Кровавые витражи

We wish you a Merry Christmas We wish you a Merry Christmas We wish you a Merry Christmas And a happy New Year…

Арсений как ребенок искренне улыбается, когда заходит в торговый центр вместе с Сережёй и первое, что видит, — высокую, ярко украшенную и весело горящую новогоднюю ель. Её дополняют свисающие со второго этажа и потолка гирлянды и другие украшения. Красиво. Он такое любит. — Куда сначала? — интересуется Матвиенко, топая ногами в попытке избавиться от снега на ботинках, который выпал этой ночью и образовал довольно хорошие сугробы. Арсений их оценил. Юта, которая с утра кувыркалась в них, тоже. А ещё теперь у Арсения стояла на блокировке телефона фотография этого чучела со снегом на носу и с высунутым языком от счастья. — Может, парфюм? — предлагает Попов и, замечая, что Серёжа морщит нос, цокает. — Что? — Да дороговато как будто бы, — мычит Матвиенко, осматривая ближайшие магазины. — Можем подобрать недорогой, но приятный, — пожимает плечами Арсений, опять ловит взглядом нахмуренные брови Серёжи и язвит: — Нет, конечно, давай сразу за анальными пробками пойдём. — Это по твоей части, — фыркает Матвиенко, а Попов любя посылает его нахер. На этом и держится их дружба: взаимные подколы, хихоньки-хаханьки, откровенные разговоры в трудную минуту и никаких совместных поездок. Потому что Серёжа любит долго спать, а у Арсения вечное шило в одном месте. В этот день что-то меняется. Обычно Попов заёбывает Матвиенко походами по магазинам, но сегодня Арсений устаёт уже после четвёртого магазина. Он морщится от несильной головной боли, достаёт бутылку воды и жадно присасывается к горлышку, делая несколько больших глотков. — Ты всё ещё не определился? — мычит Попов, присаживаясь на ближайшую лавочку и с тихим стоном вытягивая перед собой ноги. — Были прикольные варианты, но не знаю, — пожимает плечами Серёжа и становится рядом. Арсений медленно выдыхает, боковым зрением замечает неподалёку зоомагазин и, подавляя зевок, спрашивает: — Пошли в зоо? — Зачем? — не понимает Матвиенко, а Попов вспоминает, что не рассказал другу о своей новой сожительнице. — У меня собака появилась, — объясняет он, пока встаёт с лавочки. — Серьёзно? — Серёжа скептически выгибает бровь, а следом недовольно пыхтит: — Как давно? Почему раньше не рассказал? — Да всего пару дней. Не успел, — Арсений пожимает плечами. Он не может объяснить самому себе, почему не рассказал, хотя они виделись с Матвиенко на работе. — Может, вы и с Шастуном обратно сошлись, и ты мне тоже не рассказал? — Серёж, — устало выдыхает Попов, но Матвиенко не обращает на него внимания и идёт к зоомагазину. Арсению остаётся поджать губы и пойти следом. Он понимает волнение Серёжи, но свое поведение объяснить не может. Попов покупает Юте парочку игрушек и лакомства. Матвиенко в итоге всё-таки покупает своей пассии духи. Они обедают в фудкорте. Точнее, обедает Серёжа, а Арсений просто покупает бутылку воды. У него нет аппетита на что-то большее. Разъезжаются они в прекрасном настроении. Арсений вечером гуляет с Ютой сам, а ночью просыпается от удушающего приступа кашля. Попов не сразу понимает, что происходит, просто в какой-то момент количество кислорода резко уменьшается, а лёгкие, по ощущениям, словно что-то раздирает. Он больше скатывается, чем встаёт с кровати. Дрожащими руками пытается налить воду в стакан, делает несколько маленьких глотков, откашливается, более-менее успокаивается и проводит ладонью по губам, ощущая неприятную влагу. Попов морщится, трёт пальцы друг об друга, доходит до ванной и включает свет. Пару секунд он стоит с закрытыми глазами, привыкая к освещению, а потом матерится сквозь зубы, понимая, что у него на пальцах и подбородке размазана кровь. Арсений ловит кратковременную панику от этого факта, лихорадочно всё смывает и упирается ладонями в край раковины. — Какое блядство, — шепчет Арсений, разглядывая своё отражение в зеркале. На следующее утро перед работой он сдаёт анализы. После обеда получает результаты. К вечеру записывается к врачу в частную клинику.

