Маков цвет

***

Чонин никогда не думал, что окажется в подобном месте. Он мог только огромными глазами по сторонам смотреть и пытаться не плакать от страха и унижения. Его вертели в разные стороны, осматривали лицо, шею, зарывались в волосы, попутно раздевая его. Рук было много, а из-за слёз, которые всё же начали катиться из глаз, он ничего не видел. Даже лиц не мог разглядеть, только по запахам понимал, что это омеги. Но запахи у них были… Не совсем чистые, с примесями, они с профессионализмом обнажили юного омегу и включили свет ярче. — А ну-ка прекрати рыдать! — рявкнул вдруг один из омег, хватая больно за лицо и сжимая щёки. — Терпеть этого не могу, как и альфы! Чонин побоялся, что его ударят, но этого не последовало. Его лишь развернули по направлению к другому углу комнаты, где возвышалось кресло, которое его всю жизнь пугало. Гинекологическое, на которое он ни разу в жизни не залезал, даже на школьных медосмотрах. Просто приносил заявление об отказе от осмотра и жил счастливо и без травм. Теперь же его три пары рук заставили залезть на него и ноги в стороны насильно развели. Чонин ничего не мог сделать. Нагой, напуганный, плакавший, он только лицо прикрыл руками, пытаясь спрятаться, абстрагироваться, уйти, представить, что это не он, что это не с ним происходило. Но ощущения были реальными. Холодные руки в перчатках, такая же холодная смазка там, где его ещё никто не касался. А затем эти пальцы в него вошли, прощупывая изнутри и надавливая снаружи. — Не надо! — пискнул Чонин, но на него снова шикнули раздаржённо. — Господа, да у нас с вами куш! — воскликнул тот, который проводил осмотр. — Девственник! Омега был стройным, довольно высоким, с острыми чертами лица, ему было около пятидесяти лет, а ещё он был правда счастлив. Ведь именно он был хозяином заведения, носившего название «Маков цвет». И омеги здесь обитали такие же. Красивые, как цветы. И опиаты, как и прочая дрянь тоже здесь водились для особо богатых и привередливых. Для тех, кто любил трахаться прямо во время прихода, чтобы реальность скакала перед глазами, прямо как обнажённый омега на члене. Чем менее консервативным становилось общество, тем сложнее было найти кого-то подобного. Такого, как мальчишка перед ним. Он был красивым, подходил под все стандарты. Белокожий, с красивыми лисьими глазами, острыми скулами, с немного дикой и необузданной красотой и потрясающей улыбкой. А ещё он был невинным. Ни разу не спал с альфой, хорошо учился, только вот поздно возвращался с занятий, а старший брат игнорировал просьбы Чонина проводить его. Вот его и украли прямо с родной улицы неизвестные люди. Связали и усыпили, а затем он очнулся в этом помещении. Напуганный, едва переставший плакать, но уже вновь одетый, теперь запертый в отдельной комнате даже без средств, чтобы покончить с собой. Он явно был не первым омегой, которого вот так похитили. И он явно не вернется домой, в этом Чонин не сомневался. Раньше казалось, что сказки про работорговцев в двадцать первом веке действительно были сказками. Теперь же Чонин не сомневался в их правдивости. Он не мог даже наплакаться настолько, чтобы уснуть. Лишь бродил бесцельно по комнате кругами, как зверь, запертый в клетке. Чонину начинало казаться, что он сходил с ума. И ему показалось, что он окончательно свихнулся, когда услышал эти звуки из-за стен. Это были звуки удовольствий альф и омег, казалось, они шли со всех сторон. Снизу, сверху, сбоку, он был ими окружен, а потому начинал рыдать ещё громче и безутешнее.

