Miracles of Medicine

Сегодня точно что-то произойдёт. Эта мысль не давала Алексу покоя с самого утра. Как только он начал работать здесь, его чутьё ещё ни разу не ошибалось. Ну, почти. На счёт Саймона он сильно просчитался. Прошёл уже месяц с начала его реабилитации, а он до сих пор в лёгком замешательстве. Но не он один пытался привыкнуть к изменениям. Джон стал первым, кто заметил внезапно-странные взаимоотношения лейтенанта и медика. Казалось, что только вчера они грызлись друг с другом, а сейчас так тихонько воркуют где-то между собой, подальше от остальных. Гоуст постоянно становился боком, под странным углом, как будто прятал Алекса и хотел получить от него всё внимание себе, а тот и не против безотрывно смотреть и рассказывать ему о чём-то без остановки, попутно хихикая. Для своего же блага капитан Прайс слишком проницательный и наблюдательный чтобы не сложить пазл. Он...не против, скажем так. Это нарушает устав взаимодействия с коллективом, но пока эти двое не кричат о себе на каждом шагу, Джон готов закрыть глаза. Во всяком случае, они не единственные такие на всю базу. Реакция Ласвэлл приятно удивила хирурга, когда он проболтался ей, что они с Саймоном теперь вместе. Ему неловко говорить о том, что они пара, что они встречаются, и тем более называть Гоуста своим парнем. Это звучало так тупо и по детски для него. Они просто вместе. Он знал - Кейт не осудит. Ведь её саму дожидалась дома прекрасная жёнушка. – Ну наконец-то. — Женщина раздражённо сортировала документы. — Я уж думала, что вы до следующей зимы будете друг друга мариновать. – Вот спасибо. — Кажется, у Алекса глаз дёрнулся. — Я надеялся на что-то более грандиозное. Кейт тяжко вздохнула и удостоила медика нормальным вниманием: – Поверь, дружок, я очень рада за вас двоих, но ты выбрал не самое удачное время. Мне нужно успеть закончить разбирать это дерьмо до трёх. — Она обвела рукой стол и продолжила работать. — Но это правда удивительно. Не думала, что Гоуст решиться на это снова. Алекс сразу понял, о ком Ласвэлл припомнила. Джон МакТавиш. Не нужно быть гением чтобы знать, что у лейтенанта было особо отношение к нему, но ему так и не дали раскрыться и показать себя в полной мере. Что-то неприятно кольнуло Тайлера, какая-то необоснованная ревность, но он быстро оттолкнул её. Думать о подобном - высшая степень невежества. Они оба потеряли важных для себя людей, руки пропитались их кровью. Эта боль до сих пор под кожей, но залечивая кому-то аналогичную рану не замечаешь, как тебе становится легче. Кайл с подозрением поглядывал и всё приговаривал: "— Что-то тут не чисто". Только вот от глубоких раздумий его отвлекала одна очень милая деви́ца. Сержант называл её лисой. Они начали вместе обедать, Газ искал её и радовался как младенец, когда Сьюзан улыбалась ему в ответ. Но от его глаз и ушей всё равно не утекали очевидные вещи: Алекс и Саймон перестали придираться друг к другу, даже в шутку. Гоуст стал слишком частым гостем в кабинете Алекса, и наоборот. Вот прямо как сейчас. Хирург заново учился писать. Движения рук были неловкими и резкими, его пальцы не могли кропотливо работать как раньше. Почерк до жути корявый. Нет, не тот самый врачебный, это писанина первоклашки. Снова взять скальпель уже казалось невыполнимой мечтой. Алекс никогда ещё не чувствовал себя таким бесполезным. Он сидел за столом и пытался заполнить справки и выписки, которыми теперь занимался Том. Буквы вместе с цифрами скачут. Не закончив с первой графой, Тайлер взял чистый лист бумаги, чтобы лучше размяться, но как только кончик автоматической ручки приближался к белой поверхности, его рука начинала дрожать и дёргаться, а попытки контролировать её вызвали ещё бо́льшие судороги. – Всё это - бесполезное говно! — Парень швыряет ручку в стену. Глаза Гоуста округлились, она пролетела прямо возле его уха. Он нехотя признаётся, что злющий Алекс будоражит каждую клеточку кожи. Парень схватился за голову и обречённо вздохнул: – Ну когда оно пройдет и заработает как надо? — Волосы сжаты почти до скрипа. — Что я за хирург такой, как мне работать дальше? Теперь нихера не смешно и не горячо. – Эй-эй. — Гоуст острожно опускает его руки на стол, чтобы Алекс ничего себе не вырвал. — Спокойнее. Он взял первую справку чтобы оценить то, что Тайлер успел написать. – Знаешь, неделю назад было хуже. Прогресс есть, а ты слишком категоричен. – Ты так говоришь только чтобы меня порадовать. – У меня есть много способов тебя порадовать, но сейчас я говорю то, что вижу. Парень ворчит и забирает листок обратно, с большим вдохновением взяв другую ручку: – Ладно, приму это к сведению. Саймон улыбается под балаклавой, его глаза чуть прищурены. Хирург снова сосредоточен, но мысленно проклинает этот мир. Слова Гоуста подбодрили его, они всегда помогали, но лишь на пару минут. Алекс старательно выводит каждую букву, уже чуть ли не забравшись на стол с ногами. Саймон прочистил горло: – Кстати, я хотел кое что обсудить с тобой. Только не думай, что я как-то пытаюсь сию секунду побудить тебя к действию. – Так, ну и что это? — с любопытством протягивает Тайлер, не отвлекаясь. – Мы с тобой давно друг друга знаем. Хорошо знаем и мы нравимся друг другу...