Dead Melancholy of the Gods (18+)

Хан в размышлениях витает, когда вспоминает Минхо. Он определённо к нему что-то чувствует, но это нельзя назвать симпатией или влюблённостью. Неизвестные ему чувства сравнимы с арктическими глыбами, где одинокие созвездия, упав с зарева небесного, существуют в том пустом пространстве каждый день, осознавая, что они обречены на нескончаемые печальные слёзы и тоскливые логические заключения. Пусть и дорога одинакова, пусть и впереди ждёт одно счастье, сейчас вокруг сплошные семь бед. И сколь не старайся найти белую Богиню, которая сама от боли расплакалась подобно ребёнку и скрылась в пучинах подсознаний, ничего не выйдет. Колыбель мыслям поёт о ледяной метели, что готовится к новым нашествиям. За окном давно середина августа. Свадьбу Черён назначили на двадцатое число, перенесли дату из-за медового месяца. Гости не стали возражать. Один хороший вечер в ресторане рядом с солёной водой. Там шёпот моря будет успокаивать, а лёгкие нотки морских волн солью на волосах оседать. Минхо так сильно изменился. Хан уже не узнаёт того человека, который раньше странно себя вёл. Он стал более открытым. Они ведут себя словно они лучшие друзья, скорее даже закадычные, которые готовы и горы посетить, и ужастик в кино глянуть. Эту странную и необъяснимую связь не описать. Ни словами, ни мыслями. Это выше всяких земных представлений, даже сам Минхо, который, казалось бы, понимает многое и знает, что дано Судьбой Свыше, осознаёт, что их взаимоотношения с Джисоном нельзя назвать простым совпадением. Хан человек выше всех представлений. Он звонко смеётся, его прекрасная улыбка сравнима с красивыми розами из Мира Людей. Стоит сказать что-то простое, такое, что понятно будет обоим, Минхо видит, как на щеках распускаются целые бутоны. Дотронься подушечкой пальца и даже не уколешься, потому что у роз Джисона нет шипов. Стебли ровные, красивые, аккуратные. Лишь спокойные листики и неимоверной красоты лепестки красных роз. Чувства к парню, который раньше приносил столько хлопот, становятся будто громче. Они сравнимы с самыми сильными штормами за всю историю человеческую. Чувствовать себя человеком — странно. Минхо кушает ту еду, которую любит Джисон, пьёт напитки, одевается тепло в холодную погоду, потому что Хан говорит, что он заболеет, хотя Хо не может болеть. Минхо ведёт себя так, словно он вправду человек. Он всё делает для этого. И ему нравится. Порой он вспоминает о том, что происходит в Мире Теней сейчас и тоскует не сильно. По своему кабинету, по разговорам с Сынмином, по яркому запаху духов Суджин. Тоскует по редким разговорам с Чаном и своими любимыми Тонами. Минхо тоскует время от времени и по Дождю, которого не видел, кажется, тысячу лет. Но вспоминая свои… чувства в то время, Минхо точно осознаёт, что возвращаться домой желания нет. Там холод, который любит И, там тоска и вечные снега, но в тепле Людского Мира и редких, но таких нежных объятий Джисона, намного лучше. Минхо понимает, что не готов бросить Людей и снова стать Богом Смерти. Он чувствует, что до сих пор является им и титул с него никто не снял, а значит это лишь то, что на троне сидит Суджин. Минхо путает сомнения в шоколадных волосах Джисона, когда смотрит тому вслед. Хан сравним с яркой пушинкой в плёночном кино. Он такой же завораживающий и притягательный. Джисона хочется видеть и чувствовать. Минхо именно поэтому иногда приходит к нему ночью, чтобы просто понаблюдать за тем, как Хан спит. Его сон кажется таким лёгким и невесомым, что прикоснись к нему пару раз, и он тут же развалится. Но даже несмотря на это, Минхо любит садиться на край кровати и путать свои пальцы в мягких прядках волос. Джисон любит во время сна нижнюю губу чуть выпячивать и щёки расслаблять, а Хо любит нос ему щекотать. В Мире Людей это является чем-то странным и даже опасным, но только не в Мире Богов, потому что такого там нет вовсе. Хо осознаёт, что к Джисону его тянут отнюдь не странные вибрации и ответственность за то, что он пытался раньше срока забрать его жизнь. Нет, далеко не это. Странные чувства, которые он стал испытывать ещё тогда, когда Хан был в коме, появились холодной осенью и тёплыми прикосновениями к котёнку Лино. Даже от родной матери Минхо никогда не испытывал столько заботы, которая была нужна ему. Запирать в клетке и выпытывать все чувства — отвратительное воспитание, которое даже Боги не заслуживают. Когда И общался с Ханом, он понимал, что нашёл того человека, который ему нужен. В Мире Богов это был Дождь, но даже он не мог стать тем, кто спасёт от чёрной дыры внутри несчастного сердца поразившего пороки. Последняя встреча с Джисоном, который ещё был в коме, дала понять, что Минхо испытывает далеко не полемику. Сколько споров и невозможных ситуаций было с этими забвениями, сколько отрицаний, но вот сейчас наконец Минхо осознал, что он, будучи Богом Смерти, имеет чувства. У Минхо никогда не было полемики, как у других Богов. Он с рождения наделён чувствами и с рождения проклят ими. Лишь сейчас, живя рядом с Людьми, Минхо понимает, что наделён ими не просто так. Он Бог Смерти, а все такие же Боги до него срывали маски и заканчивали жизнь самоубийством, развеивали свою звёздную пыль по Мирам и становились частью небытия. Боги Смерти всегда были наделены человечностью, потому что они есть сама Смерть — они есть бесконечная печаль, тоска и непрестанные мысли о суициде. Минхо влюблён в Джисона ещё со времён его комы. Минхо нуждался в тех объятиях, что стали последними. И, получив их, миллиарды электрических разрядов поработили его сердце и холод отныне разделил прежний и настоящий Мир на две части. То, что в ненависти купалось и умирало каждое мгновение, осталось за той чертой, где оставшиеся ощущения болью росли внутри. Минхо переступил черту и стал тем, кого боялся, кого скрывал. Он не имеет права любить. Он не имеет права чувствовать, но он прощает себе все чувства и отрицает свою полемику, потому что осознаёт, что воспитание Суджин до сих пор играет с И злые роли. Минхо осознаёт, что в том, как он себя чувствует и как себя ведёт виновата только Суджин, которая явно не была готова к рождению сына. Она не умела воспитывать, не умела говорить правильные слова. Она давала Минхо ровно то, что когда-то давали ей её Боги родители. Только от этого сын её вырос до ужаса человечным. Хо думает, всегда думал, что он не Бог. Не может им быть. Он словно должен был родиться человеком и прожить свою непростую жизнь, но почему-то стал тем, кто души забирает. Он не станет как-либо проявлять свои чувства Джисону. Он осознаёт, что не умеет это делать, не знает, как правильно. Пусть и болтал с людьми, наблюдал за ними, как они проявляют свои высокие чувства, всё же понять не смог. Минхо приятно и трепетно в душе от одних тёплых мотивов, которые цепким грузом прерывают возможность к дыханию. Все эти лёгкие взгляды, прогулки и одинокие объятия. Парни делят одиночество на двоих. Общая проблема стала чем-то до красоты ночного неба чувственной. Больше нет страха за то, что одиночество уничтожит. У Хана нет, потому что у него есть друзья и Минхо. У Минхо нет, потому что у него есть Джисон. Трагедия на то и печальна, чтобы к концу повествования разбиться вдребезги от слёз. Минхо забирает Хана вновь погулять, а Феликс зовёт в гости Хёнджина, чтобы побыть со своим парнем наедине. Ликс ничего не имел против того, чтобы Джисон жил с ним. Даже удобнее, потому что за квартиру, как минимум, меньше платить. Но в последнее время Феликс думает над тем, чтобы предложить Хвану съехаться. Их отношения длятся уже полгода и за это время тёплые руки настолько стали привычными Феликсу, что отныне он не воспринимает вечер без этих спокойных объятий Хёнджина. Можно сказать, что их отношениям поспособствовал Джисон, когда попал в аварию, ведь именно в тот день Хван сам больной приехал к Феликсу, поговорил с ним и по голове гладил, пока тот пытался уснуть и всё твердил про работу. Именно тогда Ликс сказал глупость про поцелуй, а Хёнджин поцеловал. С того момента и начались отношения, которые Феликс считал самыми лучшими из всех, что у него были. С Хёнджином хорошо, с ним комфортно и по-домашнему тепло. Если Ликса что-то тревожит, он знает, что без проблем может обратиться за помощью к своему любимому Хвану, который обязательно выслушает, по голове погладит, поддержит, и если Ликс нуждается, то даст совет. Хёнджина сложно описать как простого человека. Парень, который держит свою ветеринарную клинику, любит животных ещё и открыто говорит о своих чувствах — таких, к сожалению, немного. Феликс знает, что, если у Хвана тоже что-то случается, какие-нибудь собственные тараканы в голове обостряются, он всегда поможет. Приедет после работы словно не специально, банально чай попить и по душам поговорить. Ликс читает Хёнджина, как открытую книгу, потому что осознаёт, что его немного молчаливый парень пусть и доверяет, но боится говорить обо всём напрямую. Не хочет Феликса напрягать своими собственными проблемами, пока у родного человека они тоже есть. В этом всё различие парней. Хёнджин молчит о боли, а Феликс открыто говорит о ней, потому что доверяет и не боится. Хван тоже не трус, но что-то щемит внутри, когда он задумывается над ситуацией. Сегодня, на одинокой кухне в квартире у Хёнджина, парни готовят ужин, разговаривая о прошедшем дне, думают, что наденут на свадьбу, которая уже на следующей неделе. Феликс дышит полной грудью понимая, что рядом именно с этим человеком он становится частью большого созвездия. Соединяя тонкими линями, ведя перспективу только к одному человеку, Ликс ищет на ночном небе яркую звёздочку по имени Хван Хёнджин. Пока парень готовил гарнир для основного блюда, Ликс пританцовывал под тихую песню «My Love Mine All Mine — Mitski», что играла свои тоскливые влюблённые мотивы из небольшой колонки. Он чувствует спокойствие, находясь рядом с человеком, который так сильно любит его в ответ. Изначально Феликс хотел пригласить Хёнджина к себе, но позже они решили, что будет намного лучше, если Ликс приедет к Хвану с ночёвкой. Отдохнут, как люди нормальные, поговорят по душам, обсудят всех знакомых и всё, что только можно. — … вот! И поэтому я считаю, что лучше будет идти нам с тобой в красивых чёрных костюмах, — болтает воодушевлённый Феликс, нарезая кухонными ножницами кимчи. — Черён же говорила, что