Кровавые витражи

Oh, the weather outside is frightful But the fire is so delightful And since we've no place to go Let it snow, let it snow, let it snow!

— Я думал, что, когда расстаются, от бывших съезжают, а не заселяются в квартиру напротив, — хмыкает Серёжа, поднимая воротник куртки в попытке скрыться от ветра. Почему-то ноябрь совершенно не радует тёплыми деньками. Наоборот, в последние дни идут непрекращающиеся ливни. Хотя сейчас небольшая передышка, и солнышко даже немного выглядывает из-за туч. Пару дней назад даже был снег, и Арсений не успел ему нарадоваться перед тем, как тот растаял. — Иди нахер, — отзывается Попов и устало потирает глаза левой рукой. — Это дешёвый вариант и не так далеко от работы. Здесь он и не лукавил. Тем более, Милиция Ивановна даже любезно согласилась сдавать ему квартиру со скидкой, потому что за всё время жизни с Шастуном Арсений не раз спускался к ней на второй и помогал с давлением. Работа у него такая – людям помогать. Призвание души. — Как скажешь, — разводит руками в стороны Матвиенко, а Попов отвечает ему на это тихим цыканьем. Эти подколы уже заебали. Арсений и сам не был в восторге от такого положения вещей. Они с Шастуном и так постоянно виделись на работе. Но теперь, когда Попов ещё и просто буквально переехал в дверь напротив, сложилось зыбкое ощущение, будто что-то изменилось. — Ты из-за него опять курить стал? — переводит тему Серёжа. Арсений задумывается. Почему же, он курил, когда они с Шастуном жили. Просто, возможно, не так часто. С Антоном никогда не хотелось много курить. С ним хотелось целоваться, засыпать в обнимку, заваривать ночью им кофе, сидеть на чужих коленях, будить по утрам минетом… Попов трясёт головой, отгоняя эти никому не нужные мысли, и спокойно отвечает, делая вид, что не было этой минутной заминки: — Я и с ним курил. Ты же знаешь, какой он курильщик. — Но сейчас я чаще вижу сигарету в руках у тебя, а не у него, — продолжает Матвиенко, пряча руки в карманы и неловко перешагивая с ноги на ногу. Да, холодновато. «Ну видишь, значит, ему похер на наше расставание», — хочется хмыкнуть Арсению, но он давит эти слова в себе раньше, чем они успевают вырваться наружу. Хватит вести себя как глупая, маленькая и обиженная девочка. Это ты его бросил, а не он тебя. Соберись, тряпка. — Что будешь делать на выходных? — мычит Матвиенко, втягивая голову в плечи. Вот он — настоящий друг. Вышел в такой холод на улицу, хотя даже не курит. Таких друзей надо ценить и уважать. Такой друг у Арсения только один. К сожалению. — Думаю остаться дома и спать, и спать, и спать, — криво усмехается Попов. — Не хочешь пойти со мной по магазинам? — интересуется Серёжа. — Я думал походить, подыскать подарок для Юльки на Новый год. А ты же в этом спец. — Так ещё около двух месяцев, — облизывает губы Арсений и медленно затягивается следом. — ты что-то рано. — Так пока скидки, — поясняет Матвиенко, а Попов задумчиво тянет: — А-а, понятно. Вдалеке слышится приближающийся шум сирены скорой помощи. Арсений прикрывает глаза и пытается поймать это состояние скоротечного спокойствия. Но ощущает только безумную человеческую усталость. Скорей бы снег. Скорей бы праздники. — Так что? Составишь мне компанию? — вновь повторяет свой вопрос Серёжа. Попову ничего не остается, как глупо кивнуть. Он Матвиенко понимает. В какие-то моменты слишком хорошо. Например, как сейчас. Почему-то в голове всплывают воспоминания, как Арсений точно так же тормошил его, когда Серёжа расстался с Настей. Не сказать, что у них, конечно, было всё серьёзно, но на Матвиенко разрыв с ней оставил колоссальный отпечаток. — Ага, — коротко хмыкает Арсений и продолжает: — Надо будет ещё ёлочные украшения купить. Серёжа удивлённо округляет глаза, не понимая. О любви Попова к Новому году знают все. Тот всегда украшал ёлку раньше всех, в преддверии праздников единственный постоянно радостный и заряженный носился по отделению, а когда его смены ставили на тридцать первое декабря, даже пел рождественские песни в операционных, пока нерадивым дуракам пришивали пальцы после запущенных фейерверков. — А твоя коллекция у Шастуна что ли осталась? — Ну, скажем так. Ёлка точно у меня. Украшения вроде у него, — неопределённо жмёт плечами Попов, выдыхая никотиновый дым. — Думаешь, надо потребовать их обратно? Серёжа ничего не отвечает. Только смотрит на него пристально, подозрительным взглядом. Этого ещё не хватало. Арсений тяжело выдыхает и вновь трёт глаза окоченевшими пальцами, пока тушит сигарету и бросает её в ближайшую урну. На его счастье, будущий вопрос Матвиенко обрывает милая Лиза, медсестра, которая выбегает к ними и быстро, но чётко тараторит: — Сергей Борисович, Антон Андреевич ждёт Вас во второй смотровой. Попов улыбается уголками губ, провожая Серёжу взглядом. Ещё несколько секунд он стоит на улице, глубоко вдыхая морозный воздух, и заходит обратно в здание. У него скоро плановая, надо готовиться.