Мы очень близки и я думал, что может нам пора... Великий вестник влетает на крыльях любви к Сьюзан прямо в кабинет Алекса. Гоуст раздражённо о чём-то хрипит, а медик лишь приветливо улыбается Кайлу. – А вот и гонец. По другому поводу не появляешься. Газ благородно снял кепку, поклонившись Алексу: – Достопочтенный мой, нет ни минуты покоя. – Ну и дурак же ты! А Гоуст злился всё больше и больше. У него был важный разговор к парню. Не на столько, что этот вопрос надо решить как можно скорее, но согласитесь, вас бы тоже это огорчило. Особенно, если давненько думаете об этом. – Ближе к делу, сержант. Кайл понимает, что, кажется, пришел не вовремя. Лейтенант бесится. – Капитан собирает нас. И я думаю, ты догадываешься по какому поводу. Никто не заметил как сверкнули глаза Алекса. Саймон нехотя поднимется. Маркано, кто ещё мог быть на повестке дня? У него сложилось впечатление, что Дон появляется в определённое время, через конкретные промежутки, а не хаотично как это обычно бывает. Его позабавила мысль о том, что старый мафиози достаточно долго кряхтит над планом, который с треском проваливается. Зря он так думает на этот раз. Перед тем как уйти, Гоуст бросил взгляд на Алекса. Сидит. Даже не говорит ничего, просто добродушно улыбается. Мужчина подозрительно смотрит на него. Что, даже ничего не скажет и не попытается увязаться за ним? – Иди-иди. — Хирург подбодрил. — Я пока дальше потренируюсь. Так себе убеждение. – Хорошо. — не очень-то доверительно это было сказано. Алекс остался один, в тишине и в неведении Саймона о том, что уже через минуту Тайлер подскочит и без всякого угрызения совести побежит подслушивать. – Плохи наши дела. — Джон закурил сигару, когда все наконец-то были в сборе. — Начали пропадать наши люди. За две недели десять бойцов исчезли без следа. Они покидали базу для личных целей, но так и не вернулись. Ни родственники, ни друзья, никто не знает, где их чёрт носит. Лейтенант напрягся: – А что полиция? Кто-нибудь писал заявление? По лицу Прайса стало ясно, что связываться с полицией бесполезно. – Разводят руками. – Но кое кто всё же доложил, что их подкупили. Маркано и его гангстеры. — Добавила Кейт. Здесь Гоуста и понесло. – То есть, эти сволочи набивают карманы, пока мы выполняем добрую долю их обязанностей? — он вспылил ещё сильнее, но скрывал тихую ярость под мрачным тоном. — Может мы охотится не на тех, Прайс? Не желаешь расширить ассортимент? Это прямое преступление. – Мы для них, как псы на убой. — Сержант поглубже натянул кепку на глаза. – Успокойтесь, вы оба. — Джон прекрасно понимал их чувства и разделял их, но он, к собственному огорчению, даже не удивился, когда Ласвэлл сообщила ему эти новости. — У вас будет возможность отыграться за каждого пропавшего, но сейчас возьмите себя в руки. Он смотрит на Кейт, давая ей слово продолжить. – Маркано банально мстит нам. — Она разложила на столе фотографии. — Предупреждаю, вам не понравится увиденное. Они прислали мне это на почту. Зашифрованный аккаунт удалился из базы как только файл был скачен. Но мои люди сейчас занимаются этим. Тела пропавших на каждом фото. Они растерзаны до органов и костей, просто перемешаны в кашу. В бедных парней стреляли и без конца резали. Их невозможно опознать. Гоуст поморщился, даже для него это выглядело крайне отвратительно и жестоко. За что понесли ответственность эти бедные люди? Кейт поясняла дальше: – Если вы присмотритесь, то заметите на каждой фотографии надпись возле трупа. "Morte agli assassini dell'erede", что переводится как - "Смерть убийцам наследника". Боюсь, они всё также сильно хотят прикончить нашего Алекса. — Она взглянула на Гоуста. — И тебя за одно. Повисла напряжённая тишина. Саймону не нужно было объяснять, он знал причину. От его голоса хочется поёжиться. – И на что Маркано рассчитывает? Что мы добровольно выйдем к нему? – У нас нет другого выбора. — Капитан поднялся со своего места. Между ним и Гоустом началась перепалка. Джон не собирался дальше терять людей, а лейтенант даже не думал отдавать Алекса. Им ведь даже неизвестно местоположение Дона, но Ласвэлл обещала позаботиться об этом. – Чёрт возьми, я не говорю тебе, что мы будем использовать тебя и Алекса как красную тряпку для Леона! – Нет, именно на это ты и намекаешь. Он и так принял на себя слишком много, оставь его в покое! С каждым словом их грубые голоса повышались. – Не забывай, что из-за него наши проблемы навалились как снежный ком. – Ты, блять, не имеешь права хоть что-то об этом говорить. — Гоуст вот-вот ударит его. – Лейтенант! — Кайл держал его. Мужчина даже не пытался вырваться, но удержать его всё равно казалось непосильной задачей. Кейт встала между ними. – Возьмите