свадьба будет в свободной одежде? — немного низким голосом отвечает Хёнджин, перемешивая зажарку в сковородке. — Да, но при этом завтра она собралась опять в свадебный салон, потому что ей не понравилось её платье, она его сдала. — Почему бы не сделать всё по традициям? — Это же Черри, логики в её действиях не ищи. Да и тем более, будь это традиционная свадьба, представляешь сколько бы там гостей было? — Больше ста? — Больше ста! А тут чисто друзьями посидим, потому что родителей они пригласили на второй день. — М, вон оно как. Тогда может какие-нибудь удобные джинсы и рубашку сверху? — Думаю, это хороший вариант, учитывая, что пусть вход будет в свободной одежде, терять статус не особо-то хочется. Хёнджин смеётся тихо, но Феликс всё равно слышит его. — Чего смеёшься-то? — Да просто. Ты такой забавный, Ликси. — Опять смущаешь меня, — вмиг покрывая ланиты румянцем, Феликс красиво укладывал капусту на тарелку. — Люблю это делать. — А меня любишь? — словно с издёвкой спрашивает Ликс, зная, что Хёнджин ему не ответит. Парню трудно говорить о таких громких заявлениях, сложно рассказывать о том, что он действительно чувствует, поэтому слово «Люблю» Феликс слышал лишь пару раз. — Люблю. Слова звучат слишком просто, но в то же время неимоверно тяжело. Феликс, подняв глаза на Хёнджина, который в этот момент стоял к нему спиной и выключал газ на плите, смотрел в затылок и, кажется, не дышал. Затаив дыхания и слушая, как масло на сковородке с каждым мгновением становилось всё тише из-за остывания, Ликс пытался разобрать, он точно то услышал? Может быть он ослышался и вместо «люблю» услышал «человек»? — Что ты только что сказал? — Феликс волнуется словно в первый раз, будто и вправду сейчас ослышался. В груди трепещет сердце, качая кровь с такой скоростью, что в момент оно готово остановиться. Ударится о грудную клетку, сломав грудину и выломав рёбра. Такова итоговая истина печального И Феликса. — Что я люблю тебя, — поворачивается к нему Хёнджин, смотря глазами, что полны неописуемой надежды. Улыбка расцветает на лице у Феликса настолько ярким вечерним закатом, что в моменте он грозит ослепить Хёнджина ею. Он бросает всё, что делал до этого, вытирает руки об фартук и бросается к Хвану за порцией вкусного поцелуя. Преодолевая расстояние трёх шагов, немного лохматый Феликс, хватает щёки Хёнджина, которые в мгновение становятся красными, и целует. Так трепетно и с толикой восхищения, что Хван сразу слабеет в руках Ликса. Аккуратные движения губ заставляют мурашки бегать по телам обоих, а чувства зашкаливать до предела. Хёнджин кладёт свои руки на талию Феликса, устраиваясь там достаточно удобно, а Ликс улыбается в поцелуй и радуется сильно. Он хочет задушить Хёнджина своей любовью, потому что пока у Феликса она громкая, у Хвана же она тихая и выражается в поступках. Лёгкие причмокивания становятся всё тише, Феликс отпускает губы Хвана и шепчет в них: — Я тебя тоже люблю. Джисон, держа Минхо за руку, гуляет по проспекту. Парни посмотрели фильм в кино, который понравился обоим. Интересная научная фантастика про акул и трагедии людских проблем. Хан пусть и боялся всех обитателей морских чудовищных глубин, рядом с Минхо он чувствовал себя в полной безопасности. Словно И понимает его и каким-то невообразимым способом помогает успокоиться. После кино и тонны обсуждений банального, но хорошо отыгранного сюжета, парни направились в кафе, которое находилось совсем недалеко от кинотеатра. Отужинав там, Минхо предложил прогуляться по холодной набережной. Почему-то он назвал её именно холодной, хотя на улице была достаточно приятная тёплая погода с лёгким ветром, который так приятно и так правильно ласкал щёки. Джисон сравнивал порывы воздуха с руками Минхо. Они были похожи. Такие же лёгкие и мягкие. Словно ланит его чуть покрасневших касался не Ветер, а сам Минхо. За руку предложил взять именно Джисон, потому что обстановка ему показалась подходящей. Такой нужной и простой, что если бы они шли просто рядом, то упустили бы абсолютно всё, что зародилось между ними в момент восходящих чувств. Только после того, как Джисон предложил взяться за руки, он подумал о том, что они с И до сих пор не особо близки. Да, они гуляют, проводят время вместе, Минхо часто пишет, а когда Хану скучно или он идёт с работы домой, звонит ему, чтобы те двадцать минут до дома прошли не в одиночестве с наушниками и музыкой, а со звонким голосом, который будет десять минут рассказывать о том, как час гулял по парку и час болтал с бабушкой на скамейке о коррупции. Минхо не отказался, не сказал, что они мало знакомы, ничего из этого не было произнесено. Он наоборот ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой, а после сплёл их пальцы и продолжил рассказывать всё новые впечатления о просмотренном фильме. Хан в секунду почувствовал, как его уши горели от всевозможных мыслей. Ланиты окрашивались в красоту уходящего медленным танцем заката. Солнце ступало за горизонт, отдавая свои последние силы на этот день, а Джисон, чувствуя в груди свою собственную солнечную вселенную, улыбался, смотря в сверкающие звёздами глаза. Минхо для него особенный. А Хан так странно любит. Он чувствует самые приятные ощущения внутри себя, когда И рядом, когда они говорят по телефону или банально переписываются. Джисон, получая тёплое сообщение с пожеланиями о доброй ночи или добром утре, в подушку утыкается, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Минхо точно удивительный. Он вызывает столько эмоций, что порой, стоя ночью у окна, Джисон рассказывает Луне о любви трепещущей внутри него. Но рассказывать Хо Джисон не спешит. Ему достаточно редких объятий на прощание, милых сообщений и комфортных прогулок. Этого хватает. Он не знает, что к нему чувствует Минхо. Да, они хорошо общаются, но это ведь не значит, что парни уже достаточно друг друга знают, чтобы начать отношения, ведь так? Просто порой… Хан излишни тактилен к Минхо, оттого и думает, что это помешает ему. Но… ему так хочется верить в то, что И хоть капельку странных чувств к нему ощущает. Хотя бы маленькую частичку того, что испытывает и Хан. Джисон признался Феликсу в чувствах к Минхо, парни долго обсуждали это. Хан давно себя так спокойно не чувствовал от признаний в симпатии к другому человеку. Для него чувства всегда казались чем-то таким невыносимо недосягаемым. Таким, что обсуждать стыдно даже с друзьями. Но распространялось это только на чувства Хана, будь это отношения друга или подруги, всё становилось абсолютно нормальным. Хан давно стал задумываться над семьёй. Именно над семейными отношениями. Будучи ещё с Ютой, он лелеял надежды на то, что однажды они возьмут ребёнка из детского дома и станут настоящими родителями. Жаль, что Хан был слеп и не замечал поступков не того человека. Ему Юта был плохим опытом, а не тем, кто плечо подставит в трудные моменты жизни и по голове погладит, когда станет невыносимо грустно. Но теперь, испытывая влюблённость к Минхо, Джисон задумался, а смогут ли они когда-нибудь стать семьёй? Или хотя бы просто парой? Это странные размышления, которые так трепетно засели в голове, что Джисону приходится отвлекаться на них слишком часто. — Хан? Минхо останавливается, заглядывая в созвездия в глазах Джисона, смотрит таинственно, будто и вправду там что-то выискивает. А Хан, заблудший в своих странных мыслях, забыл совершенно про то, что человек, о котором он думал, шёл рядом и приятно молчал. — Извини, — улыбается смущением Джисон, — Задумался. — Всё в порядке, ты не устал? Может домой? — Я не устал, всё хорошо. Просто правда задумался. Пойдём дальше? Небольшие шаги становятся медленными, словно они на месте стоят, а не идут. — О чём думал? — спрашивает Минхо, а у Джисона ответ готов. Он желает сказать «о тебе», но ответить это всё равно, что сказать прямо о своих печальных чувствах, но слова звучат быстрее. — О тебе, — Джисон готов прямо сейчас прикусить себе язык и больше ничего не говорить в своей жизни. Он ещё и так легко сказал столь тайные слова, что, кажется, ошибся. Он поднимает взгляд на Хо, который рядом идёт, Хан замечает его красные кончики ушей и закусанную губу, но не знает, что это может означать. Вдруг Минхо сейчас разозлится неимоверно, а после разорвёт с ним все контакты? Джисон порой так сильно не уверен в себе, что иглы сонных возможностей колют его изнутри, желая крикнуть на весь мир, что это была плохая шутка, что Джисон просто не умеет что-либо говорить и правильно использовать слова. Но Минхо только сильнее ладонь сжал его, Хан почувствовал это. — Я сделал что-то не так? Отчего-то слова И звучат достаточно болезненно. Словно он тоже с силами собирался, чтобы произнести такие трудные для него буквы. Хан то ли огонёк надежды заметил, то ли только что вновь закопал себя самостоятельно. — Почему? — не найдя ничего более лояльного, Джисон задаёт вопрос на вопрос, чтобы понять, почему же Минхо решил, что он сделал что-то не так. — Обычно не думают о собеседнике во время диалога и… не игнорируют вопрос. — Минхо! — останавливается Джисон, хватая его вторую руку, — Прости! Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя плохо… Я много думаю, вот и запутался в своих мыслях. Что ты спросил? — волнение билось о волны нескончаемых нервов. — Можно тебя обнять? Джисон без раздумий улыбнулся так счастливо и так искренне. Его улыбка могла согреть всех вокруг это точно. И согрела, хотя бы одного человека она точно согрела. Он аккуратно положил свои холодные руки на спину Минхо и в это же мгновение почувствовал, как тёплые ладошки ложатся уже ему на спину. Хан порой такой глупый и совершенно ничего не слышащий. Но от этого ему и приятнее видеть, как люди во второй раз повторяют вопросы, и как сильно меняется их отношение к той же просьбе. Хан готов поклясться, что слышал резкие и быстрые удары сердца Минхо. Неужели у них возможно, что что-то взаимно? От этого так странно. Но в то же время неимоверно приятно. — Спасибо, — отпуская руки, вновь переплетая пальцы, говорит Минхо. — За что? — За то, что обнял меня и успокоил. Спасибо тебе за это, Хани. Джисон окончательно засмущался, в секунду покраснел, а после, легонько ударив Минхо по плечу сказал: — Ну тебя! Пошли дальше! И пряча свои красные щёки в томном закате августовского солнца, направился к мосту. А Минхо позади него улыбался, чувствуя влюблённость.

