A Doll's House

      Комната, в которой они оказались, выглядела довольно обычной.       Ну, определенно более нормальной по сравнению с другими. Дазай снова почувствовал разочарование. Это была даже не большое помещение, просто короткий белый коридор с дверью в конце.       — Как ты думаешь, в чем будет соль на этот раз? — спросил он, оглядываясь на дверь, пытаясь привлечь внимание Чуи. С ней явно было что-то не так, и Дазаю нужно было знать, что именно.       — Я не знаю, — холодно ответил Чуя. — Ничего.       Дазай наклонился ближе, чтобы рассмотреть лицо Чуи, и спросил:       — Ты из-за чего-то злишься, коротышка?       Лицо Чуи было вялым, абсолютно нейтральным, как будто вся эта ситуация была настолько неинтересной, что не требовала никаких иных эмоций, кроме равнодушия и скучания. Это было совсем не похоже на ту необузданную выразительность, которую обычно проявлял Чуя. Мнения и эмоции парня обычно написаны на нем ясно, как божий день, даже когда речь заходила о приземленных, повседневных вещах. Счастливое подергивание губ, когда ему в руки попала бутылка марочного вина, или раздраженная морщинка на лбу, когда он понял, что забыл что-то купить в магазине.       Даже когда он пытался казаться безэмоциональным, чтобы выглядеть крутым перед врагами (и именно поэтому он это делал, никто не отрицал, что Чуя никогда не смог бы скрыть правду), Дазай всегда мог догадаться, о чем на самом деле думает слизняк. Накахара возводил стену чистого безразличия только тогда, когда действительно не хотел, чтобы люди видели, что он чувствует.       К несчастью для него, Дазая едва ли можно было отнести к категории "людей".       Дазай ткнул Чую в висок, намеренно прижав к нему кончик пальца. Чуя широко раскрыл глаза от этого жеста, выразительность медленно возвращалась в его черты, и Осаму не мог не почувствовать себя немного самодовольным из-за этого.       — Да, ты определенно из-за чего-то злишься, — прокомментировал он.       Чуя, казалось, оправился от удивления. Он фыркнул.       — Твое присутствие выводит меня из себя.       — Но это обычное дело, не так ли? — мудро подметил Дазай.       Чуя закатил глаза и отодвинулся от прикосновения Дазая. Осаму это немного возмутило.       — Что ж, ненавидь меня сколько хочешь, — сказал Дазай, небрежно пожимая плечами, — это чувство взаимно.       — Фантастика, — Чуя изобразил на лице фальшивую улыбку, — а теперь давай перестанем тратить время впустую.       Чуя вышел вперед и встал перед ним, и Дазай был вынужден смотреть ему в затылок. Он едва мог разглядеть шею Чуи и чокер под его волосами.       Дазай вспомнил, как ощущалась шея под его руками в предыдущей комнате. То, что его волосы все еще были такими же шелковистыми, как и тогда, когда они были партнерами — то, что Дазай мог проверить только тогда, когда он растрепывал волосы Накахары или когда сам парень был без сознания.       Это было и обнадеживающе, и ужасно одновременно. С одной стороны, было приятно осознавать, что Чуя остался таким же — Дазай все еще мог узнать каждое его движение, дыхание и выражение лица, как свои пять пальцев.       С другой стороны, было бы лучше, если бы тот стал другим. Было бы лучше, если бы он развалился на части без Дазая, как собака, поджимающая хвост, когда пропал ее хозяин. Зрелище было бы абсолютно жалким, и Дазай проглотил бы его. Конечно, то, что Чуя совсем не изменился, все равно было лучше, чем если бы он изменился к лучшему.       Это было бы действительно неприемлемо.       Это было бы очень проблематично для Дазая.       Он хотел бы посмотреть на Чую и увидеть кого-то, не представляющего никакой ценности, за исключением, может быть, оружия — особенно после того, как не разговаривал с ним годами. Кто-то, кто даже меньше, чем незнакомец. К сожалению, он по-прежнему видел абсолютно все.       Для Дазая Чуя всегда был бы просто Чуей. Какая ужасающая и обнадеживающая мысль.       Накахара толкнул дверь в конце коридора, и они вдвоем вошли в другую комнату.       Комната перед ними снова на удивление обычная. Она белоснежная с белой плиткой, без каких-либо украшений или чего-либо еще, что придавало бы ей индивидуальность. На противоположной стороне было две пары дверей, и единственным предметом мебели там был небольшой деревянный стол в центре комнаты. Казалось, на нем что-то лежало.       Дазай подошел к столу, разглядывая его содержимое. Там, похоже, стояли два обычных стакана, какие можно найти на любой кухне. Они были чем-то наполнены. Между ними на столе лежала сложенная записка.       — О чем ты думаешь? — спросил Чуя, наклоняя голову, чтобы рассмотреть поближе.       — Ни о чем хорошем, — ответил Дазай, — но, учитывая, что здесь две двери, я бы сказал, что бы там ни было, это только первая часть теста.       Чуя что-то промурлыкал, глядя в бокалы. Один был наполнен ярко-фиолетовой жидкостью, другой — синей. Что бы там ни было, это определенно не было натуральным.       Парень протянул руку, чтобы взять записку со стола, а затем развернул ее. Дазай оглянулся через плечо, делая вид, что читает содержимое, задержавшись лишь на секунду, чтобы полюбоваться каштановым оттенком опущенных ресниц Чуи, прежде чем выхватить листок из рук напарника.       — Я еще не закончил читать, — крикнул Чуя немедленно и с большим раздражением, но Дазай повернулся к нему спиной.       Аккуратным почерком было написано следующее:       На столе вы найдете два бокала. Один, наполненный полезной, сладкой, безвредной смесью. Другой со смертельным ядом, из-за которого кровь будет вытекать из каждого отверстия вашего тела через полчаса. Оба участника должны взять стакан и отпить из него. Смешивать жидкости или выплевывать их запрещено. Настоящее испытание начинается, как только вы входите в дверь по ту сторону выбранной вами кружки. Работайте сообща и избегайте печальной кончины.       — Ха, — сказал Дазай, и Чуе, наконец, удалось выхватить у него записку. Дазай наблюдал, как глаза Чуи быстро пробегали по строчкам, впитывая их содержание.       — Яд. Отлично, — невозмутимо произнес парень, когда закончил, и посмотрел на Дазая, — и как нам отличить их друг от друга?       Дазай снова повернулся к столу и взял оба бокала. Он поднес каждый из них к лицу, пытаясь определить, есть ли у них какой-нибудь знакомый запах. Он, вероятно, мог распознать около тридцати ядов только по запаху, но обе эти жидкости были совершенно нейтральными.       Дазай переводил взгляд с одного на другого, пока Чуя болтал о методах обнаружения ядов. Совершенно бесполезно.       — Я сомневаюсь, что мы смогли бы это понять, — перебил Дазай, не отрывая взгляда от стаканов, — и, даже если бы мы это сделали, кажется слишком утомительным пытаться ставить какие-то опыты для распознавания.       — Так что ты предлагаешь? — озадаченно спросил Чуя. — Мы просто выберем случайным образом?       Фиолетовый или синий? Фиолетовый или синий?       Чуя подошел к одной из дверей и попытался открыть ее. Как и следовало ожидать, она была заперта.       Чуя в отчаянии пнул дверь ногой.       — Если бы мы только знали, с каким испытанием нам предстоит столкнуться. Потому что я чертовски уверен, что не хочу пить ебаный яд, но, если по ту сторону двери какая-то ебанутая головоломка и одному из нас нужно достать противоядие для другого, ты, вероятно, решишь ее быстрее, чем я.       Фиолетовый или синий?       — Эй, скумбрия, — Чуя щелкнул пальцами, — обрати на меня внимание.       — Ах, извини, — сказал Дазай, поворачивая голову к напарнику, — просто Чуя такой мелкий, что я не заметил, как он тявкнул на меня.       — Прекрати нести чушь, — закричал Чуя, инстинктивно хватая Дазая за руку. В один момент глаза Накахары яростно смотрели на него, требуя внимания, а в следующий — его взгляд метнулся к собственной руке, сжимающей руку Осаму. Он немедленно отпустил, оттолкнув его.       Это было не похоже на Чую — замечать случайные прикосновения или уклоняться от них, особенно когда он зол. Необходимость ощупывать Дазая в предыдущей комнате, должно быть, ударила ему в голову. Вероятно, именно по этой причине он вел себя так странно. Как жаль.       — Осторожнее, — сказал Дазай, аккуратно отодвигая стаканы подальше от Чуи, — из-за тебя я пролью.       Последовала пауза, а затем Чуя ткнул в него пальцем, пытаясь смерить его взглядом сверху вниз, хотя он был на голову ниже.       — Не надо.       — Что? Я ничего не делал, — сказал Дазай с притворной обидой.       — Но ты сделаешь это. Я чувствую, как от тебя несет дерьмом. Так что, о чем бы ты ни думал, не делай этого, черт возьми.       — У тебя серьезные проблемы с доверием, Чуя, — легко ответил Дазай.       — У любого, кто имел несчастье познакомиться с тобой, в конечном итоге возникают проблемы с доверием, — выпалил он в ответ.       Он не совсем неправ, — подумал Дазай в хорошем настроении.       Чуя оценивающе смотрел на бесстрастное лицо Дазая, пытаясь уловить ложь. Его электризующие голубые глаза скользили по его лицу, и Осаму чувствовал каждый взгляд, как прикосновение пальца.       Тогда синий.       Дазай ухмыльнулся, заметив чудесное начало шока на лице Чуи, прежде чем поднести стакан с голубой жидкостью ко рту и опрокинуть его в горло.       Чуя выбил стакан из руки Дазая всего на мгновение позже, чем следовало.       