себя в руки! Хуже молокососов в детском саду! Пока в кабинете происходила полная вакханалия, Алекс стоял у двери. Даже подслушивать не пришлось, всё прекрасно слышно. Он чувствовал себя ребёнком, из-за которого очень сильно, чуть ли не до драки, ругались родители. Голоса накалялись сильнее. Гоуст отчаянно защищал его и от этого Алексу становилось только хуже. Из-за него снова гибнут люди... – Я всё ещё виноват. — бормотал он себе под нос. Зря он надеялся, что скрытый гнев капитана так просто обойдёт его стороной. Пришло время как следует отплатить. Когда Алекс появился на пороге, его заметили не сразу. Гоуст замолчал первый, уставившись на него, как на нечто потустороннее. Всё затихло, но один не верный шаг может заставить землю трястись. – Я пойду с вами. — Алекс говорил тихо, но уверенно и его чётко услышал каждый. — Капитан прав. Никто не должен отчитываться за меня. Мы дадим Маркано то, чего он хочет. Саймон рявкнул на него: – Ты сума сошёл!? Скройся от сюда! Парень нахмурился, и все переводили взгляды то на него, то на Гоуста. – Я уже всё решил. — упрямо ответил он. — Хватит делать вид, что я здесь ни при чём. А вот теперь Саймону можно начать вырываться. Ласвэлл подошла к медику и острожно спросила его: – Ты уверен? Алекс, ты всё ещё восстанавливаешься, и если говорить честно, нам хватит сил и тактики, чтобы окончательно стереть Маркано, мы уже знаем как он обычно действует. Парень опустил голову и отрицательно покачал ею. – Говорю же, это моё окончательное решение... Кейт с сомнением оглянулась на Джона, но тот не вмешивался. Ладно, он не будет останавливать Алекса, но и насильно брать с собой - тоже нет. Гоуст хотел вставить слово, но Прайс перебил его. – Значит, решено. Как только Ласвэлл даст нам местонахождение Маркано, я собираю отряд и мы выходим за этим засранцем. Вопросам это не подлежит... Все поняли, кому это было адресовано. Покинув кабинет, Саймон схватил хирурга за руку. – Пойдём-ка поговорим. — гневно шипит он сквозь стиснутые зубы. С такими выпадами Алекс точно когда-нибудь доведёт его до остановки сердца. Он не сопротивлялся, когда лейтенант потащил его в сторону комнаты, догадываясь, что сейчас будет. Впихнув парня внутрь, Гоуст хлопнул дверью. – И что это сейчас было? — его голос так и сочился угрозой и недоумением. Алекс оглянулся через плечо, делая вид, что всё в порядке: – О чём ты? – О твоём "Я с вами". — Он шагнул ближе, почти в плотную. — Тебе мало? Тебе мало было последствий!? Тот сморщился: – Не кричи. – Слушай меня молча. — Саймон не успокоится, пока, как минимум, не выскажет медику всё. — Я говорил и буду говорить, что это не твоя забота и не твоя ответственность, чтоб тебя. Я могу понять первые несколько раз, ты действительно нужен был нам, но сейчас я привяжу тебя и запру здесь, если ты ещё раз вякнешь о том, что тоже в этом участвуешь. Под поверхностью Алекса он видит, что дело не только в его личном понятии чувства долга, но мужчина не принимал это как оправдание безрассудному поведению. – Скажи, чего тебе не хватает? — Саймон кладёт руки на поникшие плечи Тайлера, пытаясь поймать его взгляд. — Тебе выбило инстинкт самосохранения? Алекс, если тебе плохо и тянет умереть, то поговори со мной. – Нет. — Хирург покачал головой. — Не в этом дело. Мне не хватает уверенности, понимаешь? – Не совсем, — Гоуст всё ещё злится, но заставляет себя отвечать спокойнее и терпеливее. — В чём? От чувства беспомощности Тайлеру хочется выпрыгнуть в окно. Куда делся его былой нрав и самоуверенность, за которую он был готов мать родную продать? Всё равно не знает её. Саймон странно влиял на него, хотя ничего для этого не делал. Парень не сможешь существовать с мыслью о том, что по его вине Маркано озлоблен ещё больше, а самый важный человек в его жизни будет отдуваться за это, и рискует больше никогда не вернуться. Уже видели, хватит с него. – Ты же сам говорил, что мои проблемы или твои - теперь наши общие, и мы вместе будем решать их. Саймон на секунду проглотил язык, а затем покачал головой. Он смотрел на Алекса как на ребёнка. – Это...другое. Я не это имел ввиду. – А, то есть ты хочешь быть тем, кто всё решает, а я беспомощно стою в сторонке как дебил, да? — с претензией спросил медик. Гоуст встряхнул его: – Даже если и так! Хватит нести чушь! – Это не чушь! — Скинув руки мужчины, Тайлер делает шаг назад. — Эта миссия будет хуже из всех, которые были! Сложнее, страшнее и безжалостнее! Люди гибнут просто так! Он запомнил нас, Маркано хочет нашей смерти, и я не смогут жить, если ты умрёшь там! — его голос срывался, отчаянные эмоции накатили и утопили Алекса. — Из-за меня умрёшь, понимаешь? Я не смогу пережить это ещё раз, и я не брошу тебя, я пойду с тобой! Он закрывает лицо руками, рвано дышит, пытаясь успокоиться. – Из-за меня это всё началось... Всё могло быть гораздо проще, а теперь мы все в полной заднице и ты вот так спокойно готов умереть? Дай мне тогда умереть с тобой. Саймон