○ ○ ○

«И чтоб родиться звёздам нужно миллиарды лет»песня: веснушки – pyrokinesis. — а чтобы зародиться любви достаточно простых взглядов и тёплых объятий. Тогда созвездия готовы соединиться в веснушки, направить счастливые голоса в синюю бесконечность, где люди существуют в приятном аромате влюблённых роз. Минхо, Джисон, Феликс и Черён вновь едут в свадебный салон за платьем для Черри, потому что прошлое, которое она покупала и уже сдала — не понравилось ей. Вернее, оно достаточно симпатичное, хорошо смотрится, но отчего-то Черён сомневалась в нём. Обговорив всё с Юнги, она сдала платье и сейчас вновь едет в салон. Ей пришлось попросить Минхо свозить её и друзей, потому что Юнги на работе, а тащиться с красивым платьем в жарком автобусе желания отнюдь не возникало. Именно поэтому сейчас, наслаждаясь плейлистом Минхо, в котором были Cigarettes After Sex, Черён представляла свою красивую свадьбу, которая будет уже завтра. — Может не поедем в свадебный салон? — огорчённо начала Черён. Она сразу заметила, что музыка стала тише. Минхо очень внимателен. — Ты не хочешь? — спрашивает Хан, поворачиваясь к ней с переднего сиденья. — Я просто думаю, обязательно белое? Обязательно свадебное? Я не жалуюсь на то, что денег нет и ещё что-нибудь. Просто… Это же платье, ведь так? Оно должно мне напоминать о чём-либо. О чём-то, знаете, большем? Не так, что раз в полгода я буду перебирать вещи в шкафу, натыкаться на него и думать, вот в нём я была один раз. Не хочу так. Я хочу, чтобы замечая его, я вспоминала не только вечер после регистрации, но и что-то большее? — Мы можем поехать в секонд, купить платье там, а после зайти в какую-нибудь кафешку и перекусить, — говорит Минхо не отвлекаясь от дороги. — А это хорошая идея! — заулыбался Феликс. — Ты как смотришь на это, Черён? — уточняет Джисон. — Звучит очень весело! — она засмеялась, — Минхо, ты так хорошо придумал! Давайте и вправду поедем в секонд, найдём там леопардовое платье, туфли, клатч, белую фату, а после поедем кушать! — Ты хочешь быть как леопард? — звонко хохочет Феликс, сидя рядом с Черён. — А ты представь, как бы это смешно выглядело? Юнги весь такой уважаемый, серьёзный и я во всём леопардовом! Через секунду высказываний Черён смеялась уже вся машина, Джисон на переднем сиденье, казалось, ещё немного и вовсе умрёт. Они пропустили поворот, поехали на жёлтый цвет светофора, но при этом продолжали смеяться настолько громко и звонко, что незначительные нарушения не казались чем-то из ряда вон выходящим. Джисон, сидя на пассажирском сиденье рядом с Минхо, смеялся громче всех, обращая тем самым внимание И на себя. Хо так глупо смущался его, что похож был на небольшую букашку. Из-за того Хана рядом сердце пропускало удары, заставляло внутренности устроить ураган из чувств. А тёплый голос Джисона был роднее всего на Свете. Минхо и вправду забыл про то, что он далеко не человек. Он Бог, но видимо теперь он очеловеченный Бог. Друзья и вправду заехали в секонд, правда пришлось заехать в несколько сразу. Потому что то, что они искали, не было в первых двух магазинах. Феликс думал, что Черён на полном серьёзе купит леопардовый костюм и пойдёт в нём на свадьбу, но, как оказалось, когда Черён столкнулась с такими вещами, они до безумия не шли ей. Девушка была безумно красива, но это был просто не её цвет и определённо не её фасон. Поэтому найдя красивое платье в прекрасном светло-коричневом оттенке, которое было чуть выше колена и с превосходными открытыми плечами, остановились на нём. В том же секонд-хенде Черён нашла аккуратные туфли на достаточно высоком каблуке, которые идеально подходили под образ. Джисон, смотря на свою подругу, восхищался ей до безумия долго. Гуляя меж рядов с одеждой, Хан нашёл хорошенькую рубашку со смешными котиками. Его умилил этот факт и такая расцветка, поэтому без задних мыслей он схватил её и, повернувшись к Минхо, сказал: — Мне кажется тебе такая подойдёт! — он улыбнулся так банально просто и так замечательно легко. Хо, одарив улыбкой в ответ, взял рубашку и сказал: — Я померю. Он удалился в примерочную, а Хан ещё пару секунд стоял в полном недоумении, потому что поверить не мог, что Минхо и вправду возьмёт нелепую рубашку и пойдёт её мерить. Странные тёплые цветы стали распускаться внутри несчастного Хан Джисона. Хотя называть его несчастным теперь будет странно, он ведь… счастлив рядом с ним. Ему комфортно с Минхо. Приятно от его объятий и рук на спине. Хорошо от долгих разговоров под открытым небом. Тепло за уютными посиделками в кафе, за вкусной едой и холодными напитками. Минхо внимателен, прислушивается к Джисону. Хан осознаёт, что И Минхо ходячий зелёный флаг, как принято отныне говорить в современном обществе. И Хан чувствует, что имеет полное право на то, чтобы так назвать его. Парень выходит из примерочной в белой лёгкой рубашке с котиками, смотрит на Хана, словно сомневается, что она ему подходит. Джисон в эту же секунду начинает смеяться, потому что понимает, что мало того, что Хо заправил рубашку в спортивные штаны, так ещё и застегнул на одну пуговицу неправильно. — Чего смеёшься, — дуется Минхо смотря на Джисона, — Я вижу, что она мне не идёт. — Она бы подошла тебе, если бы ты сделал всё правильно! — чуть успокаивается Хан и толкает И вновь в примерочную, закрывая за собой дверь. Минхо глядит на него, не понимая, что тот делает. Джисон сам осознаёт всю суть произошедшего только после того, как закрыл дверь. Но деваться отныне некуда, поэтому он смотрит, чуть смущаясь, а после говорит: — Не надо было заправлять рубашку и застегнул ты её неправильно, — Хан руки тянет к ткани, вытаскивая её из заправленных штанов, начинает расстёгивать пуговицы, чувствуя, как предательски сильно он начинает краснеть. — Ты красный, — словно издевается Минхо, когда Хан уже начинает видеть его торс. — Тут жарко, — пузырится Хан. — Или ты просто стесняешься? — Может быть, но это не точно, – бурчит Джисон.  — Давай тогда я сам, — Минхо начинает расстёгивать пуговицы сверху, в то время как Хан делает то же самое, но только снизу. — Нет, лучше стой просто. Джисон заканчивает пуговицами, перемещаясь на воротник, который, к слову, лежал отнюдь не правильно. Поправив его, стараясь не смотреть на тело Минхо, Хан стал аккуратно застёгивать пуговицы вновь. Оставляя верхние две, чтобы шея и ключицы были свободны. Минхо всё это время улыбался так искренне, будто парни были в отношениях и своё свидание решили провести в таком необычном месте. — Слушай, — начинает Феликс. Он стоит рядом с Черён, которая разглядывает сумочки, — А где Минхо с Джисоном? — Они в примерочную вместе вошли. — Да? Ого. Что это они там интересно делают? — усмехается Ликс. — Если они целуются, то я буду безмерно счастлива за них. Наконец-то Джисон нашёл того, кому может доверить своё израненное сердце. — Ну ты поэтесса прям, — подкалывает Феликс. — Просто хочу, чтобы Джисон был счастлив, он заслуживает этого, – тихо отвечает Черён, перебирая в руках вещи на стенде.  — Ребят, ребят, смотрите! — выбегает счастливый Джисон из примерочной, позади которого идёт спокойный, но красиво улыбающийся Минхо, — Смотрите, какую я крутую рубашку нашёл! — О, Минхо, тебе очень идёт, — осматривает Черён, хвалит. — А мы думали вы в примерочной целуетесь, — обречённо вздыхает Феликс. — Вы ч-что…? — Хан в мгновение становится краснее всевозможных красных оттенков. Он поворачивает голову к Минхо, который в это время в ладошку смеётся и тоже нелепо краснеет. — Ты блять! — Черён шлёпнула Ликса по затылку, — Язык за зубами держи, олух! — Да что ты! Сама минуту назад соглашалась! — Потирает затылок Феликс. — Молчи, дурень! Мало ли, что мы там с тобой думали. — Ну вы, ребята, даёте, конечно… — Минхо начинает смеяться звонко, остальные подхватывают его, и этот смущающий эпизод сменяется на красоту смеха друзей и неозвученных мыслей. Черён купила платье и туфли, Минхо купил рубашку. Феликс и Джисон купили по шоколадке на кассе. Осталось только съездить в кафе и день официально станет самым лучшим. Вечер окутывает тёплым солнечным светом пространство такого просто мира. Друзья выходят из кафе вдоволь наевшись. Осталось место только для пары глотков воды. Прекраснейший ужин и приятная обстановка за столом становится любимым времяпровождением у Джисона. Раньше он и представить не мог, что у него будут такие замечательные люди в его окружении. Сколько бы времени не прошло, Хан всегда будет смеяться с глупых перепалок Черён и Феликса. Эти двое точно должны были родиться в одной семье и стать родными братом и сестрой. Они и ведут себя даже по-семейному правильно. И фамилии ведь одинаковые. Осталось только выявить ген родства и всё станет на свои места. Минхо тоже забавляла ситуации этих двоих. Как кошка с собакой — это про них точно. Легкий ветерок тащит волосы на лицо, смеётся тихо, закрадывается под футболки, которые скрывают такие быстрые сердца Минхо и Джисона. Весь вечер, всю трапезу Хан не мог оторвать взгляда от И. Он понимал, что Хо точно также смотрит на него, задерживает взгляд, пытаясь найти в глазницах необходимые ему слова. Так они переглядывались, редко улыбаясь, будто случайно. Минхо развёз всех по домам, улыбнулся Хану безумно ярко и тепло, Джисон в этот же момент утонул в этих приятных словах и радостных глазах. Что же творит этот И Минхо? Только и делает, что влюбляет Хана с каждым мгновением всё сильнее. А Джисон и рад чувствовать эти уютные эмоции и понимать, что Хо становится всё роднее. Завтра уже свадьба, осталось буквально немного и Черён будет замужем, а Хан признается Минхо. Может быть… он ещё не знает точно. Но… ему так желается рассказать о том, что на сердце лежит. Вдруг И понял бы его и… Что? Согласился на отношения? Джисона до сих пор останавливает тот факт, что они знакомы лишь шесть месяцев. И чувствовать что-либо за такой короткий срок к человеку странно ведь? Пусть Хан и отшучивался и говорил, что это точно что-то божественное, не может же и вправду такое быть, ведь так? Сколько сомнений. Джисон лежит на кровати, смотрит в потолок и понять не может практически ничего. Феликс тоже достаточно долгое время молчал о своих чувствах к Хёнджину, а после вон как всё взаимно оказалось. Может, и с Минхо также будет? Он парень