Маков цвет

***

Минхо хотел бы забыть свою жизнь до появления в ней своего альфы, но не мог. Конечно, опиаты всегда были в шаговой доступности, а от коллег он не раз и не два слышал, что это было чуть ли не лучшей вещью в мире, но это ему точно было не нужно. Он знал, что такие люди заканчивали плохо. Далеко ходить не надо было — примеров полное маковое поле. Сколько молодых омег сторчались и умерли от передоза за время его нахождения там? Минхо не мог сосчитать. А находился он на поле долго. Со своих четырнадцати лет. Он попал в «Маков цвет» зимой, одной из самых холодных в его жизни. Минхо долго уговаривал родителей отпустить его в школьную поездку. Конечно, он понимал, что они волновались, потому что любили его и не хотели отпускать так далеко от дома — почти на другой конец страны. Он ведь родился и жил в маленьком городке, а класс планировал поехать в Сеул на целую неделю. Экскурсии, прогулки и веселье. Конечно, всем одноклассникам, как и самому Минхо этого хотелось. И, глядя в большие глаза сына, который чуть ли не плакал, умоляя его отпустить, родители сдались. Они отпустили его, подписав все документы, а маленький омега был счастлив. Первые три дня в Сеуле казались сказкой для мальчика, выросшего в маленьком городке. Метро было потрясающим, огни большого города очаровывали. Минхо хотел остаться в столице навсегда. И это мотивировало маленького усердного отличника заниматься с ещё большим рвением и упорством. — Ты правда думаешь, что сможешь поступить сюда? — спросил тогда у Минхо его лучший друг. — Уверен, — кивнул мальчик, подпирая голову рукой и глядя на реку Хан со смотровой площадки. — Теперь у меня новая мечта. Я сделаю все, чтобы остаться здесь. Я теперь влюблён в этот город. Правильно говорят — бойся своих желаний. Минхо это понял только когда оказался в черной тонированной машине, которая везла его в неизвестном направлении. Мальчик проснулся среди других омег, которые были без сознания. Взрослые и подростки, как он, они были разными, но все довольно красивые. Он был слишком напуган, чтобы пытаться выпрыгнуть или поднять крик. Наступила паника, которая забрала у него голос и даже само желание говорить. Омега замолчал, глядя стеклянным взглядом перед собой. Это было тоже не таким редким явлением. Поэтому с ним не стали возиться на поле. — Давайте, переоденьте его… — И что нам с ним делать? На ближайший аукцион?.. — Нет, этот птенчик может принести нам куда больше, если мы будем умнее. А хозяин борделя был умным, исключительно умным омегой. Он слишком долго был в индустрии, так что сразу мог видеть, у кого какой потенциал. Некоторых хотелось трахать только один раз, некоторые были сильными или беспринципными — их заказывали много раз и многие. А некоторые были созданы для любви. Не для такой. Не для пошлой. Они были созданы для разговоров и вина, для походов в театры и для восхищения без возможности коснуться. Это было высшее общество. И такие омеги хозяину были тоже нужны. «Маков цвет» имел хорошую репутацию, когда дело касалось шлюх и превосходную, когда разговор шел об эскорте. Минхо был таким. Дорогим. Просто надо было правильно его воспитать. Например, держать на диете и обучать манерам, заставлять читать и учиться. К нему приходили учителя, с ним говорили разные люди, а хозяин борделя заходил к нему почти каждый день. Минхо начал говорить снова через несколько недель после того как попал в бордель. Сначала он просто попросил воды, а потом, поняв, что его никто не будет трогать, почувствовал себя в относительной безопасности. Он успокаивал себя тем, что просто попал в другую школу. Это просто был интернат, откуда у него не было возможности выбраться. — Можно мне… Позвонить папе?.. — Нет, малыш. Но потом, когда станешь взрослым, мы отправим им сообщение, что с тобой все в порядке. И Минхо этому верил, продолжая скучать по папе и отцу и думая о том, как безутешны они были, потеряв своего единственного сына. Наверняка они его искали. Омега часто засыпал, воображая, как попадет домой, как вернется в свою комнату и обнимет родителей, будет жить счастливо… Но этого не случалось, хотя годы шли. Когда Минхо исполнилось семнадцать, аукцион всё же его настиг. Но он был к этому готов. Правда. Жизнь в борделе и местные устои вперемешку с его новым образом жизни и разговорами с хозяином борделя меняли его мышление. Это не казалось страшным, так что Минхо позировал раскованно. Нужно ведь было просто потерпеть? — Неважно, кто будет у тебя первым, — наставительно говорил хозяин, который, казалось, проникся особой любовью к Минхо, который уже казался таким взрослым и красивым. — Важен только тот, кто будет последним. Потеря девственности сейчас для тебя как обряд инициации. Это надо пережить. Помнить обо всех манерах и вести себя так, будто ты влюблен в этого мужчину, кем бы он не был. Ты его больше никогда не увидишь, а потом будешь спать только с теми, кого захочешь сам. Это естественно. А первый альфа в его жизни был даже лучше, чем Минхо мог бы пожелать. Он был достаточно красивым для своих сорока семи лет. Следил за собой, хоть и не имел идеальную фигуру, от него приятно пахло и он был добродушным, хоть и казался скромным. Он был нежен, играл с Минхо в любовь и это было даже мило. А ещё совершенно безболезненно. Конечно, омега не кончил, потому что любовником первый альфа оказался никаким — продержался четыре минуты и семь секунд. Омега считал от скуки. Затем они целые сутки лежали в шикарном номере, ели фрукты и болтали. Минхо с лёгкостью поддерживал разговоры, умело уводил их в нужное русло, а когда нужно было, молча слушал и гладил мужчину по голове, глядя в глаза иногда сопереживающе. Альфы были примитивными, они все казались Минхо одинаковыми, так что самому Ли было скучно с ними, но он был отличным актером. И хозяин «Макова цвета» это прекрасно видел. У него не было детей, потому что он ненавидел альф и все, что было с ними связано. Он не мог позволить себе иметь ребенка. Это мог быть альфа. В таком случае он бы просто убил младенца. А такой грех на душу он брать не хотел, ему своих было достаточно. Минхо же был на него похож. Он к Минхо прикипел и даже, кажется, полюбил. В своей особой, какой-то странной и извращённой манере, которую обычным людям не понять никогда. Но он правда планировал оставить «Маков цвет» Минхо и тем самым запереть его навсегда в этих проклятых стенах, пропитанных стонами и наркотой. Минхо давно подозревал, что все близится к этому. Потому что с обычными работниками разговоры о поставках нового товара и обучении не шли. Никому, кроме Минхо и совладельцев не было доверено обучать молодняк. Чем дольше Минхо находился в этой отравленной среде, тем больше ему казалось, что он и сам был похож на них. Он уже давно никого не любил и не ждал, даже не скучал, да и по ночам перестал плакать лет в девятнадцать, когда ему все же дали связь и он узнал, что его отец умер от онкологии, а папа покончил с собой почти сразу после смерти мужа. Не то чтобы омега ничего не почувствовал, когда сосед со слезами ему это все рассказывал в трубку. Просто Минхо почувствовал эту злую тоску и очнулся. Это не обстоятельства его сюда привели, а решения конкретных людей. Поэтому он желал выбраться любой ценой. Его могли бы купить, конечно. Правда, его бы все равно не отдали. Или заломили бы неподъёмную цену. Это было очевидно. Но Хёнджин мечтал. А Минхо его было жаль. Искренне и по-человечески. С альфой он познакомился в двадцать лет. Он уже был достаточно опытным и к тому моменту он спал в своей жизни с двумя альфами, считая первый опыт. Полгода Минхо не прикасался ни к одному клиенту, потому что ему не хотелось. Почему-то он не кончал с альфами. Взрослые мужчины не могли его удовлетворить. Они его не любили и не чувствовали, может и старались, но у них всё же не получалось. А потом случился Хёнджин, которому впервые в жизни захотелось встретить день рождения не в одиночестве, а в обществе интересного омеги. Минхо ему сразу запал в душу. Он был интересным, красивым, пах невероятно и мог говорить о чем угодно сутками. Это удивило самого альфу, но он ничего не мог с собой поделать. Просто смотрел на него и думал, что именно этого омегу так страстно желал. Это не было желание обладать его телом, ему не хотелось его трахать каждый раз. Это было лишь приятное дополнение. Но он хотел, чтобы Минхо его любил. Чтобы постоянно был рядом, чтобы по голове гладил и всегда говорил, что у них все хорошо и что он его любит. Это было все, о чем Хёнджин мог мечтать. Хёнджин был ранимым несмотря на свой холодный вид. Он пытался скрыться и от Минхо, отрицать свои чувства, прятать их подальше и выработать силу воли, чтобы не видеть его, но омега удивительно быстро забрался ему в душу. А ещё он в ту ночь забрался к нему на колени и с полными обожания глазами смотрел на него. На Хвана ведь правда было приятно смотреть. Настоящий красавец, мужчина был видный, так что Минхо нашёл его очень сексуально привлекательным. Вот и лёг с ним в кровать, потому что сам захотел, да и надеялся, что Хёнджин сможет заставить его увидеть звёзды перед глазами. И альфа правда смог. — Никогда так не кончал, — простонал Минхо утром, когда открыл глаза рядом с альфой, который проснулся гораздо раньше и любовался спящим омегой (в этом Хёнджин никогда и никому не признается). — Неужели? — хмыкнул весело Хёнджин, закуривая. — И много с кем ты обычно спишь? — Альфы так часто путают эскорт с проституцией, что я уже устал объяснять разницу и пинать наглецов в пах, — рассмеялся Минхо, переворачиваясь на живот и быстро чмокая Хёнджина в губы. — Дорогой, я не обязан спать вообще ни с кем. Ты купил моё общество на сутки, но это не даёт тебе никаких прав на моё тело. Для этого нужно было снимать шлюху с поля. Я стою выше. И у меня остаются мои желания и решения. Мы сейчас лежим так, потому что я тебя захотел. И, честно говоря, не пожалел. Спасибо за нашу встречу, Хёнджин. И тогда Хёнджин пропал. Минимум раз в неделю он покупал одного из самых дорогих омег «Макового цвета», чтобы хотя бы поговорить с ним, не надеясь на секс, который, как ни странно, всегда следовал после ужина и разговоров. Минхо и самому это нравилось. Он только теперь открывал для себя прелесть отношений между альфой и омегой. Даже подумывал влюбиться в Хёнджина, но его сердце молчало. Хёнджин был уверен в себе, богат, а ещё Минхо сразу понял, что альфа в него был сильно влюблён. Минхо жил так, как жил. Ему уже исполнился двадцать один год, когда в списке его постоянных клиентов появился ещё один. И он был не в курсе, что его заказали для него.