***

Кормили Чонина хорошо, но лишь раз в день. Утром ему приносили довольно большой поднос с рисом, овощами и мясом, а затем оставляли только воду. Омега начал замечать, что стал худеть. Вероятно, им не нравилась его фигура, поэтому его решили держать в узде. Есть хотелось невероятно, но голод заставлял чувствовать себя живым. Чонин насчитал семь дней после похищения, когда в его комнату снова вошли омеги. Они сопровождали бету в белом халате. Ещё один врач. — Лучше не дёргайся лишний раз, — ему отвесили затрещину. Чонин взрогнул и сжался весь. Дома его никогда не били. — Это просто анализ крови, на всякий случай. И Чонин не дергался, чтобы себе больнее не сделать. Кровь у него взяли быстро, затем снова придирчиво осмотрели. — Отлично, мне все нравится. Пришлите к нему Минхо, пусть он расскажет всё. У Чонина загорелась надежда. К нему кого-то приведут и ему все расскажут. А может быть освободят? Это была глупая мысль, но она не желала уходить. Омега слонялся по комнате снова, протаптывал в красном ковре собственную дорожку и жаждал поговорить хоть с кем-то, потому что слишком долго молчал. Но таинственный Минхо не пришел в тот день. Он появился в комнате Чонина лишь следующим утром. В дверь постучали довольно уверенно, а затем без приглашения вошли, потому что у Чонина ключа не было и открыть он не мог. Но зато его поставили в известность о приходе, что показалось милым и уважительным. Он и забыл, каково это, когда его уважают. Омега закрыл за собой дверь. Кто-то запер ее на ключ снаружи, оставляя двоих омег наедине. — Привет, — первым подал голос Минхо. Чонин же пытался заставить себя ответить хоть что-то, потому что омега перед ним был ужасно, просто невыносимо красив. — Немого что ли нашли? — парень опустился в кресло и посмотрел внимательно в лицо Чонина. — Здравствуйте, — Чонин слегка поклонился, хотя не был уверен, уместно ли это здесь. — Я… — Я все понимаю, — тут же махнул рукой Минхо, глубоко вздыхая. — Я через то же прошел в своё время, но сейчас мне неплохо живется, так что не волнуйся сильно. Я здесь, чтобы рассказать тебе, по какому сценарию пойдет твоя жизнь. — Мне кажется, что по пизде уже пошла, — вставил тихо Чонин. — И не поспоришь, — покивал Минхо задумчиво, погружая комнату на какое-то время в громкую тишину. — Хён, расскажите мне, как выбраться отсюда? Что я должен сделать, чтобы выбраться? Как мне себя вести? — и начал плакать, тут же пытаясь отвернуться и вытереть свои слёзы. У Минхо дрогнуло сердце. Он ненавидел то, каким добрым он был на самом деле. Ли всегда пытался казаться холодным, отстранённым, а ещё он пытался правда быть таким. За многие годы, проведённые на маковом поле, Минхо правда пытался убить в себе сострадание и переживательность за других омег, которых так же, как и его когда-то, украли с улицы и привезли сюда. Но омега не мог быть таким. Он каждый раз слишком сильно привязывался к подопечным, которых ему поручали. — Нет, нет, нет, мой маленький, иди сюда, — Минхо быстро раскрыл объятия и поманил Чонина к себе. Младший с готовностью припал к теплу старшего омеги, который обнял крепко, позволяя забраться к себе на колени, потому что кресло было слишком маленьким для них обоих. Минхо обнимал его, по спине гладил, позволял себе в изгиб плеча и шеи плакать. — Ты же Чонин, да? — Чонин лишь покивал в ответ. — У тебя пока всё хорошо, моя прелесть, всё хорошо, ты очень хороший мальчик. Ты хорошо себя ведешь, ты здесь уже всем нравишься! — Я не хочу им нравиться, — слегка заикаясь и пытаясь успокоиться, сказал Чонин. — Я хочу домой. — Цветочек, домой можно попасть только одним способом теперь. И тебе не понравится то, что ты узнаешь, — Минхо нежно поглаживал Чонина по голове, перебирая волосы. — Ты правильно себя ведешь. Ты тихий, послушный, а ещё очень красивый. Ты ведь понимаешь, где оказался? На цветочном поле для любого альфы, — медленно начал свой рассказ Минхо. — Ты в борделе, да, но у тебя пока есть шанс выйти из этого относительно невредимым. Ты уже здесь. Так как ты девственник… Ты совершеннолетний? — Школьник, — покачал головой Чонин, чувствуя, что слёзы отступали, а ненавязчивый запах лаванды хёна успокаивал. — Нехорошо, но ладно. Так как ты невинный, скоро тебя будет ждать аукцион. Тебя отфотографируют в нижнем белье, там будут только омеги, так что не волнуйся. Потом твои фото будут показывать богатым альфам, у которых фетиш на лишение девственности. Тебя дорого купят на одну ночь, но если ты очень понравишься, этот альфа сможет забронировать тебя только для себя. А если ты его в себя влюбишь, то и вовсе сможешь попросить его купить тебя навсегда. Если он будет добрым человеком, он тебя освободит. — Это возможно? — тихо спросил Чонин. — Такие случаи уже были? — Пару раз, — уклончиво ответил Минхо, стараясь не думать об омегах, которым несказанно повезло. Он им завидовал. — У тебя вполне может получиться. Так что когда тебя купят, пожалуйста, веди себя так же хорошо. Будь покладистым, слушайся альфу, делай все, что он тебе скажет. Скажет раздвинуть ножки и потерпеть, значит надо будет так и сделать. Будь самим собой, проявляй эмоции, потому что за твоими эмоциями во время первого раза он и придет, — говорил Минхо, пока Чонин мурашками покрывался от ужаса. — Спать с альфой?.. — тупо переспросил омега. Головой он, конечно, понимал, что для борделя это норма, но вот так осознавать это теперь было сложно, почти нереально. — Он своим… В меня… А если я забеременею?.. — Без течки не забеременеешь, такое крайне редко бывает, — успокоил его Минхо. — Мне сказали, что у тебя течка через полтора месяца, а аукцион через неделю. — Неделя… Хён, мне страшно, мне очень страшно, — слёзы снова закапали из глаз, так что Минхо обнял вновь крепко. — Я знаю, солнышко, я знаю. Но мои подопечные обычно всегда заканчивают хорошо. Может, чутье у меня такое или дают мне вас, таких хороших. Просто будь собой и не пытайся проявлять агрессию. Не пытайся напасть на кого-либо здесь, умоляю тебя. Это плохо закончится только для тебя, мой цветочек, — Минхо заглянул Чонину в глаза, убеждая. — Я клянусь тебе, что у тебя всё будет хорошо. — А у тебя, хён?.. У тебя всё хорошо? — спросил Чонин и почувствовал, как напряглись руки хёна, но не перестали его обнимать. — У меня всё хорошо, малыш, — тихо ответил Минхо. Чонин в этом уверен не был. Он не был уверен в том, что у него все будет хорошо. И он не думал, что у Минхо-хёна всё было хорошо. Просто старший не подпустил его близко. Чонин теперь только с содроганием ждал фотосессии, которая решит его дальнейшую судьбу.

***

— Ты не будешь принимать участие в аукционе? — спросил Минхо, когда один из постоянных клиентов кончил ему на спину и обнял крепко, прижимая к себе. — Не буду, я уже достаточное количество раз принимал участие и не находил того, что искал, — альфа хмыкнул и закурил. Минхо нахмурился. — В этот раз у меня есть один подопечный, который будет принимать участие в аукционе. Он очень милый, хороший мальчик. Лисьи глаза, красивые скулы, белокожий, довольно высокий. Цветочек цветочком. Пахнет зелёной листвой, летней такой, — нарочито восторженно рассказывал Минхо, выводя на груди своего клиента узоры пальцем. — Может, сходишь? Глянул бы на него, дал шанс. Может и влюбишься? — Ты неисправим, Минхо, — мужчина закатил глаза. — Сколько ещё мне говорить, что ты — всё, что мне нужно. Я тебя хочу. Я хочу тебя выкупить, хочу, чтобы ты был со мной, только моим и ничьим больше. Я с тобой семью хочу. К чему мне другие? — К тому, что я с тобой не хочу, — пожал плечами Минхо. — Хёнджин, мы говорили об этом много раз, — омега опустил взгляд и тени от ресниц упали на его лицо. — Говорили, — просто согласился альфа. — Это ничего не изменило. Солнце уже начинало подниматься, так что золотые лучи красиво освещали его лицо, а Хёнджин забывал, как дышать. Он чувствовал, что начинал возбуждаться снова. Он душой и телом хотел только его, только этого омегу. Но Минхо его не хотел. Он был дорогим эскортником, который спал только с теми, кто его физически привлекал. Но любил он только одного клиента. Одного альфу, имени которого Хёнджин не знал, а Минхо ему не открывался. Минхо никого себе под кожу не пускал. Никому не позволял свою душу трогать. Даже Хёнджину, который уже год пытался его вытащить с макового поля, но Минхо сам не хотел. Он слишком любил другого. Но и Хёнджина он ценил, скорее как друга, с которым можно поговорить, хорошо кончить и просто забыться. Омега искренне желал бизнесмену счастья, но не понимал, как его влюбить в другого. Вот и заставлял хотя бы посещать аукционы. Вдруг ему кто-то приглянется? Но Хёнджин раз за разом только смотрел. Иногда возбуждался, но каждый раз понимал, что у него не было желания любить их так, как он любил Минхо. Ходил лишь чтобы радовать Ли, который каждый раз делал больно и себе, и Хёнджину. Но Минхо не мог это прекратить. Хëнджин продолжал его любить и заказывать, а Минхо каждый раз делал больно, уходя по утрам без заветных слов, которые каждый раз говорил ему альфа. — Просто… — устало вздохнул Минхо. — В этот раз мне правда кажется, что Чонин тебя заинтересует. Сходи туда ради меня? Это был запрещенный приём. Хëнджин ради Минхо землю перевернет, не то что аукцион посетит. Хëнджин только кивнул несколько раз молча, а Минхо улыбнулся. Вот оно. Это то, ради чего он жил, приходил сюда, платил целое состояние за ужин и ночь рядом с ним. Все это было ради его улыбки. — И что ты мне за это дашь? — тут же хитро спросил Хëнджин. Минхо и сам таким был. Хитрым, изворотливым и иногда очень вредным, так что и взамен можно было у него просить что угодно. — М, даже не знаю, а чего бы ты хотел? — Минхо вернулся в кровать, зная, что это уже не было оплачено. — Тебя, себя в тебе, тебя на мне, тебя в моей кровати, — начал перечислять альфа, а Минхо рассмеялся и сам руку под одеяло запустил, сжимая уже твердый член. — Я тебя услышал. Утренний секс с Хëнджином ему понравился не меньше, чем ночной. Альфа был таким же страстным, так же хорошо по простате попадал и так же сладко целовал, но Минхо все равно ему не принадлежал. Это оба понимали. Но Хëнджин был счастлив порадовать омегу хотя бы простым аукционом.