застывает на месте от его откровенных просьб. Он стягивает балаклаву, молча уставившись на Алекса. Гоуст знает, что не умрёт, особенно тогда, когда у него появился смысл оставаться живым ради кого-то. Но как внушить это Алексу? А вдруг он ошибается в этот раз? Одна секунда и пуля уже пронзила твой мозг. Теперь опасения парня ему понятны. Они так резко ударили по нему, что Гоуст чуть не потерял опору под ногами. Это отвратительное и очередное непривычное ощущение - заставлять себя жить и думать не для себя. Всё становится слишком двояко. Саймон не может пообещать Алексу, что вернётся, но брать его с собой абсолютно безрассудно. Лейтенант не позволит ему пострадать в любом случае, но если что-то пойдет не так? Тогда вслед за медиком он прострелит себе голову. Мужчина подходит ближе, хочет посмотреть ему в глаза и успокоить, но в голову не приходит ни одной светлой мысли как это сделать. Без резких движений Гоуст притянул его к себе и обнял, устроив подбородок на макушке. Ему всё ещё сложно проявлять мягкость и сострадание. – Успокойся, всё будет хорошо. — банально, но твёрдо и искренне уговаривал он, проводя ладонями по спине и талии. – Нет, не будет. — Алекс не желал ничего слышать, кроме как одобрения своих слов. Он либо пойдет, либо найдет другой способ пролизнуть. – Я знаю, что тебе страшно, малыш. Нам всем сейчас непросто, но пойми...— мужчина обхватывает его крепче, чувствуя как Тайлер прячет лицо в изгибе его шеи и цепляется за одежду, — нет. Честно, я не знаю, что тебе сказать, чтобы уговорить остаться здесь, ты всё равно меня не послушаешь. Он отстранился и не выпуская Алекса из объятий, убрал прядь волос ему за ухо. – Я восхищён, в какой-то степени. Ты храбрый...невероятно храбрый и безрассудный, но преданный. Глаза у парня на мокром месте. Он ненавидит плакать при ком-то. Отец постоянно твердил ему, что мужчины не плачут, ругался, когда маленький Алекс мог заплакать от боли или обиды. Слёзы - это стыдно, и даже перед Саймоном ему не хочется показывать их снова. Он завидовал его стойкости, а Гоуст мечтал хоть раз выдавить из себя такую болезненную искренность. – Плачь, если тебе хочется. – Нет, всё в порядке. — Хирург быстро утёр глаза рукавами медицинского халата. — Нам нужен план. Будем ждать вердикт от Кейт. Маркано ослеплён яростью. Он пойдет на всё чтобы достать Алекса и Саймона, потратит все ресурсы, но закопает их в одной могиле. Это даже сыграет им на руку. Надо дать Леону подставную удачу. Создать иллюзию того, что команда Прайса уже не выдерживает и вот-вот сдастся. Присутствие убийцы его сына раззадорит его ещё сильнее. Есть шанс поймать уязвимость Дона за хвост. Придётся подойти слишком близко. *** Лёжа на старенькой кровати и бросив балаклаву на тумбочку, Гоуст пялился в потолок. Когда здесь в последний раз делали ремонт? Облупилось вон всё. Каждая его мышца напряжена. При всём своём невозмутимом спокойствии, расслабиться он не мог. Не нужно даже перечислять причины, но одна из них сейчас отсутствовала в комнате, плескалась в душевой. Ей Богу, Саймону было бы куда проще стоять под дверью и как обычно караулить Алекса. Сорванный ранее утром разговор не давал ему покоя, но есть ли сейчас смысл затевать его по новой? Каково это — заниматься с Алексом сексом? Хотя, нет. Слово "секс" было слишком грубым. Любовью и ни чем другим. Чувствовать отдачу его тела, выполнять тихие просьбы. Что он вообще предпочитает? Гоуст слишком часто фантазировал и почему-то винил себя за это. Он лишь хотел показать парню на сколько близко желает быть с ним. На сколько сильно жаждет довести его до дрожи, свести его сума ласками и поцелуями. Сны эротического характера заставляли мужчину просыпаться посреди ночи с испариной на лбу и стояком, который не утихнет до утра. Приходилось острожно выпутываться из объятий Алекса и самостоятельно решать эту проблему. Тайлер окончательно перебрался жить в его комнату, навёл немного уютного бардака, но постоянное присутствие лишь сильнее отвлекало Саймона и вынуждало экстренно занять свои мысли чем-то другим. Особенно когда тому вздумалось внезапно переодеться. Гоуст ожидал, что хирург будет брать его одежду, и он ведь не против, но Алекс верно носил один чёрный худи, засыпая в нём в десять раз быстрее, нежели в чём-то другом. Гоуст закрывает глаза и хмурится. Прислушивается к звукам в коридоре и это помогает ему абстрагироваться, сделав голову пустой. Дверь тихонько открылась. Алекс хотел начать о чём-то говорить, но промолчал. Он решил, что Саймон спит и старался не шуметь, но конечно же уронил что-то. – Говно. — шипит он, убирая это "что-то" с глаз долой, а Гоуст всеми силами держит лицо расслабленным, чтобы не улыбнуться. Немного пошуршав, парень перелез через лейтенанта, и лёг рядом у стенки. Он облегчённо вздохнул, пододвигаясь к нему как можно ближе. Пока Алекс настойчиво копошился, укладываясь удобнее, Саймон повернулся на бок и подтянул его за талию ближе к себе. – Я