***

— Ой, да ладно, что может случиться? — рассмеялся Джисон, плюхаясь на кресло в студии Чана и пользуясь его отсутствием. А кому не хочется посидеть в кресле начальника, когда его нет? Хоть это и друг. А Чан был и другом, и начальником. Их студия звукозаписи была очень известна, но дохода от неё пока было мало. Чан же честно платил налоги и заработную плату своим сотрудникам. Джисон и Сынмин были с ним с самого начала и помогали во всем, так что им прощалось абсолютно все. Даже если они совали свои любопытные носы в дела Чана. Они были альфами, но встречались и их ничего не смущало. Чана тоже ничего не смущало. Он не осуждал за это людей. Он осуждал вещи действительно серьёзные — жестокость и насилие, грубость и унижение. Чан был героем в глазах своих сотрудников и партнеров. Надёжный и ответственный, он следил за собой и своими делами очень хорошо. Казалось, он был везде и всюду и не спал вовсе. Только вот был момент, который он упустил. Чан был близко к тридцати, а в серьезные отношения вступал года три назад в последний раз. Это волновало всех, кроме самого Чана. — Серьезно, когда альфа не общается с омегой, он начинает стареть раньше и быстрее, это чистая биология, — насвистывал себе под нос Джисон, уже вполне известный и богатый рэпер под лэйблом Чана. — Ты гей, — напомнил Сынмин, который тоже был артистом под крылом Чана. — Тебе откуда знать про это. — Я бисексуал, — подбоченился Хан и показал своему парню язык. — О, смотри. Так, в раздел шлюх нам не надо, это в даркнете можно везде найти, — бормотал Джисон, подсаживаясь к Сынмину и показывая сайт, который он нашел. — «Маков цвет». Звучит красиво, — присвистнул Ким, кивая одобрительно. — Давай только без жмотства. Нам надо выбрать кого подороже. Омега должен быть… Ну неземной красоты, чтобы отзывы были супер и чтобы не шлюха, которая со всеми подряд. — Минни, эскорт и не спит ни с кем. Нам не надо, чтобы он с Чаном-то спал. Нужно просто показать Чану, как прекрасно может быть живое общение с омегой. Это должно стать мотивацией, чтобы открыться. А то Чан у нас… Как улитка в раковину заполз и сидит там со своим ноутом. Бабки гребет, конечно, но… — Отлично. Они начали с конца, потому что цинично поставили сортировку по цене. Все омеги были красивыми, все они были почти идеальными, но они не смотрелись бы рядом с Чаном. В их глазах было что-то такое, что Джисону не нравилось. Они были какими-то туманными. Сынмин же в этом совершенно не понимал ничего, так что помалкивал и кивал, когда Хан отвергал очередного кандидата. Пока они не дошли до первого номера. Самого дорогого и самого лучшего. — О-о, — выдохнул тихо Джисон, разворачивая портфолио с фото Leeknow, как тут называли омегу. — Минни, ты сильно обидишься, если я скажу, что у меня привстал?.. — Вообще не обижусь, — честно ответил Сынмин, потому что парень был шикарен. Он был утонченным, красивым и каким-то скромно-тихим. В его взгляде светился ум, а описание радовало глаз. Перед ними был интеллектуал в процессе получения высшего филологического образования, знающий четыре языка и умеющий играть на фортепиано и гитаре. Он мог поддержать любой разговор, обладал шикарной улыбкой и мог вдохновить даже на подвиг. — Если он не понравится Чану, я заявлю ему, что он тоже гей, — выдал Сынмин. — Заказывай его на день рождения Чану. — Легенда? — спросил Джисон, прикусывая губу. — Чан же должен будет идти на встречу в рестик с новым партнером. Пусть после сделки к нему подсядет этот принц и пригласит в другое место. Наш босс давно хотел в планетарий, снимем его для них тоже. Пусть там и лежат, на звезды смотрят. — Какой ты у меня романтик… Так в «Маков цвет» поступил заказ на Ли Минхо, который выслушал все пожелания, переговорил с самим Джисоном и остался очень доволен заказом. А ещё он подумал, что давно не играл на гитаре и не говорил ни с кем о музыке. Она бизнесменам нынче была неинтересна. Теперь омега был счастлив. У него уже было хорошее настроение. Бан Чан же жил спокойно свою жизнь, работая и выбивая для своего агентства новых артистов. Ему искренне нравилась музыка и ему искренне нравилось дело, которое он выбрал. К тому же, компания начала расти. Через пару лет можно будет смело думать об открытии нового филиала. Скажем, а Австралии? Чан обожал Австралию, потому что там вырос. У него было много дел, много амбиций и в его жизни пока не было места любви. Но он не мог отрицать, что ему её хотелось. Она искренне была ему нужна. Только он не мог её найти. Может, потом ему повезет и она найдет его сама?..