***

Хëнджину была уже привычна третья кабинка, закрытая со всех сторон прочным стеклом, через которое его не было видно, но открывался прекрасный обзор на экран и ведущего аукциона. Альфа ненавидел это место. Он понимал, что рядом, в таких же кабинках, сидели альфы раз в сто старше его самого и уже мастурбировали на каждого чистого мальчика, которого предлагали купить. Первая часть прошла скучно. Как всегда, сначала предлагали не особо красивых омег или тех, у кого был не слишком приятный запах. Несправедливо, конечно, но девственность всё равно была слишком ценна на этом рынке, чтобы упускать возможность заработать несколько миллионов вон. Самые дорогие товары шли ближе к концу, потому что омеги, которых представляли, имели не только приятный запах, но и красивую внешность. — Хёншик, — объявил голос владельца борделя, с которым Хван был знаком лично. — Высокий рост, приятные пропорции, нежная смуглая кожа, от которой исходит только тепло, согреет альфу, который его выберет, — декламировал омега, листая дистанционно фотографии. Да, красивый омега, но он, опять же, ничего не колыхнул в его душе. Хёнджин недовольно губы поджал. Он уже слишком долго мариновался в этой проклятой кабинке. Ему подумалось, что он мог бы просто уйти отсюда, а Минхо сказать, что его не заинтересовал Чонин. Но чувство вины не давало уйти. Его любимый омега всегда переживал за своих подопечных. — Господи, когда уже этот Чонин появится? — недовольно прошептал Хёнджин, проверяя время на своих дорогущих часах. — Может его можно сразу купить, чтобы не мучить никого? — Чонин-и, — громогласно объявил мужчина, а Хёнджин дёрнулся. Вот оно. Фотографии замелькали перед ним. — Ласковый и нежный красавец, самый милый лисёночек в нашей новой коллекции. Омега правда был красив. Бледный, стройный, явно стройнее, чем его привычная фигура, он был великолепен. Чёрные волосы падали ему на глаза, а вымученная улыбка обнажала ямочки. А потом Хёнджин увидел его глаза. Чёрные, красивые, они напоминали ему глаза Минхо. Сам Чонин напоминал ему Минхо. Будто он увидел своего омегу, но на пять лет младше. Он не мог не выставить за него первую ставку. Конечно, ему пришлось поторговаться. Старые альфы, сидевшие рядом с ним, тоже не дремали, однако они все же были скупы. Такие предпочитали качеству количество — они скупали омег подешевле, но в большом количестве, чтобы наслаждаться ими дольше. — Продано господину из третьей кабинки! — увещевал хозяин, а Хёнджин потёр глаза, тут же жалея о своей, так называемой, импульсивной покупке. И что он будет с ним делать? Конечно, он оплатил целые сутки с этим юным, наверняка ещё несовершеннолетним омегой, но он всё ещё не хотел никого, кроме Минхо. Но в его силах было не травмировать этого малыша и сделать хотя бы его первый раз хорошим. Хотя Хёнджин и не был слишком нежным. Во всяком случае, у него была целая неделя, чтобы подготовиться к этому дню.

***

— Меня купили? Чонин правда верил, что его не купят. Он никогда не казался себе красивым, лишь немного симпатичным, так что ему было странно осознавать, что кто-то в здравом уме купил его девственность за большие деньги. — Да, купили, а как ты думал? — улыбнулся мягко Минхо, расчёсывая волосы Чонина. — Ты красивый, выглядишь очень нежно и невинно. Ты мечта многих альф, я готов на это спорить. Думаю, за тебя были большие торги. — Интересно, кто меня купил? — младший омега тут же стал серьёзным. — Хён, если ты знаешь, скажи, он очень старый? — и сморщился, уже представляя себя под старым жирным дедом и чувствуя тошноту. — Он не старый, ему около тридцати. Я знаю его лично. Более того, я посоветовал тебя ему, — и улыбнулся довольно и гордо, а у Чонина глаза заблестели снова от радости. Не то чтобы он был рад факту своей покупки, но просто было приятно, что он получит меньше эмоциональных травм. К тому же, с молодым партнёром ему правда было бы легче расслабиться и почувствовать себя более комфортно. Он ведь уже начал принимать эту ситуацию. Все равно деваться было некуда, а так хоть первый раз будет относительно приятным. — Это твой клиент? — сразу спросил Чонин, опасаясь, что может представлять конкуренцию своему наставнику, хотя и считал это невозможным. Старший был слишком красив, чтобы Чонин мог его затмить. Минхо был уже оформившимся, великолепным омегой, который знал себе цену и умел соблазнять, он знал, как быть желанным и как сводить с ума. Было бы глупо рассчитывать быть красивее его. — Да, — честно ответил Минхо. — Но более того, он мой друг. Мы знакомы несколько лет и я очень хочу, чтобы он нашел свою любовь. Мне показалось, что ты ему очень подходишь. Будь с ним искренним и честным. Он правда хороший альфа, но достаточно своеобразный. Он взрослый, так что тебе может быть с ним неловко поначалу. А ещё он может быть немного грубым, — рассказывал Минхо, вспоминая некоторые ночи с Хёнджином. — Странно искать любовь в таком месте, — Чонин поёжился, думая, что альфа, купивший его, всё же был мерзким. Да ещё и клиент Минхо. — Ещё и тебя покупает… — Дорогой, у меня ранг выше, — вдруг рассмеялся Минхо, поглаживая Чонина по голове. — Я сопровождаю некоторых очень богатых мужчин на некоторые мероприятия, где принято хвастаться своей роскошью. Например, украшениями, акциями, положением… Или красивым и очень дорогим омегой. Они покупают моё общество, разговоры, приятную компанию. В основном я пью с ними вино, говорю о жизни, об искусстве или о любой другой теме, которая им приятна. Я знаю каждого своего клиента и прекрасно понимаю, о чем говорить. Я не сплю со всеми. Это наоборот редкость для меня. — И много тут таких, как ты? Есть ещё те, кто принадлежат к одному с тобой рангу и спят только с одним? — эта позиция казалась Чонину привлекательной. Не спать ни с кем, получать за это деньги. — Нет, еще пара человек, — повел плечами Минхо. — Один паренёк и вовсе навечно забронирован за одним большим человеком. Раньше был шлюшкой, потом поднялся повыше, ещё повыше, а теперь он неприкосновенен, хотя по статусу всё ещё числится нашим. Ну да ладно, нам запрещено о нём распространяться. Чонин прикусил язык, хоть и хотел задать много вопросов, но вовремя остановился. Учитывая то, какие деньги крутились в борделях, нетрудно было представить, насколько большие люди могли быть здесь посетителями и как много они могли заплатить, чтобы фактически выкупить омегу. Побеги тут были редкостью, наказывались строго и были почти невозможны. Документы каждого омеги хранились бережно в сейфах. Без них украденные, чаще всего увезенные далеко от дома омеги были никем. На маковом поле было много иностранцев, а полиция была давно подкуплена и являлась надёжной крышей, которая возвращала беглецов обратно, в нежные руки сутенёра, который встречал с улыбкой, а потом давал понять, что под дурманом макового поля им работать будет легче, так что накачивал их. Долго такой товар не жил. Всё было продумано, так что Чонин смирился, слушая рассказы Минхо о своём будущем первом альфе. Чонин хотел ему понравиться. Возможно, это было его глупое юношеское желание, но оно было полезным теперь. Если он понравится, его вытащат. Это казалось невозможным. Он никогда ни с кем не встречался, никому не нравился, а теперь нужно очаровать взрослого, богатого мужчину, у которого уже был в руках Минхо. Кто захочет Чонина, если рядом есть Минхо? Чонин и не мечтал подняться на тот же ранг, что и Минхо. Чтобы сопровождать богатеев на светские мероприятия нужно быть роскошным. Ладно, допустим, он мог бы добиться этого макияжем и брендовой одеждой, но он не был достаточно образован. Ему было скучно читать литературу, он ей не проникался, учиться ему уже надоело. А Минхо явно был хорошо образован. Богатые люди явно говорили не о цветочках и кошечках, хотя и такую тему красивый омега мог бы поддержать. Младшему омеге оставалось только вздыхать и слушать больше о том, как ему стоило себя вести в свой первый раз и со смущением принимать советы. — Сосать не заставит, я с ним уже говорил, — успокоил его Минхо, а Чонин снова густо покраснел. — Но он любит делать несколько заходов. Растяжку даже не пытайся делать сам — без смазки порвёшься, а ещё он сам любит растягивать, так что доверься ему и удачи. Постарайся ему понравиться. Чонин постарается. Знал бы только еще как именно ему нужно стараться.

