Тихий омут

      Ирэн Уайт с восхищением смотрела на своё отражение в зеркале, всё ещё не веря в происходящее. Рядом с ней суетилась мама, старательно помогая дочери с причёской, поднимая непослушные локоны и пытаясь собрать их в высокую изящную причёску. Девушка же, шипя от лёгкой боли на голове, не могла отвести от себя взгляда, словно не узнавала себя в этом облике. «Элис действительно сотворила сказочный образ», – пронеслось у неё в мыслях. Лёгкая ткань платья мягкими волнами ниспадала по её фигуре, создавая ощущение воздушности и хрупкости. Корсет подчёркивал тонкую талию, украшенный изящной брошью, из которой тянулась тонкая серебристая нить, мерцающая, словно капля света. Всё это выглядело так, будто героиня сказки ожила и вышла из книги прямо в этот вечер. Рукава открывали изящные плечи, струились вниз свободными прозрачными полотнами, и на них распускались большие белые перья — мягкие и переливчатые, словно только что упавшие с крыла небесной птицы. Они придавали наряду не только величественность, казалось, стоит протянуть руку, и девушка вот-вот взмоет в небо, уносясь в мир грёз. На девушке также были её новые туфельки — лёгкие, блестящие, идеально гармонирующие с образом. В руке она держала свою карнавальную маску. Она была выполнена в светлых тонах, основу украшало тонкое кружево с нежным цветочным узором, словно сплетённым самой природой. По контуру маску обрамляла воздушная оборка из прозрачного белого органзового кружева, придавая образу лёгкость, невинность и романтичность. Верхнюю часть маски украшали блестящие, хоть и фальшивые, жемчужины, аккуратно расположенные в декоративных линиях. Вокруг глаз сияли мелкие прозрачные стразы, и каждый из них оживал при свете, переливаясь сотней крошечных огоньков. С левой стороны композицию завершал пышный акцент — белые перья, собранные в изящный букет. Они мягко шевелились при каждом её движении рук. Люси Уайт отошла от дочери на несколько шагов и, не сводя взгляда, с восхищением рассматривала девушку. В глазах матери блестели сентиментальные слёзы, которые предательски наворачивались от гордости и нежности. Женщина уже была почти готова расплакаться, держа в руках свой старый чёрный фотоаппарат. Кнопка у него заедала, корпус давно потёрся, но он всё ещё исправно работал, и Люси дорожила им за то, что именно этим аппаратом когда-то делала первые снимки своей маленькой Ирэн. Тем временем сама Ирэн, не замечая ничего вокруг, игриво крутилась перед матерью, словно маленькая девочка, получившая долгожданную игрушку. Её крупные перья поднимались при каждом движении, и девушка даже задумывалась, что они могут распасться. Но в памяти всплыли слова Джаспера — он уверенно заверил, что его сестра Элис закрепила всё так крепко, что перья выдержит любые танцы и движения. Сам Джаспер уже давно переоделся в гостиной комнате семейства Уайтов. Он спустился на первый этаж и теперь нетерпеливо ожидал Ирэн, время от времени поглядывая на лестницу. Спускаясь по лестнице, мать и дочь сразу же устремили взгляд на парня. На нём был наряд, который словно сошёл со страниц старинного готического романа, — таинственный, завораживающий и в то же время пугающе притягательный. На Джаспере был длинный чёрный плащ, ткань которого струилась за ним мягкими волнами, словно шлейф самой ночи. Казалось, будто он несёт за собой тень, и даже в полной неподвижности плащ оставлял ощущение движения. Шёлковая гладь материала поблёскивала в свете ламп, отражая их мягкое сияние и придавая образу мистическую глубину. Под плащом скрывался чёрный костюм свободного кроя с глубоким вырезом. Но мужественную грудь и линию горловины прикрывала тонкая чёрная рубашка из прозрачной ткани. Она лишь намекала на силуэт под ней, добавляя его облику загадочности и изысканной строгости. В этом образе было что-то величественное и опасное. Но главное в этом образе — огромные крылья, раскинувшиеся по мужским плечам. Каждое перо было