***

Нашла Чана в его день рождения только новая сделка. Он хорошо поболтал за барной стойкой с новым партнёром, который сообщил, что уже подписал документы утром. Они чокнулись в знак дружбы. Чан сделал вид, что глотнул крепкий алкоголь. Партнёр же быстро откланялся и уехал, потому что у него были свои дела. У всех были свои дела. Даже сегодня, даже в его день рождения, когда он пригласил в ресторан друзей. Джисон и Сынмин красиво съехали на сломанную ногу троюродного прадеда Сынмина и укатили в Пусан, а Чан остался один. Снова. Не то чтобы он не привык и ему было грустно… Ладно, ему было безумно грустно. И тогда появился он. Омега неземной красоты, который сам к нему подсел за барную стойку. — Добрый вечер, — и улыбнулся легко и непринуждённо. — Надеюсь, я Вам не помешаю? — Нет, что Вы, — Чан сглотнул нервно и моргнул пару раз растерянно. Такой красавец и сам с ним заговорил… Это было странно, потому что обычно Чана вниманием омеги не баловали. — Буду рад составить Вам компанию. — Чудесно, — ответил омега, подавая альфе руку. — Меня зовут Минхо и я отчаянно не хочу находиться один сегодня ночью. — Чан. И я тоже не хочу быть один, — альфа ответил улыбкой. — Позволите Вас угостить в честь нашего знакомства? — Позволю, — и кокетливо улыбнулся. — Только я не пью алкоголь, — сразу предупредил омега. Чан был приятно удивлён. Он был таким же, как альфа, тоже не пил, не любил запах сигарет и обожал животных, правда котиков все же больше, чем собачек. Говорить с Минхо было все равно, что лежать на поверхности воды, которая сама держала и сама несла. Таким он был, этот странный омега, которого узнавать и изучать было одно удовольствие. Они до самого закрытия ресторана вместе просидели. — Спасибо за вечер, — начал было Чан, но Минхо вдруг поднял голову вверх, глядя на небо. — Эм… Минхо?.. — неуверенно позвал его Чан, когда омега не откликнулся, а между его бровей пролегла морщинка. — Что-то не так? — и сам голову поднял, вглядываясь в небо, которое было затянуто тяжелыми облаками. — А? Да… Вечер был чудесный, — Минхо улыбнулся и перевёл взгляд на Чана. Его глаза сияли. — Просто нам совсем не видно звёзд здесь со всем этим освещением. Сеул блестит, как рождественская ель постоянно. И я вдруг вспомнил, что у меня до сих пор остались неиспользованные пригласительные на ночной визит в планетарий. Недавно открылся, рядом с центром города. Может, ты слышал? — Слышал! — откликнулся Чан с энтузиазмом. — Я давно хотел туда сходить, но мне не позволял график. — Ну, а теперь я приглашаю туда, — улыбнулся Минхо. — Пусть вечер перейдёт в ночь?.. — В очень звёздную, — кивнул Чан и галантно открыл переднюю пассажирскую дверь своей машины, помогая омеге забраться внутрь. Но он не закрыл её, когда Минхо устроился. — Так, смотри, у меня ремень на этом месте немного заедает. Дёрни посильнее… Минхо правда пытался достать чёртов ремень безопасности, но он заел и не желал вылезать. Омега весь измучился, пока Чан смотрел на него. Он был совсем не грациозным в тот момент. — Давай я, — улыбнулся Чан и перехватил Минхо за предплечье. Альфа привстал на цыпочки, протянул руку через омегу и с силой дёрнул за ремень, заставляя его выползти из укрытия. Минхо попытался перехватить ремень и пристегнуть его, но Чан решил довести дело до конца, так что их руки столкнулись. Это длилось всего мгновение, одно маленькое мгновение, но Минхо показалось, что ток от этого касания прошел до самых его костей, отдавая жаром по спине и сворачиваясь в животе. Это было не возбуждение, это было настоящее тепло, которое омега в последний раз чувствовал дома, в своей комнате, общаясь с одноклассником, который ему нравился. Теплое, невинное чувство радости от слабого контакта, которого он так долго ждал, теперь снова поднималось в его душе, уступая место какой-то странной радости. Они ведь не были знакомы, они встретились пару часов назад, а теперь Минхо отчаянно краснел, когда альфа убрал свою руку и улыбнулся ему. — Всё, теперь никуда не улетишь, — пошутил неловко Чан. — Слушай, а ты точно не маньяк? — ляпнул Минхо, который обычно себе такого не позволял. — Клянусь тебе. Его поведение было всегда четко и точно выверенно. Он не был настоящим ни с кем. Открывал свою настоящую сексуальную сторону только Хёнджину, но понимал, что тот влюбился в его образ утонченного, недоступного принца. Этот образ в нём годами взращивали, кормили умными книгами и велели всегда говорить только то, что просеивалось через тысячу фильтров. Потому что альфы любили таких. Таких ненастоящих и показательно невинных или утонченных и открыто сексуальных. Никому бы не показался привлекательным омега в черной оверсайз толстовке и с грязной головой под черной шапочкой. Но это были любимые вещи Минхо. Он ни с кем не был настоящим, черт, да у него даже друга-омеги не было. Только коллеги, которые его ненавидели искренне и завидовали. Ему не с кем было поговорить. У него оставалась только гитара и дневниковые записи, которые он с завидной периодичностью сжигал. Его мысли не были безопасными. Можно было держать их только в голове и нигде больше. А теперь Минхо отчаянно хотелось показать всё, что он не мог показать никому другому. И хотелось показать кому?! Чану. Альфе, которого он не знал, но у которого были очень добрые глаза. Почему-то Минхо казалось, что он правда был добрым. По городу они ехали и говорили обо всем на свете. О музыке, фильмах и коньках, о новой закусочной, в которой Минхо не был, но думал, что там все очень вредное и вкусное. — Хочу на каток, но это довольно опасно, поэтому я боюсь. Не говоря уже о том, что я боюсь того, что мне кто-то коньком вспорет горло, пока я валяюсь в отключке на льду, — неловко пошутил Минхо и мысленно себя по голове ударил. Господи, перед ним был такой же бизнесмен, как Хёнджин, владелец агентства, достаточно богатый, как он мог вести себя так, будто его старшеклассник на велосипеде подвозил? — Вау, какие кровавые фантазии. Много ужастиков смотришь? Какой любимый фильм, книга? — Стивена Кинга люблю, — всем остальным он рассказывал о прелестях семейства Бронте и великолепной Олкотт, которых находил немного скучными. — И «Астрал». — С ума сойти, ещё скажи, что острое любишь, — присвистнул Чан, паркуясь на стоянке планетария, которая сейчас была до странного пустой. — Обожаю, а что, это проблема? — и возмутился, даже не пытаясь отстегнуть ремень и освободиться. — Давай, освобождай меня от гнёта своей машины. — А мы тебя не выпустим, — пошутил Чан, когда открыл дверь со стороны Минхо, сам расстегнул ремень и подал руку, чтобы помочь омеге выйти. — Не люблю острое и к фильмам ужасов отношусь скептически. Тем ты для меня интереснее, — добавил Чан и отвел взгляд, запирая машину. Планетарий оказался пустым и внутри. Сотрудники встретили их с радостью и улыбками на лицах. Посетителей внутри не было, а Минхо лишь протянул билеты бетам, которые впустили их и сказали, что они могут гулять по залам и слушать лекции, которые только что запустили и которые было слышно во всех залах. Чан и Минхо попали в космос, где свечение исходило только от звёзд, которые плавно плыли вокруг них. Они даже не разговаривали, только впитывали знания и новые эмоции. А ещё никто из них не достал телефон. Минхо было нельзя, да и не хотелось — у него не было социальных сетей, только один мессенджер. А Чан просто не считал это нужным. Время близилось к трем часам, когда они набрели на «зал облаков», где пол был мягким и где было много пледов и подушек. Минхо решил, что раз начал игнорировать свою аристократичную личность рядом с Чаном, то и не будет смысла в том, чтобы начинать играть с ним. Так что Минхо, впервые за несколько лет, решил послать все к черту и поступить так, как хотелось. Ведь не смогут же к нему быстро подобраться, зная его любовь к котам, музыке, пицце с ананасами и Стивену Кингу? — Так красиво, — сказал Минхо, глядя в потолок, где разворачивалась их галактика. — Очень, — согласился Чан, глядя в это же время на профиль омеги, который был всецело поглощен красотой их мира. — Удивительно, как люди вообще все это открыли… Иногда мне кажется, что если я начну думать обо всем этом подробно, я сойду с ума, — поделился честно Минхо. — Но это интересно. Я ещё и всегда боялся того, к чему могут прийти люди. Знаешь, все это оружие, уловки экономики… Я всегда был за мир во всем мире, хоть это и глупая позиция. — Детская немного, но это не делает её плохой, просто она идеалистична и я думаю, что… Это была самая странная и уникальная встреча в карьере Минхо. Во-первых, ему искренне не хотелось уходить от клиента. Во-вторых, он впервые не носил маску и не боялся рассказать о вещах, которые правда его занимали. В-третьих, он дал свой личный номер телефона, безумно рискуя и чувствуя счастье от этого риска, когда он получил первое сообщение от Чана.

***

— Как прошёл твой день рождения? — аккуратно спросил Сынмин, когда они с Джисоном завалились в студию к Чану, чтобы пообедать вместе. — Ты не сильно обиделся, что мы уехали? Подарки тебе доставить должны были! — Да, я получил, спасибо, и я не обиделся. Этот день рождения… Был лучшим в моей жизни. Чан долго рассказывал о том, как прошло их случайное свидание и как Минхо, в конце концов, заснул рядом с ним среди миллионов подушек и пледов. И не было никого красивее, кого Чан мог бы сравнить с этим омегой, разве что своего папу в молодости. Минхо был потрясающим, он был красивым, милым, а ещё настоящим. Чан хотел с ним продолжить общение, потому что он так ничего о нем и не узнал. Они говорили, не переставая, но в то же время, Минхо не перестал быть для него загадкой. Он все ещё ничего не знал о его жизни и это его интриговало. Поэтому он и выцепил его номер телефона. На долю секунды он увидел в сонных глазах Минхо сомнение, но омега дал ему свой номер и взял номер Чана. Конечно, альфа написал первым и разговор полился. У него не было определённого начала или конца, у них просто было огромное полотно сообщений, которое становилось всё больше с каждым днём. Однако до второй личной встречи они пока не доросли. Оба были заняты и наслаждались жизнью и так. — Он дал тебе свой номер? — Джисон слегка подавился, но Сынмин быстро хлопнул его по спине. — Правда?! — А что, я настолько ужасен, что у него был повод мне отказать? — весело дёрнул бровью Чан. Сынмин с Джисоном переглянулись многозначительно. han он бы нам сказал, если бы платил? типа, за переписку было бы странно платить?

min

он бы не ввязался в такое. чан не из тех, кто стал бы покупать общество других людей. он против принуждения в любой форме. не думаешь, что это такой ход, чтобы Чан назначил следующую встречу и платил?

han блять, минни, он, судя по цене, жемчужина в короне их борделя, он даже не шлюха, смысл ему удерживать одного клиента? уверен, его часто заказывают. может, наш Чан правда ему понравился?

min

давай пока вмешиваться не будем? посмотрим, что дальше будет?

Так решили Джисон с Сынмином и продолжили смотреть друг на друга с круглыми глазами. Кажется, в этот раз их гениальный план вышел за пределы гениальности. Чан же был поглощён работой и, впервые, за долгое время, омегой. А ещё он думал о том, как именно можно было бы провести второе свидание. Пригласить его в кино? Чан тут же отметал эту идею — скука, да ещё и темнота. Поговорить нормально будет сложно, а Чан и вправду изголодался по омежьему обществу. Конкретно по обществу Минхо. Тогда он подумал, что сможет повести его в музей. Минхо любил музыку, котов, книги, но… Это всё было как-то банально. Тогда Чан и решил, что лучше было бы привести его в свою компанию и устроить экскурсию. Правда, у Минхо был очень загруженный график и они пока даже не обсуждали это. Но Чан был терпелив. Чего нельзя было сказать об омеге.