хороший, умный и интересный. Работает волонтёром, деньги имеет от фирмы отца, который, как сказал Минхо, всё сделает для своего сына. Хо пусть и богатый, как оказалось, но при этом свою человечность он не потерял. Добрый, внимательный, заботливый. Он точно хороший человек. Даже клинике Хёнджина помогал. Корм привозил, лекарства. Пару раз сам приходил посидеть с котятами, как оказалось, он к ним достаточно неровно дышит. Любит их. Ничего же плохого не случится, если Джисон просто расскажет о том, что хочет изредка его целовать и обнимать? Да, звучит странно, но если бы Минхо не хотел этого, то не задерживал бы свои бездонные глаза на ресницах Хана, не говорил бы об объятиях. Укутываясь в одеяло, Джисон засыпает с мыслями о том, что у них всё взаимно. Он отчего-то верит в это. Утро проходит достаточно спокойно. Хан просыпается в девять утра, принимает душ, идёт завтракать, а Феликс весь на нервах. Он встал в семь утра, сделал рутинные дела, собрался раз шесть, причёску переделал столько же. Джисон, сидя за столом в кухне, аккуратно попивая наивкуснейший кофе из машины, наблюдает за суматохой друга и понять не может, чего тот так переживает. Закидывая в рот конфетку, Хан говорит: — Ты чего нервный такой? — со всевозможным спокойствием спрашивает Джисон, вмиг наблюдая слишком яркую реакцию на лице друга. Феликс определённо был в неком замешательстве от столь глупого вопроса. — Ты чего? Свадьба же! — Ну так не у тебя же, — глотает кофе Хан. — Она у Черён, правильно! Я с самого утра на нервах. — А чего ты нервничаешь-то? До Феликса словно дошли слова, которые так повторял из раза в раз Джисон. Он посмотрел на Хана обречённо, отодвинул стул от стола, сел на него, хватаясь руками за голову. — Я не могу успокоиться. Она моя лучшая подруга, которая выходит замуж. Сейчас она связывает свою жизнь с человеком, которого искренне любит. В дальнейшем у них будут дети, квартира, другие проблемы. Вдруг мы начнём общаться меньше? — Ликс, это всего лишь штамп в паспорте, он ничего не значит. Они как любили друг друга, так и будут любить. Они могли родить ребёнка будучи в отношениях. Роспись — означает общее нажитое имущество и фамилия детям. — Нет, Джисон, это совершенно не так. Ну, вернее, да, это тоже, но, понимаешь, брак — это что-то выше, чем просто отношения. Он означает, что человек и вправду готов прожить с тобой целую жизнь. И в горе и в радости, стать опорой. Когда вы в отношениях, всё это безусловно есть, но оно словно уровнем ниже, понимаешь? — Как в Лиге Легенд, где у тебя до сих пор бронзовый уровень? — Так блять, — насупился Ликс. — Ладно-ладно! — Джисон засмеялся, — Я понял тебя. Но, сейчас-то не нервничай. Банкет в шесть вечера, времени… — Хан разблокировал телефон, увидел сообщение от Минхо и улыбнулся, — Времени только десять утра. А ты уже собрался. Выдохни, Ликс. Всё будет хорошо. Феликс опустил голову, смотря себе под ноги. Он очень переживает. Всё-таки не каждый день подругу замуж отдаёт. Тем более такую близкую и невыносимую. Как бы сильно он не смеялся над Черён, называя её Черри, он всё равно её безумно любит и будет любить, потому что она для него достаточно близкий человек. Он готов с ней и секретами делиться и за волосы таскать. Вот такая у них немного смешная, но достаточно крепкая дружба. — Ты прав, я слишком переживаю, — немного рассмеялся Ликс. — А что насчёт тебя? Ты всё-таки с Минхо идёшь. — Да я как-то спокойно, знаешь, — пожимает плечами Джисон, — Но мне очень приятен тот факт, что Черён и его позвала. Я до последнего думал, что она не позовёт его. Минхо ей практически незнакомый человек. — Скажешь тоже, — махнул рукой Ликс, — Сколько раз он приезжал к нам в клинику, чтобы просто посидеть, поболтать? Как минимум уже даже я могу назвать Минхо хорошим другом. — Да? — ища надежду в улыбке друга, спрашивал Хан. — Конечно! А сколько он нам вкусной еды привозил, а кофе? Он всё старается сделать, чтобы ещё и с нами подружиться. Да и вы с ним знакомы уже давно, ведь так? — Да, конечно. Минхо крутой. — А что по поводу влюблённых дел? Хан смущённо отвёл взгляд, неудобно улыбаясь, щёки красным цветом недавнего заката раскрашивал. Их отношения с Минхо определённо стали намного ближе, пусть они продолжали общаться обычно, гулять, как всегда, ощущения были такие, словно за этот промежуток бесконечно тянущегося времени они стали чем-то большим, чем просто люди. Эти чувства невозможно описать банально и обыденно. Нет даже таких букв, которые смогли бы передать всю ту лёгкость и невообразимость. Есть только чувства, этого достаточно для понимания. Джисон к середине августа убедился в своих чувствах к Минхо. Он стал ощущать все эти приятные эмоции, которые были внутри потаённых моментов. Лёгкое волнение теперь было всегда, стоило парням вновь встретиться. Хан испытывал удовольствие от бесед и прогулок. Желание находиться с Минхо рядом росло с каждым днём. Засыпать без сообщения «Доброй ночи» становилось трудно, поэтому прежде чем ложиться спать, Хан всегда писал Минхо об этом, чтобы получить это короткое, но такое тёплое сообщение. Он стал понимать, что тех мимолётных дружеских объятий ему не хватает. Хотелось большего, хотелось ещё. Руки дрожали о мыслях и размышлениях об этом. Как бы он не желал обнимать И чуть больше, позволить себе этого он не мог. Поэтому лишь, робко касаясь руками спины, вдыхал аромат одеколона и наслаждался этим прекрасным мгновением. Сердце так странно каждый раз билось при этом, что порой грозилось остановиться. С Минхо Джисон в безопасности. За всё время общения парни не ссорились, И подвешен на язык, если вдруг и возникали какие-либо разногласия, то тут же, в этот же момент, Минхо всё решал. Он задавал вопросы по типу: «Давай не будем злиться, хорошо? Лучше расскажи, что тебе не понравилось в моих словах», «Если тебя эта тема тревожит, мы можем и не обсуждать её» — и ещё множество примеров, которые не вспомнит Хан. Минхо до красоты восходящего солнца заботливый. Он проявляет её так легко и просто, что порой Джисон и не замечает её. Если парни гуляют и Минхо захотел попить, то он возьмёт бутылочку и Джисону, даже не спрашивая, потому что не считает нужным. Минхо запоминает все темы, на которые не желает отвечать Хан, гулять водит туда, где интересно будет обоим, а не только ему. Если Джисон говорит, что устал, то И без замедления отвезёт его домой и, обняв на прощание, позовёт на следующую прогулку. С Минхо настолько спокойно, что порой, если они куда-нибудь едут, Хан засыпает в машине. Положив голову на сиденье, закрывает глаза, понимая, что он в полной безопасности рядом с этим человеком, засыпает. Сквозь сон он часто слышит, как Минхо убавляет или вовсе выключает музыку. Джисон уверен, что влюбился в этого прекрасного человека не просто так. Это точно подарок Судьбы Свыше. Хан настрадался за свою жизнь достаточно хорошо… Родители, отношения, практически смерть… Но сейчас всё это не имеет значения. Хан встретил человека, с которым бы хотел связать жизнь. Говорить о вечности глупо, до конца дней тоже, поэтому, может быть, хотя бы на ближайшие десять лет есть такая возможность, что Минхо станет любовью Джисона? Травмирующий опыт показал, что доверять людям сразу — не стоит. Никогда не знаешь, что скрывается за улыбчивой маской. Поэтому стоило подождать, узнать друг друга получше. И Джисон узнал. Поэтому он так уверен в Минхо, поэтому его сердце так желает довериться ему. Открыть свои раны и травмы, рассказать о том, что действительно тревожит, поплакать и ощутить тёплую руку на своей макушке. Минхо так красиво улыбается… Может ли это означать взаимность? Людям следует улыбаться, потому что в их очаровательную и искреннюю улыбку могут влюбиться, Хан уже, а вот что насчёт И? — Хочу признаться ему сегодня, после того, как свадьба закончится, — почесав глаз, Хан поднял взгляд на Ликса, тот конфетку, которую только что взял, выронил из рук. — Серьёзно? — словно не верил он. — Мне с ним хорошо и спокойно. Я не знаю, как правильно это описать, но рядом с ним я в безопасности. Я понимаю это и осознаю. Я также знаю, что именно из-за Минхо чуть не умер, но почему-то я так уверен, что судьба решила меня напоследок проверить… Если бы он тогда не сбил меня, как бы я сейчас жил? Вдруг мы бы никогда не встретились? Хотя я думаю, что так и было бы. Поэтому… Даже если это не взаимно, я хочу рассказать о том, что чувствую к нему, — договорив, Хан ощутил мнимую лёгкость, которая появилась из-за сказанных слов. Это означало лишь то, что после признания самому виновнику этого торжества жизни, Джисону станет ещё легче. — Минхо и вправду нормальный, — подхватил Феликс, — Если ты в нём уверен и тебе с ним комфортно, то действуй. Не вздумай потерять его, понял? — пригрозил он пальцем, — Ты таких парней не везде найдёшь. Ну, тут скорее он тебя нашёл, а не ты… — Заткнись! — засмеялся Хан, стукнув друга по плечу. — Так сказать, сбил тебя своей любовью! — Ну тебя! — пуще прежнего захохотал Джисон. Парни остались болтать на кухне о делах насущных, а Минхо, стоя приведением у холодильника, улыбался во все свои тридцать два зуба и сдерживал смех. Он давно бросил дело наблюдать за Джисоном. Пусть и в первое время волновался о его здоровье, поэтому рядом был даже ночью. После того как Хан полностью пришёл в норму, он бросил это дело, потому что сам стал считать странным. Иногда заглядывал в гости без предупреждения, но только для того, чтобы убедиться, что всё точно в порядке. Сегодня был один из таких дней. Что-то защемило в сердце, поэтому и отправился к Хану, правда Минхо никак не ожидал услышать здесь новость о том, что Джисон влюблён в него. Поэтому И быстро удалился, оставив друзей болтать дальше. Джисон до сих пор не знает, как ему это правильно объяснить, но отчего-то он уверен, что его признание изменит его жизнь на сто восемьдесят градусов. И это будет так, как он долгое время себе представлял, но пока Джисон, отутюжив костюм, в котором пойдет на свадьбу, устроился удобно на кровати, чтобы посмотреть фильм и отдохнуть. Эвтюмия течёт в крови. Вместо тысячи синонимов Хан назовёт все эти чувства одним словом, которое появилось в его жизни вместе с Минхо. С тем человеком, который уже изменил его несчастную и до боли трагичную жизнь к лучшему.

