Герой Неслучившегося

9.

             Каулес замялся, искренне радуясь тому, что его Слуга столь благодушно выпустила его взгляд из захвата своих глубоких омутов глаз. Дрожь пробила юношу, и он поспешил отвести взгляд от глаз Слуги, быстрым движением пытаясь скрыть свою оплошность. Его взгляд заметался по комнате, но, как назло, ничто не могло привлечь внимание юноши, даже фиктивно.              — Мастер? — ах, конечно… его Слуга не могла не заметить и малейшей оплошности своего Мастера, слишком неидеального для неё.              — 1E… — протянул маг. — Я, я… просто думаю, не нужно ли взять с собой что-то. — яркая вспышка озарения посетила его.               — Мастер, есть ли у Вас срочные дела?              — А? Нет-нет, Дарник сказал, что до следующей ночи никаких операций не предвидится, и это всё, в чём я задействован сейчас. — быстро сообразил Каулес. — Не могу гарантировать, что, — Форведж Иггдмилления немного нервно усмехнулся. — ничего не измениться, однако сейчас мы с тобой можем просто погулять, не думая ни о чём. — произнёс юноша, заложивший руку за затылок, словно бы в обход разума.              1E тихо засмеялась, на несколько секунд позволив своему тихому голосу звучать идеально.              — Вы позволите? — Берсерк слегка тряхнула зажатой в руке повязкой. Деактивированная, она была похожа на кусок совершенно непрозрачной ткани, и Каулес, не сразу уловив смысл, застыл в непонимании. — Это часть философии YoRHa, и… — 1E выдержала секундную паузу. — её отсутствие заставляет меня испытывать чувство стыда из-за того, что мне приятно чувствовать ваш взгляд.              — Й-я-ая… — казалось, только вернувший над своим лицом контроль, юноша вновь потерял его, зардевшись пуще прежнего. — Т-ты могла бы не спрашивать у меня о таком, как и р-раньше! — юноша был опасно близок к тому, чтобы его подрагивающий голос сорвался в высь.              — Хорошо, Мастер. — 1E медленно кивнула, и Каулес, заворожённый тем, как свет обволакивает тонкое лицо Слуги, вновь потерял в любовании себя.              Берсерк не демонстрировала признаков недовольства, и, Каулес даже не был уверен, что ей есть дело до его излишне внимательных взглядов. И это вызывало лёгкую грусть, источник которой Каулес не понимал. Юноша не питал надежд по поводу незаметности своих взглядов, даже больше — он был уверен, что Берсерк заметила гораздо больше «сомнительных» взглядов своего Мастера, чем сам маг осознавал!              И, себе Каулес мог признаться, что игнорирование заставляло его чувствовать лёгкую боль. 1E могла бы одёрнуть его — хоть раз, для приличия, чтобы показать своё небезразличие к этому! Однако она лишь каждым своим движением представала перед человеком недостижимым идеалом: манящим к себе, словно Солнце — и слова Слуги оборачивали его мысли в самые причудливые фигуры, которые только могло породить его сознание.              Их лица были слишком близко, чтобы Каулес не почувствовал лёгкую щекотку от того, как самый краешек непрозрачной ткани коснулся его носа. Это словно было намёком: «Мастер, вы не правы!» — и частые недомолвки его Слуги и вправду заставляли юношу думать об истинности этой мысли.              Каулес сделал шаг назад, желая получить немного больше пространства перед собой, и ощутил, как упёрся спиной в запертую дверь. Он был бы рад сказать, что ни мускулом не показал своей оплошности, но это было бы слишком явной ложью для той коварной улыбки человека, знающего чужую постыдную тайну, что показала на лице 1E.              Даже на высоких каблуках, Берсерк была немного ниже Каулеса, и, чуть наклонившись вперёд, чтобы восстановить лёгкое давление и немного усилить его, Слуга могла смотреть на своего Мастера только снизу-вверх. 1E протянула вперёд руку с раскрытой ладонью, обращённой вверх, и направила свой взгляд сквозь повязку прямо в глаза Мастера.              — Примите ли Вы моё предложение, Мастер? — произнесла она вызывающим нехорошее шевеление голосом.              — …Да! — секундой позже почти выкрикнул Каулес, и, быстро вознеся руку вверх, опомнился, со всей возможной аккуратностью, словно самую дорогую драгоценность, заключая нежную ладонь 1E в плен своих рук. — А ты? — спросил юноша, и голос его, в пику разуму, лёгким дребезжанием выдавал болезненную неуверенность.              — Я бы не смогла Вам отказать, даже будь таково моё желание, Мастер. — произнесла Берсерк, и голос её вновь неуловимо изменился.              