***

Минхо не был терпелив. Он хотел лезть на стены своей комнаты и едва ли не скакал вокруг своей кровати, получая очередные милые сообщения или смеясь из-за них. Конечно, он удалял все переписки. Хозяин борделя не проверял его личный телефон, который позволили приобрести Минхо для развлечений, чтения и в целом, для себя. Он был хорошим омегой, поэтому ему было позволено быть немного свободнее. Хозяин решил, что у них все должно быть построено на доверии. И он доверял Минхо. Только вот Минхо это не особо ценил. Он ведь всё помнил. Однако всегда оставалась вероятность того, что телефон у него заберут и проверят. Чем больше Минхо был настоящим с Чаном, тем тяжелее ему было снова начинать притворяться в присутствии других людей. Омега и не подозревал, что всё это время это было так тяжело. Конечно, он продолжал делать свою работу, встречался с Хёнджином, позволял себя трахать и сам от этого получал удовольствие, но все чаще просил брать сзади, чтобы не видеть лица альфы. Было удобно представлять себе, что позади него был Чан. Но Минхо не думал, что Чан был именно таким. — Что с тобой происходит? — спросил Хёнджин однажды за ужином. — Ты какой-то задумчивый, — альфа прищурился. — Проблемы на работе? — Да, — честно ответил Минхо, глубоко вздыхая и глядя в окно, совсем не обращая внимание на свою тарелку. — Если я тебе расскажу, — вдруг медленно перевел взгляд на Хёнджина. — Ты клянешься никому ничего не говорить? — Клянусь, — тут же откликнулся Хёнджин и склонился поближе к Минхо. — Если расскажешь, ты испортишь мне всю жизнь, — серьёзно уведомил омега. — И я, возможно, покончу с собой. Это было нечестно. Вот так манипулировать Хёнджином, чтобы выговориться, ведь Минхо понимал, что альфа к нему дышал неровно. Но всем ведь нужен друг?.. А омега правда считал Хвана таковым. — Я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить хотя бы косвенно, — альфа серьёзно заглянул в глаза Минхо. — Любую твою проблему я решу, одно твоё слово и я куплю тебя… — Я влюбляюсь, — быстро выпалил омега, чувствуя, как мучительно заливала краска его лицо. Он опустил голову и сжал левую руку правой. — И я не знаю, что мне с этим делать. — Это нормальное явление, — голос Хёнджина стал подозрительно мягким, а омега в ужасе покрылся мурашками. Его неверно поняли и это надо было как-то исправлять. — Просто… Почему ты так расстраиваешься? Минхо, это же… Черт, Минхо… — у Хвана что-то рухнуло внутри. Он полтора года хотел услышать эти слова, но всё пошло не так. — Посмотри на меня? И Минхо поднял на него свои бесконечно красивые глаза, в которых было так удивительно много написано в этот раз. Всегда отстраненный, державший себя в руках Минхо, теперь краснел, бледнел и выглядел виновато. — Ты правда влюбляешься, — кивнул Хёнджин. — Похоже, что да, — почти шёпотом произнёс Минхо. — Ты не в меня влюбляешься, — вымученно подытожил альфа. Минхо оставалось только кивнуть. Он не в Хёнджина влюблялся. Какое-то время они сидели в тишине. Теперь и Хёнджин не ел и они оба смотрели в окно. У Минхо внутри была целая буря, потому что он не знал, что вообще с собой сделать. У Хёнджина тоже внутри была буря, только он умереть хотел от того, как больно это всё ему было. — Это твой клиент? — спросил наконец Хёнджин, когда взял себя в руки и запил горечь вином. — Такой же регулярный как я? И в целом ваши встречи, как наши?.. — Это было странно. Он не знает, что я такое на самом деле — меня заказали для него его друзья, чтобы он не был один в день рождения. В этом плане вы похожи. Мы были в планетарии всю ночь и я сделал большую глупость. Я дал ему свой номер и теперь мы общаемся, — Минхо старался говорить ровным голосом, Хёнджин же не подавал вида, что его что-то волновало. Ему Минхо номер не дал. Альфа вообще не знал, что у него был свой телефон. — И я… Это все так странно и стремно… Я не знаю, как мне это выключить. — Ты это уже никак не выключишь, солнышко, — покачал головой Хёнджин. — Если ты увязнешь, то уже не выберешься. Раз вы общаетесь, это значит, что всё будет расти. Больше и больше. И тебе будет мало его общества. Ты будешь искать его везде, в каждом лице, каждом человеке. Тебе будет казаться, что ты видишь его в толпе, что где-то услышал его голос. И когда будешь видеть что-то красивое или смешное, тебе будет хотеться, чтобы он был рядом с тобой и видел то же самое. Тебе будет интересно его мнение даже по поводу листочка, который упал самым последним в лужу осенью. Всё в нём будет казаться идеальным. А потом влюблённость превратится в любовь, — лениво говорил Хёнджин и избегал взгляда Минхо, потому что не хотел видеть жалость в его глазах. И так всегда было. Вечно нелюбимый, ненужный, вечный друг, который был готов умереть, лишь бы не жить так, как он живет сейчас. — И ты лучше умрёшь, чем будешь жить без него. Ему нет аналогов, нет ни одной вещи, которая бы смогла заполнить пустоту, которая образуется в тебе, когда его нет рядом. Это будет тебя преследовать вечно, — подытожил Хёнджин, переводя взгляд на Минхо, по щекам которого всё ещё шли красные пятна, но теперь не от смущения. Омега не мог перестать смотреть на Хёнджина. Он был спокоен, красив и сосредоточен. А ещё он был преступно открыт теперь перед ним. Минхо знал, что Хван его любил, но он не мог представить, что альфа так сильно влюбится в личность, искусственно выстроенную Минхо для клиентов. Он чувствовал ту самую горькую смесь эмоций, которая настигала тех, в кого невзаимно влюблялись. Стыд, вина, жалость и непрошенная нежность затапливали Минхо. Хотелось обнять Хёнджина, пожалеть его, хоть он это и не мог терпеть. Конечно, омега любил и Хвана, но только как дорогого ему человека. Не как альфу. Его тянуло к Чану. Но он оказался на коленях Хёнджина, прижимая его голову к своей груди и поглаживая его лицо нежно. — Прости меня, — тихо попросил прощения Минхо, снявший с себя маску холодной игривости и аристократичности лишь на короткое мгновение. — Я не хотел, чтобы это случилось. Ни с тобой, ни со мной. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Как думаешь, я смогу прервать это общение? — Минхо уронил пару слезинок на макушку альфы. — Не сможешь. Я вот не смог. Но если ты вдруг окажешься сильнее меня и позволишь мне помочь хоть как-то пережить это… Стать твоей заместительной терапией, игрушкой, чем угодно… Я… Я буду рад сделать все, что в моих силах. И если ты попросишь подарить тебе свободу, я буду счастлив сделать это. Просто… Выбери меня? Я буду бережно хранить твоё сердце. — Если ты просишь меня о таком, — прошептал Минхо, чувствуя влагу на своей рубашке. — То в ответ я могу попросить тебя доверить твоё сердце другому омеге, который будет любить тебя. Думаю, он тоже будет хранить его бережно. Больше они не сказали друг другу ни слова в тот вечер и молча лежали в объятиях друг друга.