○ ○ ○

Хан отдыхает целый день, ждёт вечера и банкета, который будет. Поздравления и счастье. Юнги с Черён расписались ещё неделю назад, а пиршество перенесли на недельку попозже. Как сказала сама Черри, ресторан, который они выбрали, был зарезервирован, поэтому они ждали, пока появятся свободные места. Спокойствием наполнена комната. Умиротворение ласкает слух, играя с пылью на шторах. Стрелки часов медленно рассказывают свою историю жизни одинокому пауку Чонсану, который от скуки даже мошку отпустил. Стрелки движутся в желании рассказать поподробнее, оттого-то и время то спешит, то даже не шевелится. На телефоне высвечивается имя Минхо, так резко и неожиданно, что Хан даже не успевает понять, что ему звонят. Он глядит заворожённо, а после, понимая, что к чему, отвечает: — Алло? — Привет, Джи. — Привет, Хо, что-то случилось? — Почему сразу «что-то случилось»? — Ну, не знаю… просто не нашёл, что сказать, — переворачивается на другой бок Джисон, расплываясь в лёгкой улыбке. — Решил тебе позвонить, поболтать. А то мне так скучно. Время до банкета тянется ужасно долго… — Понимаю, — хохочет Хан, — Я тоже уже с нетерпением жду. А чего не написал? — Хотел твой голос послушать, — с трепетом отвечает Минхо, а Джисон буквально чувствует его волнение. — Что-то точно случилось… — Нет, я соскучился по тебе. Мы уже неделю нормально не гуляли. Вчера не считается! То у тебя работа, то у меня дела. Общаемся только по переписке, а этого словно мало. — Ты такой откровенный, — затаив дыхание, Джисон ждёт ответа. — С тобой другим быть и не хочется, — быстро говорит Минхо, но в этот же момент переводит разговор на другую тему, – Чем занимаешься? А у Джисона ланиты горят от столь прекрасного откровения. Он ощущает, как несчастные чувства трепещут внутри расцветающими тюльпанами, Хан так глупо и так невинно улыбается, что будь Минхо рядом, это вызвало бы подозрение. Поэтому проглатывая счастье, он отвечает: — Да знаешь, ничем таким примечательным. Валяюсь, смотрю всякое. А ты что делаешь? — То же самое. Можно сказать, что ничего не делаю. — Пон-я-ятно, — тянет и смеётся Джисон. — Чего хохочешь? — Настроение хорошее. Ещё и ты позвонил. Кстати! — вдруг вспоминает Джисон, — Ты определился с подарком? — Да. Но сначала я хотел подарить что-нибудь стоящее по типу кухонных принадлежностей там, не знаю, телевизор? Сломал себе голову этим подарком, плюнул на всё и решил, что подарю просто деньги. — Я тоже! Господи, мы с Феликсом все магазины объездили, но так ничего путного и не нашли. Тем более не знаешь, что подарят остальные гости, поэтому тоже решили дарить деньги. Ну, вернее Ликс будет вместе с Хёнджином дарить, они скинулись. Всё-таки пара, как ни крути. А я чисто символически от себя. Вообще сначала я хотел подарить холодильник, но как бы я привёз его на банкет? — Никак, — быстро соглашаясь, отвечает Минхо. — Вот и я о том же. Поэтому я чисто деньгами. Там сами себе выберут, что они хотят купить. — Хочешь вместе подарим? — А ты не против? — уточняет Джисон, пусть и хочет. Этот маленький знак того, что они подарят вместе, словно объединяет их. И Хану до безумия тепло в районе сердца, когда он понимает это. — Мне только в радость, — Джисон уверен, что сейчас Минхо улыбается. — Тогда давай, — так сложно говорить… — Давай вместе подарим. — Отлично, тогда, когда я за тобой заеду, в конвертик сложим. — Хорошо, а… Ты за мной заедешь? — Ну да, не пешком же тебе идти? — Я просто думал поехать с Феликсом и Хёнджином. — Если хочешь, то можешь с ними, я тебя не заставляю. — С тобой мне будет комфортнее, давай поедем вместе? — опять это слово, которое так трудно произносить. — Давай! Я заеду за тобой в пять, ладно? — Отлично, к тому времени я уже буду готов. — Тогда, созвонимся, ладно? — Да, конечно. — Хорошо, отдыхай пока. — И ты! — отвечает Джисон, сбрасывая звонок. Искренне улыбаясь, он ощутил это немыслимое счастье внутри себя. До чего же трепетно ему от тёплых слов Минхо, как же приятно, что парень помнит про него и предлагает варианты, при которых они всегда вместе… От этого пусть и странно, но так приятно… Джисон так необычно себя чувствует, будто ему кто-то кровь на карамельный сироп заменил. Такой сладкий, но не приторный. Хан чувствует спокойствие от голоса Минхо, ощущает его заботу, которую он проявляет так завуалированно. Порой кажется, что всё это всего лишь сон, а И Минхо выдумка Джисона. Но слыша его приятные слова, чувствуя его горячие объятия, Хан лишь убеждается в том, что всё взаправду. Ладошки потеют от мыслей о нём, и сердце колотится быстро. Джисон глядит в окно, где Солнце играет со своими зайчиками в догонялки, а Ветер тишину не смеет нарушать. Всё-таки приятно чувствовать любовь…