украшено лёгким блеском. Казалось, что такие крылья могли принадлежать лишь падшему ангелу, потерянному между небом и бездной. В этом наряде ощущалось нечто роковое и чарующе, он был словно воплощением тёмной элегантности, в которой скрывались и угроза, и непреодолимый магнетизм. Каждое движение, каждый поворот делали образ ещё более завораживающим — так, что от него невозможно было отвести взгляд. Джаспер с восхищением смотрел на Ирэн, чуть отступив назад. Его осанка стала мягче, в движениях появилась непринуждённость. Почти сразу он протянул девушке руку, словно приглашая её разделить этот момент. Ирэн, улыбаясь, ответила на жест и вложила свою ладонь в его. В её взгляде мелькнула искорка. Люси, хоть и относилась к парню настороженно, всё же не стала вмешиваться. Она аккуратно поставила их рядом и сделала несколько фотографий, сохраняя на плёнке гармоничную пару. И вот, когда Люси Уайт вышла вместе с парой из дома, Ирэн вдруг замерла. Её глаза слегка расширились, в лице отразилась лёгкая растерянность. Она повернулась к своей матери. – Разве уже не поздно куда-либо идти? – спросила она с искренним интересом, слегка наклонив голову. Женщина сразу же замялась, отвела взгляд, будто не знала, что ответить. Только теперь девушка заметила, что её мать выглядела слишком наряженной для обычного свободного вечера, броско подведённые глаза, чёрное платье в обтяжку до колен… Она надевала его только на собеседования или по-настоящему важные мероприятия. – Меня пригласили на чай, – небрежно сказала Люси, откидывая с лица прядь волос. Ирэн улыбнулась, но в её улыбке чувствовалось недоверие. – Что? Кто это? – Это не важно. – Но мне интересно, – девушка нахмурилась, её голос прозвучал почти требовательно. – Ладно… это Чарли Свон, – сдалась Люси, чуть улыбнувшись. – О боже, шериф? – воскликнула Ирэн, изумлённо вскинув брови. Она пыталась вспомнить хоть один момент, когда её мать успела сблизиться с этим тихим и немного робким мужчиной. Джаспер, словно почувствовав нарастающее напряжение, мягко подтолкнул девушку к своей машине и, кивнув женщине на прощание, помог Ирэн устроиться на сиденье.

***

      Ирэн Уайт с восхищением осматривала всё тот же школьный зал, хотя бывала здесь уже много раз. Но именно этим вечером всё казалось каким-то особенным. На стенах висели подвесные фонари, сияя мягкими белыми и голубыми оттенками, и из-за этого мишура вокруг сверкала в их свете, словно мелкие осколки льда. Яркие гирлянды, развешанные по стенам, переливались всеми цветами, создавая ощущение сказочной иллюзии. У колонок с музыкальным оборудованием стояла группа подростков, отвечавших за звучание. Столы с закусками и пуншем были придвинуты к стенам, а по всему помещению кружили ребята в самых разных нарядах. Ирэн вставала на носочки, стараясь рассмотреть в толпе хотя бы кого-то из друзей, но из-за приглушённого света и слишком большого количества людей это оказалось непросто. Толпа шумела, смеялась, двигалась в разные стороны, и казалось, что каждая новая фигура заслоняет ей обзор. Джаспер шёл рядом, будто сдерживая дыхание. Ему было немного некомфортно в толпе, и он старался держать себя в руках. Девушка заметила неподалёку Элис, которая танцевала с Натоном. Их движения выделялись из общей массы, они двигались не в такт громкой динамичной музыке, звучавшей в зале, а под свой собственный, тихий и медленный ритм. Казалось, будто у них играла отдельная мелодия — только для двоих. Платье на Элис было обворожительным — оно словно создано, чтобы притягивать взгляды. Сшитое из плотного бархата глубокого фиолетового цвета. Верх сидел плотно по фигуре, подчёркивая изящную линию талии. Лиф был украшен множеством серебристых и жемчужных подвесок, длинные цепочки ниспадали вниз, перекрещиваясь между собой, будто тонкие нити. Ткань переливалась при каждом движении, оставаясь в одной гармоничной гамме — от густого, почти чёрного фиолетового до чуть более