кислое выражение лица девушки и вспыхнувшего блондина, — не огрызайся.       Она замолчала, а Сатору победно вздернул нос, насмешливо высунул язык и усмехнулся неудачной попытке новенькой.       — Теперь твоя очередь, — параллельно погрозив кулаком позволяющее себе лишнее ученику, продолжал мужчина, — расскажи о своей технике.       Юина проглотила ком в горле и почувствовала прильнувшую к щекам горячую кровь, смущенно сделав шаг вперед. По-видимому, выступать на публике ей не нравилось от слова совсем.       — Я… — она пробежалась по каждому присутствующему глазами и в конце концов опустила их вниз, разглядывая свои вспотевшие ладошки, — я манипулирую проклятой энергией.       — В этом и суть любой техники. Что именно тебе доступно? — поинтересовался учитель.       — Нет, нет, я… буквально. Я могу увеличивать или уменьшать количество энергии. Останавливать поток или открывать его, — она запнулась, юрко подумав о том, что стоит ли делиться следующим, но все же решилась, — …и могу способствовать своеобразному процессу, который по типу схож с выбросом эндорфинов, но именно в поток проклятой энергии, и наоборот.       Последняя фраза, похоже, пуще прежнего привлекла внимание слушателей и Шоко, как будущий медик, попросила продемонстрировать это на себе. Воодушевленная Юина согласилась и присела на колени, при этом сложила прямые ладони друг к другу. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на потоке энергии Иэйри, мысленно исследуя его особенности его течения.       — Мне нужно время, — не шелохнувшись, протараторила на одном выдохе блондинка, пока ребята молча наблюдали.       Это заняло около пяти минут. Годжо плюхнулся на травку, не в силах более стоять на месте неподвижно.       С губ Шоко сорвался некий звук, как все неожиданно посмотрели на нее, кроме Юины, которая продолжала свои махинации. Шатенка почувствовала в груди разрастающийся по всему телу жар и ей стало беспредельно хорошо. От наслаждения она следом за ошарашенным Годжо присела на землю. Восторг, радость, умиротворение, беззаботность и счастье: множество эмоций собралось внутри нее и смешались воедино, создавая определенное… нечто.       Она не знала, с чем сравнить это чувство. Когда ты волнительно ждешь чего-то прекрасного и оно непредвиденно наступает? Когда ты съела свою самую любимую еду? Когда твой любимый человек вдруг признался тебе в любви? Что-то из детства, что-то казавшееся запретным, но таким сладким и безупречным. Клубок стресса распутался и эйфория потекла золотом по венам.       — Эй, ты в порядке? — опешил Сатору, не переставая глазеть на подругу и с опаской глядя в сторону «ведьмы». Сугуру тоже не на шутку испугался. Мысль о том, что последняя все же являлась врагом, которого они подпустили так близко, не покидала никого из них ни на секунду. Масамичи в том числе.       Юина тяжело выдохнула и, распахнув глаза, схватилась за голову. Перед ней все поплыло, и она постаралась прийти в себя. Ей показалось, что она одно тысячелетие точно не применяла свою способность, тем более так часто.       — Ох, вау! — восторженно воскликнула Иэйри, приводя дыхание в порядок. — Это было… классно.       Юина смущенно улыбнулась.       — Если я детально изучу твою проклятую энергию, то у меня получится сделать это куда лучше и качественнее.       — Твоя способность поражает, Юина! — хлопнул в ладоши добродушный Гето, впечатленный увиденным только что.       — Эй, эй, сделай это на мне тоже! — указывая на себя пальцем, завопил очарованный обладатель Шести Глаз. — Бафни меня.       — Нет, — она проигнорировала незнакомое слово.       — Эй, слушай сюда… — начал было возмутившийся паренек, как вдруг получил тяжелый и болючий подзатыльник от Масамичи, непроизвольно простонав.       Масамичи мягко похвалил новенькую (правда она сама не совсем поняла, за что именно), попутно заявляя: «Теперь вы знаете друг друга чуть больше!». Он освободил ребят до конца дня, предупредив будущих шаманов быть готовыми к миссиям, если вдруг найдутся соответствующие их рангу, кроме Юины, конечно же.       Юина так и не поговорила ни с кем из ровесников, даже с Шоко. Последняя, возможно, сейчас занята, но остальные… Делать первый шаг крайне не хотелось, да и не хватало смелости, хотя продолжать вести себя отчужденно и обиженно не было никакого желания, ибо это доставляло ей лишь дикий дискомфорт.       В одиночестве гуляя по зеленым оживленным дорожкам, Юина вдалеке заметила две знакомые фигуры своих одногруппников, которые, посмеиваясь и восторженно разговаривая о чем-то, вроде как тренировались на поле, оттачивая собственные навыки и умения. Юина, потоптавшись на месте, в итоге свернула и направилась в свою комнату.       Тренировать ее технику не было никакого смысла, к тому же не на ком, а попытки найти хоть какое-то дело, которым она могла бы заняться, не увенчались успехом.       Подобно отшельнику, она вернулась в общежитие. Дверь комнаты на удивление оказалась приоткрыта, несмотря на то, что она отчетливо помнила, как закрыла ее. Опешив, Юина быстро прошла внутрь и не заметила ничего примечательного.       За исключением неких бумажек, расположившихся на кровати. Взволнованно подскочив к ним, она внимательно оглядывала их, вчитываясь в каждую букву. Бумажки оказались своего рода справками, которые выдала ей больница после выписки. От скуки Юина присела и принялась читать. В животе что-то запорхало, подобно бабочкам, и на секунду в ее голове пронеслась мысль о том, что в прошлом ей нравилось читать. Это забытый фрагмент треснутой мозаики встал на место?       После ее лицо исказилось в ужасе, а в горле пересохло.       «Признаки удушья. На шее пациентки были замечены отпечатки чужих рук.»       Ее пальцы примкнули к шее, проследили фантомные следы. Голова закружилась. На глаза навернулись слезы.       Ее кто-то пытался задушить перед тем, как она отключилась, в тот самый день? Но почему она плачет? И почему ей никто не сказал об этом?       Юина задыхалась в слезах.       Кто пытался ее задушить?       Почему в груди расцвело едкое чувство обиды и разочарования?       Похоже, она была близка с человеком, пытавшимся убить ее.       Что же она такого сделала?       Острая головная боль вернулась, Юине захотелось кричать, но она вновь потеряла сознание.