○ ○ ○

Встретившись с Минхо, парни заехали на заправку, чтобы заправить машину И, а после отправились на банкет. Настроение было лучше некуда. Слушая лёгкую музыку и болтая о предстоящей свадьбе, Джисон полностью растворился в приятном голосе Минхо и мыслях о том, как же всё-таки закончится этот вечер. Ответит ли Хо взаимностью или извинится и скажет, что Хан для него хороший друг, а не парень. Хан не знает ориентацию И, они никогда не говорили об этом. Пусть и Джисон однажды рассказал маленькую часть отношений с Ютой. Но Минхо это словно не смутило. Он называл его ублюдком и говорил, что Хан не заслуживал такого отвратительного опыта. Минхо говорил о том, что желает счастья для Джисона, не догадываясь о том, что это самое «счастье» сейчас и говорит эти слова. В ресторане парней встретили ухоженные официанты, одетые в белые рубашки и чёрные фартучки. Приятная девушка, улыбнувшись, проводила их в отдельный банкетный зал, где уже были Черён и Юнги. Джисон, не отходя от И ни на шаг, держался рядом. Они подошли к столу, где были молодожёны, и, аккуратно поклонившись, пожали руки, поздравив со свадьбой. Хан смотрел на Юнги, который буквально от счастья светился и на точно такую же красивую в аккуратном платье Черён. Прекрасные вьющиеся локоны, нюдовый макияж с чуть красными губами — весь образ и вправду был шикарен. Говорить про Юнги было практически нечего, потому что новоиспечённый муж надел чёрный смокинг костюм с белой рубашкой, волосы свои мятные уложил. У этих мятных волос есть своя отдельная история. Черён баловалась с краской ещё во время учёбы, позвала Юнги, который на тот момент был её другом, чтобы он покрасил её. Правда мятный цвет на её натуральный коричневый не лёг совсем, только разве что она стала на тон светлее, а вот Юнги на обесцвеченные волосы стал настоящей мятной жвачкой орбит. Черён каждый день твердила ему о том, как же сильно ему идёт этот цвет, настолько утверждала, что в порыве восхищения в любви призналась. С того момента Юнги только один раз был рыжим, но, приняв решение приятное, вновь стал мятным, потому что ему и самому нравилось и наблюдать за тем, как искрятся глаза Черён, было куда приятнее. — Поздравляю вас! — крепко пожал Минхо руку Юнги. — Спасибо! Вы присаживайтесь, через пару минут начнём! — ответил Мин и проводил взглядом Хана и И. После он сел на своё место и аккуратно прошептал Черён на ухо, — Это тот самый Минхо? — уточнял, потому что забыл его внешность. — Да, это он, — спокойно отвечала Черри. — Он выглядит хорошим. Надеюсь, с ним Джисон будет счастлив. — Я тоже верю в это! Джисон рассматривает зал. Аккуратные светлые тона, высокий потолок и просторное место. Сам зал выполнен в приятных бело-коричневых тонах, есть зеркала и люстры, что сделаны будто под хрусталь, хотя может они и хрустальные. Во всяком случае, здесь есть люстры, а они уже показывают статус данного заведения. Панорамные окна открывают вид на прекраснейший город, который вскоре начнёт тонуть в свете фонарей, одаривая тёплыми возможностями безлюдные улицы, станет спокойно на душе. Тринадцатый этаж открывал поистине наипрекраснейший вид. Весь мир будто на ладони. Хан смотрел в окно так заворожённо, что даже не заметил улыбки на лице у Минхо. Феликс, отвлекая внимания, помахал рукой в знак приветствия и вместе с Хёнджином отправился поздравлять молодожёнов. Судя по табличкам с именами Ликса и Хвана, эта парочка будет сидеть рядом с ними. К слову места их рядом с Черён и Юнги. Черри не могла посадить своих лучших друзей в конец, потому что иначе она бы не увидела слёз Ликса и смеха Джисона, а сегодня она ещё хотела позлорадствовать над своими любимыми всему сердцу друзьями. Хан продолжает осматривать пространство вокруг себя. Он обращает внимание на то, что еда везде порционная, что не может не радовать, всяко лучше, чем в салат общей ложкой лезть. Черён ещё и выбрала европейскую кухню. Джисон смотрит на всё это излишество и понимает, что сегодня домой он уедет колобком. Гостей около двадцати, может чуть меньше, во всяком случае две порции уже убрали. Джисон так глядит на всё заворожённо, что даже странно. Сегодня он отдаёт подругу замуж. Пусть и штамп в паспорте ничего не назначит, почему-то ощущения такие, словно это всё же имеет большое значение. Хан размышляет о том, что ведь он никогда не будет женат. В Корнессии запрещены однополые браки. А найти себе девушку он никогда не сможет, потому что за всю свою жизнь искренне влюблялся только в парней. Если ему уехать в Германию, например, то он сможет со спокойной душой жить в браке с человеком, которого любит. Но Джисон не хочет в Германию, ему здесь хорошо. Хан поворачивает голову к Минхо, и пока музыка играет тихо, шепчет ему на ухо: — Мы сможем поговорить после банкета? Минхо глядит неоднозначно, но, улыбаясь, отвечает: — Да, конечно. Что-то стряслось? — Нет, просто мне есть что сказать тебе. — Хорошо, поговорим, — вновь сладко улыбается он, аккуратно беря в руку ладонь Хана. Несильно сжимает её, словно говоря о том, что всё хорошо. После отпускает и подаёт свой бокал официанту, который уже принёс что-то алкогольное. У Джисона радость на лице распускается первыми весенними бабочками. Он пусть и смущён, но испытывает такое трепетное тепло внутри из-за столь простого знака внимания и некой заботы. Хан выдыхает мысли, которые до этого момента заставляли лишь переживать. Вечер должен пройти отлично. Вокруг друзья, родные лица, вкусная еда, интересное шоу предстоящее, всё точно должно быть замечательно. Так и происходит. Вечер просто изумительный. Тамада развеселил весь народ, заставлял участвовать в каких-то неимоверно смешных конкурсах. Джисон ел, смеялся и смотрел на Минхо. Во время торжественной речи Феликса Хан был готов со смеху умереть. Ликс вместе с Хёнджином выходят из-за стола, встают напротив молодожён, держа в руках открытку и конвертик с деньгами. Хан уже видит, как Феликс переживает. Не заметить его дрожащих рук было бы глупостью. — Дорогие Черён и Юнги! — начинает читать с открытки Феликс, Хёнджин же в это время держится, чтобы не засмеяться. И причина этому проста: Ликс ему все уши прожужжал тем, что не сможет сказать, что-то путное, поэтому всё написал в открытку и решил прочитать, — Вот вы и решили объединить свои узы не только вечными обещаниями, но и элегантным штампом в паспорте. В жизни будет много трудностей, но вы смело плывите… — Ликс махнул головой, смотря обречёнными глазами на Хёнджина, а после громко сказал в микрофон, — Не буду я эту хуйню читать! — он отдал под смех гостей открытку Хвану, а сам продолжил: — Юнги и моя любимая Черри, я желаю вам только добра и счастья, любите друг друга, уважайте друг друга. Помните, что из любой ситуации можно найти выход и вы обязательно… — голос его дрогнул, — Со всем справитесь. Проблемы решаются языком, а не расторжением брака. Я вас люблю, будьте счастливы, — быстро проговорил Ликс, закрывая глаза рукавом своего пиджака. Черён тут же вышла из-за стола и обняла друга, Юнги последовал тому же принципу и аккуратно похлопал Феликса по спине в знак благодарности. Джисон в это время шепнул на ухо Минхо: — Я же говорил — он плакать будет! — Ты тоже плачешь, — и смеётся. — Отстань, я другое! Черён отпускает друга, смотря на него глазами, что полны радости и некого возмущения. — Ты опять меня Черри назвал! — говорит она то ли ласково, то ли с насмешкой, но во всяком случае намного мягче, чем обычно. — Да потому что ты моя единственная подруга! Я тебя люблю, чмоня, поэтому и называю так! Зал разразился смехом, а Черён, и вправду заплакав, уткнулась лицом в плечо Ликса, оставляя на его красном пиджаке след от своей помады. Джисон хохочет, смотря на картину перед ним. Хвана вскоре откачать придётся, если Черен и Феликс продолжат, как белуги выть. Минхо не отставал и тоже смеялся, Юнги и вовсе готов был под столом валяться из-за столь милой и одновременно трагичной ситуации. — Единственную подругу замуж отдаю-ю-ю, — проскулил Феликс в микрофон. Ещё три минуты трагедии и, зацеловав Ликса в обе щеки, Черён села на своё место, сердечно поблагодарив за подарок и столь приятные поздравления. Хёнджин пожал руку Юнги, обнял Черён и проводил своего любимого человека в туалет только для того, чтобы успокоить его, обнять и поцеловать с такими приятными чувствами… Чтобы Феликс, ощутив его любовь и поддержку, со спокойной душой мог сесть за стол и больше не плакать. Джисон кинул пару подколов, смотря на пришедшего Ликса, но стоило только И сказать о том, что он тоже видел, как Хан плакал и как Минхо его успокаивал, то все подколы тут же закончились. Хо, кажется, в этот момент и не хотел защищать его вовсе. Сам смеялся. Поздравления от Минхо и Джисона прошли достаточно спокойно, парни сказали напутствующие слова, подарили общий конвертик и сели на свои места. Всё прошло хорошо. Вечер стал лететь со скоростью света, Джисон не успевал думать, как тут же появлялись всё новые и новые разговоры, конкурсы, задания тамады, еда… Хан был так счастлив, когда начались обычные танцы и он со спокойной душой отрывался на танцполе вместе с Минхо. Нудятины не было, всё прошло достаточно хорошо. Хан отдавался танцу как в последний раз, наблюдал за таким же сумасшедшим Феликсом, который в моменте уже с Юнги танцевал и плевать ему было абсолютно на всё. За вечер он успел ещё и пару добрых подзатыльников от Черён получить, но всё было по любви. Он уже привык к такой своей подруге. Если в старости Черри будет бить его костылём, то ему только в радость, потому что обзывая её ласково по-дружески оскорбительно — он сможет от неё убежать, а вот она его уже не догонит. Такова их прекрасная, любовью наполненная дружба. Банкет закончился ровно в полночь. Джисон счастлив, что смог вдоволь отпраздновать свадьбу подруги и друга, всё-таки Юнги для него не чужой человек. Именно поэтому Хан чётко решил, что отныне будет называть его хорошим другом, а не просто парнем Черён. Попрощавшись со всеми, обняв Черри на прощание раз сто, чуть пьяненький, но всё ещё в адекватном состоянии Джисон попросил Минхо отвезти его домой. Всё дело в том, что И не пил, поэтому сделать это не составило бы труда. — Феликс, ты поедешь домой? Я сейчас Хана повезу, могу тебя захватить, — уточняет И. — Я сегодня у Хёнджина, езжайте без меня, ладно? — Окей. Джисон в эту же секунду, сразу после того, как Феликс сказал, что остаётся у Хёнджина, вспомнил про то, что хотел рассказать Минхо о своих чувствах. Он хотел сделать это как-нибудь аккуратно и красиво. Где-нибудь недалеко от набережной или вовсе у воды, было бы так хорошо. Вот только состояние сейчас было не то. Джисон за вечер устал, в этот момент дома бы отдыхать. Хан хочет сделать всё романтично, но что-то сердце его подсказывает, что такому, увы, не бывать. Поэтому он смотрит на огни города, что с высоты тринадцатого этажа казались небольшими звёздочками. Минхо везёт его домой, всё ещё держа в голове мысли о том, что Джисон хотел с ним поговорить. Но времени почти час ночи, пока поболтали со всеми, пока до дома доехали, время пролетело быстро. Хан вряд ли сейчас пожелает рассказывать то, что хотел. Поэтому Минхо отпускает эту мысль, наслаждаясь красотой города и редкими машинами. Совсем скоро он довезёт Хана, а после поедет к себе в однокомнатную квартирку, которую снимает у доброго дедушки. Решать проблемы с деньгами легко, когда ты Бог. Именно поэтому Минхо не нуждался в них. А Хан уже постепенно закрывает глаза. Рядом с Минхо он всегда хочет спать. Хо для него — тёплое одеяло, мягкая подушка. Он дарит такое чувство безопасности, что Джисону не нужны причины для переживаний. Хан с лёгкостью закрывает глаза, зная, что всё будет хорошо. Если Минхо под боком, значит, Джисон спокоен.

