Тихий омут

      Прошли долгие зимние месяцы, и наконец наступила весна. Погода оставалась еще прохладной, но всё же значительно теплее, чем в минувшие недели. Ирэн стояла у окна и смотрела в сторону леса. Тёмные стволы деревьев уходили вдаль. На первый взгляд там было спокойно, но в последнее время она ощущала в себе странную тревогу, когда взгляд задерживался на этой густой, молчаливой чаще. Казалось, что тени там жили своей жизнью. И хотя логика подсказывала, что это просто страхи и воображение, сердце отзывалось лёгкой дрожью. По этому случаю Ирэн захотела устроить пикник с Джаспером, но всё никак не могла определиться, где именно провести время. Джаспер предложил отправиться в лес, однако девушка по какой-то причине невольно содрогнулась. Она всматривалась в густые тени деревьев, темнеющих за домом, и обеспокоенно покачала головой. Поэтому предложение Джаспера устроить пикник именно в лесу вызвало у неё непроизвольный озноб. — Нет, — сразу сказала она, едва слышно. — Я не хочу туда. Она сама удивилась, насколько резко прозвучал её голос. Ирэн решила, что самым оптимальным вариантом будет устроить пикник прямо на заднем дворе её дома, возле белых качелей, где всё казалось спокойнее и безопаснее. Девушка аккуратно расстелила красный плед на свежую траву, она долго поправляла края, будто это имело особое значение, а Джаспер подошёл следом с корзиной, полной домашней еды, заботливо приготовленной Эсме. — Ты слишком торжественно всё это делаешь, — заметил он с тенью улыбки, когда Ирэн в четвёртый раз поправила плед. — Пикник — это серьёзное дело, — парировала она, поджав губы, но глаза её смеялись. Младшая Уайт, радостно вздохнув, уселась на плед. На ней были тёплые белые штаны и свитер в тон, а сверху она накинула мягкий бежевый плед, едва прикрывавший её хрупкие плечи. Джаспер же, облачённый в тёмную рубашку и словно не замечавший прохлады, достал термос. Первым делом он налил из термоса горячее какао. Пар поднимался белым облаком, и Ирэн, с благодарностью принимая кружку, вдохнула сладкий запах. Тепло обхватило её пальцы, и она на секунду прикрыла глаза, смакуя глоток. – Хорошо, что мама на работе, – безмятежно протянула Ирэн, делая ещё один глоток. Её взгляд блуждал по корзине, выбирая, какой контейнер с едой можно открыть первым. – Почему же? – с интересом спросил Джаспер. Он сел рядом с ней и, заботливо поправив, надежнее закрепил на девушке бежевый плед. Длинные волосы Ирэн случайно попали под ткань, и она, недовольно сморщившись, легонько ударила его по руке. – Она бы следила за нами из окна. Как надсмотрщик, – пояснила девушка, скривив губы в лёгкой усмешке. – Я не нравлюсь твоей матери, – констатировал Джаспер, с лёгкой тенью иронии в голосе. – Ты догадливый, – хихикнула Ирэн. Она выбрала контейнер с пастушьим пирогом, как только крышка щёлкнула, над пледом повис аромат запечённого мяса, картофеля и специй. На губах мелькнула довольная улыбка, и она невольно облизнула губы. Джаспер лишь хмыкнул, наблюдая за её восторгом. — Вот это да… — прошептала она и невольно провела языком по губам. – Ты такая холодная ко мне, – с лёгкой усмешкой заметил Джаспер. – У тебя больше страсти в глазах к пирогу, чем ко мне. – Не ревнуй. Я его сейчас съем, а потом обязательно обращу свой взор на тебя, – театрально промолвила Ирэн, с