думал, ты уже уснул. – Пробуй уснуть с таким шумным сожителем. Хирург неловко посмеивается, но не чувствует себя виноватым. Он кладёт голову мужчине на плече, пока тот поглаживает его по бедру. Приятная тишина окутывает их. Лишь где-то вдали, за окном, можно было услышать шуршание шин от служебных автомобилей и уставшие шаги тех, у кого была ночная смена. Алекс не мог понять: утешает его это затишье перед бурей, или же тревожит ещё сильнее. Он не хочет спать. А вдруг они лежат так в последний раз? – О чём ты хотел поговорить? — Тайлер тихо спрашивает. Всё что угодно, только не в молчании ждать утра. Гоуст делает вид, что не понимает его и вскидывает одну бровь, ожидая пояснений. – Ну, сегодня утром. Помнишь? – А, ты об этом. — Мужчина отвёл взгляд, немного задумавшись. Он перекатился и навис над Алексом, заставляя его немного растерянно замереть. Саймон убирает ему волосы со лба, зачёсывая их назад и открывая смущённо лицо. – Хотел узнать, не хочешь ли ты... заняться любовью? Этот вопрос был последним, чего ожидал хирург. Ладно, он вообще никогда не был к нему готов. Тёплые чувства так сильно вскружили ему голову, что он думал только об объятиях по ночам и о трепетных поцелуях. Он молчит, краснеет и бледнеет одновременно. – А... – А? — Гоуст шутливо передразнивает его. — Так что ты скажешь? Если продолжишь так наивно на меня смотреть, могу и сорваться. Держать руки подальше от тебя с каждым днём всё сложнее. Ладони у Алекса жуть как потеют и он продолжает держать язык за зубами. Его сердце барахталось, в попытках найти выход из грудной клетки. Игривый энтузиазм Саймона падает. Он видит, что кажется, напугал Тайлера своим вопросом. Да, он ожидал более пылкую и отзывчивую реакцию, а не оленя на свете фар. – Нам не нужно делать это сейчас, если ты не хочешь. — Гоуст успокаивает его, большая ладонь поглаживает щёку. Мужчина думает, что может ему не стоило спрашивать об этом так прямо? Алекс буквально в ступоре, но Саймон вполне себе догадливый. – Не хочешь мне ничего рассказать? Может я должен что-то знать? И только в этот момент парень понимает, что молчит слишком долго. Надо сказать что-нибудь, хоть слово. – Нет, я хочу...хотел бы. — Поправил он себя. — Просто ты так неожиданно говоришь об этом. Надо же взвесить все за и против, и вообще...— оправдания не приходили ему в голову. – Ты девственник, да? Не в бровь, а в глаз. В голосе Саймона нет осуждения или насмешки, только факты, всё как он любит, но Алекса это почему-то задевает. – С чего ты взял? – Ты не видишь себя со стороны. — Мужчина тепло улыбнулся, забавляясь негодованием медика. — Через чур взволнован, пытаешься придумать отговорки. Тебя как будто уже раздели и выставили на улице. И он прав как никогда раньше. Гоуст читает Алекса вдоль и поперек. Парень краснеет и не решается посмотреть ему в глаза. Смущение пробирает его до костей. Он хотел быть уверенным для Саймона, дать ему то, чего он хочет, но сомневался в своих способностях, а точнее - в их полном отсутствии. Ну, не сложилась в его жизни возможность быть с кем-то на столько близко. Хотя, смотря на Алекса, могло возникнуть впечатление, что он имел всех и каждого, кто ему понравится. Саймон был такого же мнения, до поры до времени. Нет. Для Тайлера это нечто невероятное личное. Слияние любящих душ. Чтобы один раз и навсегда. У него был сильный комплекс на этот счёт, что он не может перебороть себя и сделать это - пойти и трахнуться, ему кто угодно даст. Почему у всех уже было, а у него нет? Сколько бы Алекс не убеждал себя в том, что всё в порядке и он не обязан ни себе, ни кому-то другому, но эта мозоль периодически натирала ему мозг. Саймон не мог вынести его страдальческого лица. Нужно грамотно подобрать слова. – Всё в порядке, — он мягко шепчет, наклоняясь к Алексу ближе. — Для меня это не проблема и для тебя тоже не должна быть. Но, пожалуйста, скажи как есть. – У меня никогда никого не было. — нехотя и сам признается он. — Я не могу назвать точную причину, но так получилось...Я вообще не думал, что смогу и найду человека, с которым мне захочется. Раздеться перед кем-то, полностью показать себя, получить тоже самое в ответ. Ему проще с обрыва прыгнуть. Гоуст в очередной раз видит перед собой нового Алекса: открытого и уязвимого, ещё больше, чем когда-либо. – Если ты не готов или не хочешь, мы не будем этого делать. Я понимаю, что для тебя это будет большой шаг. Глубоко внутри себя Гоуст ликует и взрывается. Он верит, что у Алекса не было интимных взаимоотношений, и то, что у него есть возможность стать для него первым, тем самым, кто действительно позаботится о его благополучии, кто первым прикоснётся к нему, увидит со всех ракурсов. У него скопилась слюна во рту. – Я хочу. — совсем тихо отвечает Алекс, будто его желания были чем-то постыдным и неправильным. — Я хочу тебя, но даже не знаю с чего начать. Я постоянно думаю, что у меня ничего не получится, что я буду выглядеть глупо и