***

После операции Антон находит Арсения на цокольном этаже. Здесь пыльно, темно и, самое главное, безлюдно. К тому же Попов всегда приходил в это место в особенно плохие дни, а после того, что случилось в операционной, Шастун не сомневался, что найдёт его здесь. Антон аккуратно подходит к Арсению, который сидит на полу, сжимает в руках цветастую шапочку и совершенно не замечает чужого присутствия до тех пор, пока Шастун не присаживается рядом. — Арс, — тихо зовёт его Антон и в знак поддержки кладёт ладонь на его плечо, слегка сжимая. — Ты ни в чём не виноват. Мы не могли знать, что у неё будет аллергия на этот препарат. — Я сотню раз спросил у её мужа про её аллергии, — цыкает Попов, склоняя голову и неохотно отвечая. — А он всё твердил, чтобы мы спасли жену, а не ребёнка. — Мы неотложная хирургия, Арс. Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь. Мы не можем сделать все анализы перед операцией. Ты не мог знать, что на этот компонент у нее будет реакция, — Антон тяжело вздыхает и на пробу приобнимает Арсения за плечи, но не встречая никакого сопротивления, прижимает его к себе. — Ты ни в чём не виноват. Ты действовал по инструкции. Попов ничего не отвечает. Шастун молчит вместе с ним, всё так же обнимая. Арсений был, есть и будет для него одним из самых родных людей. И не важно, что они сейчас не вместе. Люди расстаются, и это нормально. Бытовая жизнь убивает любовь, и это самое частое явление. Но Попов всегда занимал и занимает особую нишу в сердце Шастуна, и это менять Антон не собирается. Тем более, он знает Арсения, как себя самого, и чувствует всю его внутреннюю боль, потому что Антону тоже несладко. И их разрыв одинаково отразился на обеих сторонах. — Мы спасли одну жизнь, а могли потерять обе, разве это не прекрасно? — продолжает Шастун. Он прижимается щекой к чужой макушке, неосознанно смещает руку ниже, на талию. — Мы могли спасти обе, — тихо возражает Попов. Антон ощущает, как тот всё-таки расслабляется, и облегченно, но криво улыбается уголками губ. — Мы не боги, Арсений, — выдыхает Шастун. — И поэтому мы смертны? — внезапный вопрос Арсения ощутимо оседает в воздухе, вынуждая Антона слегка нахмуриться. Он ничего не отвечает, а они так и продолжают сидеть на холодном полу цокольного этажа. Какой поток мыслей варится в голове Попова, Шастун не знает. Но его внешний вид и поведение последних дней Антону не нравятся совершенно. И это почему-то пугает.

***

За стенкой раздается не слишком оптимистический вальс, но признаться честно, очень хорошо исполняемый. Шопена Нина всегда играла превосходно. Арсений безумно любит слушать её игру после тяжёлых смен, когда эти недолгие часы удачно совпадают. Попов полностью откидывается на диван, заслушиваясь музыкой и пытаясь определить свое состояние. На небрежно брошенные на столе бумажки он не хочет смотреть совершенно. Так же, как и думать о приёме у врача. Он сам врач, не стоит забывать. Он всё прекрасно понимает и осознаёт. Во всей этой ситуации его радует только маленькая Юта, сладко спящая у хозяйских ног, и тоскливая мелодия за стеной. Да, единственное, что его очень сильно огорчает, так это то, что у него есть собака.

***

Антон просыпается оттого, что к нему настойчиво звонят в дверь. Настолько, что даже не прерываются. Человек просто стоит и нажимает на звонок, не отпуская. Шастун матерится, резко открывает дверь, встречается взглядом с Арсением, который облокотился на стену и всё так же не отпускает дверной звонок, и теряется. Попов одет в серые домашние штаны и свою любимую объёмную футболку, которая когда-то была в гардеробе Антона, до того как они стали встречаться. А самое главное, что заставляет Шастуна сразу заволноваться, — Арсений стоит на пороге босой и пьяный. — Арс? — аккуратно спрашивает Антон, убирая чужую руку и прекращая надоедливую трель. — Что-то случилось? Арсений пьяно смеется и качает головой. Он невольно заваливается на Антона, когда заходит в квартиру. — Не-ет, — тянет Попов, почти повисая на Шастуне, цепляясь за его плечи. Антон в это время бегло оглядывает лестничную клетку, проверяя, закрыта ли дверь в квартиру Арсения, и следом закрывает свою. Лишних свидетелей им ещё не хватало. — Я просто хотел спросить. Тебе не нужна собака? — Что? — не понимает Шастун. То, что у Арсения появилась Юта, Антон узнал три дня назад, когда возвращался домой после смены и увидел их гуляющими. Имя зверька Шастуну рассказала Нина. И если честно, Антон за Арсения был очень рад, потому что тот выглядел рядом с собакой абсолютно счастливым, таким, каким его помнил Шастун. — У меня появилась собака. Она очень хорошая, и красивая, — между тем продолжает Попов, упираясь лбом Антону в плечо. — И вообще самая-самая лучшая. А ты ведь любишь собак. Давай ты её заберёшь? — Арс… — Шастун обнимает Попова за спину, мягко покачивается с ним из стороны в сторону, ощущая учащённое сердцебиение Арсения, и лихорадочно пытается понять, что могло послужить причиной этой странной и внезапной просьбы. — Я просто не могу никому другому её доверить. Только тебе, Шаст. Нина может помочь с выгулом. Пожалуйста, — слегка заплетающимся языком просит Арсений, а Антон хмурится всё больше и больше. — Арс, что происходит? — строго спрашивает Шастун, но Попов вновь игнорирует его вопрос. — Ей нельзя быть со мной, и я слишком к ней привязался за эти дни. Забери её, пожалуйста, — продолжает свои стенания Арсений, но Антон вновь перебивает его: — Арс, объясни по-нормальному, что происходит, — требует Шастун и отстраняет от себя Попова. Тот выглядит слишком уязвимым в этот момент. Потерянным, встревоженным и очень бледным. Арсений открывает рот, шумно втягивая им воздух, но ничего не успевает ответить перед тем, как у него закатываются глаза и он теряет сознание, оседая на пол. Антон успевает поймать его в самый последний момент.