***

Иногда Попов ловит себя на мысли, что ему сложно просыпаться по утрам, как обычным людям. Возможно, он слишком стал зависим от ночных дежурств. А может быть, проблема в том, что он слишком привык за последние четыре года просыпаться с Антоном, вместе с ним готовить ленивый завтрак, а после под бубнёж Шастуна собираться на пробежку. И это чёртово «вместе» почему-то очень сильно тянет в груди. В любом случае, в это утро Арсению приходится поднять себя с кровати чуть ли не силой. А ещё в последнее время ему постоянно безумно сильно хочется спать. И в целом, он ощущает, что ему жизненно необходим отдых. Попов умывается дольше обычного, тщательно прогоняя от себя все остатки сна. Наносит специальную пенку для очищения кожи и ждёт пару минут, как положено по инструкции. Он внимательно изучает своё отражение: тёмные круги под глазами, которые словно стали больше, немного красноватые глаза, сухие губы, небольшая щетина. Да, выглядит он совсем непрезентабельно. Дальше всё идёт на автомате. Смыть пенку, побриться, положить блестящие розовые патчи под глаза, нанести бальзам на губы. Почистить зубы, сказать своему отражению пять комплиментов, закатить глаза, сжать зубы, послать весь мир к чёртовой матери, глубоко выдохнуть. Из ванной Арсений выходит свежим, бодрым и готовым к любым свершениям дня. Он медленными глотками выпивает стакан воды, после одевается в спортивный костюм, пару минут ищет беспроводные наушники и подключает их к телефону. В прихожей он слишком медленно зашнуровывает кроссовки и надевает специальную спортивную повязку. На лестничной клетке Попов сталкивается с шестнадцатилетней Ниной, его соседкой, с говорящей фамилией Заречная. В том, что Антон Павлович сильно повлиял на её родителей и влияет до сих пор, Арсений не сомневается. Не зря же её мама учитель русского и литературы, а отец – филолог. В то время как сама Нина мечтает поступать в медицинский. Чудная семейка, забавная инверсия. — Привет, — с улыбкой кивает он девушке, пока запирает дверь квартиры. — Ты не слишком поздно сегодня? — Мне к третьему, — фыркает Нина, поправляя насыщенно-красного цвета берет на голове. Арсений тихо цокает и неодобрительно оглядывает кремовое пальто девушки. — Прогноз погоды не для тебя придумали? — всё-таки не удерживается от подколки Попов. — Сам-то не по погоде. — парирует Заречная, вызывающе выгибая бровь. — Я на пробежку вышел. — А мне до остановки пять минут идти. Попов закатывает глаза, тихо смеясь следом. С Заречной он познакомился случайно. Они тогда с Шастуном только въехали в съёмочную квартиру, даже разложить все вещи и обустроиться не успели. Просто возвращались вечером из продуктового, а Милиции Ивановне стало плохо у подъезда. Нина, тогда ещё маленькая двенадцатилетняя девочка, по счастливой случайности оказалась рядом и звала на помощь. А дальше всё как-то завертелось и закружилось. Свою мечту стать врачом Заречная так и не оставила, а Антон с Арсением продолжали её постоянно подкалывать: хирург или анестезиолог? Только сейчас Попов не знает, продолжает ли это делать Шастун. — Твоя взяла, — в защитном жесте поднимает руки Арсений, добродушно усмехаясь. — Тебя проводить? — Я что, маленькая девочка? У тебя сегодня выходной? — переводит тему Нина, пока медленно спускается вниз по лестнице, вслед за Поповым. — Вечером на смену. — Я вернусь около трёх. Что тебе сыграть? А ещё Нина прекрасно играла на фортепиано. У Заречных в квартире стояла старенькая чёрная «Беларусь», которую покупала в семидесятые бабушка Нины. Попову всегда нравилось слушать, как та играет. А сейчас, когда он переехал буквально в соседнюю квартиру, он мог больше наслаждаться этими моментами. — Что угодно на твой вкус, — кивает Арсений и придерживает входную дверь подъезда. — Я люблю слушать, как ты играешь. Заречная лучезарно улыбается. Попов всё-таки провожает её до остановки, контролируя, как девушка садится в автобус. Следующие пару минут он тратит на то, чтобы опять подключить наушники и найти в телефоне новогодний плейлист. Если новогоднее настроение не хочет добровольно идти к нему, то он создаст его сам, хоть и немного искусственными способами. Это помогает окончательно поднять его настроение. Арсений с удовольствием пробегает около двух километров, как подсказывает ему фитнесс-браслет, под культовые новогодние песни. Немного иронично бегать по бесснежному октябрьскому парку под обаятельное пение Дина Мартина и его легендарную версию «Let it snow», но Попова это нисколько не смущает. Смущает его то, что он бежит намного меньше и устает намного быстрее, чем обычно. Арсений в какой-то момент останавливается, наклоняется вперёд, крепко упирается ладонями в колени и пытается перевести дыхание. Слишком быстро устал. Слишком. Попов со свистом делает глубокий вдох. Колет в груди и неприятно тянет. Арсений шумно восстанавливает дыхание, давит приступ неожиданного кашля. Обещает себе начать пить противовирусные, как вернётся домой, и устало падает на ближайшую лавочку. Ноябрь, сезон простуд. А может, прав Серёжа, говоря, что Арсений стал курить чаще. Кто знает, кто знает. Попов прикрывает глаза и запрокидывает назад голову.