неуместно, сделаю что-то неправильно и это отобьёт желание вообще быть со мной рядом. Когда-то этот наглый и самоуверенный мальчишка вызывал у Саймона чувство неприязни и раздражения. Если бы пару месяцев назад ему сказали, что сейчас он будет жалеть и лелеять его, Гоуст бы посмеялся и покрутил у виска. Он осторожно заставляет хирурга посмотреть на себя. – Никто не просит тебя свернуть горы, или кувыркаться как в последний раз. Алекс, тебе не надо думать о том, что я как-то странно посмотрю на тебя, поверь мне. Они не отрывают глаз друг от друга. – И, честно говоря, мне даже немного льстит, что ты весь такой неопытный недотрога как оказалось. Парень фыркает, но всё равно посмеивается: – А как ты думал? – Мне казалось, что с твоей внешностью и харизмой должна выстраиваться очередь из любовников. Тихий смех наполняет комнату и Алекс уже не чувствует себя загнанным в угол. Он снова может дышать. Медик прекрасно знает, что Саймон никогда не сделает ему ничего плохого, он сам наглядно доказал это. Как бы ему хотелось наконец-то перешагнуть через себя. Жизнь заставила его и Гоуста вместе пройти по краю пропасти, и за такой короткий срок проверить их любовь на прочность. Алексу нечего скрывать от него, но завтрашний день решит, что будет с ними дальше. Может, уже пора? Тайлер осознает, что будет жалеть, если наконец-то не увидит, какое стальное тело скрывается под этой футболкой, сколько тепла оно может дать. Нужно лишь довериться, но он и так верил ему без остатка. От противоречивых мыслей у него скручивается узел внизу живота. Парень хочет Саймона, но ему чертовски страшно. Этот комплект слишком долго мучил его. Алекс хочет узнать - кого это, когда тебя ласкают и боготворят, не только твоё тело, но и всё твоё существо: мысли, интеллект, характер, душу и сердце. – Саймон... Всё внимание мужчины сосредоточенно только на нём. – Давай попробуем? В груди Гоуста разливается что-то горячее. Его губы замерли в миллиметре от Алекса. Свои руки он больше не держал: они медленно пробирались от бёдер к талии, и прямо под футболку. Всей ладонью он ласкал голую кожу на мягком животе парня, пока тот подрагивал. Саймон целует его. Их языки мягко сплетаются между собой, выражая нежные, но нетерпеливые намерения. Мужчина нехотя прерывается и смотрит на Алекса пронизывающим до мурашек взглядом. Тайлер уже запыхался, он полон волнения и смущения. Саймону сложно сдерживать себя, но торопиться нельзя. Он успокаивающе целует его в лоб, но не останавливается только на этом. – Знаешь...— Гоуст не мог перестать целовать его лицо, — если бы ты предупредил меня за ранее, это было бы иначе. Другое место, другая обстановка, а не старая скрипучая кровать в холодных стенах. Трепет внутри парня разгорался. Поцелуи Саймона спускались ниже и Алекс чуть откинул голову назад, дав больше места на своей шее, получая новый спектр ощущений. – Меня и так всё устраивает. Просто нервничаю. – Не беспокойся. Я сделаю так, чтобы тебе было очень хорошо. Медленно и аккуратно, идёт? Медик закивал ему, чуть кусая нижнюю губу от волнения. Они действительно собираются сделать это? Он не верил, что согласился. Лёгкое касание губ к шее щекочет кожу Алекса. Как можно спокойнее, но уверенно Гоуст подталкивает дальше. Он садится сверху, его вес приятно пригвоздил Тайлера к кровати, и снимает с себя футболку, отбросив её в сторону. Ладони хирурга машинально ложатся на его бёдра, чуть выше колен. С неровным дыханием медик впервые рассматривает его тело: напряженные сильные руки и плечи, выраженные мускулы, бока и стальной пресс, татуировки на весь рукав. Множество шрамов усеяли эту красоту: какие-то по-меньше и уже почти затянулись, какие-то ужасно страшные и глубокие. Сложно поверить, что после таких ранений можно выжить. Алексу хочется прикоснуться, но в последний момент он неуверенно отдёрнул руку назад. Гоуст берёт его за запястье и тянет на себя. – Смелее. — Он сам ведёт его ладонь по своей груди и ниже. Парень чувствует каждую неровность от шрама, у него пересохло во рту. Ему нравится та сила, протекающая под кожей Саймона. Это вызывает у него какие-то странные побуждения, в которых он раньше не нуждался. Ему катастрофически срочно нужно трогать и видеть больше. Уже увереннее он сам гладит его плечи и грудь, останавливаясь на талии. Алекс с упоением рассматривает Гоуста, слышит как его дыхание участилось: он почти рычит. Саймон наклоняется к нему обратно и захватывает его губы в требовательном и жадном поцелуе. Он перемещается и становится между ног парня, почти хватает его за ягодицы и плотно подтягивает к себе. Пальцы Алекса запутываются в его волосах на затылке, и тяжёлый вздох перемешивается со взволнованным стоном. Саймон помогает ему избавиться от футболки и она тоже летит в сторону. Тайлер замирает и впивается пальцами в простынь под собой, снова не решаясь сделать хоть что-то. Гоуст притормозил, размеренно лаская открытые и уязвимые части тела. – Слишком? — спрашивает он тихо. – Нет, просто непривычно. Страшно, но хочется...