светлого, мягко уходящего в лиловый оттенок. Нижняя часть платья состояла из рельефных складок и асимметричных воланов, которые создавали эффект текучести. По ним также проходила изящная отделка блестящими элементами. Поверх плеч Элис спускалась лёгкая накидка из полупрозрачной ткани светло-фиолетового тона. Она мягко колыхалась при каждом её шаге и была расшита мелкими сияющими вкраплениями. Маска на лице Каллен идеально дополняла образ. Выполненная в серебристо-фиолетовой оттенке. Основу покрывал мягкий серебряный блеск, поверх которого струились узоры из ярко-фиолетового глиттера. По краям маску обрамляли сияющие камни, подчёркивающие её изящные линии. Сбоку её украшало крупное фиолетовое перо, устремлённое вверх, а чуть ниже — декоративная роза насыщенного пурпурного оттенка с лёгким блеском. Из-под цветка выглядывали тонкие чёрные перья и резные листья, создавая контраст и добавляя таинственности. В её облике сочетались загадочность, роскошь и почти магическое притяжение. На Натане был костюм, выполненный в глубоких фиолетовых тонах с лёгким мерцающим переливом ткани. Основу составлял длинный камзол, напоминающий фрак, спереди он оставался приоткрытым, а сзади переходил в изящные удлинённые полы, мягко колыхавшиеся при каждом движении. Лацканы и края камзола были украшены декоративной отделкой — тёмными вставками, инкрустированными блестящими камнями и бисером. Эти элементы ловили свет, создавая игру сияния, будто вокруг Натана кружили едва заметные искры. Воротник камзола был выполнен из гладкой, почти атласной ткани насыщенного пурпурного оттенка, что придавало контраста и благородства. Под камзолом виднелся жилет в тон, застёгнутый на ряд серебристых пуговиц, аккуратно подчёркивающих силуэт и добавляющих строгости. Брюки были прямыми, из той же тёмно-фиолетовой ткани, простые и сдержанные, но идеально гармонировавшие с общим образом. На лице юноши красовалась мужская карнавальная маска-полумаска. Она была выполнена из бархатного чёрного материала, украшенного вставками глубокого фиолетового цвета в форме ромбов. Каждый ромб был обведён серебристым тесьмяным узором, из-за чего они будто мерцали при свете фонарей. Вся окантовка маски была дополнительно подчёркнута серебряным кружевом, придающим образу изысканность и утончённость. Ирэн с полным восторгом наблюдала за парой. Их было невозможно не заметить — роскошные наряды Калленов выделялись среди всех подростков, притягивая к себе внимание, словно они были центром этого вечера. Девушка, улыбаясь, потянула Джаспера за руку, указывая на них. Тот сразу же обратил внимание на Элис и Натана. Он хотел вместе с Ирэн подойти к ним, разделить момент с теми, кого он знал. – Подожди, я хотела бы увидеть своих девочек, – остановившись, сказала она, не позволяя себя увести. Тот обернулся к ней с лёгким раздражением. – Не глупи. Тут так много людей… как ты их найдёшь? – недоверчиво спросил он, на что Ирэн только закатила глаза. – Я уверена, что Джессика сейчас занята организацией. Может быть, вместе с Сарой, – уверенно ответила она, слегка вскинув подбородок. – Пошли лучше к нашим, – настаивал он. Ирэн скривилась, не скрывая недовольства, из-за чего Джаспер, тяжело вздохнув, сдался. Он кивнул и направился к родным, но всё же не сводил взгляда с Уайт, внимательно наблюдая, чтобы она не попала в неприятности. Ирэн же тем временем целеустремлённо двинулась к столикам у стены, выискивая взглядом девушек, которые контролировали организацию мероприятия. К её облегчению, она заметила Джессику. Та что-то громко восклицала на парня, который неуклюже разлил пунш. Узнать подругу сразу оказалось непросто — если честно, Ирэн определила её лишь по характерным, таким знакомым волосам. На Джессике было платье в стиле двадцатых годов, сшитое из плотной ткани глубокого бордового оттенка с чёрным декором. Его украшали геометрические узоры из пайеток и длинная ниспадающая бахрома, которая красиво колыхалась