Месяц до Рождества

Холодный ветерок бил в лицо, когда Гермиона вышла из такси с небольшим чемоданом. Она только сейчас заметила красивые кустарники, что опоясывали всю территорию огромного особняка, пока шла по тропинке, ведущей к дому. Подойдя к одному из кустов, она провела рукой по нему. Вдруг она чувствует тяжесть на своем левом плече, что заставляет ее повернуться. Хмурый взгляд сменяется теплой улыбкой, когда она видит перед собой Беллатрикс. — Здравствуй, лютик. — Блэк моментально притягивает шатенку к себе, утыкаясь той в плечо. — Я так скучала по тебе. Гермиона плавится в объятьях женщины, но все равно выдавливает из себя: — С твоим днем, Беллатрикс. — она впивается ногтями в ладонь, как всегда делает, когда волнуется. — Подарок будет чуть позднее, если ты не против. Беллатрикс отстраняется, глядя в глаза девушке. — Ты что-то путаешь, потому что мой подарок прямо… Она тянет Гермиону на себя, впиваясь той в холодные от мороза губы. Грейнджер что-то невнятно мычит, но сразу сдается, обнимая женщину за шею, притягивая ближе. Хочет раствориться в той, чтобы от нее ничего не осталось. Пусть Блэк делает с ней все, что захочет, но только бы этот поцелуй никогда не заканчивался. — …здесь. — подводит Блэк, когда наконец разрывает поцелуй. Гермиона пытается успокоить бешеное сердцебиение, но взгляд, которым Беллатрикс смотрит на нее, не дает этого сделает, лишь усугубляет ситуацию. Гермиона резко отворачивается, прячась в ладонях и слыша звонкий смех на фоне. — Холодно. — замечает женщина. — Нарцисса меня убьет, если я заболею. Она планировала эту поездку один день, а ведет себя так, будто полгода. — ворчит Блэк, беря девушку под руку и направляясь прямо к входу в теплый дом. *** Невыносимо смотреть на Грейнджер без возможности взять ее прямо здесь и сейчас. Беллатрикс думала лишь об этом, пока сидела на кровати, наблюдая за тем, как девушка бегает по комнате, собирая ее чемодан. Блэк внимательно смотрит за каждым движением шатенки. Откровенно любуется, представляя, что будет делать, когда они останутся совсем одни. Они и сейчас одни, но не хотелось бы, чтобы в самый разгар веселья здесь оказалась Цисси. Из столь сладких грез вырывает зовущий ее голос домработницы. Блэк выходит из комнаты, когда Лиза зовет ее к телефону. Спускаясь по скрипучей лестнице, она думала только о Гермионе и волшебном уикенде с ней. Даже не слушая, что там говорит ей Лиза, она забирает у нее телефон, произнося с улыбкой: — Алло? — Здравствуй, Беллатрикс. — говорит голос на другом конце. Казалось, что сердце Беллатрикс прекратило биться и упало куда-то вниз, становясь противной красной кучей возле ее ног. Только не сейчас, пожалуйста. Только не сейчас. — Я поздоровалась с тобой. Что надо сказать, Беллатрикс? — Здравствуй, мама. *** Зайдя в комнату, Беллатрикс еле как дошла до кровати. Садясь в ту же позу, что до этого, она рассматривала свои руки. Казалось, что прошла вечность, а Белла изучила каждую линию на своей ладони, прошлась холодными пальцами по шее. — Как можно быть такой безответственной, Беллатрикс? — Гермиона десять минут повторяла одно и то же, а женщине уже надоело отвечать. — В офисе ты такое себе не позволяла. Гермиона кидает на пол еще один черный элемент одежды, прямо чувствуя на себе внимательный взгляд ониксовых глаз. — Осторожнее, Грейнджер. — шипит женщина. — Если я иногда позволяю себе расслабиться с тобой, то это ни в коем случае не значит, что я подобрела ко всем. — последнее слово она произнесла с пренебрежением, показывая пальцами знак кавычек. — Даже ко мне не сможешь подобреть? — Грейнджер аккуратно складывала вещи, не особо следя за ходом диалога, который, вероятнее всего, был несерьезным. — Это касается всех. Без исключений. — бесцветно рявкнула Блэк. Шатенка уронила темно-зеленый свитер на пол, поворачиваясь лицом к женщине. Пытаясь найти хоть какой-то знак того, что это был неудачный сарказм, она бегает глазами по Блэк. Ее лицо абсолютно безразличное. В глазах нет тех