Полночь

             Теодора надеялась провести весь день наедине с собой. После увиденного ей начинало казаться, что совсем скоро она лишится рассудка, она не могла ни спать, ни думать. Стены гостиницы не были совсем тонкими, но Теодора могла слышать все, что происходило на первом этаже и в коридоре. Каждый неосторожный звон посуды пускал вспышки молнии в ее грудную клетку, вещи валились из рук, ей приходилось по привычке забиваться в угол и ждать, когда дрожь отпустит руки. Уже наступила ночь за окном, а гул снаружи все не прекращался. Мимо ее комнаты в коридоре вечно кто-то ходил, гремя тяжелыми сапогами, и либо пьяно шатался от одной стены к другой, либо громко гоготал. Теодора так и не смогла заснуть здесь. Сквозь запертые ставни в комнату стал проникать запах пали, и ее несколько раз едва не вывернуло наизнанку прямо на пол.       Ей необходимо было продумать дальнейший путь до самых мельчайших деталей после того, как она уже несколько раз столкнулась с последствиями своих поспешных решений. Думать ей сейчас было буквально жизненно необходимо. Но у сделать это было невозможно.       В конце концов, наступило утро. Вторая бессонная ночь подкашивала ее ноги, но снаружи стало тише. Поэтому Теодора позволила себе набраться смелости и покинуть комнату, чтобы спуститься вниз и попросить немного еды у владельца. К счастью, ей не отказали.       Этот город был одним из мест, куда сбегали люди из разрушенных поселений, поэтому тут, как узнала Теодора, всегда имеются в запасе пайки на первое время, вот ей и досталась какая-то еда и одежда. Первым же делом, вернувшись в комнату, она скинула с себя чужие тряпки, но сорочку решила все же оставить. Она надела на себя платье голубого цвета с широкими рукавами по локоть. Длиной оно доставало до середины голени и в целом выглядело просто и небогато. Именно то, что нужно. Размер платья был чуть больше необходимого, но пояс решил эту проблему. Обувь в виде невысоких сапогов оказалась слишком велика, поэтому пришлось попросить у хозяина гостиницы две мелкие веревки и завязать их на голени, стопа же внутри была полностью свободна, из-за чего Теодора то и дело запиналась.       В Эбресфиле и, в целом, в их культуре издавна женщины носили только длинные платья, закрывающие стопы. В последнее время в моду пришли пышные юбки, но подол стал чуть короче, чем был ранее. Еще два столетия назад конец платья мог скользить за женщиной от другого конца коридора. Учитывая, что маги перемещались преимущественно через полеты, и только в редких исключениях на ногах, особых проблем это не вызывало, необходимо было лишь вовремя придержать ткань, чтобы не приземлиться на нее. Но во время налетов на людские города такие юбки делали их более крупными и угрожающими в ночном свете. Сейчас для таких случаев используют специальные платья-рубахи из легкого материала, похожего на сорочку, чтобы крыльям ничего не мешало, а руки и ноги были свободны в действиях.       Новое платье ощущалось непривычно, оно подходило для жизни среди людей, но она все равно чувствовала себя как-то неправильно в нем. Мунна очень строго следила за ее гардеробом и всегда лично участвовала в процессе одевания. Иногда шея начинала болеть от тяжелых украшений, а грудь просто не наполнялась воздухом, но это то, что она должна была делать. То, что делали все.       После легкого перекуса какими-то сушеными ягодами, она заставила себя открыть окно и хоть немного постоять под светом солнца. Это приятно успокаивало мысли, хотя вид из окна теперь ассоциировался лишь с огнем и криками. Если закрыть глаза и представлять другое место, то все становилось не так плохо. Да и паленый запах практически растворился.       Спокойствие Теодоры потревожили, когда в дверь кто-то грубо постучал.       