***

Арсений устал. Он еле переставляет ноги, когда заходит в ординаторскую. Там шумно. Все друг с другом что-то обсуждают, шутят, пока заполняют карты. Серёжа вообще что-то ищет в холодильнике. Попов, потирая висок, медленно доходит до свободного кресла и падает в него, забираясь с ногами. — Кстати, там были какие-то блинчики с творогом, — замечает Антон, заходящий в помещение и замечающий усердные поиски Матвиенко. Тот останавливается, подозрительно щурится и поворачивается к Антону. — Так вот, их больше нет. — Вот ты сука, — пыхтит Сережа. — Можешь взять мой обед, — предлагает Шастун, взмахивая рукой, и садится на край кресла рядом с Поповым. Арсений не замечает его обеспокоенный взгляд, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Арс, всё нормально? Попов вздрагивает от неожиданности, натягивает дежурную улыбку и отвечает: — Всё хорошо. Я просто устал. Была пятичасовая операция. Антон сжимает челюсти, бегло оглядывает комнату, ловит внимательный взгляд Матвиенко, который в этот момент жуёт его макароны с сосиской. Шастун прикрывает глаза на пару секунд, расслабляется, медленным и аккуратным движением наклоняет Попова ближе к себе, позволяя облокотиться на себя и предлагает: — Не против, если я тебя довезу после смены? Всё-таки в одном доме живём. Если бы Арсений чувствовал себя лучше, то определенно бы уже возмутился, закатил бы глаза, отодвинулся бы и не согласился. Но сейчас… Сейчас у него нет на это сил. Попов соглашается только по этой причине. А не из-за того, что в глубине души он тоскует, совершенно не из-за того, что он скучает. Он просто устал и ничего более.