звезд, которые появлялись каждый раз, когда Блэк смотрела на нее. Беллатрикс было на нее все равно. Гермиона обнимает себя, смотря под ноги, да куда угодно, лишь бы не на Блэк. Что она сделала не так? Все было волшебно несколько минут назад. — Вот что для тебя все это значит, Беллатрикс? — тихо спрашивает девушка, кладя руку на то место, где находится солнечное сплетение. Беллатрикс не отвечает, а лишь хмуро смотрит на Гермиону, скрестив руки на груди. Становится ясно, что этот разговор ей надоел. — Я для тебя всего лишь повод расслабиться, да? — голос ломается, а Гермиона еле как сдерживает подходящие слезы. Беллатрикс медленно встает с кровати, направляясь к выходу. Не сказав ни слова, даже не посмотрев на Грейнджер, она выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Гермионе больно. Боль разрывает все изнутри, царапая острыми когтями все, до чего может добраться. Она поднимается наверх, хочет вырваться наружу, и у нее это получается. Тогда Гермиона и оседает на пол, сотрясаясь в рыданиях. Это все так закончится? Неужели все, что между ними было могло пропасть за такое короткое время? Гермиона искала проблему в себе. Пыталась понять, что же она сделала не так, чем заслужила такое отношение. Бессмысленно. Злость начала закипать где-то внутри девушки, превращаясь из маленького огонька от спички в огромный пожар. Она тяжело дышала, сжимая кулаки все сильнее, пока ее не выдернули из этого состояния холодные руки, что сомкнулись на ее плече. — Гермиона, не злись на нее. — говорил успокаивающий голос Нарциссы. Хотелось спрятаться в ней. Она оказалась спасательным кругом в этом море отчаяния. — Я могу тебе все объяснить, дорогая. Она помогает Гермионе встать на ноги и смахивает слезы на щеках своими ладонями. Притягивает к себе, обнимая девушку. Нежно гладит по голове, пытаясь утешить. Гермиона не может успокоиться, все становится только хуже, потому что Нарцисса пахнет так же, как Беллатрикс. Она хочет оттолкнуть Нарциссу, но та только сильнее ее сжимает в своих руках. — Пойдем, дорогая, выпьешь мой зеленый чай. — Миссис Малфой ведет шатенку к двери, закрывая ту за собой. — Станет легче, я обещаю. *** Ссутулившись, чтобы спрятаться от всех, Грейнджер делает короткий глоток чая. Тепло разливается внутри, успокаивая девушку. — Вы сказали, что сможете все объяснить. — Гермиона поднимает заплаканные глаза на блондинку. Нарцисса Малфой кусает губу, водя указательным пальцем по краям своей чашки. Прикрывает глаза и хмурится, будто борется сама с собой. — Беллатрикс не рассказывала тебе о нашей матушке, да? — тихо начинает женщина, и когда Гермиона мотает головой, она продолжает. — Нам с Андромедой досталось не так много, как Белле. Наша любимая мать хотела слепить из нее идеальную дочку, но не учла, что Беллатрикс не так проста. Белла должна была продолжить дело отца, раз наследника-сына он не получил. Не буду вдаваться в подробности, но у них всегда были конфликты из-за того, что Беллатрикс не смогла стать той, кем хотели родители. Ее били, точнее, избивали. — горько поясняет Нарцисса. — Она рассказывала про шрамы… Нарцисса поднимает полузакрытые глаза, продолжая: — Прошло много лет, Беллатрикс давно простила мать за все то, что та с ней сделала. Она ее боится и уважает. Даже больше боится, но до сих пор не хочет с ней встречаться. Ей никогда не нравилось то, чем решила заниматься Белла. — Как это связано с нашей ссорой? — зло выпаливает Грейнджер, пытаясь игнорировать щемящее чувство где-то внутри. Она хочет пожалеть Блэк, но обида сильнее. Визерис прибежал на кухню, заворачиваясь в клубок возле ног Гермионы. Он смотрит на нее своими большими глазами, и девушка не может сдержаться от того, чтобы погладить его. Он сразу довольно закрывает глаза, издавая звуки удовлетворения. Миссис Малфой делает глубокий вдох. — Накануне звонила мать, она приезжает ко дню рождению Беллатрикс и устраивает семейный ужин. — сообщает женщина. — Поездка в горы отменяется. — И она решила сорваться на