Behind The Wheel

      Утро началось странно. Нет, я понимаю, что теперь каждое мое утро начинается слегка не как у обычного работяги. Но это утро - особенно странное.       Скар стоит передо мной. Почему-то на нем только один носок. Его вторая нога весело притопывает.        Каждый раз, когда его босая пятка касается случайного камушка, я морщусь. А он улыбается. Псих всегда улыбается, когда нормальные люди морщатся.       Весь сброд мотеля, включая нас, стоит на улице. Скар весело притопывает и улыбается. Мы выкатились из вонючего здания, как драже из порванной упаковки. Помятые, сонные, удивленные.       Мы морщимся, Скар катает под стопой камушек. И улыбается, глядя на то, как наша тачка полыхает огнем. Я тоже оцениваю пожар. И чуть хриплю, когда, наконец, нахожу в себе силы подать голос:       - Как долго ты планировал ездить в тачке со взрывчаткой?        - Адреналин какой, да?        Он оборачивается на меня и подмигивает.        Недоумок.       Блять, да почему на тебе только один носок? Хотел бы я спросить, но спрашиваю о другом, более важном.       - Мы не могли взять другую тачку? Почему Родригеса?        - Да не ной ты. Все же обошлось. К тому же нам любезно ее одолжили. Почему бы не воспользоваться таким щедрым подарком?       - Мне кажется, ты хочешь меня убить. Хотя мы вроде договорились, что помогаем друг другу.       - О, Каэдэхара, Тебя я убью только в одном случае.       Его елейный голос заползает под кожу, когда он с силой наступает сводом стопы на щебенку и поворачивается ко мне.       - Да? Интересно, в каком.       - Если только я умру и соскучусь по тебе на том свете.        Это так нелепо - весь этот его флирт. Уровень сосунка из средней школы, который еще не научился бороться с прыщами. И от этого я хихикаю.        Что же. Это тоже было нелепо. Это даже не смешно. Но я решил подыграть.        - Тебя не пустят на порог. Так и быть, пришлю тебе открытку в котел.        - И пусть на ней будет написано, что Иисус любит меня.       Он лыбится во все тридцать два и показывает средний палец прежде, чем обогнать меня и вальяжной походкой выйти на дорогу.        Наверное я начинаю к нему привыкать. И ко всему его странному, искусственному образу. В грязной одежде, которую не стирал вот уже который день? Черт с ней! Залегший на нижних веках каял? Окей, допустим. В одном носке? О, Господи…        - Ты куда? А машина?       Потерянно я указываю на полыхающее железо. На меня странно смотрят несколько испуганных глаз. Честно говоря, постояльцы начинают меня раздражать. Особенно меня выбесил опухший дядька, от которого перегаром разило за километр. Да, да, говнюк. Это наше “с добрым утром”, нечего смотреть.       В моменте оглядываюсь, вижу, как мой босой Странник уходит все дальше. Вообще-то он все еще заключенный. И не важно, что я тоже ублюдок по меркам закона Соединенных Штатов.        Это совсем не важно.       - Стой!        Крикнул так громко, что пьянчужка рядом подпрыгнул. Пришлось догонять своего горе-спутника, пока ему действительно не пришла в голову мысль свалить. Да, меня это волнует. И дело совсем не в том, что он заключенный.       Нет, не только поэтому. И не только из-за того, что он единственный, кто знает о Томо и других ребятах.        Все верно, я сдаюсь.        Его вкус все еще позорной горечью саднит на стенках глотки.       - Ты так пойдешь? Не хочешь вернуться за вещами? Обуться там, не знаю?       Кое-как все же догоняю его. Засранец и не думает сбавлять темп. Идет так бодро, будто знает, что делает. Честно говоря, сомневаюсь, что он вообще хоть что-то понимает. Но в то же время слышу, как он фыркает, а потом закатывает глаза.        - Тц, нет. Все что мне нужно взять - у меня с собой.       - Мило, что ты не забываешь про колеса, но ты….       