На языке Осаму остался приторно-сладкий привкус, и он задумчиво замурлыкал. Не тот напиток, который он бы порекомендовал, но и не такой плохой, каким мог бы быть.       Чуя настороженно наблюдал за ним, словно ожидая увидеть, не упадет ли Дазай замертво.       — Что ж, хорошие новости, — начал Дазай и протянул оставшийся стакан Чуе, — ты можешь выпить яд.       Чуя уставился на стакан так, словно хотел взорвать его силой мысли. Он перевел тот же взгляд на Дазая.       — Ты гандон, ты знаешь это? — спокойно спросил парень.       — Если тебе от этого станет легче, я выбрал наугад. А теперь будь хорошей собакой и выпей свой яд.       Чуя выглядел так, словно хотел откусить Дазаю голову, но все-таки взял предложенное. Чуя, казалось, старался не прикасаться к Осаму, поэтому тот целенаправленно провел пальцем по руке Чуи, когда отдавал стакан. Накахара едва заметно поморщился, и Дазай ухмыльнулся ему.       Чуя осторожно поднес бокал ко рту и выпил, ни на секунду не сводя глаз с Дазая (вероятно, чтобы убедиться, что он не стащил что-нибудь еще, пока Чуя будет наслаждаться напитком с закрытыми глазами).       После того, как он выпил все, Чуя поставил стекло на стол с гулким стуком.       — Как на вкус? — спросил Дазай.       — Горький, — прорычал парень. — Тогда определенно яд.       Внезапно Чуя с визгом согнулся, вцепившись рукой в стол и впиваясь ногтями до тех пор, пока костяшки его пальцев полностью не побелели.       — О, начинает действовать, — отметил Дазай. Чуя, вероятно, впился бы в него взглядом, если бы мог. Он выглядел немного бледнее, чем раньше, и поднес руку к животу, надавливая на пулевое ранение.       Дазай прижал тыльную сторону ладони к уже влажному лбу Чуи.       — Ого, небольшая температура. Нам следует поторопиться, пока ты еще хоть как-то функционируешь. Забей, капелька яда еще никого не убивала.       — Ха-ха, — выдавил из себя Чуя. Он глубоко вздохнул и неохотно выпрямился, — я привык к этому чувству, пойдем.       Дазай направился к своей двери слева, а Накахара направился к своей справа.       Осаму как раз собирался открыть дверь, когда услышал, как Чуя сказал:       — Дазай, — напряженным голосом. Дазай повернулся в его сторону, и Чуя продолжил, — если я умру из-за тебя, я тебя убью.       Дазай беззаботно рассмеялся.       — Запомнил.

***

      Чуя и Дазай недолго оставались порознь. Оказалось, что две двери вели не в отдельные комнаты, а в одну большую. Однако они все равно не могли приблизиться друг к другу, так как в полу была гигантская щель.       Она была слишком широкой, чтобы перепрыгнуть через нее, и обойти ее было невозможно — она тянулась от стены до стены. Это было что-то вроде ямы из предыдущей комнаты, но более аккуратной, с краями не обрубленными. Казалось, что тест требовал, чтобы они оба видели друг друга для работы. Для усиления ли давления или для сотрудничества, Дазаю еще предстояло выяснить.       Он заглянул в щель и, конечно же, падение в нее привело бы к мучительной смерти. Он поднял глаза и увидел, что Чуя уже смотрит на него поверх дыры. С каждой секундой он выглядел все дерьмовее.       — Жаль, что ты не можешь подтолкнуть меня снова, — непринужденно сказал Дазай. Уголок рта Чуи слегка приподнялся.       — В точности мои мысли.       Дазай повернулся обратно в свою часть комнаты, и Чуя понял намек и сделал то же самое. Большая часть пространства комнаты была потеряна из-за дыры, так что по обеим сторонам не требовалось много ходить. Это был четкий и простой макет.       С противоположной стороны каждой двери на пьедестале, занимавшем большую часть площади, стояла гигантская коробка. Коробка, казалось, была сделана из стекла, и ее содержимое было затонировано. Спереди в нем было небольшое отверстие, достаточное, чтобы просунуть руку. Дазай попытался прижаться лицом к коробке, чтобы заглянуть внутрь, но это было бесполезно. Он ничего не мог разглядеть.       Осаму оглянулся и увидел, что Чуя проверяет стенки своей коробки.       — Что нам с этим делать?       Дазай на секунду задумался, прежде чем сказать:       — Мы должны просунуть руки внутрь, — это казалось довольно очевидным. Даже если бы ему удалось избежать засовывания руки в таинственный ящик, найдя обходной путь, Дазай не был уверен, что это пространство способностей допускает короткие пути. Если бы Дазай придумал способ обойти это, перестроилось бы пространство способностей так, как он считает нужным?       — Я не вижу выхода, — сказал Чуя.       Дазай промурлыкал. Итак, казалось, что человек, который не отравился, должен первым приложить свои руки к стеклу. Возможно, это связано с тем, что тест предполагает, что отравленный человек не был бы в рабочем состоянии, но, скорее всего, это поставило бы их обоих в невыгодное положение.       