Она никого не ждала, поэтому сильно испугалась. Находиться у окна стало казаться небезопасным, и она так тихо, как только могла, закрыла ставни, после чего развязала подвязки на сапогах и сняла их, чтобы шаги по полу были как можно более бесшумными. Она подобралась к двери и прислушалась. С другой стороны послышались два голоса, и хоть они были не такими громкими, Теодора сразу узнала этих людей.       Только… Что еще они хотели от нее?       Те самые солдаты, которых она встретила в городе. Те, что «спасли» ее от монстра и привели в гостиницу. Черноволосого звали Эдвард, а другого, вроде бы, Николас. Они были не просто местными солдатами и охотниками, но еще и принадлежали к девятнадцатому отряду королевской армии, который послали в этот город из-за угрозы предстоящего нападения. У Теодоры было множество причин не открывать дверь и притвориться, что здесь никого нет, но она заставила себя успокоиться и подумать. Если бы они что-то заподозрили, то вряд ли стали бы стучать и ждать, когда им откроют. Это же королевская армия — они бы не стали с ней церемониться. Скорее всего, они из чувства долга пришли убедиться, что она в порядке. Но… а может тот мужчина запомнил ее? Тот, которого она обокрала… Нет, быть не может. Была ночь, да и она ударила его достаточно быстро. Мало ли, что могло ему привидеться.       Теодора глубоко вздохнула и открыла дверь.       Ее сразу же встретила широкая улыбка Николаса, который быстро помахал рукой и поздоровался. Еще при их коротком знакомстве в тот день Теодора обратила внимание на темперамент каждого из них. Николас был более разговорчивым и, в целом, казался более приятным человеком, Эдвард же большую часть времени молчал и совсем не улыбался. Таким же угрюмым он был и сейчас.       — Да, здравствуй, — намеренно ответила она именно Николасу, поскольку, раз Эдвард не считал нужным разговаривать с ней, то не обязана и она. Кажется, это смутило их обоих, но долго внимание на ситуации не задержалось.       — Мы к тебе вот по какому вопросу, — начал Николас. — Послушай… Ты что-нибудь слышала о ведьмах.? В вашем городе они были?       Теодора замерла. Ох, вот оно как.       Ведьмами у них обычно звались только те женщины, что когда-то были магами, но отказались от своих крыльев и силы, уйдя в мир людей. Хотя ведьмами становились и изгнанницы. Они были чем-то между магом и обычным человеком, они не принадлежали ни одной из сторон, одних они не интересовали, а другие их побаивались не меньше магов. И в общем-то, когда солдат называли охотниками на ведьм, разницы между ведьмами и магами не было никакой. Обычно ведьмы селятся в безлюдных местах, и там война никак их не касается, по сути, так же, как и страх людей, который заставляет уничтожать все, что не поддается объяснению и нарушает устройство придуманного ими мира.       Почему солдаты королевской армии спрашивают о ведьмах?       — Разумеется, — ответила она. Теодора еще не была уверена, как ей стоит среагировать, но, раз она сейчас простой человек, нужно выглядеть удивленной и встревоженной.       — Ты, эм… — Николас забавно покрутила пальцами в воздухе, Теодоре удалось сдержать уголок губ, что так и напрашивался потянуться вверх. — Как относишься, ну, к ним?       Теодора помолчала минуту, будто бы обдумывая сказанное, но, видимо, Эдвард ждать ее не собирался. Он положил руку на плечо Николаса и как бы двинул его в сторону, вступая, наконец, в разговор.       — Для тебя есть предложение остаться жить с одной из них, если тебе некуда идти.       Николас вздохнул и тоже заговорил, кивая.       — Да, здесь о-очень много людей из вашего города. После того, как его разрушили, в ближайшие поселения прибыло слишком много выживших, отсюда увезли больше ста человек, которым дома не нашлось, точно так же и в других ближайших городах, поэтому, ну, тебе либо месяц добираться до подсталичных, либо действительно остаться у ведьмы. Вот так вот.       