Hic et nunc

Последние сутки в Мумбатенне было тихо, и лишь иногда по городу разносился громкий шум рушащихся зданий, и пронзительные крики Человек-Паука, Павитра Прабхакара. Настолько пронзительные, что становилось страшно. Павитр кричал до боли, до хриплого голоса, до першения в горле. Всё это было так страшно. Все эти глюки, после которых всё сразу же рушилось, как карточный домик. И Павитр тоже морально рушился, и это пугало его больше всего. Осознание, что его не станет. Рано или поздно никого не останется из его вселенной. Ни тёти Майи, ни Гаятри, ни инспектора Сингха. Никого. Хотелось просто зажмурить глаза и открыть их, оказавшись в тёмной комнате, в поту, и понять, что это был просто страшный сон. Но этого не случится. Мигель сказал, что постарается помочь, но ничего. Что бы они не пробовали, ничего. Все уже успели смирится, кроме Павитра и Хоби. Хоби. От одной мысли, что он больше не увидит Брауна, хотелось плакать. Что он больше не почувствует его тёплой руки на своей щеке, в волосах, везде. Что они больше не будут ходить на совместные миссии по поручению Мигеля, и не будут собираться вместе небольшой компанией. Его будущее уже прописано на листе бумаги. Всё должно случится именно так. С вселенной пропадёт и Павитр тоже... *** –Нет... нет нет нет! Стой! –Закричал Прабхакар когда очередное многоквартирное здание под воздействием глюков стало рушится, собирая вокруг себя облако пыли. Это ужасно. Ужасно смотреть не только на то, каким город стал, или точнее, не город, а руины. Страшно смотреть на Прабхакара, который всеми силами старается сделать хоть что-то. Пытался удержать здания паутиной, но получилось только хуже, и многоэтажка рухнула на землю, в очередной раз накрывая город песчаным туманом. На это всё смотрели напуганные за маской Человека-Паука глаза. Хотелось плакать, хотелось разревется прямо здесь что есть мочи, разодрать руки в кровь как сумасшедший, биться головой о стену. Павитр не знал что делать. Впервые за всю свою супергеройскую жизнь, Прабхакар чувствовал, что не знает, что может сделать. Если бы он знал, как всё исправить, он бы исправил. Умер бы он или не умер бы после этих последствий, индиецу не важно. Важны жизни других людей, которые не заслуживают, чтобы просто исчезнуть, словно их никогда и не было. В очередной день Павитр бегал по всему Мумбатенну, пытаясь предотвратить следующие разрушения, спасая людей, не понимающих, что происходит. Было больно видеть на лицах невинных такой же ужас, как и на лице Павитра. Только вот он старался казаться оптимистичным и дарил людям надежду. Маленький огонёк надежды, который при любом дуновении ветерка мог потухнуть. Но и Павитр не робот, усталость в одно мгновение нахлынула на него, словно волна, забирая с собой вниз в пучину. Поняв, что никаких новых разрушений нет, Прабхакар, потратив последнюю паутину, вернулся домой, запрыгивая в открытое окно своей комнаты. Только стоило Павитру оказаться внутри тёмного пространства, так он тут же стянул маску с лица, и обессиленно рухнул на так и не заправленную с утра кровать, утыкаясь лицом в подушку. Хотелось забыться крепким сном, но даже глаза сомкнуть у индиеца не получилось, и тот устало простонал, а после сдавленно всхлипнул, из за чего дрожь прошлась по телу. Вместо сна пришли слёзы, прозрачные, почти не знакомые Павитру солёные капельки в глазах, мгновенно пропитывая подушку, оставляя после себя крошечные мокрые пятнышки на подушке. И в секунду Павитр готов был разрыдаться, выпустить всю боль криками в подушку, но... –Пав? –Раздался голос со стороны двери. Павитр уж было подумал, что тётя пришла, племянника проведать, и тут же резко подскочил с места, пытаясь разглядеть фигуру в темноте. Молчание затянулось из за отсутвия ответа со стороны Прабхакара, и вместо ответа неизвестный щёлкнул выключателем, освящая комнату мягко жёлтым светом. И фигура в мгновение ока стала чёткой, и неимоверно знакомой. Хоби. Павитр готов был поклясться, что его сердце в пятки ушло от такого неожиданного, но такого нужного в данный момент визита. Браун, стоя в дверях, скрестил руки на груди, опираясь плечом о косяк, в беспокойстве, что на него никак не похоже, нахмурил тёмные брови. Теперь слов не нужно было. При виде слез Павитра, стало больно. Странно больно. Словно внутри всё скрутили, превратив в кашу, оставляя после себя смешанные чувства, смешанные ощущения. Панк не