Чуя внезапно начал сильно кашлять. Казалось, что он задыхается, и этот звук действовал Дазаю на нервы. Это был тревожный, влажный звук, и он заставил Чую опереться на коробку в поисках поддержки. Он прикрыл рот, чтобы подавить очередной приступ кашля, пытаясь взять себя в руки.       После того, что показалось ужасно долгим, Чуя, наконец, остановился. Он убрал руку ото рта и посмотрел на нее.       — Сука, — выругался он после того, как посмотрел на свою ладонь. Ну, конечно. Кровь. Чуя выглядел почти встревоженным, в равной степени обеспокоенным и побежденным.       — Сколько времени прошло? — осторожно спросил Чуя.       — Около 5 минут.       Чуя торжественно кивнул. Он еще мгновение смотрел на свою руку, прежде чем вытереть ее о стену рядом с собой. На ней осталось ярко-красное пятно.       — Давай поторопимся, — спокойно ответил парень.              Дазай бросил на него еще один взгляд, прежде чем сунуть кисть в отверстие коробки. В тот момент, когда он это сделал, она загорелась, и стало видно содержимое.       На противоположном краю задней стенки виднелся маленький синий ключик.       Казалось, просто протянуть руку и взять это.       Попахивало очевидной ловушкой.       — Что это? — отозвался Чуя.       — Ключ.       — Ты видишь замок для него?       — Нет, — торжественно сказал Дазай, — что-нибудь случилось с твоей коробкой?       — Нет, все то же самое.       Тогда ладно.       Дазай попытался вытащить руку, и ему это легко удалось. Коробка снова потемнела. Казалось, единственный выход — попытаться схватить этот ключ и надеяться на лучшее. В конце концов, Нора сказала, что они оба должны быть живы, чтобы выбраться из сигила, так что из каждого испытания есть определенный выход.       — Я забираю ключ, — сказал Дазай, засовывая руку обратно. Чуя ничего ответил, поэтому Осаму протянул руку чуть дальше, пока его пальцы не коснулись разгадки.       Конечно, это оказалось ловушкой.       В тот момент, когда он коснулся ключа, сработал какой-то механизм, и со дна коробки выскочили ремни, удерживающие руку Дазая на месте. Его запястье не двигалось с места, как бы сильно он ни шевелил рукой, и Дазай заметил, что на его ладони что-то мерцает, чего раньше там не было.       Что-то, очень похожее на клинок.       Что ж, подумал Дазай, хорошие и плохие новости.       Хорошая новость: если бы ключ упал, Дазай снова был бы свободен.       Плохая новость: Если ключ упадет, он потеряет руку.

***

      — Что бы ты ни сделал, что-то сработало. Теперь я могу видеть содержимое коробки, — сказал Чуя, заглядывая внутрь.       Его подташнивало, и он дрожал. Больше всего на свете ему хотелось лечь и вздремнуть, но он знал, что если сделает это, то точно умрет — уродливое красное пятно рядом с ним было прекрасным напоминанием. Так что, к сожалению, спасать задницу предстояло Дазаю.       Внутри коробка была разделена на две секции, и с каждой стороны в ней было по два новых отверстия, достаточных, чтобы просунуть в них кисть. Чуя застыл, когда осмотрел содержимое.       — Что там? — отозвался Дазай.       Чуя поколебался, прежде чем сказать:       — Коробка состоит из двух частей и двух отдельных отверстий для каждой из них.       Дазай ничего не прокомментировал, поэтому Чуя продолжил, на этот раз более неуверенно:       — На одной стороне есть кнопка, а над ней написано "Освободить своего напарника".              Что бы ни сделал Дазай, должно быть, это каким-то образом все равно поймало бы его в ловушку.       В подтверждение этой мысли Дазай сказал:       — О, отлично. Я здесь как раз в небольшой передряге...       — На другой тоже кнопка, — прервал его Чуя, потому что его захлестнула очередная волна тошноты, напомнив ему о срочности ситуации. — Здесь написано "К выходу". Бонус — сюрприз для вашего партнера и подарок для вас, — он сделал паузу. — Здесь также есть флакон с голубой жидкостью, на котором написано "Выпей это, если хочешь жить".       — Противоядие, — парировал Осаму.       — Я тоже так думаю, — сказал Чуя. Словно в подтверждение его выбора, Накахара снова разошелся в приступе кашля, едва способный дышать или делать что-либо еще, кроме как дрожать от напряжения. При этом у него изо рта потекло еще больше крови, и он вытер руку о коробку, оставив после себя еще одно насмешливое кровавое пятно.       Чую никогда раньше не травили таким быстродействующим ядом, и это определенно было некомфортно.       Его взгляд автоматически был прикован к противоядию, его яркая голубизна почти искрилась при освещении коробки. Своей маленькой подписью оно практически умоляло себя испить, но было спрятано за другим куском стекла, просто вне досягаемости. Если бы он только мог остановить действие яда, ему было бы намного легче сосредоточиться.       