***

Арсений просыпается от настойчивого стука в дверь. Сначала он даже теряется и не понимает, что происходит, но после встаёт, одевается на скорую руку и открывает входную дверь, встречаясь взглядом с обеспокоенной Ниной. — Что случилось? — хрипло спрашивает Попов, зачёсывая ладонью волосы назад. Он оглядывает девушку, но визуально не находит никаких травм. — Там мальчишки у гаражей щенка мучают, — запыхавшись, отвечает Заречная. Она упирается ладонями в колени, тяжело дышит. Арсений хмурится, заходит обратно в квартиру, не закрывая дверь, забирает телефон, обувается и хватает с крючка куртку. К гаражам он добегает быстрее Заречной и сразу замечает трёх мальчишек, которые, смеясь, сидят на корточках полукругом около скулящего небольшого комочка. На вид им не больше шестнадцати. Один из мальчишек, судя по всему, главный среди них, затягивается очевидно дешевой сигаретой и следом харкает. Попов останавливается в паре шагов от них, морщится от этой неприятной картины. Он никогда не любил всю эту показушность и всегда ненавидел, когда дети тянули в рот сигареты. Арсений свистит и громко кричит следом: — Эй! А ну разошлись! Мальчишки тут же реагируют на его слова. Испуганно оглядываются на мужчину, матерятся, хватают свои рюкзаки и убегают врассыпную. Попов уже было дёргается, чтобы побежать за одним из них, но оставляет эту затею и подходит к щенку, присаживаясь перед ним на корточки. В этот момент его догоняет запыхавшаяся Нина, которая сразу же падает рядом на колени и тянет руки к животному, но Арсений останавливает её за секунду до касания. — Не трогай. Я сам. Ещё неизвестно, чем он может болеть, — поясняет свои действия Попов и дотрагивается до щенка самостоятельно, начиная его осматривать. Собаке однозначно повезло, потому что всё, что успели сделать мальчишки – отрезать пару клочков шерсти и запутать животное в откуда-то найденной проволоке и в целлофановом пакете. — Какие мрази, — шепчет Нина. Арсений в это время аккуратно поднимает щенка на руки, не решаясь распутать животное самостоятельно, и обращается к Заречной: — Загугли, где тут ближайшая ветклиника. — В соседнем доме есть, — тут же реагирует девушка. Попов кивает и следует за ней. Щенок в его руках сначала сидит спокойно, не зная, что ожидать от новых людей, а после, не чувствуя никакой угрозы, принюхивается и утыкается носом в куртку Арсения. Тот не сдерживает улыбку умиления от этого жеста. К их счастью, в клинике даже не оказывается очереди. Уже внутри Арсений понимает, что надел футболку наизнанку, и спешно застёгивает обратно куртку. Попов оплачивает все необходимые процедуры, а также груминг. И вообще оказывается, что это не мальчик, а девочка. — Можешь её себе оставить? — неожиданно спрашивает Нина, пока они вдвоём сидят в коридоре клиники и ждут. — С чего это? Я думал, ты себе заберёшь. — У папы аллергия на шерсть собак и кошек, я не могу, — мычит девушка, нервно заламывая пальцы, и предлагает ещё один вариант: — Ну или пусть она у тебя поживёт, пока не найдём ей хозяина. Арсений тяжело выдыхает и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. У него никогда не было собаки, хотя он мечтал об этом с детства. Сначала запрещала мама, потом он переехал в общежитие, затем съёмная квартира, работа, заполняющая собой всё свободное время, Антон, вновь съёмная квартира… Как-то не до собаки. Попов долго думает, а потом сдаётся. Ну правда, не может же он бросить беззащитное создание на произвол судьбы? — Ладно. Но я отдам тебе дубликат ключей, будешь помогать её выгуливать, когда я на дежурствах, — наконец, отвечает он, поворачиваясь к Нине. Заречная тут же широко улыбается и начинает быстро благодарить, обещать, что поможет найти хозяина для собаки, если Арсений не сможет себе её оставить. Попов на это лишь отмахивается. Ему приходится купить корм, ошейник, поводок, пару игрушек, одноразовые пелёнки и весь остальной список вещей первой необходимости для нового питомца. Возвращается домой он вместе с чистой и обстриженной Ютой, потому что эта кличка как-то сама всплыла у него в голове. Ему всегда хотелось, чтобы его собаку звали Ютой. Красиво, коротко и лаконично. Заречная немного тусуется в его квартире, играясь с собакой, но потом убегает к себе делать уроки и обещает, что ещё придёт вечером. Арсений усмехается, наблюдая, как щенок грызет пищащую курицу, думает о том, что ему придётся объясняться перед Милицией Ивановной. Он надеется, что женщина не поднимет плату за квартиру и будет не против нового квартиранта. Попов давит в себе желание закурить. Он в целом пытается меньше трогать сигареты в последние дни. Постоянный кашель почему-то не проходит, хотя горло в порядке. К тому же, он стал пить противовирусные уже как несколько дней. Но заботы о своём здоровье уходят на второй план, когда он присаживается на пол рядом с дворняжкой, которая не обладает каким-либо примечательным окрасом, и, улыбаясь спрашивает: — Ну и что мне с тобой делать, чучело? Юта в ответ по-щенячьи лает, вызывая ещё большее умиление со стороны мужчины, и начинает пытаться поймать свой хвост. — Ладно. Думаю, мы с тобой подружимся. Арсений ненавязчиво чешет собаку за ушком. Он в целом-то и не против такого начала его нового периода в жизни. Почему-то Попов резко вспоминает, что Антон безумно любит собак, и они даже думали над тем, чтобы завести питомца, когда жили вместе. Но эту мысль Арсений быстро отбрасывает. Они не вместе. Надо быстрее к этому привыкнуть.