***

Хёнджин не хотел идти в тот вечер в отель, куда доставили цветок, купленный им. Он бы предпочел заплатить в два раза больше и провести эту ночь с Минхо. Но вот он, сидел на кровати и ждал, когда к нему приведут его товар. Альфа лениво прошелся по шикарной комнате люкса в одном из лучших отелей, где обычно проходили такие встречи. Заглянул в холодильник, проигнорировал алкоголь, потому что для блага цветка ему лучше оставаться прежним. Только он подумал об этом, как в дверь постучались, затем она открылась и вновь закрылась, а замок щелкнул. — Проходи, не мнись на пороге, — спокойно произнёс Хёнджин, — Давай, Чонин, я не кусаюсь. — Точно? — робко уточнил голос, обладателя которого Хван пока не видел. — Точно, — подтвердил Хёнджин. Так Чонин оказался прямо перед самым красивым альфой в своей жизни. Он был высоким, с идеальным лицом, отросшими черными волосами, уложенными назад, в костюме, с ослабленным галстуком, который теперь просто болтался на его шее. Красавец. Этот альфа был «породистым». Такие в высшем обществе и тусуются, на вечеринках всяких зависают с такими же породистыми бизнесменами. И омеги у них тоже породистые. Чонин казался себе очень уж простым и даже дурноватым по сравнению с ними. Конечно, некоторые омеги были красивыми, потому что у них было много денег. Это бы помогло Чонину, но вот Минхо был красивым и без денег. Он был прекрасен. — Называй меня Джином, — представился Хёнджин и размял шею, так что хруст позвонков стал слышен в комнате. — Я скажу сразу, что я не намерен тебе вредить, так что буду благодарен, если мы обойдёмся без драк, попытки меня укусить или сбежать. Всё равно не получится, а я хочу облегчить тебе жизнь. — Какое искреннее желание, — горько выплюнул Чонин, опуская голову и начиная мять свои пальцы. Конечно, он не ожидал сказки. Он и не думал, что в него сразу влюбятся, но просто… Хотелось видеть заинтересованность альфы, возбуждение, желание. Чтобы его самого желали. Этот альфа явно его не хотел. Он просто сидел в кресле и задумчиво смотрел в лицо Чонина, изучая. Неприятно, нервно. На Чонине дорогое бельё, он боится и внутренне содрогается, у него руки холодные. — У меня его нет. Давай я честно тебе скажу, — вдруг произнёс Хёнджин. — Я бы искренне хотел провести эту ночь у себя дома и просто выспаться. Или провести её с омегой, которого я люблю. — Почему тогда ты не с ним? — Чонина это удивляло и злило одновременно. Почему альфы так поступают? Почему они любят омегу, а потом изменяют со шлюхами? Зачем так поступать? Это было так грязно и мерзко, что снова хотелось помыться, хотя Чонин был чистым. Если человек искренне любит, то в чем причина его измен? — Потому что он меня не любит, — просто ответил Хёнджин, уже давно привыкший к этой мысли. — И потому что он захотел, чтобы я тебя купил. Я лишь исполняю его каприз. — Тогда всё понятно. И это правда было понятно. Джин любил Минхо. Ему было до лампочки на Чонина, он не хотел его и плевать ему было на девственность омеги. Несколько минут они сидели в тишине. Чонин изучал ковёр под своими ногами, а Хёнджин задумчиво смотрел в лицо Чонина. Самому омеге стало неловко, так что он решил нарушить молчание. — Значит, ты не будешь со мной спать сегодня? — Чонин пытался не звучать разочарованно. Конечно, с одной стороны ему не хотелось, чтобы это вообще происходило вот так, а с другой… Если не сегодня и если не с Джином, то всё ещё была возможность провести первый раз со старым вонючим дедом. Поэтому Чонин всё же хотел, чтобы это сделал Джин. Хотя, заставлять альфу он не будет. Тот его и так купил из-за Минхо, но в чем тогда смысл?.. — Буду, — будто прочитал его мысли Джин и ответил. — Минхо мне не простит, если я не сделаю твой первый раз хорошим и максимально безболезненным. Он для того мне на уши и присел. Так что раздевайся, — мягко произнёс Хёнджин, а Чонин покрылся мурашками. Он был одет в красивую рубашку и зауженные джинсы. На нём не было украшений, не было ничего, кроме красивых кружевных трусиков. Чонин глубоко вздохнул, пытаясь себя уговорить или заставить встать и снять с себя рубашку. Дрожащими пальцами он начал расстегивать пуговицы сверху, пока Хёнджин смотрел на него внимательно. — Я буду с тобой осторожен и нежен, буду делать то, что ты мне скажешь, потому что я пообещал не доставлять тебе боли, — Хёнджин сам поднялся со своего места и подошел к Чонину, чья рубашка уже была наполовину расстёгнута. И альфа сам начал расстегивать пуговки. Осторожно и медленно, чтобы не напугать и без того нервного и напуганного омегу. Хёнджин не мог краем души не испытывать к нему этой жалостливой нежности. Против своей воли он всё равно видел в совсем юном Чонине Минхо. Он не знал Минхо в столь нежном возрасте, но понимал, что добровольно в бордели попадают редко и его любовь явно была не из тех, кто сам желал зарабатывать деньги таким образом. Он бы давно уже ушёл с макового поля, если бы любил Хёнджина и позволил бы себя выкупить. Но его сердце принадлежало другому, поэтому Минхо оставался в этом дерьме. Но этот мальчишка… Хван не знал, как именно Минхо лишился невинности и с кем это случилось, но теперь он мог сделать первый раз другого такого же омеги хорошим. Хотелось сделать это ради Минхо. Даже не ради конкретно этого мальчишки, но раз Минхо так переживал за него, то он не мог поступить иначе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Хёнджин, поглаживая ласково по лицу омегу, на котором пытался сосредоточиться. Он отгонял от себя наваждение в виде Минхо и пытался возбудиться из-за юного тела перед ним. Тело, надо сказать, по мнению Хёнджина было правда красивым. Кожа бледная, гладкая, стройное телосложение, большие невинные глаза, красиво подведённые, вероятно, самим Минхо, потому что у Ли глаза были накрашены именно так, когда они обычно встречались. Это заставило Хёнджина улыбнуться, что Чонин принял на свой счёт и тоже слегка улыбнулся. Так он стал ещё более милым. Альфа постепенно обнажил Чонина до белья, пока оставляя его на омеге. Хёнджин и сам снял с себя свой костюм, который начинал его раздражать. Он пока не был возбужден, так что тоже остался в трусах. Лишь подтолкнул Чонина к большой кровати, которую они расправили. Простыни пахли приятно, так что Чонин почувствовал себя комфортно. — Можешь выключить свет, пожалуйста? — попросил Чонин, глядя в глаза Джина, который лишь кивнул ему и выключил свет. Теперь они могли видеть друг друга нечетко, но глаза постепенно привыкали и Чонин уже мог видеть альфу. Он был красиво сложен, имел длинные руки и ноги, даже кубики на животе, что манило Чонина. Конечно, ему казалось это горячим! Это же альфа, обнаженный, с ним в одной постели. Он не понимал, как оказался в этой ситуации, но теперь не мог жаловаться. Ему это начинало нравиться. Парадоксально, неправильно и глупо, но это было правдой. Красивые кружевные трусики начали намокать. Хёнджин это тоже почувствовал и улыбнулся ему ободряюще. — Только не начинай стесняться, ладно? — попросил Хёнджин заранее. — В постели нечего стесняться, запомни. Никогда не стесняйся возбуждения, секса и разговоров об этом. Всё в порядке, пока мы получаем удовольствие, — и поцеловал в шею мягко, влажно, так, что Чонин покрылся мурашками. — Можно тебя трогать? — попросил Чонин, боясь тоже по лицу погладить