И мне неловко от того, что я почти ничего не делаю. Гоуст внимательно смотрит на него. Теперь он точно понял как нужно себя вести. Мужчина по доброму усмехнулся и поцеловав Алекса в щёку, зашептал ему на ухо: – Тебе ничего не надо делать. Расслабься и выдохни. Медик выгибается под мягким натиском поцелуев по всему телу. Саймон спускается ниже, ведя дорожку от шеи и до солнечного сплетения. С выпрыгивающим сердцем Алекс наблюдает как тот доходит до резинки штанов, оставляя влажные следы внизу живота. Без резких движений Гоуст стягивает их с него, оставляя парня краснеть в одном нижнем белье, под тканью которого уже виднеется эрекция. Он гладит внутреннюю часть его бёдер, не доходя до самого желанного места. Алекс тает от его прикосновений, от осознания того, что Саймон трогает его, что ему так приятно и одновременно тревожно от его рук. Гоуст подцепил пальцами края белья и медленно спустил его вниз, с упоением и обожанием наблюдая, как чужой член освобождается, небольшой и аккуратный. Под бледной и тонкой кожей пульсировали вены. Алекс откидывает голову на подушку и крепко закрывает глаза. Ему кажется, что он спит, это не может быть реальностью. Он пытается дышать ровно, но вздрагивает, когда тёплый и шершавый язык Саймона пробегает от основания члена до головки, и расслабленно водит им по уздечке. Мужчина несколько раз повторяет эти движения и Алекс издает сдавленный скулёж. Член исчезает во влажном и горячем рту Гоуста, и Алекс думает, что может кончить уже прямо сейчас. Он хрипло зовёт его: – Саймон, постой. Лейтенант отвлекается от своего занятия, перемещаться на постели к Алексу, гладит его пальцами по линии челюсти. – Я тебя понял. — Гоуст снова целует его, но не так напористо, как бы ему хотелось. Немного отстраняясь, он избавляет себя от остальной одежды. У парня расширяются глаза. Хирург провёл сотни операций, видел кучу голых людей и столько же не впечатляющих достоинств, но то, что он видит сейчас - выходило за все рамки его восприятия. Каким образом оно вообще там помещается и находит себе место? Для Алекса размерчик Гоуста правда выглядел внушающе. Пугающе-соблазнительно. – Всё в порядке? Уверен, что всё ещё хочешь? Хирург трясёт головой. – Да. Да, всё нормально. – Хорошо. Они прижимаются ближе, из-за чего их члены вдавливаются в животы друг друга, трутся. Тайлер чувствует на сколько он горячий и каменный, как сильно Гоуст хочет его и не стесняется это показать. Одной рукой он держал запястья Алекса над головой, а другой обхватил их члены, мучительно медленно надрачивая, покусывал и целовал шею и плечи, пока Алекс ещё сильнее разгорался под ним. Гоуст отрывается чтобы заглянуть ему в глаза. – Готов? — его возбуждённый голос огрубел. Парень проглатывает тяжёлый ком, пытаясь вдохнуть. – Да. Саймон целует его в кончик носа, а затем тянется к прикроватной тумбочке и достаёт бутылёк со смазкой и презервативы. На озадаченный вид Алекса он снисходительно улыбнулся и пояснил: – Храню на всякий случай. Он располагается между его ног и наносит на пальцы щедрое количество смазки, растирая и разогревая её. До сих пор Алекс не уверен, что это вот-вот произойдёт, что это действительно он и Саймон, вместе занимаются такими вещами. Он уже понял, что мужчина более чем компетентен в этом вопросе. Гоуст острожно вводит в него один палец, растягивая без спешки и наблюдая за его реакцией. Это...странно, но не больно и чего-то грандиозно-приятного Алекс не чувствует, просто старается не забывать дышать. Второй палец проскользнул так же легко и свободно, лишь немного вынуждая парня напрячься. Саймон целует внутреннюю часть его бедра. – Не напрягайся так. – Я стараюсь. — Но его слова прерываются стоном, когда мужчина протолкнул пальцы дальше и немного согнул их. Нашёл. – Нравится? — С улыбкой спрашивает он, сильнее массируя чувствительное местечко. Алекс смог только прерывисто вздохнуть и кивнуть. Сильное давление разом скопилось во всём теле. Саймону очень сильно хотелось подразнить его, увидеть как медик ёрзает и корчится, но он немного меняет направление, чтобы без неожиданностей как можно лучше подготовить Алекса. Пальцы медленно входили и выходи, разминая напряжённую мышцу. Тайлер был слишком смущён и поражён тем, на сколько приятны были те ощущения. Постепенно он привыкал, немного двигал тазом чтобы найти наиболее удобный и лёгкий для себя угол, пока в него спокойно не стало входить три пальца. Когда Алекс становится уверенным в том, что сможет принять Саймона, мужчина быстро надевает презерватив и обильно распределяет лубрикант по всему члену. Он раздвигает его ноги пошире, держа их под коленям, и острожно входит. По миллиметру Гоуст движется вперёд и останавливается на середине, когда Алекс просит его притормозить. – Ты в порядке? – Да, только дай мне минуту...