при каждом движении. Образ дополняли длинные чёрные перчатки до локтя и несколько нитей жемчуга, обвивавшие шею и грудь. Всё вместе это создавалo ощущение гламура, изысканности и какой-то роковой притягательности. В этом платье Джессика выглядела как настоящая дива. Конечно, ткань её наряда не могла соперничать с материалами, пошитыми Элис для своих, но всё же Джессика выглядела изумительно. Ирэн, подойдя ближе и вглядываясь в лицо подруги, с удивлением заметила необычную деталь, на лице Джессики была кружевная чёрная повязка, украшенная множеством подвесок из бисера и бусин. Они ниспадали вниз, касаясь щёк. Это не было похоже на привычные маски большинства подростков в помещении — Джессика явно выделялась из толпы, словно специально выбрала что-то особенное. Ирэн радостно обняла подругу. Та сначала замерла в лёгкой растерянности, не сразу поняв, кто перед ней, но, присмотревшись внимательнее и узнав Уайт, обняла её в ответ. Глаза Джессики быстро скользнули по наряду подруги, и она едва заметно поджала накрашенные красные губы, словно что-то оценивая или удерживая мысль при себе. – Джессика, тебе так идет этот стиль, – искренне выразила свое восхищение Ирэн, не скрывая улыбки. – О, ты просто льстишь мне, – с лёгкой насмешкой ответила Джессика. Она без стеснения подтянула свои длинные чёрные перчатки, будто подчеркивая изящество образа. – Да и сама ты выглядишь великолепно. Где ты достала такое платье? Тебе отец прислал? – поинтересовалась она, глядя на подругу своим цепким, внимательным взглядом. – На самом деле Элис сделала его специально для меня, – немного смущённо призналась Ирэн, аккуратно проведя пальцами по нежным перьям на длинных рукавах. Лицо Джессики на миг исказилось лёгкой гримассой — словно тенью зависти, — но уже через секунду она снова улыбнулась, будто ничего и не было. – Тебе повезло, – тихо заметила она, слегка кивнув в знак признания. – А где Анжела? – вдруг спросила Уайт, оглядываясь по сторонам в поисках подруги. – По-моему, она танцевала с Эриком, – неуверенно ответила Джессика. – Анжела… танцует? – с удивлением переспросила Ирэн, не скрывая легкой улыбки. – Похоже, Эрик ей и правда нравится, – подтвердила Джессика, и обе девушки захихикали, словно разделив маленький секрет. Стэнли же тем временем пыталась разглядеть в толпе своего кавалера Майка. В этот вечер она поймала себя на мысли, что смотрит на друга совсем иначе, в его улыбке и жестах она впервые заметила то, что делало его невероятно симпатичным.       Песни сменялись одна за другой, каждая всё более динамичная, и девушки не переставали дурачиться, пританцовывая в такт музыке. Но стоило зазвучать замедленной и до боли узнаваемой мелодии «Everything’s Gonna Be Alright» группы Sweetbox, как Майк сразу же подскочил к Джессике, весело утаскивая её на танцпол. Ирэн же, заметив Джаспера, который уже шел ей навстречу, улыбнулась и, не раздумывая, обняла парня за шею. Он вальяжно положил руки ей на талию, легко закружив девушку в танце. С первых шагов Ирэн почувствовала, как её слегка начало укачивать, боковым взглядом она ловила мелькающие огни гирлянд и фонарей, разноцветные костюмы и маски танцующих вокруг людей. От всего этого рябило в глазах, и Ирэн слегка склонила голову вниз, прикрывая веки. Джаспер, заметив её состояние, только крепче прижал девушку к себе. Она снова подняла взгляд и попыталась улыбнуться, давая понять, что всё в порядке. Но что-то пошло не так. Музыка будто стихла, оставив в ушах лишь пронзительный звон. Всё вокруг закружилось в стремительном вихре, и Ирэн не успевала сосредоточиться. Её взгляд, потерявший ясность, остановился на лице Джаспера. Она слегка пошатнулась, и внезапно её что-то испугало. Было ли что-то в топазных глазах в прорезях его маски или странный, слишком внимательный взгляд – она не знала. В панике девушка убрала руки с его шеи и попыталась отцепить его пальцы со своей талии. Джаспер нахмурился, но от