старшего, хотя хотелось. — Пожалуйста? — Можно, — кивнул Джин и омежьи ладони тут же оказались на его щеках. Большими пальцами Чонин провёл по густым широким бровям и обвёл переносицу. Провёл по пухлым губам. Альфа был очень красив. — Научи меня целоваться? — без смущения попросил Чонин, а Хёнджин не смог отказать. Он припал к нежным омежьим губам, закрывая глаза и пытаясь простить самого себя за то, что он делал. За то, что все равно чувствовал физическое возбуждение. Приходилось напоминать себе, что он делает это только ради Минхо. Минхо будет рад, если этому цветочку не будет больно, так что Хёнджин поможет. Правда, поможет. Например, вот так мягко целуя то верхнюю губу, то нижнюю, а потом замирая, чтобы дать возможность неопытному омеге научиться. Хёнджин не стал углублять поцелуй, потому что это было для него одной из границ, которые он не хотел нарушать. Это было слишком личное, чтобы пускать неизвестного вот так. В нужный момент альфа просто отстранился и достал из-под подушки смазку. Без запаха, как и было принято на маковом поле. Как никак, отель принадлежал тоже им. Каждый номер здесь был напичкан презервативами, смазкой, а особенные номера имели и особенные гостинцы. — Ты меня теперь будешь растягивать, да? — уточнил Чонин, который не утратил своего любопытства. — Да, так что придётся потерпеть, но если будет слишком больно или слишком дискомфортно, то говори мне. Раздвинь ноги, — попросил Хёнджин. Чонин послушался, но в темноте внимательно смотрел за альфой. Огни большого города всё равно достигали его лица и фигуры, так что омега за ним наблюдал. А ещё он улавливал перемены в его голосе. Джин не был ласковым. Он пытался быть нежным, говорил с ним тихо и мягко, но когда альфа забывался, он всё равно говорил безэмоционально. Он ничего не чувствовал. Чонин это понимал и это было неприятно. — Нормально себя чувствуешь? — поднял глаза на лицо Чонина Хёнджин, который, сняв трусики с омеги, уже приставил скользкие от смазки пальцы ко входу. — Могу начать? — Да, пожалуйста, — Чонин немного поёрзал. Он мог бы прикрыть глаза, но не хотелось. Когда ещё он увидит взрослого, такого великолепного альфу, растягивавшего его? Джин был похож на короля из сказки, в которой Чонин был эпизодическим героем. Уродливым братцем, который стоял между королём и его принцем. Только принц короля не любил, а король хранил верность, пока принц не пожелал другого. Какая же ненормальная история у них получалась. — Расслабься, — пробормотал Хёнджин, когда вставил сразу два пальца и стенки плотно их обхватили, слегка сжимаясь вокруг него. Хёнджин действовал медленно, осторожно. Его это раздражало. У него не было фетиша на девственность, ему не нравилось долго возиться и быть нежным. Он любил сразу входить в уже влажное лоно, сразу в хорошем темпе начинать трахать, а не полчаса сидеть и растягивать, прислушиваясь к каждому стону, чтобы не сделать больно. Но вот он этим и занимался теперь. Уже третий палец вставил и двигал ими поступательно. Чонину нравилось, он вздыхал сладко каждый раз, когда длинные пальцы Джина проникали особенно глубоко и задевали простату. Когда омега в очередной раз выгнулся на кровати и попытался судорожно свести ноги, Хёнджину это надоело окончательно. — Готов, — и шлёпнул легонько его по бедру. — Думаю, да. А мы… Без презерватива? — Чонин почувствовал, как его лицо обдало жаром после этого вопроса. Тема половых отношений была для него неизвестной, странной, даже пугающей, а теперь он был готов к сексу, даже уже под альфой лежал с раздвинутыми ногами, влажный, текущий и возбуждённый. Он ощущал, как головка члена альфы была прижата к его входу. Чонин максимально расслабился и уставился в лицо Джина внимательным взглядом. — Пока ты не сделал это, — подал голос Чонин и обхватил руками шею Джина. — У меня есть одна просьба. — Какая? — Хёнджин замер покорно, пока не входя в омегу. — Смотри мне в глаза и думай обо мне, когда будешь это делать. Я не хочу, чтобы ты мысленно трахал его, когда будешь лишать меня девственности, — Чонин говорил твёрдо, смотрел в глаза Хвана, а тот мог только кивнуть. Хван проник внутрь медленно, очень плавно и нежно, но сразу до конца, чтобы не растягивать это надолго. Чонина снова выгнуло на кровати, потому что ощущение, такое новое и странное, его поразило. Он никогда не был так наполнен, как теперь, ему казалось, что его распирает изнутри. Так приятно, но вместе с тем и страшно. Чонин сжал в руках одеяло. — Подожди, подожди, дай мне секундочку, пожалуйста, — забормотал Чонин, часто дыша. Хёнджину показалось это очень красивым. Конечно, красивый молодой омега, стройный, дышал под ним часто, чуть ли не ртом, впервые ощущая внутри себя альфу. Возможно, он теперь и понимал, почему многим альфам нравилось спать с девственниками. Но и стремился закончить поскорее. — Как ты? — чёрные глаза Хёнджина в самую душу Чонина заглянули. — Хорошо, — после глубоко вздоха выдавил Чонин. Этим глотком воздуха он самого себя успокоил. — Со мной всё хорошо. И с ним правда всё было хорошо. Это ведь было естественно. Когда альфа вот так с омегой себя ведет, входит глубоко, по бокам часто вздымающимся гладит и раскачиваться начинает медленно, но уверенно. Каждый раз всё больше выходит и резче входит, каждую эмоцию ловя, чтобы больно не сделать, не порвать и не заставить плакать. Хёнджин ненавидел омежьи слёзы. Их причиной он быть отчаянно не хотел. Потому и был осторожен, хотя это было сложно. Хёнджин теперь двигался с большой амплитудой, но аккуратно, до самого конца входил, так, что омега, только что бывший невинным, выгибался на кровати под альфой, его имя называл и просил двигаться чаще, быстрее, сам к своему члену тянулся. Иногда не знал, куда деть свои руки, нелепо пытаясь их положить то на грудь, то схватиться за Хёнджина. Это было даже немного мило, но альфа предпочел сосредоточиться на толчках и на том, как чудесно и влажно звучала эта ночь. В этом сексе не было ничего необычного для Хёнджина. Лишил девственности красивого омегу, теперь трахал его медленно, не в своем характере, нежно, так, что тот пальчиками с короткими ухоженными ногтями за него цеплялся. Чонин стонал тихо почти в ухо Хвану, который все же нарушил своё обещание. Он смотрел на Чонина и видел в нём Минхо. Только поэтому и смог вообще кончить, выходя из уже выстрелившего спермой себе на живот Чонина. — Всё, — констатировал Хёнджин, вытираясь одеялом и поднимаясь с кровати. — Отдыхай, маленький. — Правда? — Чонина это удивило. Минхо ведь говорил, что он любит делать несколько заходов? — Правда. Тебя заберут завтра в то же время, как и доставили, — размеренно говорил Джин, одеваясь. Чонину показалось противным, что альфа сразу одевается после секса. Даже в душ не зашёл. Хотя, омега догадывался о причинах. Он же хотел домой. А теперь альфа просто выполнил каприз своего омеги и был свободен. Яну нечего было ему предъявить или что-то потребовать. Скорее уж он был должен альфе. — Джин… — робко позвал Чонин альфу, когда тот уже собирался уйти. Хёнджин обернулся и взглянул последний раз в лицо омеги, которого купил на одну ночь из-за слишком сильной любви к другому. — Спасибо тебе за мой первый раз. — Удачи тебе на маковом поле, цветочек. Да, она пригодится Чонину в борделе после того, как Хёнджин захлопнул за собой дверь.