— это была странная смесь дискомфорта и нетерпения. Парень сжимает его член слишком сильно и Саймон наклоняется к нему, чтобы успокоить. Он гладит его бёдра, шепчет подбадривающие слова, ловит его тяжкие вздохи поцелуями. Гоуст полностью вогнал свой член и снова остановился, давая Алексу привыкнуть. Парень обнимает его за шею, как можно крепче прижавшись ближе всем телом. Его сердце бешено колотилось, а голова закружилась от ощущения наполненности и собственного пульсирующего члена. Гоуст начинает острожно двигаться, надавливая и попадая по простате, кровать тихо поскрипывает под ними. Алекс кусает губы, чтобы сдержать свои стоны, и дрожит под ним, но в конечном итоге он сдаётся и эти тихие звуки заполняют ночную тишину комнаты. Его стоны что-то делают с Саймоном, потому что его толчки становятся сильнее и глубже, и Тайлер начинает почти задыхаться от этой ядерной гаммы близости. Его тело пылает, глаза периодически закрывались, а удовольствие пронизывает каждый нерв. Он выгибает спину, становится таким нетерпеливым и нуждающимся в прикосновениях и ещё большем контакте. Алекс не контролирует свои звуки, но и не был шумным. Это ещё больше возбуждало Саймона. Он крепко держал его и почти не сдерживал себя, ориентируясь на реакции парня. Тайлер пытается сосредоточиться и бороться с дымкой наслаждения перед собой, чтобы взглянуть на Гоуста. Тот не прекращал наблюдать за ним, в его глазах застыла напряжённость. Саймон подхватывает его и помещает ноги Алекса себе на плечи, они держатся за руки, переплетают пальцы вместе. Эта поза загоняет член ещё глубже. Напряжение растёт и надвигается как снежная лавина. Тайлер уверен, что не продержится долго и кончит в любой момент от всего того, что ему преподносит Гоуст. Он хочет предупредить его, но с губ слетают лишь задыхающиеся стоны и скулёж. Это не имеет значения, потому что Саймон понимает его и наклоняется ближе, чтобы поцеловать Алекса в висок и крепче сжать его руки. – Давай, малыш, не сдерживайся и кончи для меня. Услышав это, сказанное хриплым голосом, полным любви и страсти, и почувствовав жар дыхания, Алекс не может сдержать надвигающийся оргазм. Гоуст опустил руку вниз, он массировал его член, помогая парню кончить. – С-саймон. — задыхается он. Давление прорывается, и каждый нерв в его теле взрывается от удовольствия, он изливается, откидывая голову назад и открывая доступ к своей шее, к которой тут же наклоняется Гоуст и кусает её, вслушиваясь в эти пиковые и сладкие стоны. Никогда ещё Алексу не было так хорошо. Саймон рычит ему в кожу, когда кончает следом. Они тяжело дышат, Гоуст замедляет свои толчки и оба замирают на несколько мгновений, пока остатки оргазма затихают. Он чувствует как Алекс дрожит и пытается восстановить дыхание. Медик обнимает его и не решается отпустить, когда мужчина аккуратно выходит из него. Саймон снова и снова целует его - в губы, щёки, лоб, оставляет ласковые следы на вздымающейся груди и плечах. Он острожно помогает Алексу выпрямить дрожащие ноги, и пока тот пребывал в изумлении, он отстранился и встал с кровати лишь на несколько секунд. Вернувшись обратно мужчина притянул его к себе, почти полностью устроив хирурга на себе. Алекс смотрит в пустоту из под полуоткрытых век, слушает всё ещё чуть не ровный ритм сердца Саймона и улыбается. Гоуст гладил его по немного мокрой спине. Уткнувшись носом в макушку головы, он нежно сжал ладонь Тейлера на своей груди. Он - самое драгоценное, что у него есть и будет. Они окутали друг друга объятиями, это укрепляло чувство единения. Алекс чувствовал себя таким разбитым, но в самом приятном смысле этого слова. Он не думал, что однажды действительно получит столько любви и заботы, столько бережного и трепетного отношения к себе. Ему хочется смеяться и плакать. Саймон тихо спрашивает его, бормоча ему в волосы: – Тебе понравилось? Я не был слишком грубым? В него ещё сильнее ударило осознание того, что Алекс отдал ему свою девственность. Мужчина был просто обязан подарить ему идеальный первый раз и защищённость. – Да, всё хорошо. Мне правда понравилось...— его голос уставший и он ластится к Саймону. Лейтенант рад видеть его таким расслабленным. Он обнял его крепче, обеспечивая того любовью и спокойствием. Алекс на столько прекрасен, он блять готов упасть к его ногам на колени. Эти чувства невозможно подделать или скрыть. Больше никогда. В комнате становилось тише. По дыханию парня Гоуст понимает, что тот вот-вот уснёт, а у него самого сердце начинает болезненно колоть. Саймон не собирается тревожить Алекса не самыми приятными разговорами, лишь в последний раз целует его в макушку и вздыхает. Медику нужно отдохнуть...он так спокойно и мирно засыпает, а Гоуст ещё долго смотрит в окно. Им двоим не захочется просыпаться. Почему они должны быть именно здесь, а не дома? В четырёх безопасных стенах, в большой и уютной постели. Что бы завтра не случилось, Саймон ни за что не позволит Алексу пострадать. Он не выпустит его из своих рук, никогда больше не потеряет того, кого только что нашёл.