***

Второе свидание Чана и Минхо, как и третье, пятое и седьмое было идеальным. Они ходили по музеям, посещали выставки, а в последний раз и вовсе просто сидели вместе на набережной и ели мороженое. И каждый раз Чан залезал Минхо под кожу, узнавал все о его характере, о раннем детстве, но не о настоящем. Альфа составлял себе большой список того, что он хотел точно узнать при встрече, но вспоминал об этом лишь потом, на следующий день. Минхо его заговаривал, а Чан был рад любоваться его искристым смехом. Минхо же знал о Чане всё. Его детство, страхи, мечты и амбиции, вкусы и то, какой он ласковый и милый. Он выучил его всего. Наизусть, каждую маленькую деталь о нем помнил и хранил где-то глубоко в себе. Каждую его улыбку и нежный взгляд, адресованный ему. Минхо рядом с ним был счастлив. Но одновременно с тем и несчастен. Груз тайны давил на него. Он не мог не думать о том, что обманывает Чана, а первую встречу с ним и вовсе оплатили. Но больше ведь он не брал денег! Он дарил Чану подарки, милые и не очень дорогие, но ценные его душе и получал в ответ такие же. Он угощал Чана кофе и заказывал им обеды, когда решал спонтанно наведаться в его студию. Однако он понимал, что Чан скоро начнет задавать вполне конкретные вопросы, ведь они встречались без официального статуса вот уже семь месяцев. У них даже секса не было, только долгие поцелуи в машине до предела возбуждения. Но оба держались. Пока Минхо не решил, что ему это ужасно важно. — Чан, ты не против, если мы пропустим поход в кино? — попросил омега, держа за руку альфу во время ужина в ресторане. — Почему? — с улыбкой спросил Чан. — Потому что я не хочу в кино, — и хитро глазками стрельнул. — Я хочу тебя. Давай после ужина поедем к тебе? Пожалуйста, Чан… Я правда… Очень готов. Чан тогда только вздохнул глубоко и улыбнулся. Конечно, он хотел Минхо, но не хотел быть мудаком, который давит на омегу или заставляет это сделать. Секс — процесс интимный и личный, он не мог заставить Минхо или даже попросить, поэтому он просто ждал. И вот, дождался. Но должен был убедиться в этом лично. — Ты уверен, что пора? Что точно этого хочешь? — ещё раз спросил Чан, глядя в глаза ласково, а Минхо удивлялся, как это он такого чудесного альфу вообще смог встретить. — Я уверен. Я очень хочу. В квартире Чана Минхо не был незнакомцем, он много раз бывал там, заходил в гости и даже дважды ночевал, но ни разу дело не доходило до секса. Минхо пока только наслаждался разговорами. Он изголодался по настоящему обществу человека, которому он был правда важен и интересен. Это кружило голову, он чувствовал себя легче с каждой секундой, когда Чан просто рядом был и он мог своей спиной чувствовать его присутствие. Когда Минхо уже лежал под Чаном и смотрел ему в глаза, он понимал, о чем говорил Хёнджин. Неужели, когда альфа смотрел на него, он чувствовал то же самое, что и сам омега теперь, когда смотрел на Чана, нависавшего над ним. Нежность так же его затапливала? Желание защитить, сделать своим и никому не отдавать? Это было оно? Минхо показалось, что да. Он был готов умереть на месте, когда Чан лежал рядом, обнажённый и готовый. И он умирал не только от того, как сильно билось сердце внутри, как трепетало все его тело, будто именно этот раз был первым. Он умирал от любви к Чану и от ненависти к себе. Он его обманывал. Прямо сейчас он его обманывал и чувствовал, что должен понести наказание. Но сейчас он лишь глаза прикрыл и позволил себе опускаться ниже по телу мужчины поцелуями. После чувственного поцелуя в губы, он оставил свой след на подбородке, наследил губами на шее и ключицах и медленно, почти издевательски, продолжил опускаться ниже, руками нежно и легко ведя по гладкой коже, прощупывая крепкие мышцы. — Минхо… — тихо позвал Чан, сжимая кулаки и часто дыша. Он уже был возбуждён, ещё в машине завелся, если быть честными. А теперь ему даже стало как-то неловко от количества предэякулята, который накапал на низ его живота. Но омега выглядел довольным. Он прикусил кожу на одном из кубиков пресса, тут же оставил на этом месте один из своих поцелуев и спустился ниже, широко языком проводя по низу живота и собирая накопившуюся смазку. Минхо не особо любил сосать, однако умел это делать виртуозно. Хёнджин научил. — Просто получай удовольствие, — хмыкнул Ли, наконец добираясь до члена. Член у Чана был короче, но толще, чем у Хёнджина. И Минхо показалось, что это будет интересно. С Хваном ему было хорошо, он кончал почти каждый раз, но именно сейчас ему казалось, что он сможет испытать оргазм только отсасывая ему. У Минхо даже заболели уголки рта от натяжения, когда он сразу наполовину его взял, помогая себе у основания рукой. Он пытался огладить его всего. Омега гладил его бёдра, которые были напряжены, кончиками пальцев ласкал внутреннюю сторону бёдер, где кожа была нежной и такой чувствительной. Чану пришлось почти отползать от Минхо, потому что он не хотел кончать вот так. Потому что даже смотреть на то, как его член находится во рту у омеги, чувствовать движения его языка и видеть, как он периодически отрывается, чтобы поцеловать в самую головку… Возможно, была вероятность даже умереть. — Я не могу не ответить любезностью на любезность, — покачал головой Чан, перехватывая Минхо, который уже хотел оседлать альфу. — Чан, не надо… — начал было Минхо и густо покраснел. На самом деле, ему это очень надо было, чтобы снова утвердиться в своей мысли об идеальности Чана. Он весь был каким-то странным и нереальным. Слишком добрым и милым, Минхо такого не заслуживал. Чан не показался Минхо сначала красивым. После всех альф высшего света, которых он видел, после очевидной красоты Хёнджина, этот альфа показался ему, мягко говоря, не очень привлекательным. Да, фигура у него была классная, но ему нравились повыше, как Хёнджин. И ему нравились аккуратные носы, как у Хёнджина. И тут Минхо тоже себя не понимал. Его идеальным типажом был Хёнджин. А мужчиной, которого он любил без памяти, в итоге оказался Чан. С этим его странным, каким-то несуразным носом, непослушными кудрявыми волосами и странным смехом. Но не было ничего прекраснее его глаз и того, как именно он на него смотрел. Минхо не мог этого объяснить. Из всех людей, с которыми он встречался и мог бы встретить на этой планете, ему нужен был только он один. И он был клиентом. — Чан, не надо, — повторил Минхо, когда альфа оказался между его ногами и властно прижал его к кровати своей рукой, надавливая на низ живота. Это было просто великолепно, потому что что-то откликнулось на это касание альфы. Минхо был возбуждён и тепло под рукой Чана расползалось по всему телу. — Чан, ты же не собираешься?.. — Собираюсь, — уверенно кивнул Бан. Минхо хотел возразить и попытаться уйти от языка Чана, потому что ужасно стеснялся и не хотел. Его в жизни никто так не хотел поласкать и то, что альфа был готов это сделать, толкало Минхо к мысли о том, что расстаться с ним будет безумно больно. Конечно, если придется это сделать. Минхо показалось, что его ударило током, когда Чан совершил первый мазок языком по промежности омеги. Чан проводил им издевательски медленно, от ануса и до самого основания небольшого члена. — Расслабься. Почему ты так напряжен? Ты же не девственник? — уточнил Чан, выцеловывая внутреннюю сторону бедра и втягивая нежную кожу, оставляя на ней красноватые следы. — Тебе неприятно? — Приятно, — тихо вздохнул Минхо и зарылся рукой в волосы на затылке Чана. — Просто до этого никто и никогда… — Тебя никто не лизал? — у Чана расширились глаза в удивлении. — Это же отлично, что до этого никто не пробовал мою конфетку… И Чан показал, как приятно это может быть. Он настолько хорошо орудовал языком, что Минхо пришлось сжимать руками простыни, чтобы не оставить Чана без волос. Омега предпочитал не думать о том, сколько практики было у альфы и с кем, чтобы не расстраиваться, так что просто получал удовольствие. Минхо не ожидал, что будет так стонать и он не ожидал, что вскрикнет, когда Чан вставил в него сразу два пальца и довольно резко толкнулся, вызывая толпу звезд перед глазами. — Ты такой мокрый, — с нескрываемым удовольствием заявил Чан, отрываясь от омежьей промежности и выглядя очень довольным. — Ты готов? — Да, — кивнул Минхо счастливо и протянул руки к Чану, чтобы тот приблизился и позволил обнять себя за шею, чтобы удобнее было целоваться. — И я хочу, чтобы ты меня целовал постоянно. И чтобы любил меня. — И я люблю, — моргнул медленно Чан, целуя глубоко и проникая одновременно языком в рот Минхо, а членом в его анус. Тогда Минхо и понял, что такое любовь, а не секс. Секс был грязным, каким-то потным и утомительным. Из-за него пульс учащался, голова кружилась и становилось душно, хоть в конце это и приносило удовольствие. Сейчас Минхо не хватало воздуха, когда он дышал без губ Чана на своих. Он дышал им, и он чувствовал, в каком покое и душевном трепете на самом деле пребывал. Это было невероятное единение, во время которого Минхо почувствовал себя свободным для любви и счастья, что раньше казалось недоступным. Чан идеально ему подходил. Он толкался под нужным углом, потому что от каждого толчка будто жидкая лава расползалась по телу. С каждым поцелуем он чувствовал, что хотел его себе. Хотел привязать его к себе, не хотел отпускать. Чан периодически отвлекался от поцелуев и в глаза Минхо смотрел, проверяя, что он чувствовал, как реагировал на его особенно глубокие толчки и что испытывал, когда альфа с особой силой и скоростью в него вбивался. Этот омега был сказкой. Он был подарком, который неожиданно оказался в его руках. Упустить его было бы преступлением. Но он все ещё был сюрпризом, безусловной загадкой и головоломкой, которая всегда менялась. — Хочу сверху, — вдруг потребовал Минхо, а Чан с готовностью вышел, предоставляя омеге возможность стать главным. Чан лёг на спину и помог Минхо оседлать себя. Со сладким стоном, после недолгой передышки, омега опустился на член до самого конца и прикрыл глаза, позволяя себе увидеть яркие пятна под веками, которые ударяли по его центру удовольствий с каждым толчком члена по его простате. Минхо изящно поднимался и опускался на Чане, он позволял им обоим медленно чувствовать друг друга. Смотреть в глаза и молчать, общаясь стонами и едва слышными вздохами. — Я тебя, кажется, люблю, — признался Минхо, когда на грани оргазма особенно сильно опустился на альфу. — А я тебя точно люблю, — ответил тихо Чан, привставая и самостоятельно толкаясь в горячее лоно, которое начало сжиматься судорожно в оргазме. Чан теперь сидел, а Минхо сидел сверху на нем, обнимая крепко и приближая себя к краю. Чан кончил всего через несколько мгновений после омеги и чувствовал себя так, будто оказался в раю. Его раем были красивые черные глаза с целой вселенной внутри, которая блестела, как светлячки. В его глазах было все. Там была гроза и буря, спокойное ржаное поле и ясное небо, там были ласточки и цветы. Там был весь мир, который так сильно любил Чан. И этот мир любил его. Минхо в тот раз понял, что он уже не станет прежним. И понял, что никогда не сможет принять в свои руки «Маков цвет». Он либо исчезнет со своим альфой, либо умрёт среди алых цветов, но не станет главным жнецом на этом страшном поле. И с этим что-то нужно было делать.