***

— Ну, как всё прошло? — Минхо был излишне воодушевлён, когда ввалился в комнату Чонина, едва тот успел принять душ после своих приключений. Минхо правда надеялся, что между Чонином и Хёнджином произойдёт химия, та самая, от которой сносит голову. Ли надеялся, что Чонин весь в засосах будет, утомлённый, с трясущимися ногами, потому что Хёнджин же страстный. Но Чонин был в порядке. Даже слишком красивый и аккуратный. И пах самим собой, значит они мало целовались. Минхо это расстраивало. — Прошло хорошо, — уклончиво начал рассказывать Чонин. — Я почти не смущался, не зажимался, мне понравилось… — честно признался омега, почти переходя на шёпот. — А потом Джин ушёл и я отдыхал весь день. Теперь меня снова сюда привели. И дальше к клиентам, да? — голос Чонина снова дрогнул. Минхо же нахмурился. Он не был доволен тем, как складывались события. Он рассчитывал, что Хёнджин будет просто очарован, но нет. Хёнджин вёл себя как джентльмен, но не более полутора часов, а затем просто уехал. Конечно, он занятой человек, это было понятно, но Ли рассчитывал на другую реакцию. По его меркам Чонин был объективно лучше. Моложе, свежее, еще и чистый, девственный, а Минхо какой? Он уже был эскортником с опытом, когда они познакомились, а у Чонина Хван был первым. Это должно было быть привлекательным для альф, но, видимо, чувства Хёнджина были глубже, чем казалось. — Он сделал мой первый раз хорошим, правда, — вновь заговорил Чонин, улыбаясь. — Мне не было больно, я получил удовольствие, он был нежен со мной, — и прикусил язык, не решаясь сказать, как сильно альфа хотел видеть в ту ночь под собой Минхо. Хотя бы потому, что это оскорбляло самого Чонина в этой ситуации. — И я был бы рад быть рядом с таким человеком как он, потому что он выглядит очень надёжным. А ещё верным, тут же додумал про себя Чонин. Да, он спал с другим омегой, любя другого, но они не были связаны клятвами или документами. Джин же все сдерживался, чтобы глаза не закрыть и не представить под собой другого. Это было очевидно. Он был бы счастлив, если бы Джин любил его. За таким альфой можно быть как за каменной стеной, этого Чонин теперь и хотел. Спрятаться от всего мира, залечь на дно и никогда не всплывать, лишь бы на маковое поле не попасть. — Когда меня теперь возьмут в оборот? — прошептал Чонин, растягиваясь на кровати и упираясь взглядом в потолок. — Когда начнут подкладывать под альф по дешёвке? — Дёшево тебя не продадут, не волнуйся, — хмыкнул Минхо, проверяя приложение. — Тебе выдадут телефон, на котором будет стоять только одно приложение. Для связи с клиентами. Так ты будешь узнавать о том, что тебя заказали. Кто, куда, когда, как, какие пожелания. Тут и чат с клиентами. Например… Смотри, — Минхо открыл один из чатов. Чонин мельком заметил, что чатов у Минхо было… Много. Большинство, вероятно, были старыми, но это вызвало даже укол зависти. Хён спал всего с парой человек из ста, и они уж точно были приятны и молоды. А Чонина теперь может купить любой. Это вызывало укол зависти куда более сильной и злой. Конечно, вероятно в самом начале Минхо тоже пришлось туго, но Чонин не хотел больше ни к кому, кроме Хёнджина. А тот его не купит больше. — Допустим, вот, дядька, с которым я три дня назад ездил на открытие его нового ресторана. id: 154269 Солнце моё, завтра в 10 заеду за тобой. Оденься на свой вкус, макияж вечерний. Будь готов к общению с сушеными воблами, от которых мне нужны деньги. Очаруй их.