Может быть, это был его единственный шанс стащить его, может быть, это часть теста, и если он его не пройдет, то действительно умрет.       Чуя решил рискнуть и попробовать засунуть внутрь обе руки, но коробка каким-то образом обнаружила это, и его руки ударились о закрытое стекло. Когда он убрал руки, стекло снова открылось.       — Я могу выбрать только одно, — заключил парень, не предлагая других объяснений. Дазай знал, что тест не будет достаточно щедрым, чтобы предложить оба варианта для прохождения.       После короткой паузы Осаму, должно быть, понял, что у Чуи серьезные дебаты о том, какую кнопку нажимать.       — Ты же на самом деле не думаешь о том, чтобы нажать вторую кнопку, не так ли? — его голос звучал недоверчиво.       — Это противоядие! — Чуя мотнул головой в сторону Осаму, — возможно, единственное, — он снова повернулся к коробке, не желая слишком долго отводить взгляд от искушающего напитка.       — Я уверен, что есть еще одно. Нора сказала, что нам обоим нужно жить, чтобы пройти, — серьезно сказал Дазай.       Чуя не спорил, он даже почти не слушал. Ему стало интересно, сколько времени прошло. Пятнадцать минут? Двадцать? Он почувствовал, как что-то теплое потекло у него из носа. Он вытер, конечно же, это была кровь. Сколько прошло времени, прежде чем он начал истекать кровью? Пять минут?       Чуя инстинктивно почувствовал, что склоняется ко второму отверстию. Все должно быть в порядке, верно? Не похоже, что эта штука убьет Дазая, по крайней мере, согласно тому, что сказала Нора. Он просто придумает, как освободить его позже. Сейчас он не мог ясно мыслить, но ему станет лучше, как только он примет противоядие.       — Чуя, — настойчиво сказал Дазай, — если ты нажмешь на вторую кнопку, мне отрубят руку.       Чуя мотнул головой в сторону Дазая. Ожидая увидеть признаки манипуляции, Накахара был шокирован, увидев суровую серьезность во взгляде и позе Дазая. Чуя заметил, что его рука все еще была в коробке.       — Подарок для твоего партнера, если ты нажмешь на кнопку, — повторил Осаму написанное, — и над моей рукой повиснет лезвие. Нетрудно догадаться, что за подарок.       — Ты это серьезно, — тупо сказал Чуя. Все начинало казаться Чуе расплывчатым по краям, и это становилось слишком сложным для его мозга, чтобы переварить. Он чувствовал, как кровь стекает у него по подбородку. Вероятно, из носа, но его лицо начинало немного неметь, так что он не был уверен. Чуе показалось, что он увидел, как взгляд Дазая проследил за падающей каплей.       Парень подумал, что он увидел незнакомое выражение на лице Осаму, почти похожее на беспокойство, но в следующую секунду оно исчезло. Очевидно, потеря крови уже ударила Чуе в голову.       — Если подумать, — беззаботно сказал Дазай, и все его поведение изменилось, — я могу выжить и без руки. Может быть, даже будет круто, если я куплю крючок, чтобы заменить ее, или что-то в этом роде.       — Это что, какая-то чушь с манипуляциями? — осторожно спросил Чуя.       — Нет, я совершенно серьезен.       Чуя уставился на него с недоверием.       — Ты что, дурак? Ты истечешь кровью.       Дазай пожал плечами.       — Может, и нет. Может быть, Нора знает, как оказать первую помощь. Может быть, она даже наложит мне швы. Наденет сексуальную униформу медсестры...       Чуя сомневался, что Нора помогла бы, даже если бы знала, как это сделать, он не уверен, что она стала бы вмешиваться подобным образом. Если уж Накахара понимал, то Осаму тем более.       — Чуя, — сказал Дазай, — у нас мало времени, и если ты упадешь замертво, я все равно застряну здесь навсегда. Так что, твоя смерть была бы крайне неудобна для меня.       Дазаю было бы хреново, если бы Чуя умер, это точно. Ублюдок, вероятно, подсчитал свои шансы на успех с помощью Чуи и без него. Может быть, если бы они закончили последние два теста действительно быстро, Дазай не истек бы кровью.       Чуя снова повернулся к коробке. Дазай сказал ему добраться до противоядия, и, учитывая, как дрожали колени Чуи, это казалось разумным решением. Так почему, черт возьми, он колебался? Не то чтобы он уже не был частично готов получить противоядие. Но это было до того, как он узнал, что Дазаю отрубят руку. Несмотря на все его чудовищное поведение, Дазай все еще был человеком, и он мог умереть. Он, вероятно, умер бы, если бы Чуя сделал выбор в пользу второго предложения. Если бы Осаму умер, разве Чуя в любом случае не застрял бы?       Чуя глубоко вздохнул. Дазай был тараканом. Он пережил худшее, он мог сделать это снова. Чуе нужно было рассуждать логично. У него оставалось пять, может быть, десять минут. Ему нужно было противоядие.       — Блять! — он сердито закричал, приняв решение за долю секунды, звук эхом разнесся по комнате и напугал Дазая.       И затем он нажал на кнопку.       Дазай был в растерянности. В одну минуту он готовился к невообразимой боли (о, как он ненавидел боль), в следующую Чуя кричал в потолок, а затем рука Дазая была свободна.       Неожиданность этого застала Дазая врасплох. Чуя просто отпустил его.       Глаза Дазая встретились с глазами Чуи поверх щели, и он ничего не мог поделать, кроме как пялиться.       Почему? Дазай искал ответ на лице Чуи, но так и не нашел.       — Помни, что я сказал, — повторил Накахара, снова вытирая окровавленный нос, — если я умру, я убью тебя. Достань мне противоядие.       Верно, Чуя доверил ему свое спасение.       — Одно противоядие, вас понял, сейчас будет, — сказал Дазай почти автоматически.       Очевидно, Чуя был готов рискнуть своей жизнью, потому что был уверен, что Дазай сможет спасти его. Дазай не должен быть слишком удивлен. В конце концов, разве это не было основой их отношений?       Ему нужно было вытащить их оттуда.       Ремни, удерживающие его запястья, теперь исчезли, поэтому Дазай схватил ключ и выдернул руку из коробки.       Как только он это сделал, стол и коробка начали погружаться в пол. Процесс был мучительно медленным, учитывая, что у них было мало времени — у Чуи было около 5 минут плюс-минус. Дазай рискнул взглянуть в сторону напарника и увидел, что тот сидит, прислонившись к стене. Он следил за тем, что делал Дазай, но с прикрытыми глазами. Его голова была опущена, а по подбородку стекала кровь. Осаму чуть крепче сжал ключ в кулаке.       Коробка, наконец, опустилась, и вместо нее поднялась трубка. Она была узкой и металлической, с отверстием наверху. Это была не замочная скважина, как надеялся Дазай, а крошечное отверстие, прикрытое стеклом.       Дазай наклонился над ним, чтобы посмотреть, сможет ли он рассмотреть его как в микроскоп, и, конечно же, там было изображение. Дазай быстро понял, что это была планировка комнаты, но вместо того, чтобы показывать ее сверху, ее показывали сбоку. Там были две коробки, двери и щель. Дыра оказалась настолько глубокой, что ее дна даже не было видно на изображении.       Однако, что привлекло внимание Дазая, так это точка на изображении, обведенная красным маркером, примерно в метре от ямы сбоку — на нее также указывала куча стрелок. Это должно было быть либо противоядие, либо выход (ключ или, по крайней мере, кнопка или что-то еще, чтобы открыть его). На противоположной стороне было еще одно место, отмеченное синим, но, так как оно было на стороне Чуи, Дазай все равно не мог до него добраться.       В любом случае, Дазаю нужно было заполучить красную штуку.       К сожалению, изображение не говорило ему, как далеко от двери находится то место, которое он искал. При других обстоятельствах Дазай нашел бы альтернативу, а не просто слепо тянулся к ней, но времени было в обрез.       Он опустился на колени рядом с пропастью и опустил руку так далеко, как только мог, не рискуя потерять равновесие и упасть внутрь. Он начал слегка ползти вдоль борта, пытаясь найти то, что искал. Он уже собирался начать ругаться, когда почувствовал, что его рука задела что-то. Он провел по этому предмету рукой, обводя очертания.       Замок, заключил он.       Он раскрыл ладонь другой руки и посмотрел на маленький ключ. Он мог бы попробовать вставить его, но не хотел рисковать и уронить. Ему нужно было увидеть замок хотя бы частично.       — Черт возьми, — пробормотал он, наклоняясь над пропастью, его верхняя часть туловища частично свисала над ней. Он начал наклоняться все больше и больше, пытаясь разглядеть замок. Было бы легко упасть вот так, даже не пришлось бы толкать его. Сука, да где же он?       Наконец, уже на грани, он увидел нужное, вставил ключ и повернул его. Он открыл то, что показалось ему маленьким сейфом, и едва смог разглядеть вещь, которая показалась ему отвратительной синей жидкостью.       — Бинго! — победоносно воскликнул он.       Он осторожно потянулся к этой мерзости и наклонился ровно настолько, чтобы схватить ее. Как только он почувствовал его в своей руке, он отстранился, прижимая его к груди. Он пристально посмотрел на Чую, который, казалось, задремал.       Дазай вскочил на ноги и закричал:       — Чуя! У меня есть противоядие, тебе нужно его поймать. Перестань быть никчемным и поймай.       Это, казалось, разбудило Чую, по крайней мере частично.       — ...кого ты называешь никчемным?       — Поторопись! — нетерпеливо сказал Дазай.       