***

— Ты ему не сказал? — Хёнджин закатил глаза и залпом выпил свой виски, чувствуя, как головная боль пронзила его затылок. — Минхо, солнце, ты что, совсем дурачок у меня? — Вовсе нет, — скривил губы в привычной капризной манере, которую так не любил омега и так обожал Хван. — Просто… Я боюсь, что он меня бросит, когда узнает, что я такое. Это мерзко и грязно. — Слушай, я не знаю твоей истории, но я уверен, что если ты расскажешь ему всё, включая то, как ты попал в «Маков цвет», он тебя только сильнее полюбит и купит. Позволь ему это сделать. — Это сложно… — закусил губу омега, понимая, насколько сложно будет перебороть себя, чтобы освободиться от груза, о котором никто в этом мире и не подозревал. — Ты сам себе все придумал, — фыркнул Хёнджин. — Ты не позволяешь мне выкупить тебя, потому что ты меня не любишь, поэтому ты абсолютно мазохистски себя ведешь и каждый день возвращаешься в ебаный бордель, ведь сбежать ты тоже оттуда не сможешь, потому что тебя мгновенно найдут. Ах, да, возьмем во внимание еще и документы, учитывая всю эту ебучую сеть, которая оплела не только полицию, но и миграционную службу и даже часть правительства. И ведь все они, блять, ваши клиенты! Ты живешь в этом говне, хотя мог бы просто попросить своего расчудесного принца тебя купить. Раз он тоже богат, почему бы ему не решить твою проблему? — Потому что он о ней не знает, а я чертов обманщик, который будто пользуется им. Я не шлюха, — совсем шепотом произнес Минхо. — Я не трахаюсь за деньги, но я… Я всегда чувствую себя шлюхой. Даже здесь я сейчас, потому что ты выложил за эту встречу целое состояние. Мне мерзко. Я настолько сильно себя ненавижу, что мне иногда удивителен факт того, что я все еще по утрам глаза открываю, — тихо признался Ли. — Я не могу это перебороть, я не могу так дальше жить. Мне кажется, я себя потеряю навсегда, если не выберусь. — У тебя всегда есть выход, — прямо в глаза ему посмотрел Хёнджин. — Он меня оставит, — тихо и очень неуверенно ответил Минхо, пожевав свою нижнюю губу. — Это мерзко. — Если он чувствует хотя бы половину того, что чувствую к тебе я… Он никогда тебя не оставит, — уверил Хёнджин. — Повторюсь, у тебя есть выход. Даже несколько, просто нужно быть достаточно смелым, чтобы сделать себя счастливым. Минхо пригубил своё любимое вино и внимательно смотрел на Хёнджина. — Первый твой шаг, моё Солнце — расскажи ему о себе все. И покажи себя настоящего. Если захочешь плакать — плачь. Если захочешь снять с себя маску — сними. Не будь с ним так же зажат, как рядом со мной. Думаешь, я не вижу, что ты себя контролируешь? Мне кажется, только во сне ты можешь быть собой. И будь таким с ним. А дальше посмотрим. Если он примет это и вытащит тебя сам, я не стану мешать или вмешиваться, хотя мне бы очень хотелось хотя бы поговорить с ним, — Хёнджин усмехнулся, а Минхо расширил в ужасе глаза. — На правах твоего друга. А если не примет… Я тебя вытащу сам. — Я чертовски устал от этого. — От жизни? Представляю. Минхо взял себе каникулы на неделю, во время которых только переписывался с Чаном, лежал в кровати и наказывал себя голоданием. Ему необходимо было подумать, что делать дальше. Ему очень хотелось облегчить свою душу, но не хотелось утяжелять душу Чана. Душа у него была красивой и мягкой, в ней можно было купаться и жить долго и счастливо. Чан любил его как-то особенно. Минхо знал, что Хёнджин его любил, но он не переставал чувствовать себя одиноким. Хёнджину нравилось то, что именно он чувствовал. Его душа радовалась его собственным чувствам. Он хотел Минхо себе, как и остальные альфы. Он хотел его, чтобы не быть одиноким, чтобы Минхо любил его и заботился о нём. Было видно, как альфа искал это тепло, желал его. Хёнджин не видел, что у Минхо самого сердце во льдах было, что ему нечего отдавать, у него душа была бедной на такие чувства. Он не мог их из ниоткуда взять. Ему были неинтересны дорогие ужины в отелях и мраморная говядина с плесневелым сыром, который он терпеть не мог. Чан же отдавал. Он отогревал холодные руки омеги и его душу, он гладил его волосы по ночам и шептал всякие милые глупости, интересуясь, как Минхо себя чувствует. Минхо нравилось сидеть с Чаном у него дома, читать по очереди книги, ходить в кино или просто залипать, опять же, дома, в ютубе. Ему нравилось есть с ним рамен, за которым они выползали часа в три ночи и всегда брали в круглосуточном ещё кучу всего. А ещё ему нравилось заниматься с ним сексом. Это был ещё один пункт, который причинял Минхо некоторые неудобства. Он продолжал спать с Хёнджином и Чаном. Это было странно, но Ли в силу обстановки и того, как его воспитал «Маков цвет» это не казалось ужасным. И Минхо понимал, что это не было нормальным явлением. И это была ещё одна вещь, которую омеге нужно было обсудить с альфой. Он даже продумал план разговора и записал его у себя в заметках. У них скоро встреча с Чаном, у него дома, где Минхо планировал приготовить торт на год их отношений. Время прошло так быстро, что показалось, будто омега просто моргнул. Но нет, они шли вместе рука об руку и наслаждались жизнью. Дома у Чана было как всегда чисто и тихо, Минхо было приятно там находиться. Он сходил в душ, смыл макияж и нанёс уход. Пока Чан был в душе, он замесил тесто и поставил в духовку коржи. Крем они делали уже вместе и не было ничего веселее и прекраснее. Им было так невероятно удобно и уютно, что не хотелось это прерывать и портить их вечер откровениями. Но Минхо понимал, что он просто покончит с собой под диким давлением совести и всех его тайн. — Чем сегодня хочешь заняться? — спросил Чан, когда они поставили готовый торт в холодильник и прилегли на кровать, где омега заранее зажег любимые ароматические свечки с запахом корицы. — Я хочу… — он глубоко вздохнул и заглянул Чану в глаза, находя там только любовь и поддержку. — Рассказать тебе то, о чём никому никогда не рассказывал. — О, ты поделишься своими секретиками? — хихикнул Чан, сжимая руку Минхо в своей. — Да, я открою тебе все и буду честным, — улыбка не тронула губы Ли и Чан вдруг нахмурился. — Все настолько серьёзно? — альфа поднёс ладонь омеги к своим губам, оставляя на ней поцелуй. — Настолько, что это может убить нас как пару сегодня и я все пойму и уйду, когда ты попросишь. — Я никогда об этом не попрошу. — Никогда не говори никогда. — Минхо, жизнь моя, рассказывай, — попросил Чан, проводя ласково рукой по предплечью Минхо. — Что ж… Ты знаешь о том, что я из маленького городка? Далеко от Сеула, — Чан кивнул. — Но я не рассказывал, как попал сюда. Это была школьная поездка, а мне было четырнадцать. Мы гуляли с одноклассниками. Я отделился от группы случайно, засмотрелся на какие-то сувениры, а потом темнота и я очнулся в машине с другими омегами, — Минхо вздохнул глубоко и сглотнул нервно. Чан нахмурился ещё сильнее и посмотрел с тревогой на Минхо. Ему не хотелось слышать продолжение, но он и не мог молчать. — Тебя изнасиловали? — тихо и очень мягко спросил Чан, поглаживая по лицу. Минхо лишь покачал головой отрицательно. — Так я оказался в борделе, — перешёл на шёпот омега и у Чана пропали какие-либо эмоции с лица. — Блять, — тихо произнёс Бан, который обычно предпочитал не выражаться. — Блять, малыш, блять… Что было дальше? — Я понравился владельцу борделя, — продолжил свой рассказ парень. — И из меня сделали эскортника. Что-то вроде гейши, знаешь. Развлекать богатых дядек на мероприятиях за деньги и потом, если мне нравится альфа, я могу с ним спать. — Господи, да ты в рубашке родился, — Чан провёл рукой по своему лицу. — Согласен, — кивнул Минхо. — Я в своей жизни спал всего с парой альф. Первый раз, когда меня купили и лишили девственности, — лицо Чана скривилось в сочувствии и сожалении. — Второй — мой друг, который часто меня покупает и мы спим и мы… Чан… — Минхо начал плакать и слёзы застилали его глаза, делая лицо альфы нечитаемым. — Мы до сих пор вместе спим и я не знаю… — Ты провел там почти десять лет, у тебя мышление уже не такое, как у всех остальных, я… понимаю, — Чану тяжело дались эти слова. Ничего он не понимал. Конечно, формально это была измена, да еще и постоянная, и это больно ранило его чувства, но он принял во внимание все детали. Было бы глупо просто бросить любовь всей его жизни вот так, а Чан был уверен, что он просто так не влюбился бы. Это все было не так просто. Возможно, дело было в том, что Чан был здоровым и рос в нормальных условиях, нормальным человеком. А Минхо этого лишили. Он не мог представить, что испытывал Минхо и что происходило в его голове, а потому не торопился его осуждать. — Не понимаешь, — помотал головой Минхо и сел на кровати так, что попытался спрятать свои слёзы. — Я самому себе противен, и я понимаю, что такое чучело не нужно нормальному альфе, так что нам лучше расстаться, — и импульсивно вскочил с кровати, порываясь уйти из дома и жизни Чана навсегда. Чан схватил Минхо за руку и заставил сесть обратно на кровать. Вместо слов, Чан предпочел просто поцеловать его тихо и очень глубоко. По лицу поглаживать и успокаивать. Всё было нормально. — Всё хорошо, Минхо. Выхода нет только из могилы, а значит, мы что-нибудь придумаем! Как мне тебя вытащить из этого? Мне надо за тебя заплатить? — спрашивал Чан, нависая над омегой и зацеловывая его мокрые от слёз щёки и вынуждая его улыбнуться. — Или мне надо тебя украсть? — Тебе не дадут меня купить, — честно ответил Минхо, поглаживая Чана по груди. — Это ещё почему? — Дай свой телефон и я покажу тебе, — попросил Ли. Когда смартфон Чана оказался в его руках, омега быстро и очень аккуратно перешел на сайт борделя, надежно спрятанный на просторах интернета. Только тот, кто знал, где искать, мог его найти. — Смотри. И Чан увидел профиль своего омеги. Номер 1 в рейтинге. Самый дорогой, самый красивый. Продает не тело, а своё общество, всегда с тревожной кнопкой в кармане и обаянием. Это было удивительно. Чан аж рот приоткрыл от суммы, за которую Минхо можно было купить на пару часов. Альфа вопросительно перевёл взгляд на парня, который даже немного ссутулился от груза, на него давившего и стыда за суммы на сайте. — Я не просто первый номер. Я преемник этой мерзкой машины, состоящей из наркоты, спермы и денег, — без тени улыбки сказал Минхо, глядя в глаза Чану. — Мне хотят передать это, чтобы дело жило дальше. И, поверь, хозяину его детище очень дорого. Дороже денег. Если ты предложишь миллион долларов, они поднимут цену до ста миллионов, миллиарда… Они меня не отдадут. Поэтому меня можно только украсть, — Чан нахмурился непонимающе, а потом вдруг попытался улыбнуться, а Минхо сразу понял, куда привели альфу простые умозаключения. — Полиция, правительство, все они — крыша над маковым полем. Они вернут меня, найдут снова. Без документов меня не вывезти из страны. Родственников у меня нет, а мое заявление не дойдёт до суда. Меня можно только украсть и только с документами, а потом вывезти в другую страну, — прошептал Ли, смаргивая очередную порцию слёз. — И я не имею права просить об этом. Потому что это тяжело. Это опасно. Мне нельзя будет возвращаться в Корею. — Значит, мы будем жить в Австралии, — пожал плечами Чан, поднимаясь с кровати, чтобы достать из своего шкафа небольшой планер. — Я уже открыл там филиал своего агентства. Головной офис останется здесь, но я могу и сам этим заниматься, тебе не нужно будет летать со мной. К тому же, у нас всегда будут Япония, Китай и более сотни других стран получше. Потом уедем окончательно в Штаты или Канаду, да и вообще, куда пальчиком ткнёшь. А пока… В Австралии у меня большой дом, тебе там понравится, — альфа что-то быстро записывал в своём блокноте. — Так, билеты можно будет купить на месте. Что ещё… Чемодан со всеми вещами я соберу тебе здесь сам. Нам надо будет подгадать время так, чтобы у нас не было гона или течки. — Чан, как ты собрался это все сделать? Это же… Тебя могут просто убить, если мы попадемся, Чан, не надо… — Минхо подскочил со своего места и бросился альфе на шею, обнимая и заходясь в рыданиях. — У меня больше никого нет, пожалуйста, не рискуй собой. — Я всё решу, — и в глаза Минхо заглянул твёрдо, когда смог оторвать его от себя. — Я всё решу, — повторил Чан ещё твёрже. — Я беру ответственность за всё на себя. И всё, что случится, будет на моей совести и только из-за того, что я сам так решил. Просто подожди. — Но как?.. — Просто подожди и доверься мне. Я вытащу тебя с макового поля.