leeknow

Буду очаровательно блистать рядом с Вами. Благодарю, что позвали~

— Отвечаешь вежливо и мило, всегда рад их видеть и быть им нужным. Тебя будут продавать пока что только проверенным, опытным клиентам, которые с нами уже долгое время. Они могут даже помочь адаптироваться. Веди себя так же хорошо, как и до сих пор, будь послушным милым лисёночком, — Минхо погладил его по голове. Чонину стало противно. Он не мог объяснить это самому себе. То ли ему стало мерзко от ситуации, то ли зависть это с ним сделала, но он больше не хотел общаться с Минхо. Он не хотел его видеть. У этого омеги был альфа, в него безумно влюблённый, богатый, который мог подарить ему свободу, а он просто продолжал сидеть здесь и шастать с богатеями по мероприятиям, получая деньги. Он мог быть свободным. Но, кажется, Минхо и самому нравилась эта жизнь. Иначе он не понимал, как можно было добровольно оставаться в этом ужасе. Но вот он, Минхо, холёный, красивый, сидел перед ним и ногами болтал. Последней каплей в тот день стало сообщение от ещё одного клиента. Чонину не нужно было знать его имя, ему хватило сухого айди и одного сообщения. id: 657902 Мой принц доволен? Я хочу с тобой встретиться через неделю. Ты мне нужен, ты ведь помнишь, какой день?.. — Оп, мне пора, — Минхо тут же убрал телефон и выпорхнул с кресла, а затем и из комнаты, пожелав Чонину хорошей недели и пообещав навестить. Именно в тот день на поле Чонина начала расти ненависть к человеку, который искренне пытался его защитить. Хватило всего четыре минуты подержать в руках его телефон и увидеть сообщения от альфы, которого он хотел себе и который был совсем не нужен Минхо. Минхо его и не заслуживал.

***

— Эй, новенький! — дверь распахнулась без стука, а Чонин, измучившийся за три дня ожидания клиентов, которых пока так и не было, вздрогнул. Об этом его предупреждали. Богатеи редко когда любили изменять своим старым привычкам. У них уже были свои верные фавориты, которые не убьют их ночью после секса, так что на Чонина не слетелись желающие. Нужно было подождать. Чонин же дёргался от каждого шороха, а теперь к нему влетел сам хозяин борделя и захлопал в ладоши. — Вставай, чудо, нам нужно тебя подготовить, — и захлопотал вокруг. Чонин не понимал, что происходило. Он только схватился за руки омеги, который снова попытался его куда-то выпихнуть из комнаты. Это его пугало. Вдруг его целая группа заказала? Или какие-то старики? Или извращенцы? Или ещё хуже? Вдруг его вообще убьют? — Куда? — выкрикнул Чонин, все же вырываясь и вжимаясь в угол своей комнаты. Он смотрел дикими глазами на омегу в возрасте, чьи глаза разве что не горели от счастья. — Лучше спроси к кому! Твой первый клиент пожелал тебя видеть сегодня же! Господин, который выкупил тебя на аукционе оформил заказ и пожелал провести с тобой сутки. У Чонина душа запела, хотя и подвох тоже почувствовала. Зачем он понадобился Хёнджину? Что-то было не так. Омега это резко почувствовал, когда наконец остался наедине с самим собой в ванной, пока мылся до скрипа и растягивал самого себя, не жалея смазки. Сутки с Хёнджином. Теперь, раз он сам его заказал, может, он правда сделает несколько заходов? Было бы здорово, потому что Чонину понравилось. Но с чего бы крупный бизнесмен стал снимать его, а не любимого? По дороге к отелю Чонин едва не съел свои собственные пальцы. Водитель обеспокоенно на него поглядывал. Даже начал опасаться, что мальчишка в первый раз едет, но Чонин уже был немного возбуждён, что выдавал запах. Альфа лишь глаза закатил. Ох уж эти ему цветы. Устал он их возить. Каждый раз одно и то же. Потом ведь наверняка его зареванного повезет обратно. Такие, как этот мальчонка, по его опыту, в любовь верили, в свободу и волшебство, а затем это все разбивалось о пузо жирного старого альфы с сальными волосами, большим банковским счетом и импотенцией. Печальное зрелище. Зато опытные были тихими. Молча садились, молча выходили, потом так же молча ехали обратно. Со временем каждый из них учился плакать в себя. Этот пока был взбудоражен, смотрел в окно и губы кусал, перебирая пальцы и иногда хрустя суставами. Водитель остановился около отеля, который тоже принадлежал полю, высадил омегу и поехал забирать другого, которого сам отвез сегодня по адресу, совсем не типичному для их клиентов. Мальчишку давно пора было забирать. Альфа остановился и ждал. Ждал, ждал и ждал, но никто не вышел ни через десять минут, ни через сорок. Именно тогда он и поехал к ближайшему к центру города парку. Он давно знал того омегу, так что помнил, где было его любимое место. Колёса издали характерный звук, когда альфа остановился рядом и вышел из машины. Тогда он и увидел это. Омега из борделя, один из лучших и самых дорогих, стоял под вишнёвым деревом и самозабвенно целовался с альфой, который буквально только что прибежал с другого конца парка. Затем он протянул омеге тканевую сумку, откуда тот сразу достал документы. Паспорт. Это был паспорт. У водителя мурашки прошлись по спине. Омега же громко и счастливо засмеялся. Так, будто это был лучший день в его жизни. Так смеются люди, осознающие, какая радость свалилась на них внезапно, люди глубоко влюбленные и сильно любимые в ответ. Те, которым теперь море по колено. Именно так смеялся омега, которого нужно было вернуть в бордель этим вечером. Пара, взявшись за руки, направилась к выходу из парка и замерла, когда увидела водителя. Альфа смотрел на них, омега утратил свою улыбку и вздохнул испуганно, почти судорожно, со страхом и отчаянием. Альфа сразу же закрыл собой омегу и был похож на человека, готового совершить убийство. Так, наверное, она и должна выглядеть, эта странная любовь, подумалось водителю. Он только улыбнулся едва заметно. — Поздравляю тебя, — мягко сказал он, а омега выглянул из-за спины своего альфы, глядя круглыми влажными глазами на того, кто отвозил его на мероприятия. — Лети с макового поля, птаха. Я вас не видел. — Спасибо, — одними губами шепнул омега, а затем альфа потянул его за руку и они ушли к парковке, чтобы уехать, вероятно, сразу в аэропорт, за своей спокойной жизнью. Мужчина же, глядя на то, как их машина уехала, сел в свою, а затем снял регистратор, чтобы поколдовать над ним и стать слугой любви. Ему всех этих омег было жаль. И он был счастлив, когда случалось нечто такое, что заставляло верить, что любви и добра в мире все же было больше.