неожиданности всё же отпустил её. Ирэн тут же пошатнулась назад и, потеряв равновесие, столкнулась с кем-то в толпе. В тот же миг на её платье в области живота пролился розовый пунш. Однако она не обратила на это внимания – сознание оставалось затуманенным, а звон в ушах становился всё сильнее. Парень, что пролил напиток, торопливо начал извиняться, но Джаспер уже оказался рядом. Он оттолкнул незнакомца и, обеспокоенно поддержав Ирэн за плечи, вглядывался в её рассеянный, почти неосознанный взгляд. – Извини, я не хотел… – не успел договорить подросток, как Джаспер с раздражением окончательно оттолкнул его одной рукой в сторону, при этом едва сдерживая вампирскую силу. – Да иди ты уже, – холодно бросил он, даже не удостоив парня долгим взглядом. – Ирэн, что с тобой? – встревоженно обратился он уже к девушке. Та в этот момент ощутила, как сквозь ткань её платья что-то намочило. С чуть более ясным сознанием она опустила взгляд на живот и увидела, как ткань быстро окрашивается розовым цветом с красноватым отливом от пролитого пунша. Постепенно к ней возвращались звуки — сначала приглушённые, затем резкие и слишком громкие, словно кто-то резко выкрутил громкость всего зала. Дышать стало легче, но от непривычки каждый звук теперь отдавался гулом. – Меня просто укачало… тут так душно, – жалобно промолвила она, стараясь скрыть смущение. Джаспер мгновенно подхватил её, одной рукой взял под колени, другой крепко прижал к себе, держа спину Ирэн, и решительно понёс в сторону выхода. Её длинные перья на рукавах мешали, задевая и закрывая ему обзор, но он не обращал на это внимания. Ирэн же, всё ещё приходя в себя, доверительно уткнулась лицом в его холодную грудь, чувствуя странное облегчение и надёжность в его объятиях. Стоило им выйти на улицу, как прохладный воздух обдал девушку, и стало чуть легче. Джаспер бережно усадил её на пассажирское сиденье своей машины, а сам остался стоять снаружи у двери, тревожно наклонившись, будто не решаясь отойти ни на шаг. Ирэн уже окончательно пришла в себя. Сознание прояснилось, дыхание выровнялось, но теперь её взгляд с разочарованием скользнул вниз — на большое пятно, уродующее её платье.

***

      Зайдя в тёмный дом Уайтов, Ирэн сразу отметила, что мать ещё не вернулась. На секунду она подумала, что, наверное, свидание с мужчиной Своном шло полным ходом. Мысль была неловкой, и девушка поспешила отогнать её прочь. Джаспер уже собрался уходить, но Ирэн торопливо остановила его. – Пожалуйста, не оставляй меня, – её тихий, почти робкий голос прозвучал в темноте особенно искренне. Парень лишь кивнул и, привыкший видеть даже в полумраке, повёл её на второй этаж. В её уютной комнате Ирэн зажгла торшер. Мягкий тёплый свет разлился по комнате, разгоняя тень, и она немного успокоилась. – Мне так стыдно, что я повела себя так… – неловко призналась девушка, опустив голову. Джаспер мягким движением положил руки ей на плечи, сдерживая силу, боясь даже случайно причинить боль. – Думаю, это из-за танцев… мне просто стало нехорошо, – прошептала она. – Всё хорошо, тебе не стоит оправдываться. С каждым человеком такое бывает, – с лёгким утешением сказал он и аккуратно приподнял её подбородок. Ирэн встретилась с его взглядом и неуверенно улыбнулась, ощущая благодарность за его поддержку. – И ещё… мне ужасно стыдно, что я испортила платье. Элис так старалась над ним, а я всё испортила. – И в этом твой вины нет, – спокойно ответил Джаспер. – Просто какой-то дурак решил пить пунш прямо там, где люди танцуют. Ирэн невольно хихикнула, и в тот же миг на лице парня появилась знакомая ухмылка, такая естественная и притягательная. – Давай ты примешь ванну, – предложил он мягко. Ирэн сразу кивнула, доставая из шкафа, встроенного в стену, белый халат. Уже сделав несколько шагов в сторону ванной, она вдруг замялась, остановилась и, повернувшись к Джасперу спиной, обернулась к нему наполовину. – Пожалуйста… ты не мог бы расстегнуть