Чуя провел рукой по лицу, вытирая кровь, и посмотрел на Дазая. Кровь продолжала просачиваться через его слезные протоки, так что на самом деле его лицо было ничуть не чище, чем раньше.       — Я готов, — все равно пробормотал Чуя.       — Просто, чтобы ты знал, если ты уронишь, нам крышка, — предупредил его Осаму.       Чуя сильно закашлялся.       — Давай.       Собравшись с духом, Дазай бросил пузырек так осторожно, как только мог, целясь прямо в Чую.       Чуя протянул руку и легко поймал ее.       Дазай выдохнул с облегчением, подумав, как хорошо, что раньше они часто играли в мяч. И с хрупкими вещами тоже. Кто знал, что это пригодится?       Как только он оказался у него в руке, Чуя откупорил флакон и вылил его содержимое себе в горло. Он оставался неподвижным, и Дазай не осмеливался пошевелить ни единым мускулом, пока ждал, подействует ли противоядие.       Наконец, Чуя сказал:       — Ну, на вкус это было дерьмово.       Дазай издал смешок, который, на его взгляд, звучал слишком облегченно.       Чуя прислонился головой к стене.       — Вау, я чувствую себя ужасно.       — Ты ужасно выглядишь, слизняк. Даже больше, чем обычно, — весело сказал Дазай, чувствуя себя более раздраженным, теперь, когда Чуя больше не умирал от отравления.       Чуя действительно выглядел пложо.Его кожа все еще была немного бледной, а на лице начала запекаться кровь.       На самом деле, изображение было не таким отвратительным, каким должно было быть. В том, как выглядел Чуя, была какая-то жуткая эстетика, готическая фантазия. С его бледной кожей и тенями под глазами в сочетании с огненно-рыжими волосами и кровью, которая подчеркивала его черты, Чуя выглядел как картина мученика. Или, может быть, демона (нет, определенно падшего ангела), пытающегося заманить своих жертв на темную тропу. Дазай не был до конца уверен, но он определенно заказал бы такую картину.       — Где выход? — спросил Чуя, и Осаму словно вырвали из его мыслей.       — Тебе нужно просунуть руку в щель, как это сделал я. Там должно что-то быть, — Чуя кивнул и неуверенно поднялся на ноги.       — Не падай, — услужливо сказал Дазай, и Чуя закатил глаза, опускаясь на колени и ища то, что искал.       Чуя был невысокого роста, поэтому он наклонился дальше, чем нужно было Дазаю, поэтому Дазай подумал, не упадет ли Чуя. Если бы Чуя умер таким глупым образом, усилия Дазая были бы напрасны.       — Ага, — воскликнул Накахара, и Дазай услышал щелчок.       — Там была кнопка, — объяснил Чуя.       Через щель в задней стене начал собираться небольшой мостик. Когда две стороны комнаты соединились, посередине появилась дверь. Свободный выход.       Что ж, Дазай, конечно, был рад убраться к чертовой матери из этой комнаты.       И Дазай, и Чуя направились к двери, и, когда они встретились посередине, Осаму сказал:       — Знаешь, что забавно?       — Что? — подозрительно спросил парень.       — Ты знаешь, что нам пришлось пить из этих стаканов?       — М?       — Я почти уверен, что синее было противоядием, — нахально улыбнулся Дазай.       — Конечно, так и есть, — сказал Чуя, и его голос звучал совершенно удовлетворенным. — Мило с их стороны так над нами подшутить.       — Интересно, сколько противоядия тебе на самом деле нужно проглотить, чтобы оно подействовало, — Дазай постучал себя по подбородку, — ты все равно не смог бы выпить из моего стакана. Но, возможно, того, что у меня осталось во рту, было бы достаточно, — Осаму задумчиво вздохнул, — может быть, я мог бы спасти тебя поцелуем. Я мог бы быть твоим прекрасным принцем.       Чуя вздрогнул от отвращения.       — Прекрати нести хуйню!       — Или, может быть, я мог бы просто плюнуть тебе в рот, — сказал Дазай, и Чуя сделал заметный шаг назад.       — Мне реально нужно судиться с тобой, чтобы ты ко мне не приставал, да? — сказал Чуя, прищурившись на Дазая, как будто он был каким-то странным экземпляром, на который он наступил.       Дазай с энтузиазмом кивнул, и Чуя вздохнул:       — Давай просто уберемся отсюда.       Они вернулись в знакомый коридор солнца и луны, но Нора стояла в другом месте, не там, где обычно. Она стояла ближе к ним, чем раньше, и выглядела бы даже обеспокоенной, если бы не заинтересованный взгляд в ее глазах.       — Ты едва справился, — сказала она, — но я рада, что ты выжил.       — Конечно... — протянул Чуя.       — Ты готов к четвертому испытанию? — спросила Нора.       Дазай взглянул на Чую, который смотрел прямо перед собой, как человек, выполняющий задание. К сожалению, он также выглядел так, словно его могло опрокинуть легким ветерком. Дазай знал, что Чуя откусит ему голову, если он предложит отдохнуть, поэтому вместо этого он драматично зевнул.       — Я не хочу проходить еще один тест, — воскликнул он. —Я хочу вздремнуть, я устал.       Нора растерянно моргнула, глядя на него.       — Ну, если ты устал, ты можешь отдохнуть здесь, если хочешь? Нет точного срока.       — Отлично, — сказал Дазай, прежде чем рухнуть на землю и прислониться к стене. Чуя ошеломленно уставился на него.       — Мы не можем отдыхать, нам нужно убираться отсюда.       — Что ж, ты можешь идти без меня, если хочешь, но мы оба знаем, что собака не может выжить без своего хозяина. И, честно говоря, ты мне не нужен, — он махнул в сторону Чуи, — таким.       — Каким таким? — огрызнулся Чуя, и Дазай указал на его измазанное кровью лицо.       Чуя дотронулся до своей щеки, а затем пробормотал:       — О, я действительно чувствую усталость, — неохотно признался он.       — Отлично, — сказал Дазай, закрывая глаза, — а теперь перестань тявкать, я хочу спать.       Неохотно Чуя сел рядом с Дазаем и вздохнул, снимая часть напряжения со своего тела. Нора, которая спокойно наблюдала за этим обменом репликами, тихо сказала:       — Я вернусь, когда вы проснетесь, — Дазай не слышал, как она ушла, но он знал, что она ушла.       Воцарилась тишина. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что они оба спят, но это было не так. Дазай мог слышать слегка прерывистый звук дыхания Чуи, искаженный последействием яда. Но даже тогда Дазай знал звук дыхания Чуи, когда тот спал — мягкий вдох через нос, едва слышный выдох через рот. Ровный ритм, никогда не нарушаемый бормотанием слов или другими признаками того, что Чуя был кем угодно, только не без сознания.       — Чуя, — сказал Дазай, не потрудившись открыть глаза. Он задавался вопросом, притворится ли тот спящим. — Ты не нажимал на кнопку, — Дазай произнес это как утверждение. Он не ожидал ответа.       Он все равно его получил.       — Не нажимал.       Дазай рассмеялся, сделав небольшой выдох через нос. Он повернул голову в сторону Чуи и открыл глаза. Глаза его были закрыты, и Дазай мог спокойно наблюдать за ним. Он подозревал, что Чуя знал, что за ним наблюдают, но все равно ничего не говорил. Под глазом Накахары осталось немного крови, и внезапно Дазай подумал, что это была самая раздражающая вещь на свете.       Рассеянно он поднял руку и вытер ее бинтами на запястье.       Чуя на мгновение напрягся и спросил:       — Что ты делаешь? — его глаза все еще были закрыты, возможно, крепче, чем раньше.       — Это отвлекало меня, — сказал Дазай, — теперь ты не так сильно мозолишь мне глаза.       Чуя сделал паузу, но затем расслабился.       — Хорошо, — позволив Дазаю делать то, что он хотел. В конце концов, парень опустил руку.       Осаму снова посмотрел на свое запястье и поразился тому факту, что теперь на его повязке кровь Чуи. Дазай не собирался благодарить Накахару за то, что он сделал в последней комнате.       Как будто почувствовав тревожные мысли Дазая, Чуя тоже повернул голову в его сторону и открыл глаза. Их цвет был электрическим, и это всегда вызывало у него разряд, который оставлял его обожженным.       Дазай одарил Чую зубастой улыбкой.       — У нас все еще получается, ха, напарник?       — Получается, — неохотно сказал Чуя, но Дазай мог видеть искру согласия в глазах партнёра.       — Я не могу поверить, что ты не отрубил мне руку, когда у тебя был шанс. Возможность была прямо здесь! — с энтузиазмом воскликнул Дазай.       — О, — Чуя обвиняюще приподнял брови, — так ты бы отрубил мне руку, если бы мы поменялись местами?       — Очевидно, — сказал Дазай тоном, который, как он знал, люди находили неприятным, — мы бы никогда не покинули эту комнату, если бы не мой удивительный интеллект. Твоя рука была бы необходимым сопутствующим ущербом.       Чуя закатил глаза.       — Если это и есть та благодарность, которую я получаю, то в следующий раз я не буду утруждаться.       — И какой же благодарности ты хочешь? — спросил Дазай, его тон граничил с намеком, но он быстро взял себя в руки (потому что с ним что-то не так). — Это ты должен благодарить меня за мои блестящие мозги.       — Блестящие мозги, гений хренов. Я думал, что мне конец, когда нажал на эту кнопку.       — И ты все равно нажал ее, — Дазай не знал, что с этим делать, и, очевидно, Чуя тоже, потому что он немедленно замолчал.       Они больше ничего не сказали, но между ними возникло определенное взаимопонимание. У них всегда лучше получалось общаться, когда они вообще не разговаривали. Может быть, именно поэтому все в их отношениях было таким запутанным. Никогда не говорить ничего важного, но предполагать, что другой человек все равно поймет.       И все это в молчаливой надежде, что напарник и правда не сможет понять, что скрывается за этим молчанием.