Договорить не успеваю. Я спотыкаюсь о свои же слова, когда он вкладывает в мою ладонь небольшой прямоугольничек. Резко поворачивается, берет мою ладонь в свою и вкладывает. А потом пальцами чуть сжимает мой кулак.        Это была кассета. Как только ее уголок впился в мою ладонь, я вижу, как Скар поджимает губы и кивает, мол, чего застыл, дурень. А я стою и не знаю даже, что это такое. Очередной финт от поехавшего?       Я все же решаюсь посмотреть, что за пленка.        Depeche Mode с альбомом Ultra. И где ты успел ее стащить? Я в моменте растерян. Настолько, что застываю на месте. Когда поднимаю глаза, снова вижу его удаляющуюся спину. Почему-то в голове “романтик хуев”, а наяву - его свист. Лгунишка говорил, ненавидит музыку.       Моя ладонь до боли сжимает пластик все двадцать минут, которые мы молча преодолеваем по прямой до заправки. В словах из нас двоих никто не нуждался.       Мне почти кажется, что мы идем вечность, но вот впереди вижу ржавый козырек магазинчика у заправки.       Жутко захотелось жвачку. В кармане завалялось несколько монеток, а во рту все еще будто кошки нассали. Почему-то вспоминается мерзкая волосатая жвачка из телефонной будки. Эх, вот бы сейчас иметь возможность позвонить Горо. Надеюсь, дружище молится за меня.       Мы вваливаемся в магазин. Я все еще тереблю в пальцах несколько центов в раздумьях о жвачке. Но в какой-то момент мою голову посещает совсем несвойственная мне идея. Инородная, я бы сказал. Ужасная. Но идея. Прогуливаясь по скудным рядам с полуфабрикатами и уцененными журналами Playboy, подталкиваю Скара в бок. А затем выразительно кошусь на красный семейный Форд за окном.       Когда я был послушным законопослушным гражданином, я любил машины. Первая досталась мне от бати. Это был побитый Шевроле грязного синего цвета. Уже после обучения в академии я накопил на собственную. Никогда бы не подумал, что, оказывается, не обязательно вкладывать свою зарплату в рынок и создавать нелепый круговорот потребления. Достаточно просто встретить Странника. И попросить его.       - Сколько тебе нужно времени, чтобы вскрыть дверь?       - Чего?       Он опять играет со мной. Вижу по его хитрым глазам.        Я теряю терпение.        Вообще-то я пиздец как нервничаю, потому что не планировал опускаться до подобного. Я на грани того, чтобы приложить его смазливое лицо о стенд с чипсами, и продолжаю шипеть ему в ухо.       - Сколько тебе нужно времени, чтобы вскрыть блядский замок? Не делай вид, что сразу ничего не понял.       - О, малыш, если ты меня хорошо попросишь, то для тебя это будет около трех минут. А ты же ведь хорошо попросишь?       - Скар, я пристрелю тебе яйцо. Не беси меня, это утро нихрена не доброе.       - Воу…       Хохотнув, придурок поднял руки вверх, мол, сдается. А у меня уже сил нет закатывать сцены и угрожать. К тому же, мы и без этого привлекаем слишком много внимания. Особенно его голые пятки. Черт, нас точно примут за нариков. И окажутся на пятьдесят процентов правы.       - Проследи, чтобы никто не вышел.        Я молча киваю, а Скарамучча проскальзывает на улицу. Я же осматриваюсь, нужно понять, перед сколькими людьми я сейчас опозорюсь.       Итак, кассир в тупой кепке и сальном жилете, женщина, которая пробивает у него уже двенадцатую банку консервированного горошка. За ней мужчина с рулоном туалетной бумаги и ящиком пива. За стендами вижу еще две макушки. Что же… пять человек. Интересно, чья тачка сейчас будет обесчесщена моим соулмейтом.       Достаю Глок и стреляю в стенд с журналами, заставляя случайных бедолаг вскрикнуть и лечь на пол.       - Не двигаться! И обещаю, никто не пострадает.       Я стреляю еще раз вверх. Этот выстрел звучал, как последний гвоздь в крышке гроба моей карьеры.       Да, я - лучший агент месяца. Я, Каэдэхара Кадзуха, стою и держу на мушке гражданских, пока мой соулмейт ковыряется в замке чужой тачки. Вообще-то у меня не так много выстрелов в запасе, но нужный эффект я получил. А еще долю вины.       