улыбкой откусывая кусочек пирога и удовлетворённо мыча, словно маленький ребёнок, нашедший любимое лакомство. — Иногда ты напоминаешь мне ребёнка, — сказал он. — А ты — старика, — огрызнулась Ирэн и рассмеялась. — Мы уравновешиваем друг друга. Джаспер ответил своей фирменной ухмылкой, не сводя глаз с Ирэн. Девушка же, наслаждаясь каждым кусочком, в какой-то момент лениво облокотилась на крепкое плечо парня, чувствуя спокойную и надёжную опору рядом. Когда какао было выпито, а добрая половина еды уже оказалась съеденной девушкой, она устало выдохнула, довольно улыбнувшись. Джаспер, напротив, сидел молчаливым и задумчивым, обнимая её за плечи и глядя куда-то вдаль. Молчание между ними не было тягостным. Ветер шумел в кронах, щебетали птицы, вдали слышался лай соседской собаки. Всё вокруг казалось обыденным и настоящим. И именно это пугало Ирэн больше всего, она знала, что рядом с ней — тот, кто никогда не станет по-настоящему частью этого человеческого мира. Ирэн обернулась к нему, всматриваясь в его лицо. По выражению глаз она сразу поняла, мыслями он был далеко отсюда, будто его тянуло к чему-то невидимому, о чём он пока не решался сказать. – Что с тобой? – тихо спросила Ирэн, заметив его отстранённый взгляд. Джаспер перевёл глаза на неё, приподняв бровь. – Что со мной? – произнёс он, и в его голосе явственно прозвучал южный акцент, к которому она уже успела привыкнуть. – Ты задумчивый… – уточнила девушка. Он слегка покачал головой, отпустил её талию и неожиданно отстранился, пересаживаясь прямо напротив Ирэн на плед. Та растерянно смотрела на него, не понимая, что вызвало такую перемену. Внезапно Джаспер протянул руки и крепко обнял её за бёдра, прижимаясь лицом к её животу. От такого движения бежевый плед с её плеч соскользнул и мягко упал вниз, но Ирэн даже не обратила на это внимания. Она лишь опустила ладони на его плечи и обняла крепче, словно желая успокоить его тревогу и удержать рядом. – Я правда тебе нравлюсь? – приглушённым голосом, прямо в её тело, прозвучал его вопрос. – Ну конечно, – растерянно согласилась она, всё ещё не понимая, почему он задал такой вопрос. Ей казалось, что её симпатия и влюблённость и без слов были очевидны для всех вокруг. Джаспер медленно отнял голову от её живота и поднял взгляд. Его руки скользнули с её бёдер выше, мягко обхватывая талию. Уайт, заворожённая, встретилась с его глазами и заметила, что вся его привычная самоуверенность исчезла. В их глубине мелькало что-то новое, непонятное, пугающе уязвимое. – Я монстр, – произнёс он просто, так, словно это был не вопрос, а неоспоримый факт, которому не место для возражений. Ирэн с недоверием покачала головой, едва веря, что слышит такие слова. – Ты не монстр, Джаспер, – утешающе промолвила она и крепко прижала его к себе за плечи. Он вновь опустил взгляд и уткнулся лицом в её живот, обняв за тонкую женскую спину. Было странно и даже трогательно — такой сильный, крепкий вампир обнимал её так уязвимо, словно боялся потерять. Его объятия были плотными, как стальные оковы, но в то же время бережными, достаточно крепкими, чтобы она почувствовала его силу, и достаточно мягкими, чтобы не причинить ей боли. – Я твой монстр, – тихо прошептал он, почти не двигая губами. Но Ирэн, поглощённая своими мыслями и собственными эмоциями, ничего не услышала.