***

Чан понятия не имел, что делать. Честно, он был большим, взрослым дядькой, но он понятия не имел, как провернуть спасательную операцию. Конечно, он рассказал обо всём Сынмину и Джисону, которые не выглядели шокированными. Только переглянулись почти испуганно, сидя у него в гостиной. Сынмин нервно заломил пальцы, а Джисон стал задавать слишком много глупых и неуместных вопросов, чтобы не молчать. Хан всегда тараторил, когда нервничал. Чан прищурился подозрительно, глядя на друзей. — Рассказывайте, — велел Чан, откидываясь на своем стуле. — Давайте, давайте, я же знаю, что в таком фееричном пиздеце не могло не оказаться ваших носов. Или я ошибаюсь? — и бровь приподнял вопросительно, не находя в себе сил злиться. Смысла в злости не было никакой. — Ну… — Хан замялся и вздохнул тяжело, сдаваясь и радуясь тому, что он сможет избавиться от своего груза, который висел на его плечах целый год. — Ваша встреча в том ресторане не была случайной. Мы хотели, чтобы ты приятно провел свой день рождения — имелось в виду общение с прекрасным принцем, не поебушки! — тут же поднял руки Джисон, когда Чан вздрогнул на своём кресле. — Мы оплатили его, поговорили с ним, он нам понравился. Сказали ему, что он может быть настоящим с тобой, просто очень милым. И всё! — Хан почти вскрикнул. — Да, мы просто хотели, чтобы у тебя было приятное общество, пусть и на один день. Чтобы это было похоже на свидание и чтобы ты понял, какую значительную часть жизни ты хоронишь в своей студии, сидя там по полгода. И у нас ведь получилось! — почти нежно произнёс Сынмин. Чан не мог даже испытывать по отношению к ним что-либо, кроме благодарности и чувства покоя и смирения. Это уже случилось и без них он бы никогда не смог пережить все те чувства и миллионы улыбок, которые ему дарил Минхо. Он его убивал своей красотой. И мир становился более красочным, когда он был рядом. И Чан надеялся, что Минхо чувствовал то же самое. — Получилось, но мы не сможем вечно существовать в том режиме, в каком живём сейчас, — вкрадчиво произнёс Чан. — Я не могу его выкупить, потому что его просто не продадут. И мне остаётся только выкрасть каким-то расчудесным образом его документы и нажить этим себе проблем на три тысячи лет вперёд. А документы хранятся в борделе, в кабинете владельца, в огромном сейфе среди сотни таких же паспортов, — сокрушённо закончил Чан и прикрыл глаза. — Но можно же сделать другие, — пожал плечами Джисон, хмурясь. — Ну правда. — Их крышуют органы, придурок, — Сынмин дал подзатыльник своему парню, а Джисон закатил глаза. — А никто и не предлагает идти в паспортный стол. Я не настолько тупой! — возмутился Джисон, потирая голову. — Просто есть кое-какие связи… — и Джисон замолк, задумываясь на какое-то время. — Когда-то, по ощущениям, в прошлой жизни, я был знаком с одним большим парнем. Сейчас он ещё больше вырос, настолько, что аж страшновато такого человека беспокоить, но он мог бы обкашлять этот вопросик. — Правда? — Чан поморгал растерянно. — Правда. Я договорюсь о встрече. И я пойду с тобой, — уверил его Джисон. Чан не представлял, что там могли быть за связи у этой неугомонной белки, прикатившей в средних классах из Малайзии, но он был бы счастлив, если бы всё произошло так, что всё наладится. Правдами или неправдами. А тут, скорее, неправдами. Альфу тошнило, мутило, он нервничал, у него потели ладони, потому что Джисон опаздывал на встречу в дорогом закрытом ресторане, а тот, кто их ждал, судя по рассказам, очень не любил ждать. Постояв ещё минуты три около входа, Чан, прикусив губу почти до крови, тихо выругался себе под нос и вошёл. Внутри было достаточно темно, его встретил красивый улыбчивый омега, поклонился ему и даже не спросил имени. Ну, конечно, его досье уже было изучено большим человеком, так что в лицо его тоже знали. Чана провели в отдельный, маленький зал всего с одним столом, за которым уже сидел молодой мужчина. При виде Чана он встал и подождал, пока тот окажется рядом. — Бан Чан, — первым протянул руку Чан, понятия не имея, мог ли он вообще протягивать ему руку. Но мужчина её пожал и кивнул, не называя своего имени в ответ. Одним кивком он разрешил им обоим сесть и указал взглядом на еду. — Извините за опоздание, — неловко начал Чан. — Я ждал Джисона, но он опаздывает, так что я решил зайти первым, чтобы не вынуждать Вас терять время. — Джисон не придёт, я сказал ему, что в его присутствии нет нужды, — впервые заговорил альфа, отрезая себе кусок мяса и отправляя сразу в рот. Было видно, что еда не доставляла ему особого удовольствия. Казалось, что ничего на свете не доставляло ему удовольствия. — Насколько я понял, суть проблемы в омеге. — Да, — просто кивнул Чан, ковыряясь в своей тарелке, хотя есть ему совершенно не хотелось. — Ты полюбил омегу с макового поля, да ещё и преемника главного Господина, которого на золото не променяешь, — лениво проговорил альфа. Он явно был очень уставшим, а под его глазами пролегли тени, которые при приглушенном свете были видны ещё ярче. — Губа не дура, ничего не скажешь. Я не занимаюсь подделкой документов, тем более, их документы сделаны полностью законно. Нам бы пришлось официально убить твоего Ли Минхо и сделать из него кого-то другого, но это слишком сложно. Поэтому… Я предложу нечто более интересное и куда более разрушительное. — Я внимательно слушаю, — Чан подался вперёд. — Я организую набег на главный бордель «Макового цвета». Там, где хранится этот сейф. Мои люди вскроют его, достанут то, что тебе нужно, а потом… — мужчина хлопнул в ладони. Чан вопросительно сдвинул брови и слегка мотнул головой. — Бум. — Вы хотите взорвать их?.. — голос Чана сел, а его руки похолодели. — Конечно. Мы же не сможем вытащить всех. Но сможем сделать так, что они подумают, будто бы погибли все. Конечно, мы просто уберем самый большой нарыв, он потом снова нарастёт. Эта машина слишком большая, чтобы одним махом её убрать. Но со временем я уберу всё, — пообещал альфа, откладывая в стороны столовые приборы. — Подождите, я кое-чего не понимаю, — Чан тоже отложил приборы. — Я могу говорить откровенно? — после утвердительного кивка Чан продолжил, глубоко вздохнув. — Если Вы планируете убрать «Маков цвет» полностью, если хотите уничтожить все поля, которые они открыли… Почему тогда Вы идете на риск, вскрывая сейф? Зачем помогать мне? — На этот вопрос у меня нет ответа. Просто потому что я не знаю, — пожал плечами его собеседник. — Может, мне захотелось хоть для кого-то стать хорошим. Может, мне нравится, что тебе от этого будет хорошо. К тому же, насколько я знаю, твой Минхо достаточно хороший парень и то, что он попал в такое говно — не его вина. Его украли. — Тогда задам другой вопрос, — Чан прочистил горло. — Возможно, другие омеги тоже не сами туда пришли. Кто приходит в такое место сам? Они ведь тоже умрут при взрыве. Это же убийство… — Малыш, жить хотят только такие, как Минхо, — прищурился мужчина. — Шлюхи, больные спидом и страдающие от всех зависимостей и ментальных болезней этого ебучего мира, молятся о смерти каждый день и ночь, пока их трахают десятки мужиков. Это акт благотворительности и милосердия. К тому же, я бы на твоем месте не стал смотреть в зубы коню, которого тебе дарят. Просто скажи «да» и возьми поводья. — Да, — тихо кивнул Чан и поднял стопку с, как он понял, водкой. Они тихо чокнулись и выпили до дна. На пару минут комната погрузилась в молчание. Чан смотрел на незнакомца, который так и не назвал своё имя, а незнакомец смотрел сквозь него, думая о чём-то своем. — С удовольствием продолжил бы наш разговор, Чан-щи, но мне пора, — и начал подниматься. Чан же на мгновение, почему-то испугался и хотел было остановить мужчину. Тот это ясно увидел. — У меня дома маленький ребенок, я не могу сидеть здесь так долго, — хмыкнул он, но затем залез в карман и достал маленький кнопочный телефон. — Держи. Всё случится в течение недели. Забронируй билеты в другую страну заранее. Я позвоню тебе, когда всё будет готово и сообщу, куда тебе подъехать и забрать сначала документы, потом омегу. И запомни, Чан, не медли ни секунды. Чан лишь кивнул и остался за столом, сжимая телефон в руке. Он не мог поверить в то, что с ним происходило. А ещё он не мог не задуматься о том, почему ему так помогли. Вряд ли таких людей заботит добродетель и им хочется быть хорошими. Так, после ещё одной стопки алкоголя, мужчина пришёл к выводу, что такая ненависть к «Макову цвету» могла быть обусловлена только невероятно сильной любовью к одному из цветков, который, видимо, закончил плохо. Чан бы тоже взорвал это место после того, что сделали они с его Минхо. Чан тоже не позволил себе долго и праздно сидеть на месте. У него было слишком много дел помимо его основной работы, которая шла удивительно хорошо.