Простите, мне правда жаль.       Ну и зачем мне деньги, работа и серые будни? У меня теперь есть Скарамучча. Он филигранно вскроет замок сворованной проволокой из заправочного магазина. Именно Странник на раз-два найдет подходящие провода, зачистит их с видом бывалого и победно улыбнется. И именно со Странником вы будете смотреть в зеркало заднего вида на охреневшего мужика, который побросает свои покупки и будет бежать за вами еще несколько миль.        Идиотство.       Ну и стыд.       - Что стыдного-то?        Он чуть хмурится. Делает вид, что сосредоточен на дороге.        Действительно…       С чего бы это ему стыдиться? Подумаешь, очередного мужика ограбил на тачку и перепугал до смерти людей. Всего-то.        Справедливости ради, она нам сейчас нужнее. Но скрытое под желчью чувство морали заставляет меня чувствовать себя скверно.       Почти также, как тот факт, что я отсосал ему.        Да, если подумать, это уничтожает меня сильнее.       - Что замолчал?       Его голос выводит меня из транса, в котором я раз за разом облизывал его член вслед за проституткой.        - Не твое дело.        - Ах, ну, конечно. Кто я такой.       - Ты все еще в одном носке?       - Ага.       - Ну и вот о чем мне с тобой разговаривать?       - Например о том, куда мы едем. Ты же в курсе, что я просто еду по прямой без цели и жду, когда твоя гениальная голова придумает, куда деть заключенного Райкерса и разгадать великую загадку всей жизни.       Я морщусь. Скарамучча не только обеспечит машиной, но и мигренью. Но мне приходится согласиться.        Тяжело вздохнув, я открываю бардачок. Номер не местный, значит у мужика есть карта. И я угадываю.        Сложенный вчетверо пожелтевший лист плотной бумаги в мгновение превращается в полотно с паутинками дорог. Было бы проще, если бы я знал, где мы находимся и в какую сторону меня повез Скар после перестрелке в Кэмпбелл.       Думай, Кадзуха. Давай же. Нью-Йорк, мы не сворачивали, я уверен.       Я вырубился где-то через полчаса? Час?       Мои мозги отказываются соображать. Столько говна я никогда еще не испытывал, хоть и был убежден, что живу в аду.        А еще его стоны.        Я пытаюсь проложить маршрут в своей голове, но смотрю на его костяшки, что сжимают руль, и вновь слышу стон, вновь ощущаю на кончиках пальцев его шрамы, на языке солоноватый привкус кожи.       Думай, Кадзуха. Думай.        Не о том ты думаешь.       Нью-Йорк, дальше на запад. Я уверен, что на запад.        Я так устал…       Я сказал это вслух? Да черт возьми, что же это такое.       - Думай. Я не буду тебе помогать просто так, помнишь? Не мой интерес.       - Просто помоги мне. Пожалуйста.       И это тоже я сказал? Пожалуйста? Серьезно?       - Мудила.        - О, как мы заговорили.       - Скар…       - Я не хочу тебе помогать.       Ну что за упрямый гандон. Самому разве в кайф ездить с федералом, когда тебя разыскивает кто-то страшнее властей?        - Мы почти переспали. Что тебе еще нужно? Просто отвези меня к ублюдку, который убил Томо и разойдемся. Вернешься в Райкерс жрать таблы, а я …       - А что ты? Сдашься? Будет круто вместе попасть в соседние камеры, да?       Он смотрит на меня и подмигивает. Не нахожу в этом ничего забавного, если честно. С учетом, что мне светит что-то серьезнее обычной тюрьмы для плохишей. Впрочем, уже все равно.        Скар же продолжает.       - Или руки на себя наложишь? О, что ты так смотришь на меня? Я угадал? Нет уж, милашка. Я не для того столько лет тебя ждал.        И сколько же лет ты меня ждал?       - Будем кататься до тех пор, пока сам не додумаешься. Повесели меня. А там, глядишь, может я и поведаю тебе увеселительную историю о твоем Томо.       - Был же уговор. Поцелуй- вопрос. А мы же почти переспали…       - А я говорил, что мне не нужен просто секс.       Я уже сам не уверен, что это был просто секс.        - Какой тебе интерес ехать со мной? Поможешь и свободен.       Мой голос так жалок. Да и я весь чертовски жалок. Меня тошнит от себя, а еще я очень устал. Я просто хочу закрыть это дело, я хочу знать все до мелочей и будь, что будет. Передо мной ключ, но он ржавый, упрямый и не поворачивается в гребаном замке. Ухмыляется и гнет свою линию.        - Ха, поверь, я как никто, заинтересован в том, чтобы ты был со мной намного дольше       - Потому что я не смогу тебя убить? Верумы, да?       - Потому что в один день ты не сможешь жить без меня. Тогда мы оба пожалеем, но я хотя бы умру счастливым.        Его ладонь скользнула с руля мне на бедро. Вижу, как край его губы нервно дернулся вверх в его сигнатурной безумной усмешке.        - А верумы - лишь причастие.       Паучьи пальцы с легким нажимом оглаживат мое бедро. Я не сопротивляюсь - знаю, что уже нет смысла. Не сопротивляюсь. Но от его откровенности у меня отваливается челючть.        - Ты - безумие, Каэдэхара. И даже если бы мы не были связаны, ты бы все равно хотел меня. Нам просто необходимо время. И я его искусственно продлеваю.        Нет, я догадывался. Но думал, что у бракованного свой план. Потрахаться и сбежать. Быть защищенным не просто кем-то с одной стороны, но еще и знать, что я подставлюсь. Что же, теперь он наконец сказал это вслух. И у меня нет причин сейчас кричать на него. Я сам загнал себя в ловушку.       Чем сильнее он сжимает мое бедро, тем сильнее я убеждаюсь в его намерениях.  Его пальцы навязчиво движутся к паху. Боковым зрением я вижу, как мы набираем скорость.        Он говорит, что искал меня.        Он говорит, что будет счастлив.        Что когда-нибудь обязательно будет счастлив и я помогу ему в этом. Обязательно помогу.        Вообще-то он должен быть частью моего плана. Как оказалось, что все вышло наоборот?       Давлюсь воздухом, когда он гладит мой пах и недвусмысленно облизывается. А ведь все намного проще, Кадзуха. Все намного проще.       Вот ведь, а…        Весь этот цирк с его “поимкой”, как я “силой” выкрадывал его из тюрьмы. Боже, а я ведь поверил, что придумал это сам.       Все до уморы просто. Он нуждается во мне и не даст мне уйти. Уже никогда. А я просто устал и не уверен, что у меня остались силы сопротивляться его желаниям. Поэтому судорожно выдыхаю, когда его пальцы ласкают мое измученное тело сквозь грубый брючный габардин. Мои губы сильно пересохли. С трудом их разлепляю на очередном вдохе и говорю:       - Это случится скоро.       Он не прекращает улыбаться. Смотрит на дорогу, будто до меня нет никакого дела..        И противоречиво говорит:       - Я знаю, милый. Я чувствую тебя.       Да блять.       Снова жалею, что пропускал воскресные службы. Дьявол завладел мной, потому что я не сопротивлялся.        Если честно, я бы так и забывался в его внезапных касаниях, если бы страх повторно запачкать штаны не заставил меня резко одернуть его руку от себя.       - Прекрати. Опять обдолбался?       Морщусь для вида. Будто мне неприятно. Будто я не желал его. Будто он не догадается.        Скар хрипло хихикает, но отпускает меня.        Его рука наконец возвращается на коробку передач, а я безучастно смотрю на мелькающие деревья в надежде отвлечься. Без его ладони по бедру прошелся холодок и я неосознанно положил руку на то же место. А затем пальцы нащупывают в кармане кассету.       Выудив прямоугольник, продолжаю смотреть на дорогу, поглаживая пальцами углы. Это меня успокоило.        Не знаю, сколько мы еще просидели в молчании. Пытаясь выровнять дыхание, я с трепетом сжимаю в ладони кассету и вновь пытаюсь утешить свои мысли. Наконец, удача мне улыбается: вижу указатель о том, что мы приближаемся к Питтсбургу. Это меня воодушевляет, хоть какая-то конкретика о том, в какую сторону мы двигались.       - Скар, как думаешь, какие штаты нас ищут?       - Думаю, что как минимум - Вирджиния готовит для нас кареты с мигалками.       - Въезжать в Огайо на украденной тачке - плохая идея?       - Определенно.       Стоило ему это сказать, как я чуть было не влетаю в лобовое.        Скарамучча слишком резко выкручивает руль и сходит с дороги. Мне повезло, что я натренирован на подобные случаи и не растерялся, однако это не освободило мою глотку от истошного крика.       - Ты что делаешь?! Угробить нас задумал?       Мы на полной скорости минуем редкие деревья. И я совсем не уверен, что наркоман за рулем осознает, что он делает.       Идиотская затея - пускать его за руль. В попытке перетянуть контроль за ситуацией на себя, пытаюсь отобрать руль, но получаю с локтя под дых.       - Каэдэхара, сиди и думай над тем, как ты будешь дальше показывать из себя профессионала. Не мешай. Я знаю,что делаю.       Огрызается, чудовище. Мне даже кажется, что он сосредоточен. Надеюсь не на том, как бы угробить нас.       Не сдаю позиции, с силой вжимая его в спинку кресла и, навалившись всем телом, одновременно пытаясь скинуть его руки с руля.       - Обдолбанный мудак! Мы же сейчас…       Договорить ожидаемо я не успеваю. Последнее, что я слышу - сомнительный хруст дерева.        Во всяком случае, я надеюсь, что это дерево, а не моя шея. Но я все еще в сознании, а значит, что шея в порядке. Даю себе мгновенье на помутнение и оглядываюсь. С губ слетает шепот:       - Ну ты и говнюк…       Не могу сказать, что мы сильно пострадали, однако смятому капоту, который слился в поцелуе со стволом, не позавидуешь. Странник тоже получил свое. Подушка безопасности, видимо, сработала только на меня, так как я спихнул Скара в сторону. Поэтому его глаза были залеплены алыми струйками, а губы разбиты. От запаха его крови замутило. Захотелось избавиться от него немедленно, поэтому я дернул за дверную ручку. Дверь мгновенно открывается и Странник мешком валится на траву. Хватается за голову и беспомощно катается по траве, пока я пытаюсь отдышаться.        - Каэдэхара, я тебя урою! М…       Морщится, пытаясь стереть кровь с глаз. Как слепой котенок, стоя на карачках, ползает у дерева. Выглядит жалко. Интересно, мы также нелепо с ним выглядели в нашу первую встречу?       - Что ты задумал.       - Ты же сказал… Ммм… Сука, больно. Ты же сказал...       - Я сказал, что нам опасно соваться в штат по дороге, но это не значит, что надо сворачивать с дороги, мать твою!.       - Все было под контролем!       Он загребает ладонью ком грязи и вслепую кидает в меня. Несколько веточек попадает мне на волосы.       - Сука, как все может быть под контролем, когда ты в таком состоянии?!       Я срываюсь на истерику, пока он харкается кровавой мокротой и шипит.        - Я знаю эту местность, как свои пять пальцев, а ты снова все изгадил.       - Это я изгадил?       Он наконец прекращает ползать и садится, прислонившись спиной к дереву. Я же понимаю, что голова наконец прекратила кружиться, а потому также сползаю с кресла сидения.        Что же, картина маслом, не иначе. Сквозь кроны деревьев падают лучи солнца. На кусте красиво переливается паутина, а ноги приятно утопают в ковре из мха. Немного болят ребра, надеюсь, что не перелом, а лишь трещина. Ну, это не беда, ведь вокруг чертовски красиво. И наконец не воняет кровью соулмейта.        А звук-то какой, Господи. Птицы щебечут, Скар от боли запыхается. Благодать.       Вот он - мой соулмейт. Мы не умеем с ним в романтику, кажется.        Обессиленный, опухший, в одном носке. Все руки перемазаны в земле, а по роже стекает кровь. Сидит и шипит, в попытке проморгаться. Ну что за уродец.       Думаю, ему вредно так часто ударяться головой, итак отбитый. Мой истинный.       На это лишь короткая усмешка.        - Посмотрю, что в машине.       - Найди воды.       На его просьбу ничего не отвечаю, но было бы неплохо, чтобы вода все же оказалась. У самого горло саднит, и губы неприятной коркой покрылись.        