Ответ напрашивался сам собой, ведьм никто не защищал и не проверял, магам они тоже были не нужны, возможно, это еще один подарок от судьбы, что в этих краях живет одна из них. Жаль, что она не добралась до нее еще в ту ночь, когда бродила по лесу. Гораздо легче было бы встретиться с ней сразу.       — Мы с ней в довольно хороших отношениях. Ходили тут в гости и рассказали, что встретили тебя, она сама предложила взять тебя к себе. Синатрия большой души человек, ну, ведьма, то есть… Да и кто бы отказался от помощника, да?       Николас усмехнулся, Теодора постаралась выдавить улыбку в ответ.       Значит, ведьма сама захотела принять ее к себе домой? Что-то в этой истории было странно, но что именно… Она хотела бы заподозрить этих двоих, но они не стали бы вести ее в лес под таким предлогом, чтобы избавиться или сделать что-то еще. Это было бы просто глупо. И все же расслабляться она не собиралась. Да и если ведьма действительно хотела взять ее к себе, то нужно было бежать туда как можно быстрее.       — Да, я согласна.       — О, отлично! Тогда мы можем проводить тебя прямо сейчас, у нас скоро дежурство у восточной окраины, там как раз через лес можно легко дойти до ее дома.       — Подождите, я соберусь…       Теодора закрыла дверь и начала обратно надевать сапоги. Она не знала, что еще ей стоит взять с собой. Как будет проходить ее жизнь у ведьмы тоже было неизвестно, из всего этого было трудно сделать какие-то выводы. Но раз у нее есть некоторая еда, то, скорее всего, лучше взять ее с собой.       Собрав все в небольшую тряпичную сумку (из которой, конечно, хлопьями летела пыль, но другого варианта не было), что также досталась из пайка, она оглядела комнату и вышла.       — Можем идти.       — Кстати, ты прости нас, пожалуйста… — Начал Николас. — Мы сами представились, а у тебя даже имени не спросили…       Теодора крепче прижала к себе сумку и взглянула на него.       — Я Гретта.

. . .

      — Эта тропа, по сути, идет вокруг всего города, но там есть еще, конечно, пара ответвлений…       С тех пор, как они зашли в лес, Николас рассказывал ей о здешних местах. Не то чтобы Теодоре было неинтересно, ее просто в какой-то момент начали утомлять разговоры этого парня, учитывая, что они начали еще в гостинице. Теперь молчаливый Эдвард начинал казаться более лучшей компанией. И когда речь зашла о более важных вещах, таких как дороги в лесу, по которым можно бежать или наоборот обходить стороной, сил слушать уже не было.       К счастью, в какой-то момент Николас предложил пройти мимо озера.       Теодора сразу же взбодрилась и приняла эту идею.       Это будет первый раз, когда она увидит настоящее озеро.       — Озеро непростое, но, на самом деле, это не каждый может заметить. «Вестелия» называется, воду отсюда даже дворец иногда использует. Название произошло, знаешь, от имени ко-       — Что в ней такого особенного?       — А-а, — Николас хихикнул, — увидишь сама, это впечатление незабываемое.       К озеру они вышли, пройдя еще пару метров через высокую траву и рой насекомых.       В глаза сразу же ударил яркий свет солнца и отражающегося в яркой голубой воде блеска. Вокруг озера был чистейший песок, у самой воды тонкие травинки и журчание легких волн у самого берега. Теодора почувствовала, как у нее громко забилось сердце.       Она наступила в зыбкий песок и сапог мягко утоп в нем. Эдвард с Николасом начали о чем-то говорить и отошли к деревьям, Теодора не слушала, она сняла с ног сапоги и наступила в бежевые песчинки. Ступни моментально окутало теплом. В памяти сразу же вспорхнули из-под густого слоя пыли воспоминания о холодных полах Эбресфила. Теодора почувствовала, как по спине пробежала дрожь и сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться и вернуться в реальность, где под ногами теплый песок, а впереди сверкающая вода.       