мне, ведь так?! — глаза Гермионы сверкают от злости, когда Нарцисса понимающе улыбается. — Да, — честный ответ вводит девушку в ступор. — Она идиотка, Гермиона, но ты нужна ей, слышишь? Я давно не видела Беллу такой счастливой. И это все твоя работа, ты делаешь ее лучше. Гермиона сжимает кулаки, пытаясь сдержать горькие слезы, которые так и хотят политься противным ручьем по горячим щекам. Она не заслужила такого отношения к себе от Беллатрикс. Она безусловно зла на Блэк, да так, что готова ее убить. До белеющих костяшек на руках злится. Выдох. Она поднимает глаза на белокурую женщину: — Спасибо вам, Нарцисса. Та мягко улыбается, касаясь ее руки под столом. — Тебе спасибо, что делаешь Беллатрикс более выносимой, чем обычно. — говорит она и хихикает. Гермиона не может сдержать улыбки. Но на сердце осталась какая-то маленькая боль. Она не такая сильная, но въелась слишком глубоко, давая небольшой повод тревожиться. Она металась из стороны в сторону. Беллатрикс разозлилась, это понятно, но почему надо было вымещать гнев на нее? Разве Гермиона того заслужила? Им с Беллатрикс надо поговорить, но для начала остыть. Не помешает отдохнуть друг от друга чуточку. Гермиона еще раз поблагодарила Миссис Малфой, вызвала такси и поехала домой. Домой. Казалось, что прошла вечность, когда она последний раз была тут. Но в квартире царит та же приятная атмосфера. Все вещи лежат на своих местах, внутренний перфекционист Гермионы радуется. Джинни прибралась, когда в последний раз уходила. Заходит в свою комнату, вглядываясь в свой рабочий стол. Свеча, что ей подарила Нарцисса так и стоит там. Гермиона даже не зажигала ее ни разу. Разворачивая бумагу, она смотрит на стеклянную баночку. Копается в пенале, находя зажигалку. Как только свеча была зажжена, по комнате прошелся приятный запах терпкой корицы в перемешку с чем-то еще. Она вдыхает, закрывая глаза. Пред ней предстает образ столь желанной женщины. Беллатрикс целует ее шею, спускаясь поцелуями ниже. Всасывает кожу, напоминая, кому принадлежит Гермиона. Между ног уже пульсирует, а Беллатрикс смеется, отстраняясь. Ощущения исчезает. Гермиона стоит посреди комнаты, как последняя идиотка. Ладони покалывает и она спешит их быстро сжать. Ей надо отдохнуть от Блэк, черт подери. Грейнджер улыбнулась, когда увидела Живоглота, что расположился поодаль кровати. Сбросив на пол плед, он завернулся в его складки и тихо сопел. Девушка аккуратно кладет сумку на тумбу, присаживаясь рядом с котом. Наблюдает за питомцем, оперевшись на руку. Кусает губу и думает только об одном. БеллатриксБеллатриксБеллатриксБеллатрикс. Она сведет ее с ума. Голова трещит от этого имени. Только ей стоит подумать о женщине, как по телу разливается жар. Дышать становится тяжело, а внизу живота завязывается узел. Гермиона прикрывает глаза, издавая протяжный стон. Как же она соскучилась по ней. Прошло несколько часов всего. Она и не заметила как уснула. Так тепло, но так неудобно. Такое ощущение, что по спине прошлись трактором. Бам. Бам. Бам. Грейнджер распахивает глаза, сразу же замечая, что Живоглот залез к ней на колени, прикрыв глаза. В дверь стучали, и, казалось, что сейчас выбьют, если Гермиона ее не откроет. Это было больно делать, но она разбудила кота и он недовольно спрыгнул с колен, вальяжной походкой направляясь в другой угол комнаты. Шатенка медленно встает, но голова все равно кружится и в глазах темнеет. Давно пора сдать анализы на кровь. Подумала Гермиона. А в дверь продолжают стучать все сильнее. Вздохнув, Грейнджер приоткрывает дверь, и тот, кто за ней, распахивает ее полностью. В дверях стояла Беллатрикс Блэк. Потрясающая Беллатрикс Блэк, одетая в черное платье, которое струилось по её телу. Волосы были распущены, и они каскадом падали на точеные белоснежные плечи. Блэк смотрела прямо на девушку, заставляя ту задержать дыхание. Кислорода становилось все меньше, а напряжение между ними все больше. Беллатрикс смотрит в упор на Грейнджер. Поднимает взгляд к шоколадным