***

— Значит, наш босс отбывает в Австралию, — днём позже хмыкнул Джисон, размахивая левой рукой, на которой только что накрасил ногти. Альфа был убеждён, что черные ногти были неотъемлемой частью его имиджа. — Ненадолго. Я вернусь через пару недель, — вяло откликнулся Чан, пытаясь не выдавать своего волнения. — Улажу пару дел с филиалом, а потом вернусь сюда. А сейчас исчезни, ко мне должен прийти потенциальный спонсор. — Кого на этот раз ты заарканил? — с неподдельным интересом спросил Хан, которого очень волновало финансирование, ведь от этого зависела и его жизнь! — Один очень большой и уважаемый человек… — так же незаинтересованно ответил Чан, проверяя договор в сотый раз. — Съебись отсюда, Хан, я серьёзно! — и по столу хлопнул не очень сильно. Но этого хватило, чтобы Джисона и вправду ветром сдуло из его кабинета. Чан нервничал. Он почти перестал спать. С момента встречи с незнакомцем прошло уже два дня, телефон, с которым Чан не расставался, молчал. Чемодан, с любовью собранный для Минхо, поселился в багажнике машины Чана, а бронь на билетах переносилась каждый день. Альфа был готов. Он был готов ко всему. Но ему было сложно справиться с самим собой, своими нервами и своим омегой, который, чувствуя напряжение Чана, задавал много вопросов. love Скажи, что не так? Чан? Солнце?.. С тобой что-то не так…

Chris

Сладкий, просто доверься мне. Я пока страшно занят и встретиться не получится

Потерпи♥

Такими отписками всё и заканчивалось. У Чана же теперь тахикардия стала хронической. Он теперь всегда слышал биение своего сердца в ушах и, кажется, сможет успокоиться только в самолете, когда они будут над океаном, держаться за руки и смотреть фильмы, деля одни наушники на двоих. Бану теперь было невероятно сложно впихнуть в свою кудрявую голову дела компании. Когда он ненадолго засыпал — ему снился всегда один и тот же сон. Что незнакомец не успел вытащить Минхо и тот погиб вместе с остальными цветами на маковом поле. Чан пытался не позволять себе увлекаться этой мыслью и пугать самого себя, но у него получалось слабо. Приступ паники не успел начаться, потому что в дверь его кабинета постучали. — Прошу, — громко откликнулся Чан и поднялся со своего места, подходя к двери, чтобы встретить потенциального партнёра. Альфа, вошедший в помещение, будто осветил его своим присутствием. Он был выше Чана и обладал красотой настолько неописуемой, что Чан и не взялся бы о нём рассказывать. Прямые чёрные брови, достаточно длинные волосы, собранные сзади и строгий костюм. Мужчина был безумно красив, а ещё обладал безупречной осанкой. Они протянули друг другу руки одновременно и поклонились тоже. Альфа сел на предложенное место и чуть прищурился, скользя взглядом по лицу Чана. Он будто его изучал и Чан не мог понять этой заинтересованности. — Что ж, я изучил Вашу компанию и мне кажется, что это выгодное вложение моих средств, — заявил господин, поправляя пиджак. — Рад это слышать, Господин Хван, — учтиво кивнул Чан и уважительно передал в руки мужчины один из экземпляров договора. — И был приятно удивлён, когда увидел, какую сумму Вы предложили. Могу поинтересоваться, чем мы Вас так зацепили? — Не могу Вам сказать, — ответил Хёнджин, ставя подпись и получая другой экземпляр, где уже стояла подпись Чана. Хёнджин не думал, что это принесёт ему выгоду. У него не было корысти спонсировать эту компанию, но теперь, глядя на договор и на планы, возможно, в этом и могла быть какая-то польза, но… Даже если бы не было, Хёнджин все равно бы подписал. Потому что это тот, кого так сильно любил Минхо и это тот, кто должен оберегать омегу, у которого было его сердце. Хёнджину было любопытно посмотреть на него, на альфу, у которого получилось то, что не получилось у Хвана. Это было даже обидно. Хёнджин был достаточно честным, чтобы признать, что он объективно был красивее этого альфы. Он был богаче. Гораздо, но, возможно, это изменится в будущем. Но Чан был более живым и счастливым. Тогда Хёнджин всё и понял. Сам он был похож на Луну, которая слабо отражала свет, который дарил ему Минхо, похожий на сверхъяркую. Но Минхо этого было недостаточно. Ему нужно было Солнце. А Чан таким и был. До глупого добрый, это на дне его глаз было видно, как бы он не пытался это скрыть. Он согревал. Хёнджин его ненавидел долгое время, а теперь, когда говорил с ним с глазу на глаз, понимал, что хотел бы с ним дружить. Разумеется, этого не случится, но что-то было в этом альфе. Что-то притягательное и странное, будто ему можно было доверить свою жизнь. Возможно, именно в тот момент Хёнджин окончательно смирился и принял своё поражение. Он хотя бы был рад, что Чан оказался достаточно приятным. Да ещё и не расстался с Минхо, хотя тот рассказал ему, что продолжал трахаться с другим. Это было до ужаса странно и по-доброму. Так Хёнджин и Чан стали партнёрами по бизнесу. Они снова пожали руки, а затем Хёнджин покинул кабинет альфы, не зная, что должен чувствовать теперь и что он чувствовал. Ему казалось, что он сходил с ума и лишь надеялся, что сегодня, в его день рождения, Минхо проведёт эту ночь с ним. Последнюю ночь, после которой он больше не станет его заказывать. Чану тоже казалось, что он сходил с ума, потому что телефончик зазвонил тем же вечером и так началась самая волнительная спасательная операция в его жизни.

***

Альфа получил пакет с документами и запиской на имя Ли Минхо около одной из дальних станций метро. Молчаливый и очень уж огромный бета передал Чану все, что было нужно и вернулся на станцию метро. Чан же вернулся в свою машину и трясущимися руками вытащил записку. «С твоим омегой всё в порядке. Забери его по адресу, указанному на конверте через час после встречи с моим человеком. Твой мальчик получил соответствующие инструкции. Следы будут подчищены, не волнуйся за билеты и базы данных. Если кто-то попытается вас отследить — найдёт только альфу Чана. Живите полной и счастливой жизнью. Уничтожь записку и никогда не привози омегу в Корею, не повторяй беспечной ошибки Орфея. С ним всё будет в порядке. Желаю счастья.

— С. Ч.»

Чан сразу поехал по адресу, указанному в записке. Он знал это место. Это был парк, где они с Минхо часто гуляли и проводили свидания. Сначала альфа думал, что подождёт на парковке, но затем понял, что не сможет сидеть. Ожидание его убивало, а документы, сложенные в тканевую сумку, так и притягивали взгляд. Так что Чан вышел из машины и пошёл вглубь парка, постоянно глядя на часы на запястье. А потом он увидел его. Минхо выглядел напуганным и потерянным. Он нервно озирался по сторонам и кусал губы. И Чан подбежал к нему, останавливаясь под вишнёвым деревом, где случился их первый поцелуй. Альфа не мог выпустить его руки. Он не мог перестать его целовать, чувствуя, как Минхо плакал. Когда истерика была подавлена, мужчина отошёл на один шаг и протянул омеге сумку, раскрывая её. — Посмотри, — кивнул Чан, наслаждаясь огоньками в глазах Минхо. — Нет, — неверяще и очень счастливо прошептал омега, сразу выуживая из сумки свой паспорт. Минхо прикрыл ладонью рот и засмеялся, пока по его щекам продолжали течь слёзы. Омега заливался смехом, как колокольчик и Чан не мог перестать наслаждаться истерикой и слезами счастья. Минхо держал в руках свою свободу, он смотрел на Чана и не верил. — Да. Ты больше туда не вернёшься. Дай мне руку и я увезу тебя отсюда навсегда, — Чан протянул руку Минхо и младший с готовностью вложил свою руку в его ладонь. Они едва вышли из парка, как на расстоянии трёх метров увидели альфу. Чану он был не знаком, но омега, видимо, его узнал, потому что от Минхо сразу пахнуло настоящим ужасом. Он крепче вцепился в руку Чана, почти до боли, будто сейчас его заберут у его альфы. Чан вышел вперёд и задвинул его за свою спину. Пусть только попробует забрать его. Чан ведь был в форме. Он просто вырубит его и уедет. Он не позволит такой ерунде всё испортить. Черт, да Чан даже убьёт его, если будет нужно! Однако напряжение сошло на нет, когда альфа напротив мягко изогнул губы в улыбке. — Поздравляю тебя, — мягко сказал он, а омега выглянул из-за спины своего альфы, глядя круглыми влажными глазами на того, кто отвозил его на мероприятия. — Лети с макового поля, птаха. Я вас не видел. — Спасибо, — одними губами шепнул Минхо, а затем альфа потянул его за руку и они ушли к парковке, оставляя случайного свидетеля позади. Почему-то Минхо верил, что этот человек его не сдаст. Ночь была тёплой, светлой, погода была лётной, а Минхо не мог выпустить из одной своей руки паспорт, а из другой руку Чана, даже когда садился в уже давно знакомую машину. — Готов? — спросил Чан, когда снова пристёгивал Минхо. — Готов… Чан? — позвал Минхо почти робко, когда альфа сел за руль и завёл машину, выезжая в направлении аэропорта. — Что, моя жизнь? — откликнулся альфа, глядя с бесконечной любовью на Минхо. — Ты будешь держать меня крепко и не отпускать? — спросил он на грани слёз. — Никогда не отпущу, — пообещал Чан.

***

В тот день одно из маковых полей сгорело, обнажая разруху и множество мёртвых цветов. Однако это был далеко не конец. Это было лишь начало большой войны, в которой попытается победить добро, ибо оно пыталось быть сильнее.

Бордель «Маков цвет» не прощает ошибок и никого не жалеет. Это только начало.