***

      Утро началось на удивление спокойно. В доме витал запах свежего хлеба и апельсинов — мама решила устроить маленький сюрприз и испекла булочки. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь занавески, окрашивая кухню в золотистые оттенки. Ирэн, сонная и немного растрёпанная, спустилась по лестнице в своём старом пушистом халате. На последней ступеньке она едва не поскользнулась — халат зацепился за край деревянного поручня, и девушка отчаянно замахала руками, удерживая равновесие. Сердце ухнуло вниз, но, поймав баланс, она сама же расхохоталась над своей нелепой выходкой. — Хочешь свернуть себе шею? — в шутку пожурила её Люси, сидя за столом и поправляя волосы, собранные в небрежный пучок. В её голосе звучала привычная забота, замаскированная под насмешку. — Здесь слишком вкусно пахнет, — пробормотала Ирэн, подойдя к плите. С довольным видом она протянула руку и стащила горячую булочку прямо с противня. Тёплое тесто обожгло пальцы, и девушка резко дёрнулась, зашипев сквозь зубы. Но всё же не удержалась и, несмотря на обжигающий пар, откусила кусочек. Щёки тут же расплылись в довольной улыбке, глаза засияли. Люси закатила глаза, но уголки её губ тоже дрогнули, выдавая, что дочь её забавна. Она пригубила чай и тихо вздохнула, будто наслаждаясь этим маленьким моментом утренней идиллии. — А чего ты вообще печёшь такие булочки? Ты же не любишь готовить, — с любопытством спросила младшая Уайт, склонив голову набок. — Потому что пекла не тебе, — со смешком сказала женщина и легонько ударила дочь по руке, когда та снова потянулась за булочкой. — А кому же тогда? — не унималась Ирэн, жуя уже тёплый, ароматный кусочек. — Нашему шерифу, — с гордостью ответила Люси, поджимая губы, будто это было самым важным признанием утра. — Ты променяла меня на мужчину? — без злобы и обидняков посмотрела она на мать, но в глазах мелькнула игривая искорка. — Нет, ну что ты, как могла бы я такое подумать, — женщина покачала головой, но уголки губ дрогнули. — Просто пеку ему булочки. Он ведь несчастный, живёт один, без женщины, кто же ему готовит? Ирэн хмыкнула, качая головой, но улыбка всё равно осталась на лице. Она быстро ухитрилась стащить ещё две булочки и ловко спрятала их в карманы халата. Горячее тесто ощутимо прижалось к ткани, почти обжигая бедро, но девушку это ничуть не смутило. Напротив, она выглядела победительницей, будто совершила хитроумную кражу прямо на глазах у хозяйки. — Когда-нибудь ты попадёшься, — заметила Люси, сделав вид, что всё ещё сердится. Но голос её звучал скорее тепло, чем строго, и в этом тепле чувствовалось то особое, что бывает только в семейных утрах, где каждая мелочь — от запаха свежего хлеба до неуклюжего смеха — превращается в драгоценное воспоминание.