глазам, и не может сдерживаться больше. Сокращая ничтожное расстояние между ними, она притягивает девушку к себе, вдыхая родной запах. Гладит по волосам, бормочет извинения и не может успокоить дрожь по всему телу. — Прости меня, Гермиона, — поцелуй в щеку, по которой уже катится слеза. — Прости, моя девочка, я ужасная. Я тебя не заслуживаю, только не оставляй меня, прошу. Гермиона выдыхает, наконец обнимая Беллатрикс за шею. Расслабляется в ее объятьях, а слезы все идут и идут. Гермиона даже не понимает, из-за чего она так растрогалась. Беллатрикс не было рядом несколько часов, а будто прошла целая вечность. Она не сможет без нее. Приоткрывая глаза, она смотрит на электронные часы, что стоят на столе. Время показывает половину шестого. Черт. — Поехали ко мне, малышка, — она всматривается в глаза. — Спасешь меня от матери, а потом мы поговорим, я тебе обещаю. — Уже не нужен никакой разговор, — начинает Грейнджер, а Беллатрикс уже нахмурилась. — Ты все решила и без него. Этого хватит, Белла. Взгляд теплеет, когда Беллатрикс проводит костяшками по мокрой щеке Грейнджер. — Никогда себе этого не прощу. — твердо говорит она. Гермиона грустно качает головой, касаясь руки женщины. Медленно целует ее, касаясь губами бархатной кожи. Снова притягивает себе, шепча на ухо: — Пойдем со мной. Гермиона аккуратно сажает женщину на кровать, а та с хитрой ухмылкой наблюдает за ней. Белла вальяжно расположилась на двуспальной кровати, не обращая внимания на свое короткое платье. — Я хочу отдать тебе подарок. — начинает Гермиона, держа руки за спиной. Беллатрикс придвигается ближе, внимательно следя за Гермионой. — О, надеюсь, что там бантик, который ты положишь себе на голову. Даришь мне себя? — Блэк изгибает бровь и ухмыляется. Ей слишком нравится дразнить эту девчонку. Гермиона закатила глаза и проигнорировала этот выпад. — Беллатрикс, сними платье, — она садится на кровать, умоляюще глядя на женщину. — Пожалуйста. Видно, что Блэк была заинтригована. Она прикусила губу, заводя руки себе за спину. Расправившись с замком, платье упало с плеч, приземляясь на колени Блэк. — Что дальше, лютик? — шепотом спрашивает Беллатрикс. Гермиона тяжело сглатывает. — Развернись ко мне спиной, Белла. Беллатрикс улыбается, слушаясь девушку. Удивительно, любого другого она бы послала куда подальше. Беллатрикс чувствует на своей спине теплые руки девушки и не может сдержать довольный стон. Рука Гермионы убаюкивающими движениями гладит, едва касаясь. Проходя по белоснежной коже, Гермиона сдерживала в себе злобу на мать Беллатрикс. Идеальная фарфоровая кожа была испорчена уродливыми шрамами. Гермиона проводит по ним пальцами, дрожа. Один из них проходил прямо над лопатками. Кривой, неаккуратный. Только в этот момент Беллатрикс поняла, что именно делает Гермиона. — Гермиона. — предостерегает Блэк. — Доверяй мне. — шепотом отзывается девушка, и чувствует, как Белла сдается. Женщина чувствует теперь что-то другое. Это не руки Грейнджер, но это что-то скользит по ее коже, заставляя передернуться. — Я почти закончила, Белла. — успокаивает Гермиона. Удивительно, но это помогает. Через пару минут Гермиона просит Блэк встать и подойти к напольному зеркалу. Беллатрикс подозрительно смотрит на девушку. Не этого она ожидала. Повернувшись к зеркалу спиной, она оглянулась. Кислород испарился, дышать стало больно. Будто в легких начался пожар из-за которого Блэк задыхается. Она и не заметила как по щекам покатились слезы. Она проводит под глазами пальцами, дабы убедиться в этом. Она подносит ладонь ко рту, пытаясь сдержать истерику, потому что на ее спине, спине, которая усыпана шрамами, были нарисованы звездочки. На каждом из них по несколько звезд черной ручкой. Ее спина напоминала ночное небо. Она поворачивается к Гермионе, которая уже не сдерживает свои рыдания. А Блэк только и может из себя выдавить: — Сейчас я хочу подарить тебе все звезды на небе. Гермиона вытирает слезы. — Ты моя главная звезда, Беллатрикс, других мне не надо.