сзади? – её голос дрогнул. – Просто мама помогла мне застегнуть его… – добавила она смущённо, прикусив губу, и краска моментально залила её щёки. Джаспер медленно подошёл. Его шаги казались тяжёлыми не от веса, а от того, насколько он сдерживал себя. Подняв руки к маленькому замочку на её спине, он почувствовал исходящее от человеческого тела тепло. Запах был слишком манящим, и он на секунду перестал дышать, стараясь взять себя в руки. Осторожно расстегнув платье, Джаспер не сразу отнял ладони. Только когда Ирэн слегка поёжилась, неловко придерживая платье на груди, он опустил руки и отступил на шаг. – Ты можешь идти, милая, – произнёс он едва слышно, сдерживая лишние эмоции. Ирэн густо покраснела и почти убежала в ванну. Там, всё ещё краснея, она невольно вновь и вновь прокручивала в голове этот момент близости. Они и раньше были рядом, даже целовались, но сейчас всё ощущалось совершенно иначе — острее, глубже, как будто между ними появилась новая, невидимая грань. Сняв наряд с перьями, девушка аккуратно сложила его, словно боялась причинить ему вред. Ей хотелось сохранить платье, надеясь, что пятно всё-таки можно будет отстирать. Решив не мочить волосы, Ирэн оставила их в высокой причёске, но от горячего влажного воздуха выбившиеся прядки ещё сильнее закрутились и мягкими завитками упали на лицо. Не обращая внимания, она накинула белый тёплый халат прямо на голое тело. Почувствовав уютное прикосновение ткани, Ирэн глубоко вздохнула, собираясь с силами, и вышла из ванной. Зайдя в комнату, она на мгновение обомлела. Джаспер всё ещё был там. Он сидел на её кровати с прямой, безупречной осанкой, словно статуя, и смотрел прямо перед собой. Его неподвижность казалась одновременно пугающей и завораживающей. – Я думала, что ты уже ушёл… – робко произнесла она. Джаспер сразу обратил внимание на неё, взгляд его медленно скользнул по девушке с ног до головы. Ирэн моментально залилась краской. – Ты просила остаться, – спокойно напомнил он. Она неуверенно подошла к нему, и он тут же поднялся. Ей стало неловко — стоять перед ним лишь в одном халате, тогда как на Джаспере всё ещё был тёмный карнавальный костюм. Не зная, куда деть руки, она несмело провела пальцами по чёрным перьям на его плече. – Ты хочешь, чтобы я ушёл? – спросил он, вглядываясь в её лицо. – Нет, – слишком резко, почти поспешно сказала она, подняв взгляд. – Нет. Джаспер смотрел на неё пристально, его взгляд был таким интенсивным, что Ирэн чувствовала, как внутри всё сжимается. Его глаза уже не были такими светлыми, как в начале вечера, и от этого девушка почему-то краснела ещё сильнее. На неё ещё никогда так не смотрели, и сердце билось чаще с каждой секундой. Она понимала, что он наверняка слышит этот стук, и от смущения прикрыла глаза ладонями. Джаспер же, не отводя взгляда, осторожно начал убирать из её волос тугие невидимки. Густые пряди тут же рассыпались по плечам и мягко упали на спину. Он аккуратно положил заколки на её прикроватную тумбочку, а затем снова встал рядом. Ирэн, собравшись с духом, застенчиво встала на носочки и прикоснулась губами к его холодным, удивительно гладким губам. Джаспер тут же обвил руками её талию, ощущая под пальцами мягкий материал халата. Девушка углубила поцелуй, шагнув ближе, и от этого Хейл едва не потерял равновесие, почти падая на её кровать. Но в последний миг, благодаря своей вампирской силе, он удержался и разорвал поцелуй. – Ирэн, ты не понимаешь, что делаешь, – прозвучал его строгий голос. Она решительно покачала головой, ее глаза горели непоколебимой уверенностью. – Нет, я… Я готова. Я хочу провести эту ночь с тобой, – выдохнула она, сама не зная, откуда в ней взялась эта внезапная, всепоглощающая смелость. До этого она мало задумывалась об интиме с парнем. Того не нужно было долго уговаривать. Не торопясь, он расстегнул ее халат, и так же медленно, почти ритуально, руками снял его. Ткань бесшумно упала на пол у ног