Содержимое багажника меня радует. Видимо, хозяин тачки, оставил заправку последним пунктом в своем пути, потому что нахожу сумки, набитые продуктами, две баклажки воды и несколько пачек гандонов. От мыслей, что они могут мне понадобится, я постарался отделаться, но зачем-то тоже запихиваю их в найденный рюкзак.        Ловить попутку в нашем положении не было здравой мыслью. Стараниями Странника нам придется топать до ближайшего населенного пункта на своих двоих и, желательно, побыстрее. Угнанный красный форд посреди природной благодати даже среди лесополосы привлечет внимание.        Из бардачка я забрал карту, фонарик, а еще пачку сигарет и спички. С заднего сиденья стащил куртку. Что удивительно - последние пункты не для себя. Что же, забота о ближнем - это ли не путь к исправлению и заглаживанию своих грехов перед Всевышнем?        - Ну, что ты возишься?        Хриплый голос заставляет сжать в нагрудном кармане Глок.        Спокойнее, Кадзуха. Ему просто больно.       Последнее, что я забрал из машины - кассету, что валялась под сиденьем. Ее я с напускной небрежностью скинул в отдел с презервативами.        Нагрузив себя необходимым, я попытался повернуть ключ зажигания в призрачной надежде. Однако машина так и не завелась. Попробовать стоило.       Ловя разгоряченным лицом легкий ветерок, я стою над Странником. Смотреть на него сверху вниз мне нравилось, тешило самолюбие.         - Дай воды.       - Слушай, а может я просто сломаю тебе ноги, добьюсь от тебя того, куда мне двигать, и брошу здесь? Заебал.       Приговаривая сладкий план действия, я не торопился, пока вскрывал бутылку с водой.       - Ты так не сделаешь.       Скарамучча посмотрел на меня как-то затравленно и жадно вцепился своими грязными ручищами в бутылку. Моментально чуть было не выронил, потому пришлось помочь ему придерживать такую ношу.       - Да что ты…       Я лукавлю, наблюдая за этим существом, которое чуть ли не дрожало от жадных глотков живительной влаги. Но почему-то на этот раз Скарамучча не чувствует моей лжи.        - Я тебе нужен… Не говори так. Больше никогда.       Отстранившись от бутылки, он так жалобно посмотрел на меня, будто я уже выгибал его колено в другую сторону. Может, я научился врать ему? Нет, не думаю. Но впервые вижу, как ему страшно.        - Боишься за свои стройняшки?        Он хмурится, а затем снова подталкивает мою руку с бутылкой к своим губам. Я же продолжаю свой монолог.       - Нет, вряд ли. Боишься, что брошу.       Солнечные лучи снова делают его лицо особенно мягким. Из преступника с сальными волосами в израненного парня.        Ну что за магия.        И я засматриваюсь в его глаза - омуты из-под слипшихся кровавых ресниц. Наверное, слишком долго, потому что Скарамучча успевает осушить половину бутылки и чуть податься вперед. А затем его влажный от пота и крови нос утыкается мне в ключицы.        - Каэдэхара…       - Ну, что?       Чувствую его дыхание на своей шее, и как он измазывает меня в своей грязи. Лесной запах снова мешается с поганью.        Он так мне ничего и не ответил.        Может, слов не нашлось. А может, потому что от большого количества жидкости и очевидного сотрясения его моментально рвет как ни в себя.        Брызги желчи попадают мне на рукава пиджака, потому что Скар еле успевает от меня отвернуться прежде, чем зафонтанировать.        Романтика - это точно не про нас.       Мы какое-то время еще сидим вот так. Я жду, когда Странник наконец придет в себя. Ну, как жду. Мне пришлось заставить его снять рубашку. Пока он впихивает свое тело в протянутую мной куртку, я тактично отворачиваюсь. Мне не нужно было повторять о том, что Скарамучча стыдится своих рубцов. А говорить сейчас о них не стоило. Я просто уверен, что мы в очередной раз разругаемся. Поэтому вместо того, чтобы разглядывать его тело, я разрываю брендовую рубашку, которая стоит, как чей-то прожиточный минимум. И уже лоскутами я заматываю его босые бледные стопы. Пока я занят его ногами, Скар с упоением мурлычит Fly me to the moon Синатры. Может это и кажется мне унизительным, но я снова нашел, чем оправдать эту ситуацию.       - Не думай, что я намереваюсь о тебе заботиться. Просто мне не нужно, чтобы ты тормозил. Ведь твой протекший котелок не подумал о том, что выбегать из номера босым не стоило.       - Ага, да.       - Сука, пой дальше. И не говори ничего.       И он продолжает петь дальше. Весь трясется в ознобе и хрустит пластиком пустой бутылки, пока я копошусь у его ног и невзначай поглаживаю щиколотки.        Где-то вдалеке слышится шум проезжающей машины, и мы переглядываемся. Ума не могу приложить, что нам теперь делать без транспорта. Одно ясно - оставаться здесь больше было нельзя.        - На на северо-запад. К ночи доберемся.       Взвалив на спину рюкзак с припасами, я в непонимании смотрю на горе-спутника.       - Куда доберемся?       - Куда я пытался доехать, если бы ты не вмешивался.       Его скрипучий голос заставляет мою физиономия скривиться в наверняка нелепой гримасе. Он с трудом встает на ноги. Я ему помогаю - хватаю за грудки и рывком приближаю к себе. Нашкодивший котенок должен объясниться.       - То есть ты не просто ехал по прямой? Ты, сученыш, просто опять надо мной издевался, да? Ты знал, куда мы едем.       - Конечно знал. Но надо же создать тебе иллюзию раскрытия дела.       - За идиота меня держишь? Когда все это закончится, я не знаю, что сделаю с тобой.       - Надеюсь, поцелуешь и нежно трахнешь.       Невыносимый.       Я стараюсь изо всех сил, чтобы привычно не треснуть его. Хотя, признаюсь, хотелось, но его трясущаяся тушка итак вот-вот рухнет, а нам надо было снова куда-то бежать.       - Ты понимаешь, как легка и проста была бы твоя жизнь, если бы ты не врал и все сразу рассказывал?       - Кадзуха, если бы я не врал, моя жизнь была бы отстойной и скучной.       - Зато сейчас тебе, полагаю, весело?        - Просто уморительно.       И он улыбается мне.        Снова эта улыбка странная, будто не к месту. Нормальные люди в такой ситуации паникуют, хватаются за голову. А он стоит тут, еле живой, пыхтит, но говорит о том, что сейчас, вот в этот самый момент, его жизнь прекрасна. Мне пора бы уже смириться с его системой мира.       И да, я все же пытаюсь побороть свою гордость и ущемленное его очередной выходкой эго. Все, что мне остается - брезгливо оттолкнуть от себя. А потом я оглядываюсь, чтобы оценить ситуацию. Я бы сказал, Ситуация с большой буквы.        Ну, мы снова в дерьме из-за полудурка. Господь, сколько можно меня испытывать?       В детстве отец учил меня определять время по солнцу. А в школе я занимал первые места по ориентированию. Думаю, что и сейчас справлюсь, поэтому решаю не отдавать карту Скарамучче и двигаться дальше самостоятельно. Предварительно я все же выпытываю из него необходимый пункт назначения. Уже не кнутом. Кажется, грубость с ним не работает. Во всяком случае, не так эффективно, как короткий слюнявый поцелуй.       Что же, Странник, не только тебе меня разгадывать. Не только тебе с меня выгоду иметь и издеваться.       Кладбище Олд Юнион было расположено не так далеко, если смотреть в рамках всего нашего путешествия, но дорога предстояла долгая. По моим расчетам, мы должны были добраться только к ночи.        Я смотрю на растекшемуся по стволу дерева Скара.       Нет, не к ночи. Мы доберемся в лучшем случае - к рассвету.       Странник потерянно смотрит куда-то вперед, растирая пальцами нижнюю разбитую губу. Мне забавно, как он потерялся от моей спонтанности. И я бы сказал какую-нибудь гадость по этому поводу, но решаю отложить очередную перепалку на потом.       - На том кладбище похоронен кто-то из пропавших ребят?       Он с трудом переводит на меня взгляд и хмурится. Будто ему тяжело понять смысл сказанных мною слов.        - Вроде того.        Расплывчатого ответа мне показалось достаточно. Не то чтобы я надеялся на то, что все жертвы живы и находятся в каком-то погребе. Но, каюсь, такой вариант иногда мелькал перед глазами.        Интересно, если бы Томо был жив, как бы мы посмотрели друг на друга спустя 19 лет?       19 чертовых лет, Боже.        Томо…       Я снова смотрю на Скара у своих ног. И он совсем не мой милый Томой.        Он - лишь недоразумение, от которого я уже не смогу отказаться.        Интересно, если бы Томо был жив, как бы мы восприняли друг друга спустя 19 лет?       Томо никогда особо не злился на меня, но я бы принял его претензию, почему его поиски так затянулись. И почему рядом со мной новый соулмейт. Не знаю даже, что бы я ему сказал.        - Вставай. Нам пора.       Я поправляю лямку рюкзака на плече и протягиваю руку. Скар медленно поднимает голову и тупо смотрит на протянутую ладонь. А затем на меня.  Его рука холодная, но меня греет внезапным теплом его ободряющий взгляд, когда его пальцы смыкаются на моем запястье.       Мои ноги то и дело цепляются за какие-то коряги. Полы брюк давно превратились в мокрую тряпку. Я мечтаю о ванной, о чистой постели. Вперемешку с этим представляю о том, как через несколько часов буду глазами искать надгробие с именем истинного. Настоящего, а не того, что плетется грузом позади меня.       Он то и дело спотыкается. Иногда просит меня идти чуть медленней, но вообще-то это его вина, что мы оказались в таком положении, поэтому я игнорирую его неудобства.        Через полтора часа он начинает ныть сильнее.        Я игнорирую.       Я говорю, что нехрен было жрать наркоту и теперь страдать от очередного отходоса.        Еще через полчаса он почти падает без чувств.        Я игнорирую.       Еще через пятнадцать минут он с силой дергает рюкзак за лямку, и тот спадает с моего плеча. Кажется, на этот номер он потратил все свои силы и теперь валится на колени.       - Дай хоть воды. Я больше не могу.       Я закатываю глаза, глядя на его потное зеленое лицо. Главный мученик, посмотрите на него. Сам себя подсадил, сам же и страдает.        Мне его не жалко, я ненавижу наркоманов. Медленно тяну за собачку на рюкзаке. Нарочно делаю вид, что она заедает и приговариваю:       - Когда мы зачищали с Горо блядушники, я таких, как ты, заставлял сажать в одну камеру.        Мне его совсем не жалко. Мне забавно.       - Поторопись, а..       - Так вот, воду я запрещал им давать. Однажды им пришлось пить собственную мочу. Я надеюсь, это было им уроком.       - Кадзуха. Я сейчас отниму у тебя рюкзак.       - Мне было все равно, если они падали в обморок, блевали под себя. Они же убивали себя, так почему смерть должна была быть в кайф?       - Ой, да брось.       Он с нетерпением выхватывает у меня бутылку и теперь пыжится в попытках открутить крышечку. Мне его не жаль, но я все же помогаю ему победить войну со вскрытием бутылки.       - Ты сам то и дело хочешь сдохнуть.       - Но я не говорю, что это будет красиво.       - Тебя никто не будет заставлять пить мочу.       Он делает еще несколько жадных глотков. Каково же было мое удивление, когда он вытаскивает из своего кармана пакетик с колесами.       Я не перестаю удивляться нашему путешествию. Если честно, такой спектр эмоций еще никто во мне не вызывал.        Все вышло чертовски спонтанно.       Клянусь, я не хотел.        О, ну, может, лишь малость.        Но он меня вынудил.       Именно так я и буду оправдываться перед божьим судом. Именно это я должен буду ответить Апостолам, когда они такие:       - Каэдэхара Кадзуха, ты выстрелил в своего соулмейта. Зачем?       А я что? Что я им скажу?       - Простите грешника, бес попутал. Сам не помню. Просто взял и потратил на него последнюю пулю.       Я глохну от его крика. И мои глаза снова плавятся от стигмат.