***

      День в школе тянулся бесконечно медленно, словно стрелки на часах нарочно замедлили свой бег. Учителя монотонно объясняли темы, и каждое слово будто пролетало мимо ушей, оседая тяжестью на плечах. В коридорах звенел смех, доносились обрывки чужих разговоров, но всё это казалось каким-то гулким, отдалённым. Джессика жаловалась на задание по истории, закатывая глаза так высоко, что, казалось, они вот-вот закатятся в затылок. Она драматично откидывалась на спинку стула, скрещивала руки на груди и с нарочитым страданием вздыхала: — Если я ещё раз услышу про этих бессмысленных датских королей, я сама стану историческим экспонатом! Майк, как всегда, придумывал очередные нелепые шутки. Он то изображал преподавателя, кривляясь и копируя его манеру говорить, то выдавал такие каламбуры, что смеялся в итоге только он сам да парочка старшеклассников за соседним столиком. Его громкий смех перекрывал половину шумной столовой, и, несмотря на нелепость, это немного разряжало обстановку. За их столиком то и дело возникали неловкие паузы, как только разговор случайно касался Лорэн. Её отсутствие ощущалось слишком остро, будто зияющая дыра среди привычного смеха и болтовни. Но все старались держаться, словно невидимым уговором решили говорить только о лёгком и беззаботном. На стуле, где всегда сидела Лорэн, теперь расположился Джаспер. Это сразу бросалось в глаза. Первые минуты компания сидела тихо, переглядывалась, не решаясь начать разговор. Казалось, все ждали, что он сам что-то скажет, но Хейл был слишком молчалив. Его присутствие, как ни странно, ощущалось неуловимым, он словно растворялся в воздухе, превращаясь в едва заметную тень среди них. Иногда он просто наблюдал за ребятами, иногда опускал взгляд в книгу, которую принес с собой, будто прячась за страницами. Ирэн тоже смеялась над глупостями друзей, подыгрывала Майку, иногда спорила с Джессикой, но где-то глубоко внутри ощущала пустоту. Каждая улыбка давалась чуть тяжелее, чем обычно. В такие моменты она крепко сжимала холодную руку Джаспера под столом. Она чувствовала, как он незаметно гладит её большим пальцем по ладони — едва ощутимое движение, но оно значило больше любых слов. Его присутствие будто давало ей устойчивость, словно якорь, удерживающий на поверхности, не давая утонуть в грусти. Джаспер бросил на неё короткий взгляд. Он ничего не сказал, но Ирэн знала, он чувствует её напряжение так же ясно, как она сама.       После уроков пара выбралась в небольшое кафе. Внутри пахло ванилью и карамелью, а над дверью тихо звенели колокольчики, каждый раз, когда та открывалась. Джаспер, вопреки своей вечной сдержанности, позволил Ирэн уговорить себя на кружку горячего шоколада. Он сидел, обхватив чашку обеими руками, будто боялся, что она вот-вот выскользнет. Смотрел на напиток внимательно и настороженно, словно учился быть обычным подростком. Это выглядело настолько нелепо, что Ирэн не выдержала и рассмеялась. Она прекрасно понимала, что он и не собирается пить этот шоколад по-настоящему, но сам факт — видеть его в такой «человеческой» ситуации — грел ей душу и делал всё происходящее чуть радостнее. — Что? — нахмурился он, бросив на неё подозрительный взгляд. — Просто… ты выглядишь так, будто горячий шоколад — твой заклятый враг, — сквозь смех ответила она, прижимая ладонь к губам. Хейл покосился на неё исподлобья, но уголки его губ дрогнули, выдавая, что он тоже едва сдерживает улыбку. Ирэн подалась чуть ближе, будто боялась, что этот момент может рассыпаться, если не удержать его. Он прекрасно понимал, что вид со стороны, наверное, и правда нелепый, вампир с чашкой сладкого напитка, который никогда не сможет его проглотить. — А в каком-то смысле так и есть, — заметил он негромко. Ирэн прикусила губу, стараясь не выдать улыбку. Она потянулась за своей кружкой, сделала глоток и, не отводя взгляда, сказала: — Знаешь, мне нравится видеть тебя таким. Будто ты действительно один из нас. Джаспер чуть задержал дыхание. В её словах не было насмешки — только нежность. Он посмотрел прямо в её глаза, и между ними повисла тишина, густая и напряжённая. — Ради тебя я могу быть кем угодно, — ответил он тихо. Ирэн почувствовала, как сердце болезненно кольнуло. Она знала, он говорит искренне. И от этого становилось счастливее. Ирэн вжала ладони в тёплую кружку, будто стеснительно прячась за ней, но глаза всё равно упрямо держала на Джаспере. Он не отводил взгляда — слишком прямого, слишком откровенного. — Ради меня? — повторила она, почти шёпотом. — Но это же не так просто… для тебя. Джаспер чуть наклонился ближе, опираясь руками о столик, его голос стал ниже, почти вибрирующим. — Каждый раз, когда я рядом с тобой, это борьба. Даже сейчас. Слова заставили Ирэн замереть. Слышать это так откровенно, от этого по спине пробежали мурашки. Она отставила кружку и неуверенно сжала его руку на столе. Она была ледяной — всегда ледяной, но в этом холоде было странное утешение. — Но ты же держишься, — сказала она с какой-то детской уверенностью, будто убеждала не только его, но и себя. — Значит, всё не так страшно. Его губы тронула улыбка, но глаза оставались серьёзными. — Ты понятия не имеешь, насколько страшно, — произнёс он почти беззвучно. — Иногда мне кажется, что я существую на грани. И если сделаю шаг не туда — всё закончится. Ирэн вздохнула и чуть сильнее сжала его пальцы. — Тогда держись за меня, — тихо сказала она. — Я не дам тебе упасть. Эти слова ударили в него сильнее, чем она могла представить. Он резко отвёл взгляд, словно боялся, что ещё мгновение — и она увидит всё то, что он привык скрывать. Но её рука оставалась на его ладони. И это было сильнее, чем его страхи.

***

      Уже вечером, когда Ирэн была дома, она затеяла уборку в своей комнате. Обычно она делала это безрадостно, словно выполняя скучную обязанность, но в этот день в ней было столько энергии, что, не зная, куда себя деть, она решила перебрать все вещи. Девушка принялась отмывать старые пятна, которые не поддавались стирке годами, но всё ещё жила надежда, что они исчезнут, если приложить немного больше усилий. Перебирая безделушки на туалетном столике, она случайно задела рукой заветные цветы в смоле. От резкого толчка они упали на пол и вместо того чтобы покатиться, разлетелись на куски, издав звонкий, будто хрустальный, треск. Ирэн застыла на месте и, словно окаменев, опустила взгляд на осколки. Среди них ярко выделялись алые лепестки — такие живые, будто их только что сорвали. Что-то болезненно кольнуло в груди. От этого звука, от хруста стекла, внутри неё словно что-то замкнуло. Перед глазами потемнело, дыхание сбилось, а в памяти начали стремительно вспыхивать и исчезать образы, один за другим — обрывки воспоминаний, такие знакомые и пугающе чужие одновременно.