пары, но те уже не обращали на это никакого внимания. Джаспер, полностью очарованный, смотрел на девушку перед ним. Его руки парили в воздухе вдоль ее рук, словно он не решался прикоснуться к хрупкому сокровищу, боясь его разрушить. Девушка густо краснела, первым ее инстинктом было прикрыться руками, скрыть наготу, но мысленно она заставила себя оставаться неподвижной, подставившись под его пылающий взгляд. Она мало понимала, что нужно делать в ответ, и все, что у нее было, – это эта ослепительная, безумная смелость. – Ты самое лучшее, что я видел за всю свою жизнь и смерть, – искренне, почти с благоговением, заявил он. Ирэн немного расслабилась, хотя сердце все еще бешено стучало в груди. Не желая пугать ее, он решил расслабить ее как только мог. Манипулируя чувствами, он снизил ее тревожность, и ее тело даже визуально стало менее напряженным, мягким и податливым. Поменявшись местами, он нежно уложил ее на мягкую кровать. Та, смущенная, вцепилась пальцами в простыню. Джаспер, решив, что нагой он будет меньше ее смущать, без всякого сожаления сорвал с себя рубашку, и пуговицы, разлетелись в стороны. Ирэн удивлённо ахнула, но это действие вызвало у нее быстрый, смущенный смех. Улыбнувшись в ответ, он присоединился к ней на кровати и впился в ее губы жарким поцелуем. Она, улыбаясь, притянула его ближе, руками хватаясь за его мягкие кудрявые волосы. Джаспер, все еще помня о своей силе, одной рукой упирался в изголовье кровати, сдерживая себя, чтобы не причинить ей вреда. Распаленный, он разорвал поцелуй и спустился по ее шее, оставляя на горячей коже девушки прохладные следы. Та, ахая от новых ощущений, откинула голову назад, чувствуя сладкую щекотку и мурашки, бегущие по коже. Располагаясь между ног девушки, целуя ее от шеи и продвигаясь все ниже, между грудями, он спускался вниз. Девушка, чувствуя приступ смущения, слегка сжала колени, но это его не остановило, а лишь заставило плотнее прижаться к ней. Легкими, едва ощутимыми поцелуями он спустился вниз, между ее бёдер, и на секунду поднял голову, чтобы встретиться взглядом с ее алым от стыда лицом. На его лице же не было и намека на смущение – его глаза были темны, словно в хмелю, полны желания и обожания. Ирэн, тяжело дыша, не смела отводить от него свой взор, полностью плененная им. Когда его губы наконец коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра, она вздрогнула от неожиданности. Он удержался там на мгновение, давая ей привыкнуть к мысли, к сладкому, томительному ожиданию. – Расслабься, – его голос был низким, обволакивающим, похожим на молитву. – Просто почувствуй. Доверься мне. Он не торопился, будто у них впереди была целая вечность. Сначала это были только поцелуи и ласки — нежные, почти целомудренные, наполненные трепетным ожиданием. Он внимательно изучал ее реакцию, прислушивался к малейшим изменениям в ее теле. Легкий стон, едва слышный, сдавленный выдох — все это подсказывало ему, что нравится ей больше всего. И только когда ее пальцы бессознательно впились в его волосы — не притягивая, а просто ища опоры, якоря в нахлынувшем море ощущений, — он наконец позволил себе прикоснуться к ней языком. Медленно, плавно, с той нежностью, от которой у нее окончательно перехватило дыхание. Он не набрасывался, а с благоговением исследовал, ласкал, вкушал. Его движения были ритмичными и уверенными, но в каждом из них читалась осторожность. Он нашел тот чувствительный бугорок и полностью сосредоточился на нем, то водя вокруг него упругими, настойчивыми кругами, то слегка надавливая, а его пальцы в это время нежно гладили ее внутреннюю поверхность бедер, парадоксальным образом успокаивая и одновременно распаляя до дрожи. Она полностью перестала сдерживаться, отпустив последние остатки стыда и скованности. Ее стоны стали громче, свободнее, тело изгибалось в его надежных руках, следуя за каждым движением, полностью отдавшись на волю происходящего. Сначала она еще пыталась