Едва ощутимый, касающийся, словно перышко, ветер обволакивал и, кажется, тоже старался помочь привести чувства в порядок.       Теодора смотрела на чистую голубую гладь озера какое-то время и все же не смогла удержаться.       Озера и моря она видела только на картинках в книжках и на карте, по которой училась. Ей всегда казалось, что все эти водоемы такие же серые и холодные, как вода, которую подавали в бокалах и чашках, но реальность перевернула все. Вода не была серой, в ней не отражалась темнота узкой комнаты, не отражался потолок, он была продолжением синего неба, она была отражением того света, которое пробиралось под каждое перышко, в самую глубину души. Эта вода была не холодная, она была теплая и очень мягкая. В нее хотелось окунуться и, возможно, даже не всплывать никогда снова. Песок под ней был не таким жестким, как в городе, он был нежным и ласкающим, в него хотелось вновь и вновь зарываться пальцами. Теодора приподняла подол платья и ходила туда сюда по теплому берегу, где вода едва покрывала щиколотки. Тепло манило дальше, подло звало к себе, зная, что ему никто не откажет. Теодора зашла глубже и, подцепив руками немного прозрачной жидкости, взмахнула руками, чтобы каждая капля сначала на самое короткое мгновение зависла в воздухе, а после разбилась об ее лицо. Вся тревога и боль в какой-то момент остались вне этого маленького мгновения, яркого и теплого. По коже побежали мурашки из-за стекавших ручейков воды, а дыхание перехватило.       Теодора зашла глубже. Теплая вода медленно покрывала ее колени, а пальцы зарылись в мокрый глубинный песок, когда вдруг в глаза бросились знакомые темные пятна, и Теодора отшатуналсь в сторону, едва не упав из-за сопротивления воды. Опустив взгляд, она увидела в отражении вовсе не белокурую худенькую девушку. Отражение смотрело на нее прежними, темными, синими глазами. За спиной этой девушки колеблемые ветром черные перья, и ко всему этому — голубое платье, которое совсем не сочетается с ними… Теодора сделала глубокий вдох и закрыла глаза, повернувшись к солнцу. -. . .       Конечно же все не могло быть настолько прекрасно. Теодора была предупреждена, что озеро непростое, но почему-то так быстро выбросила это из головы… Значит, вот как оно работает? Вода, судя по всему, когда-то давно была заколдована, чтобы показывать в отражении правду. Но кто это сделал и с какой целью? Зачем людям, которые ненавидят магию, иметь в своих землях целое озеро с подобным заклятием? Для чего оно используется?       Николас сказал, что дворец пользуется этой водой. Для каких целей? Теодора сменила облик благодаря помощи богини, и вода из этого озера способна обличить ее перед всеми. Тогда что же она может показать про людей? Наверняка у нее имеется еще какое-то свойство, но Теодора не знает его сути и не может проверить.       По какой причине Николас так хотел, чтобы она сюда заглянула? Она не может подойти к ним и сделать вид, что ничего не произошло, они ведь сразу потащат ее назад к воде. Может ли быть, что они знают? И поэтому привели ее сюда?       Теодора оглянулась на лес, чтобы убедиться, что они оба все еще даже не заинтересованы в ее плесканиях здесь. Выходит, наверное, не подозревают…       Теодора всматривалась в свое настоящее отражение и чувствовала… она чувствовала жестокие уколы боли внутри. Она не ненавидела эту себя, она не тосковала по ней, она просто стала человеком, она стремилась стать новой личностью, она не хотела больше вспоминать прошлое. Зачем ей раз за разом присылают эти напоминания? Кто отправляет ей эти знаки? Почему она просто не может оставить прошлое в прошлом и жить новой жизнью? Ей не у кого спросить.       — Гретта! Идем!       — Иду!       Она быстро выбежала из воды, уже не обращая внимание на брызги и тепло, страшнее всего сейчас было позволить Эдварду и Николасу увидеть ее отражение.