собирался задавать глупые вопросы на подобии: "Ты в порядке?", прекрасно зная, что Павитр не в порядке. Какой человек будет впорядке, при виде всего происходящего за окном каждый день? Павитр, чувствуя, что сил, чтобы выдавить улыбку нет, медленно сел, и быстрым движением руки смахнул слезы с глаз. –Оу, привет Хоби. –Быстро пробормотал он себе под нос, специально тихо, чтобы не выдавать свой охрипший от криков голос, быстро вставая с кровати, словно и не лежал на ней ранее. Выдавливать из себя улыбчивого парня, которого все знают, и делать вид, будто ничего не происходит, не хотелось. Это выглядело бы странно, и обсалютно не правильно в данный момент. Да и к тому же, смог бы Павитр сделать это в таком сломленном состоянии? Он еле как держался, чтобы не разрыдаться перед Брауном. А так хотелось уткнуться в грудь анархиста, выплеснуть все эмоции, бессвязно рассказать всё, что держится на языке. И Хоби не глупый. Видя поведение Павитра, его замкнутость, усталые глаза, становилось невыносимо его жалко. Руки так и наровились схватить Прабхакара, прижать к себе. Браун лишь приветливо кивнул, делая несколько шагов от двери в середину комнаты, скрещивая руки на груди, не скрывая наиболее обеспокоенного за состояние Павитра взгляда. Столько слов крутилось в голове Брауна, но с чего начать, он не знал. Хоби не силён в словах, и дать такую нужную Павитру поддержку он не мог. И Прабхакар не мог терпеть этого долгого, жуткого молчание, резко развернувшись лицом к окну. –Что ты здесь делаешь? –Необычно грубо спросил Павитр, не контролирую собственных эмоций, которые менялись одна за другой. –Пришёл смотреть на меня и молчать? –Снова спросил он, получив непонимающий взгляд. –Что? С чего бы мне вдруг... –Тогда уходи. –Не дав Хоби договорить, ответил Прабхакар, спиной чувствуя прожигающий взгляд. Мягкий, заботливый взгляд. Браун чувствовал как в груди оседала боль от резких слов индиеца, но винить в этом он его не мог, прекрасно зная, что Павитру легче злится, чем вести себя спокойно. –Пав, я не уйду. –Ответил пришёл незамедлительно, и Хоби продолжил. –Пав, я преркасно знаю, что тебе тяжело... –Конечно мне тяжело! –Выкрикнул Павитр, повернувшись к панку. Лицо Прабхакара, казалось, стало совсем другим из за красных от слез глаз. –Мой дом рушится, Хоби... мой дом рушится! Всё исчезнет! И я... я тоже исчезну... –Последние слова дались индиецу тяжело, словно рот заклеили клеем. И Хоби замолчал, понимая, что Павитр оканчательно сдался, принимая всю ситуацию. Понимая, что никакая беготня по городу в попытках предотвратить разрушения не поможет. И снова молчание, тяжёлое, как тонна кирпичей молчание упало на их плечи, давая понять, что какие либо слова поддержки бесполезны. Хоби, опуская голову, со свистом втянул воздух, выдыхая. –Тебе это Мигель сказал? –Тихо пробормотал Хоби, на что получил тихий смешок. –Мигель, Майлз, Гвен. Какая разница кто сказал? Я знаю это. Сам. –После этих сказанных слов, глаза наполнились горячей влагой, из за чего Павитр часто замаргал, шмыгая носом. –Я исчезну... никто меня даже и не вспомнит. И ты, ты на следующий день сразу же забудешь меня. Словно меня никогда и не было. –Сказанные слова были чем то, что разозлило Хоби до чёртиков. Он моментально рванул к Павитру, за два шага преодолевая расстояние между ними, хватая его за руку, крепко обнимая индиеца, на что получил удивленный вздох. Объятия. Такие тёплые, такие нужные. Казалось, это всё, что было нужно Прабхакару для спокойствия, хоть маленького, но спокойствия. И Хоби был счастлив, что мог дать Павитру хотя бы это. Мягко уткнулся носом в макушку Павитра, закрыв глаза. И индиец, удивлённо моргнув, прижался к чужой груди, тихо расплакался, намочив футболку Хоби солёными слезами, тихо всхлипывая. Хоби тоже понимал, что вскоре им с Павитром придётся расстаться. Навсегда. Но Браун знал одно. Он никогда не сможет забыть Прабхакара. Он будет самой важной частичкой в его памяти. От этих мыслей анархист грустно улыбнулся, крепче обнимая индиеца. –Я никогда тебя не забуду. –Проговорил он тихим, мягким тоном, настолько спокойным, что сопративлятся было бессмысленно. Возможно, это последние их в жизни объятия. –Как я забуду того, кого люблю? –И Павитр лишь судорожно вздохнул, чувствуя, как тепло расплывается по телу. Даже если он исчезнет, Павитра никто не сможет забыть, никто и никогда. Ведь таких людей, как Павитр, не забывают.