сдерживать предательские звуки, кусая свои распухшие губы, но вскоре сдалась, позволив им вырываться наружу без всякого стеснения. Весь мир сузился до этой комнаты, до полумрака, до этого человека и до того нарастающего, неумолимого, огненного чувства, что разгоралось глубоко внутри нее. Волна наслаждения накатывала медленно, исподволь, а затем обрушилась вся сразу, сокрушительно, заставив ее закричать и инстинктивно вцепиться в его волосы сильнее, пытаясь удержаться в реальности. Он не отходил ни на секунду, помогая ей пережить каждую секунду, каждый сладостный отголосок удовольствия, мягко и терпеливо направляя ее, пока последние судороги экстаза не отпустили ее измученное блаженством тело. Он медленно поднялся к ней, и его глаза сияли такой бездонной нежностью и таким чистым, неподдельным восхищением, что у нее снова перехватило дыхание. — Ты так прекрасна, — прошептал он, едва отрываясь от ее губ и целуя ее снова, позволяя ей почувствовать на них свой собственный вкус. Она сама притянула его к себе, отвечая на поцелуй с новой, животной, неконтролируемой жаждой. Теперь она хотела его. Вся. Без остатка. Прежнее стеснение сменилось жгучим, всепоглощающим желанием дать и ему такое же блаженное наслаждение, какое подарил он ей. Она потянулась к нему, дрожащими пальцами касаясь твердого, рельефного живота, и услышала его сдавленный, слетевший с губ стон. Он был готов, его тело напряглось в ожидании, как тетива лука. — Ты уверена? — снова спросил он, заглядывая ей в самые глубины глаз. Это был последний рубеж, последняя проверка, за которой уже не будет пути назад. — Да, — ее голос был хриплым от страсти, но абсолютно твердым и уверенным. — Я хочу тебя. Сейчас. Он лишь кивнул, его бледное лицо было серьезным и сосредоточенным. Он расположился между ее ног, поддерживая себя на локтях, чтобы не давить на нее всем своим весом. Его пронзительные глаза не отрывались от ее взгляда, словно он ловил каждую ее эмоцию. Осторожно, почти с благоговением, как будто прикасаясь к чему-то хрупкому и бесценному, он направил себя в нее. Первое проникновение было медленным, плавным, давая ей время привыкнуть к нему, к его размеру. Она резко вскрикнула от непривычного, немного болезненного ощущения, и ее пальцы инстинктивно впились в его холодную, мраморную спину. — Все хорошо? — его голос сорвался от сдерживаемого напряжения и заботы. — Да… просто... так непривычно, — выдохнула она, понемногу расслабляясь. Он начал двигаться. Сначала медленно, неглубоко, давая ее телу привыкнуть к каждому сантиметру. Девушке помогала ее же собственная влажность, оставшаяся после недавней бурной стимуляции. Но с каждым новым движением их ритм становился все более слаженным и уверенным. Он чувствовал, как ее тело постепенно открывается ему, мягко принимает его, и его толчки стали увереннее, глубже, настойчивее. Он погружался в нее, а она, откинув голову, инстинктивно поднималась навстречу ему, находя тот самый идеальный, первобытный ритм. Он чувствовал, как внутри нее все трепетно сжимается вокруг него, и это свело его с ума, лишив последних крупиц самообладания. Он ускорился, уже не контролируя себя полностью, движимый чистейшим, животным желанием. Ее ноги инстинктивно обвились вокруг его поясницы, притягивая его еще глубже, и это стало его последней каплей. Ее тихий, сдавленный крик и судорожные объятия вырвали из его груди низкий, хриплый стон, и он, зарывшись лицом в ее шею, достиг пика, полностью отдавшись мощной волне наслаждения, накрывшей их обоих. Они замерли, сплетенные вместе. Он осторожно вышел из нее, лег рядом и притянул ее к себе, прижимая к своей груди. Ни единого слова не было сказано — они были не нужны. Он просто держал ее, безмолвно целуя в макушку. Ирэн, уставшая, разгоряченная, громко и прерывисто дышала, прижимаясь к нему. Стыд растворился без следа, оставив после себя лишь тихую, светлую усталость и щемящее чувство полного единения и покоя.