○ ○ ○

— Просыпайся, соня… — сквозь пелену слышит Хан, — Хани, просыпайся… — М? — лишь мычит Джисон слыша своё имя. Он открывает глаза, мельком замечая руку И на своём плече, но сейчас так не до этого. Ему тепло, остальное не нужно… но всё же приходится проснуться, потому что он понимает, что Хо просто так не стал бы его будить. Уже во второй раз Джисон окончательно открывает глаза, говоря сиплое: — Мы приехали? — Приехали, — зевает И. — Пойдём, — отстёгивается Джисон. Он копошится на месте и борется с желанием остаться спать в машине. Слишком устал. — Куда? — Минхо смотрит рассеянным взглядом, не понимая, куда зовёт его Джисон. — Ко мне. Феликса завтра дома точно не будет, а тебе ехать долго. Переночуешь у меня. — А можно? — Тебе всё можно, Хо-я, — отвечает Джисон, выходя из машины. На улице лёгкая прохлада встречает своим тихим ветром, который успевает в волосах запутаться и спрятаться в них от взгляда луны. Поднимаясь в квартиру, Хан старается игнорировать огромное чувство сна. Он буквально сдерживает себя от того, чтобы не свалиться и не уснуть прямо в этом подъезде. Поэтому, оказавшись в квартире, Джисон хватает полотенце, отдаёт одно Минхо и уходит в душ первым. Он делает всё настолько быстро, что моменты пролистываются, как страницы книг. Пока Минхо был в душе, Хан приготовил постель и почему-то впервые подумал о том, что ему придётся спать на полу, так как гостям всё самое лучшее. Кинув на пол подушку и одеяло, Хан удобно устроился на своём сегодняшнем спальном месте, только вот вышедший из душа Минхо никак не ожидал увидеть Джисона так. — Ты на полу спать будешь? — спрашивает И, вытирая волосы полотенцем. — Да, тебе место на кровати, — бубнит Джисон, устраиваясь поудобнее. — Чего меня на пол не положил. Я же всё-таки гость… — Я сегодня добрый и сонный, поэтому ложись на кровать, я на полу посплю. — Может поменяемся? — Минхо, спи, — отвечает ему уже полусонный Хан. Сейчас так плевать, где Джисон будет спать. По ощущениям ему было удобно бы и на коврике около входной двери. Сил нет, мышцы расслабились, мысли испарились, в голове приятная тишина и пустота. Хан засыпает, так и не услышав последнюю реплику Минхо.