***

— Привет, — Чонин сбросил обувь, заходя в гостиничный номер, но никого не обнаружил. Джина не было в гостиной, не было в спальне, в ванной он тоже не нашёлся, но Чонин на всякий случай помыл руки и снова осмотрел себя в зеркало. Он снова был одет красиво, в лёгкие светлые брюки и водолазку, снова в красивом белье, снова нервничал, как в первый раз. Но пришлось напоминать себе о том, что Джин был добрым и классным, что он больно не сделает. Хотя бы из-за любви к Минхо. Омега ещё немного побродил по комнатам и только потом догадался отдёрнуть шторы и найти выход на террасу, где и сидел альфа. Джин был красив. В летней темноте он выглядел невероятно. Теперь он был в рубашке, тёмных штанах и все такой же задумчивый. Чонину не удавалось понять, что же было на дне его глаз. Какие же люди были сложные! Или это потому, что Чонин ещё слишком юный и ему тяжело их читать? Ответа у юного омеги не было, поэтому он без приглашения прошёл и сел напротив, подмечая, что стол был уставлен кучей вкусностей. Овощи, мясо, традиционная корейская кухня, в середине тихо шипел гриль. Но омегу больше интересовал альфа напротив. — Привет, — поздоровался Джин, пока не переводя взгляд на Чонина, будто хотел оттянуть этот момент. А он именно этого хотел. Он не хотел смотреть на Чонина и видеть его. Боковым зрением было удобно обманывать себя и представлять на его месте другого. Того, кто навсегда ему сердце разбил. Минхо исчез. В этот особенный для него день, он просто растворился, не отвечая на звонки. И даже владелец поля его игнорировал. Тогда Джин заказал этого мальчишку. Единственного, кто хоть немного напоминал Минхо. Хотя бы своей внешностью, если смотреть в темноте и боковым зрением. Это давало небольшое успокоение. Минхо исчез. И он больше не вернётся, Хёнджин понимал. Он давно догадывался, что это скоро случится, но он не думал, что так быстро. Что они уже никогда не увидятся. А всё, что Хван получит в подарок — книгу. Да ещё какую. Он теперь с ней спать будет. — Почему ты меня заказал сегодня? Я тебе всё же понравился? — спросил Чонин, решая быть честным до конца и лелея в себе надежду на положительный ответ. Было бы здорово. Тем более, учитывая то, что Минхо-хён должен был быть здесь сегодня, но его не было. — Нет, — ответил Хёнджин, теперь всё же переводя взгляд на Чонина. Он не Минхо. Не похож на него, но, может все же сможет его заменить. Это давало надежду. — Я не встречался ни с кем, кроме Минхо, а теперь знаю ещё и тебя. Минхо нет, так что я попросил привезти тебя. Не хочу быть один сегодня, — и повёл плечами, будто ему было зябко от одного этого разговора. — Сегодня особенный день? — догадался Чонин. — Давай поужинаем. Ели молча, в тишине. Ужин был типичным, вкусным, Чонин давно так вкусно не ел, но не забывал поглядывать на Джина. Чувствовалось, что он хотел побыть в тишине, но не в одиночку. Это было понятно. Только омега все никак не мог понять, почему этот альфа был так разбит сейчас. Его глаза будто потухли, а сам он казался старше своих лет. Разгадку альфа дал сам, когда вышел с террасы в номер, чтобы принять что-то, что принёс персонал. А принёс Хван коробку с небольшим тортом. Он поставил в центр одну свечу и достал из кармана зажигалку. — С днём рождения тебя, — пропел Чонин тихо. Альфа же, не дожидаясь конца песенки задул свечу, загадывая желание, которое никогда не исполнится. — Спасибо, — хриплым голосом ответил Хёнджин. — Слушай… Я не хочу с тобой спать, мы можем просто… Полежать немного? Просто полежи со мной, ладно? Чонин покивал. Сильный альфа, сидевший перед ним, был на самом деле таким слабым теперь. У него будто почву из-под ног выбили, поэтому омега его сам за руку взял и потянул на себя, чтобы тот поднялся и прошёл в номер, так и не притронувшись к торту. Кровать была уже расправлена, когда они аккуратно легли в неё и Чонин накрыл их с альфой одеялом. Несмотря на то, что за окном было лето, у Хёнджина были холодные руки и ноги. Он весь был холодный, как будто тепло покинуло его тело. Чонин обнимал его, гладил по голове и перебирал волосы, что-то мурлыкая себе под нос. Он начинал ненавидеть Минхо за то, что он сделал с этим альфой. Чонин его и сам пока не любил, просто понимал, что испытывал к нему симпатию, потому что он не казался плохим человеком. Он был рабом своей любви, которая его не хотела. — Знаешь, я понимаю, что это непросто, — тихо произнёс Чонин, когда альфа, лежавший на его груди и обнимавший за талию, согрелся и задышал ровнее. — Я не знаю, что произошло и не хочу знать, но просто… Если ты знаешь, что всё кончено, то лучше отпустить. Может, у тебя бы получилось полюбить другого? Меня, например? — Я об этом думал. Минхо, он… Он для меня стал наркотиком. Раньше я смеялся, когда слышал о «Маковом цвете». Название казалось мне смешным. Но когда я впервые увидел его, мне уже не хотелось смеяться. Я без него переставал дышать, а жизнь казалась прежней и каждый раз мне нужно было больше и больше. Новая доза, с каждым разом я задерживал его на час или два позже, а потом понял, что вообще не хочу возвращать. Но он хотел вернуться в ад. Не ради меня. И продолжал это делать. Я уважаю его чувства, я знаю, что он любит так же сильно и страдал все это время. Просто любил не меня. Но я не знаю, что мне делать. Я думал, — Хёнджин запнулся. — Что я нашёл то, что искал. У меня нет семьи, я один остался, и я так не хотел снова оставаться в одиночестве, но вот, снова один. Я предполагал, что это всё из-за денег, потом понял, что он был искренним, правда считал меня другом, но это его не удержало. Это не то, что ему было нужно. Когда я стал баснословно богат, мне казалось, что я могу решить этим все проблемы, купить все, что я хочу. Но я не смог купить его. Это заставляет меня чувствовать отчаяние. Мне хочется это сбросить с себя, убрать это со своей шеи, слезть с этой иглы, но я не могу найти выход. — Обычно, когда бросают, переходят на что-то полегче. Знаешь, типа… После тяжелых наркотиков, тебе было бы легче, если бы у тебя была травка, — Чонин прикусил губу и перевел глаза в потолок, чувствуя себя уставшим столетним стариком в этой кровати. Будто они оба уже были старыми. — Предлагаешь мне себя в качестве заместительной терапии? — хмыкнул Хёнджин. — И будешь готов не отходить от меня, если я тебя куплю? Днем и ночью, обнимать меня и спать со мной, когда мне будет нужно? Или исчезать с моих глаз, когда мне станет невыносимо? — Готов даже попробовать полюбить тебя и попытаться стать тебе милым, — с тяжёлым вздохом ответил Чонин, а Хёнджин ему в ту ночь поверил. Между ними не было лжи с самого начала. Поэтому Хёнджин пообещал купить Чонина и дать ему свободу. Чонин пообещал остаться с альфой добровольно. Оба выполнили обещанное. Так Чонин стал его заместительной терапией на пути к ремиссии, которая так никогда и не наступит. Книга, подаренная ему Минхо на день рождения всегда находится рядом. Как талисман. Потому что это его последний подарок, особенно ценный. С красивой нежной обложкой и витыми буквами, которыми было выбито прощальное «P.S. Я люблю тебя».

***