○ ○ ○

Спокойствие растекается по телу приятным блаженством от качественного сна. В эту ночь сознание Джисона не запомнило ни одного сна, возможно, это и к лучшему. Нежась в тёплой постели, Хан не осознавал всего, что было за пределами его ночных рамок. Джисон не чувствует своё тело, оно слишком расслаблено. Лишь легкие покалывания в затёкшей руке напоминают о том, что пора бы просыпаться. И солнце, что глядит в окно, тоже желает поскорее разбудить парней. Хан чувствует, как у него опухло лицо, как волосы прилипли ко лбу, он всё ярко это ощущает. И наконец-то открывая глаза, он замечает, что находится далеко не на полу. А спит на своей кровати. Потянувшись всем телом, Джисон поднимается на локтях, чтобы посмотреть, где в этот момент находится Минхо, а парень этот, удобно устроившись, спал на полу. Улыбка расцвела на губах Джисона, и лёгкие удары отразили в сердце приятные чувства, которые он испытывал к этому человеку. Джисон решил не будить его, поэтому, аккуратно встав с кровати, мельком глянул на часы, замечая, как стрелки указывали на десять часов утра. Хан, взяв разряженный телефон и зарядку, вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Ходя буквально на цыпочках по квартире, он выполнял рутинные утренние дела. Сначала умылся, затем отправился на кухню, чтобы приготовить наивкуснейший кофе из кофемашины. Что-нибудь холодное и с карамелью. Похмелье было практически на нуле, но голова ещё немного болела. Джисон закинул в себя таблетку и стал просматривать фотографии со свадьбы, как вдруг неожиданно услышал, как дверь в кухню стала открываться. Вошёл Минхо. Помятый, сонный и лохматый. Хан легонько усмехнулся, смотря на него, а после сказал: — Доброе утро. — Доброе, — отвечал ему заспанный Минхо. Он сел напротив Хана, еле открывая свои опухшие глаза. — Как спалось? — Пойдёт… — Ты ещё не выспался, чего встал? — Я проснулся — тебя нет, вот и подумал, что надо бы вставать, — Хо подперев подбородок рукой вновь закрыл глаза. — Может ещё поспишь? — глотал свой кофе со льдом Джисон. — Нет, Ликс наверное скоро придёт, домой надо. — Его не будет целый день. Из-за свадьбы Хёнджин распустил всех сотрудников на два дня, клинику закрыл, они с Феликсом только котов съездят, накормят, и обратно к нему. Ликс только послезавтра дома появится. — Хорошо ему. — Если хочешь, оставайся, ну, если дел нет. Можем фильм посмотреть, например… — Отлично, тогда этим и займёмся. Могу я понаглеть и попросить тебя сделать мне кофе такой же, как у тебя? А я пока умоюсь. — Конечно можешь, иди, я сделаю, — с энтузиазмом отвечает Джисон, провожая взглядом Минхо. — Спасибо огромное! И стоит только Минхо скрыться за дверьми ванной комнаты, как тут же аккуратные тонкие кисти старого Художника начинают творить новый шедевр на неравнодушных щеках Джисона. Вырисовывая чувство влюблённости, он окрашивает ланиты в спелые цвета поздней тёплой весны. Хан встаёт из-за стола, повторят те же действия, чтобы налить кофе Минхо и чувствует лишь лёгкое покалывание в своих несчастных пальцах от этого. Они с Минхо проведут этот день вместе. Возможно, что даже не выйдут из дома, проваляются на диване, посмотрят всякие фильмы, будут в компании друг друга, как им и нравится. Это так спорно и странно… Смотреть на такого домашнего Минхо, понимая, что эту ночь они провели, пусть и не вместе, но зато в одной комнате. Хан увидел какой И бывает после раннего подъёма. А сейчас он и вовсе делает ему кофе словно они… пара. Хотя думать о таком немного страшно. Но до чего же приятно вот так просто осознавать, что, стоя на кухне в одиннадцатом часу утра, Джисон готовит кофе для своего любимого человека, который в это время умывается в ванной. После мини завтрака нужно будет обязательно выбрать фильм. День проносится, как первый сезон сериала «Сверхъестественное». Удобно устроившись на кровати в комнате у Джисона, парни запаслись вкусностями с доставки и, решив целый день просто проваляться в постели, выбрали именно этот сериал. Джисон уже как-то начинал смотреть его, но из-за большого количества серий и сезонов забросил в начале первого выпуска. Смотреть с кем-то намного интереснее, чем одному, именно поэтому сейчас Минхо под боком, жуёт чипсы с белыми грибами и смотрит в экран ноутбука. Хану комфортно рядом с ним. Просто вот так лежать, смотреть сериал, кушать снеки и не думать ровным счётом ни о чём. Просто наслаждаться присутствием друг друга — этого достаточно. Минхо домашний словно совсем другой. Он молчалив, спокоен, смотрит сериал не отрываясь, изредка комментирует и спрашивает мнение у Джисона. Его голова предельно близка к груди Хана. Макушка волос касается футболки, а у Джисона необходимое желание того, чтобы Минхо прямо сейчас положил свою голову ему на грудь. Время близится к ночи. Часы показывают на без пятнадцати минут двенадцатого (23:45), а сериал всё продолжает идти. Вот уже и первый сезон подходит к концу, но досмотреть за сегодня парни явно не смогут. Тело затекло от постоянного положения, поэтому Джисон садится, спиной облокачиваясь на спинку кровати, ему так удобно. Солнце за окном давно скрылось за горизонт, помахав своими яркими лучами, ушло на покой. Разрешая Луне взять верх над всеми приглушёнными чувствами, которые готовы были взрываться, только лишь бы их заметили. Днём всё притупляется, говорить в свете о том, что тревожит и разочаровывает, так страшно. Словно сама агония готова разрушить всё живое, стоит рассказать о том, что грозит произойти. Но вот ночью… Ночью всё меняется. Темнота скрывает излишнюю эмоциональность, прячет в тёмных углах страхи, разрешая человеку говорить всё так, как он желает. Днём подбадривают облака на синеватом небе, а ночью — яркие рыжие Звёзды, которые готовы по голове погладить, когда сомнения хотят поглотить несчастные души. Звёзды могут поддержать человека своим светом. Они молчат, но словно шепчут противоречиво о том, что они тоже могут рассказать и поддержать. Ведь звёзды освещают дорогу потерянному человеку, который отныне решил, что ему некуда двигаться и негде больше существовать. Время не потащит под косу Смерти, если есть надежда и любовь к Звёздам. Хан думает о том, как красиво рассказать о том, что он чувствует. Вроде рано, но словно уже поздно. Ситуация неподходящая. Он смотрит на то, как Дин и Сэм гонят в штат Массачусетс за новым делом, но продолжает витать в размышлениях о том, как же всё-таки рассказать. Минхо, видя, что Джисон сел, принял это знак, как удобство в расположении, поэтому положил свою голову на бедро Хана. — Ты не против? — интересуется И, продолжая смотреть в экран на шикарную Импалу 1967 года выпуска. — Нет, нет, лежи, — отмахивается Хан, хотя у самого тревога бьёт ключом. Ему так трепетно от этих ощущений, что сам того не замечая, он запускает руку в волосы Минхо, аккуратно перебирая локоны меж своих пальцев, расслабляется, чувствуя неимоверный комфорт и тепло рядом с ним. Волоски щекочут пальцы, но отступать Джисон не желает. Ему нравится наслаждаться этим приятным ощущением того, что сейчас в пустой квартире, где пыль по полкам громче прыгает, молчат влюблённые чувства. И разговаривают парни из фильма. Света в комнате нет. Островок у настольной лампы давно спит. Лишь приглушённые тона светодиодной ленты с золотым свечением, украшают комнату такой нужной заботой и самой настоящей любовью. Гармония внутри и есть настоящие счастье. Слышать, как дышит Минхо, чувствовать его тепло на своём бедре — это высшая степень блаженства. Джисон думает, что это пора бы и рассказать. Он словно видит, что у них взаимно, ощущает это. Осознаёт, может быть… Ведь, будь всё это всего лишь дружескими знаками внимания, то они бы давно остались где-то на уровне гулянок, но никак не таких тёплых объятий и странных прикосновений. Джисон решает действовать. Хан перемещает свою руку с волос на шею Хо, гладит её аккуратно, чувствуя подушечками пальцев, как Минхо напрягся. По его телу точно побежали мурашки, а Джисон не станет отрицать, что и у него тоже. Он чувствует это лёгкое покалывание. Во рту в мгновение пересохло, а сердце стало биться где-то в районе горла. Волна волнения накрыла трепещущие ресницы. Джисон гладит шею, перемещая руку на плечо и обратно. Минхо пару раз дёрнулся, словно от нервов, продрог, как кленовый лист. И в этот момент Хан увидел, как И потянулся к пробелу на ноутбуке и нажал на него. Хитрая тишина тут же завладела всем пространством вокруг. Минхо поднялся, повернулся к испуганным глазам Джисона, смотрел только в них. А Хан, отвечая тем же, разглядывал бесконечные колодезные зрачки И, утопал в них. Парни молчат, будто в этот момент они разучились разговаривать. Минхо пододвигается к Джисону ближе, продолжает смотреть в его глаза… Хан замирает, ощущая, как тело его дрожит от страха и неизвестности, но Хо лишь ещё приближается к его лицу. Джисон боится думать о том, что может произойти, потому что не верит в происходящее. Минхо поднимает руки, снимает чёрную оправу с Джисона, кладёт очки на тумбочку рядом и вновь глядит в испуганные глаза. Говорить так страшно, Хан готов сейчас вырубиться от всей этой напряжённой ситуации. Его грудь вздымается, рёбра хрустят от волнения. Но Минхо словно спокоен, он смотрит на губы, наконец отрываясь от глаз и выдыхая, целует. Мягко касается бесконечности Хана, нежно даря тому необходимое тепло и заботу. Джисон в первое мгновение не может поверить, что всё происходит взаправду, но он ощущает Минхо каждой клеточкой своего тела. Слабые руки Джисона ложатся на шею Хо, скользят по коже к горящим щекам. Хан, закрыв глаза, выдохнув сомнения через нос, ответил на поцелуй. Лёгкие причмокивания и тайфун внутри стали прекрасными запоминающимися чувствами в этот вечер. Джисон чувствовал губы Минхо на своих и готов был зарыдать от ощущений. Минхо так нежен, терпелив, он своими руками ведёт по рукам Джисона, тихонько сжимая плечи, перемещается на шею, продолжая целовать, старается не задохнуться. Внутренности плавятся под давлением чувств и ощущением тёплой слюны Джисона. Его губы со вкусом кислых мармеладок и беззаботной жизни. Его мягкие губы Минхо желает целовать всегда. Он столько мечтал о них… И вот сейчас сидя на кровати в квартире Джисона после проведённого дня, Минхо наконец-то целует его… Целует человека, которого так искренне и так безрассудно полюбил. Джисон горит, его сердце пылает огнём истинного счастья. Он задыхается от прикосновений Минхо, задыхается из-за поцелуя, но так не хочет, чтобы всё это сейчас так внезапно закончилось… Но дыхание и вправду на исходе, поэтому мягко отстраняясь и с тяжестью открывая глаза, он смотрит на прикрытые веки Минхо и влажные из-за слюны губы. Хо выглядит немного растерянным. Будто переживает, что что-то сделал не так. Ведь это именно он поцеловал его, он прикоснулся губами к губам Джисона. Из-за этого он переживает? Хан продолжает смотреть, а внутри бешеное желание обнять его и поцеловать ещё раз. Минхо правда выглядит расстроенным… Он испугался, что поступил неправильно? Но Джисон ведь не оттолкнул его, наоборот, ответил… Сомнения гложут, больше нельзя молчать. Они смотрят друг на друга уже минуту. Переводя взгляды от губ к глазам и так по новой. — Всё хорошо, — трепетно отвечает Джисон, продолжая тонуть в звёздных озёрах Минхо. Он поднимает руки, чтобы обнять, но И первым прижимается к его груди. Словно маленький котёнок. Тот самый котёнок… — Ты мне нравишься, — шепчет ласково И. Его дыхание щекочет медовую шею Хана. — Ты тоже мне нравишься, Хо… — кажется, Джисон больше не дышит. Минхо, услышав ответ, разрывает объятия, целуя вновь уже родные и любимые губы. Он перемещается на бёдра Джисона, аккуратно устраивается на них. Руки оставляет на ланитах, пока сливаясь в бесконечности времени, тонет в возникших чувствах. Джисон дрожит и задыхается от такого Минхо. Ему безумно хорошо сейчас. Золотая гирлянда и откровенная Луна наставили на путь истинный, а Звёзды, как всегда, осветили дорогу. — Поговорим? — облизывая губы, спрашивает Джисон, смотря на Минхо, который расплывается в счастливой улыбке. Хо ложится на грудь Хана, обнимая руками. Голову удобно устраивает на сердце, слушая, как сильно и быстро оно колотится, значит всё взаправду. — Я хочу быть с тобой, Хани, — мурлычет Минхо, выдыхая правду. Джисон смеётся неловко, закрывая глаза рукой. — Я тоже… — боится сказать, — Тоже хочу быть с тобой… — руки ползут по спине И, аккуратно устраиваясь на ней. — Я сделаю тебя самым счастливым. Давай обсуждать проблемы, когда они будут появляться, давай говорить правду и только её. Давай принимать друг друга такими, какие мы есть. Иметь секреты нормально и я не буду заставлять тебя рассказывать то, чем ты не хочешь делиться. Давай будем помогать друг другу, поддерживать. Давай, если чувства остынут, мы зажжём новую искру, чтобы быть вместе. Давай… — вдруг заикнулся И, — Давай любить друг друга? — Я уже люблю тебя, Хо-я, — Хан уткнулся в его шею, вдыхая аромат собственного геля для душа. — Мы попробуем? — Попробуем, Минхо. — Тогда я могу назвать тебя своей любовью? — Обычно говорят парень, но… — Чуть хохотал Джисон, и в это время Хо перебил его. — «Парень» звучит так, словно мне будет принадлежать твоё тело, а не душа. Это низко. Хочу называть тебя Любовью. — Чёрт, ты слишком милый, Хо, словно котёнок, — Джисон чуть крепче обнял его, ощущая слишком много чувств и эмоций. Но даже среди этого тайфуна он смог распознать взаимность и искренность. — Хочешь, зови меня так… — шепчет он. — Ты меня с ума сейчас сведёшь! Можно я тебя ещё раз поцелую? — стесняется Джисон. — Нужно, — отвечает И. Он тянется к губам, оставляя лёгкий чмок на них и своё сердце. Джисон обнимает его крепче, прижимается всем телом, Минхо тёплый, Минхо точно неземной. Иначе, как объяснить всё то волшебство, которое зарождается рядом с ним? Казалось, что даже Луна не знала ответы на эти несчастные вопросы. Знала с ума сходящая звёздная пыль внутри Минхо, которая сумела и сердце сделать и душу излечить. Ведь и в самом деле, рядом с Джисоном Минхо лечил свою избитую, искалеченную негативным опытом и ужасным воспитанием, душу. Суджин достаточно ран нанесла, оставила множество шрамов, которые можно было в стихи собрать. Букеты боли расцветали на несчастной материи, грозились тем, что больше никогда и ни за что не завянут. Эти ужасные красные розы протыкали истериками душу И, оставляли в ней свои шипы, угрожали убийством. Но Минхо терпел. У него выбора не было, ему нужно было терпеть. Всё детство, юношество и взрослую жизнь он терпел колющие раны в области сердца, которое было мертво столько лет. Стоило появиться человеку с карими глазами, с такой доброй душой… Минхо тут же осознал, что его собственную душу можно залечить, её можно привести в порядок. Один поцелуй с Джисоном достал один шип, это уже много значит. Минхо гордится собой. Отныне ему окончательно плевать на то, что происходит в Мире Теней. Ему больше нельзя скучать по тому, что уничтожало его. Джисон почувствовал, как шрамы на его сердце стали исчезать. Минхо стирал их своими поцелуями. Рядом с ним он по-настоящему станет счастливым, загадывать о том, что будет и что произойдёт — нельзя. Сейчас главное — излечить друг друга. И Хан ощущает, что всё медленно и тихо налаживается, потому что сонный Минхо на его груди способен поцелуями уничтожить болячки прошлых лет. Между ними такая связь, которую ни один философ не объяснил. Энергия их объятий недоступна для понимания даже Богам. Минхо несвойственно понять, потому что он необычный Бог, а Хану — потому что он человек. Ответы знает только вечно скрывающийся Дождь и Любовь, которая чувствует, как и её раны затягиваются. Это было в писании, Суджин знала, но, наверняка, забыла об этом, потому что ей всегда было плевать на своего пасынка… В их объятиях нежности больше, чем в той вкусной шоколадке с лиловой коровкой. Они чувствуют вечную-бесконечную гармонию между переплетённых пальцев, пока засыпают на кровати, лёгким дыхание касаясь щёк друг друга. Неужели теперь всё и вправду хорошо?

«В ад перед тобой в рай после тебя.

Вместе с тобой что можно,

вместо тебя всё то, что нельзя.

Но пока рано, дорогой, нам на покой»

«В ад перед тобой в рай после тебя — pyrokinesis»