Внезапно Каулес почувствовал, как Слуга тянет его на себя. Легко, будто бы лишь обозначая намерение, и, стоило юноше чуть податься вперёд — 1E сделала широкий шаг назад, увлекая Мастера за собой, полностью завладев его вниманием. Настолько, что была уверена в том, что сможет оторвать человеку руки без лишнего шума. Это было бы удобно.              Каулес, опешивший от резкости Слуги, едва не запутался в собственных ногах, и, глухо вскрикнув и совершенно не заметив аккуратной подножки, бессильно упал в удивительно мягкие объятья 1E.              Берсерк ловко поймала Каулеса, плавно отшатываясь назад, и встретила его слегка туманный взгляд зеркальным отражением улыбки, с которой 1E, склонившись к своему Мастеру, потянула его на себя.              Девушка мягко положила свои ладони поверх ладоней Каулеса и заставила его почувствовать опасение, а после — новую волну смущения, когда сперва оторвала его правую руку от своего тала, а после — заставила обхватить его левую руку обхватить себя со спины.              — 1E… — несмело и даже не зная, против чего, попытался возразить юноша, но тихая, неспешная мелодия, раздавшаяся со стороны небольшой коробочки — фамильяра Слуги — прервала его.              Андроид, положив освободившуюся руку на плечо своего Мастера, слегка двинула бедром ему в бок, чуть наклонив голову в сторону. И Каулес, неспособный противостоять силе Героя из далёкого будущего, шагнул в сторону, чтобы тут же зашагать дальше. Ведь мягкая хватка 1E вела его вперёд, в ответ на что юноша, быстро обдумав ситуацию и немного придя в себя, даже начал немного несмело двигаться сам, и не заметив, как только его инициатива стала определять их движение.              Огибая мебель, они двигались по замысловатой траектории, а невидимая скрипка, созданная из дерева, которое в этом времени ещё даже не начало расти, неустанно преследовала их, создавая ощущение умиротворённости и стабильности, а ещё позволяя забыться в этом нежном звучании, отдавшись рефлексам и лёгким коррективам партнёрши.              Ничто не могло длиться вечно, и Каулес подспудно понимал это, опасаясь за каждый упущенный миг, но момент перехода из танца в неподвижность остался где-то за гранью его сознания, и только близкое, немного ускоренное, как и у него, тёплое дыхание 1E говорило ему о том, что всё это не было иллюзией.              — Спасибо, 1E. — с благодарностью произнёс Каулес, отстраняясь от Слуги. — Я… я думаю, что мне стало лучше.              — Вы хотите остаться в покоях? — произнесла Берсерк, заставив Мастера вздрогнуть.              — Нет. — произнёс он, показав на лице благодарную улыбку. Кружась под завораживающую мелодию в танце, Форведж Иггдмилления и вправду позабыл обо всём. О войне и о Граале. О доставшемся ему Командном Заклинании и предупреждении не покидать Крепость. О смущении и страхе. — И… ты не против, если я попрошу принести плед? Мы… можем, например, посмотреть на звёзды? — он слегка усмехнулся, безуспешно стараясь скрыть опасения отказа на грани со страхом и смущением, протягивая руку к Берсерку.              Он зажмурил глаза, чтобы не покраснеть ещё сильнее и, когда всего секунду спустя он уже был готов одёрнуть руку и попытаться свести всё к шутке — маг услышал тихий смех, одно звучание которого заставляло каждую клеточку его цела и каждую магическую цепь трепетать.              — П-пожалуйста… — взмолился он, в надежде, что его слишком идеальная для него Слуга вновь изменит свой голос. — Это… это кощунство, я понимаю! — Каулес начал оправдываться, ведь ещё полудюжиной секунд назад для этого была очень веская причина, но, стоило словам сорваться с его губ, как все мысли стали наполнены лишь одним: неуместностью, заставившей его зажмуренные глаза широко распахнуться, а взгляд заметаться по комнате. — Я, я хочу, слушать тебя, и твой голос, вечно! — пытаясь разрешить возникшую неуместность, Каулес продолжил оправдываться, но с каждым словом словно копал яму всё глубже и глубже. — Но, он сводит меня с ума, и я исчезаю из этой реальности, и… и не могу слушать тебя!              Взгляд Каулеса, мечущийся по комнате, внезапно заметил странность, но его мозг никак не мог понять её причину. Пока что-то не схватило его протянутую вперёд руку и не заставило ладонь перевернуться. Он немедленно опустил взгляд вниз, и обомлел, увидев голову 1E, приближающуюся к его ладони. Её ровные белые волосы опали вниз, словно шёлковый платок, накрывший логову Слуги, а подстриженная аккуратной волной чёлка скрыла в тени её красивое лицо.              — Что ты?! — 1E, будто бы лишь и выжидавшая реакции парня, качнула головой вперёд, оставляя на коже человека нежное касание губ и отстранилась. — 1E!              Юноша дёрнул руку назад, но неожиданно крепкая хватка Слуги не была тем, что мог бы преодолеть далеко не самый сильный из современных магов.              — Вам нужно взять что-то ещё, Мастер? — её широкая улыбка заставила Каулеса забыть о попытках вырваться из хватки Слуги. Он мог только в отрицании неспешно качнуть голову из стороны в сторону.              — Ах, тогда… — Слуга разогнулась, не выпуская руку Каулеса из своей хватки, и с лёгкой усмешкой направила их соединённые ладони к двери. — Это Ваш долг, направлять меня, Мастер.              — Даа-да!.. — юноша энергично закивал, и быстро развернулся, уже в который раз желая, чтобы Берсерк не видела его лицо. Каждое последующее действие 1E словно было направлено исключительно на то, чтобы поставить Каулеса во всё более и более неловкую ситуацию, и даже это короткое просветление, наполненное прекрасной мелодией, уже казалось юноше чем-то, что его Слуга затеяла для ещё большего раскачивания лодки с его эмоциями.              1E не отпускала его руку, однако Форведж Иггдмилления не мог объяснить даже для своего внутреннего благоразумия причину того, что все его попытки вырваться оканчивались лишь слабыми толчками, которым даже ребёнок смог бы противостоять.              Каулес стремительно пролетел через всю комнату, не поднимая взгляд от пола и старательно, старательно, не глядя на небольшой участок открытой кожи над голеностопным суставом. Он быстро отпер дверь, и, выглянув в коридор, заозирался даже с какой-то подспудной паникой ожидая увидеть сестру, Дарника или Кастера, которым он немедленно понадобился.              — Господин Каулес. — горничная-гомункул не показала ни тени от возникших в её мыслях сомнений и эмоций, степенно поклонившись наполовину высунувшемуся в коридор магу. Она произнесла это со всем почтением, склонив ровную спину под прямым углом и глядя ровно вниз. Она ожидала приказа или момента, когда маг уйдёт.              — А… — Каулес, ощутив, что был близок к тому, чтобы закричать, тяжело вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. — Принеси пару пледов, — на несколько секунд Каулес задумался. — Что-нибудь попить и корзинку с закусками в… Белый сад.              — Что-то конкретное? — произнесла горничная-гомункул, не желая вызвать недовольство. Каулес ответил отрицательно и, словно набравшись решимости, опасливо пролез в наполовину открытую дверь, словно выбегая из женского общежития. — Будет исполнено.              Горничная-гомункул услышала, как удаляются шаги мага, и подняла глаза, ухватившись взглядом за переплетённые руки юноши и девушки. Это породило в её душе странные чувства, которые она испытывала очень редко и никогда и никому о них не рассказывала. И сейчас она позволила себе купаться в этих чувствах не больше промежутка между морганиями, и отвела взгляд, забыв об увиденном. Это было тем, о чём ей не стоило думать, знать, и что она никогда не видела. Зато сделать нужно было многое, и горничная-гомункул с этими мыслями развернулась, направившись к кухне.              

***

             — Это действительно очень красиво, Мастер. — с улыбкой на лице ответила 1E. И, повернув голову в сторону парящего за её плечом Пода, продолжила: — Под, не узнаёшь цветы?              Услышав приказ, Под вылетел вперёд и снизился так, что его разложенные манипуляторы практически касались крупных белых бутонов: ещё не распустившихся, а, возможно, и закрывшихся на ночь?              1E никогда не интересовалась цветами, да и растениями вообще, и, как не загружала дополнительных баз данных из Бункера, так и самостоятельно никогда не изучая их после 14-й Машинной Войны. Однако, здесь эти красивые белые бутоны на высоких стеблях, высаженные ровными рядами и похожие на покрытую снегом поляну, не могли не вызвать интерес к цветам и восхищение трудом, вложенным в эти клумбы, образующие октагон, пронизанный выложенной тёмно-серым камнем дорожками и круглой клумбой в центре. Сами дорожки были расположены примерно на восемь сантиметров ниже уровня почвы в клумбах, с выступающими вокруг них камнями.              Посреди большой круглой клумбы стояла большая белая беседка. Невесомые, фигурные колонны, оплетённые лозой, на которой были видны склонившиеся к земле бутоны, держали крышу с резным коньком. Под ней стоял мраморный стол с четырьмя лёгкими креслами с зелёной обивкой.              — Анализ. — вместе с раздавшимся синтетическим голосом, над верхней плоскостью Пода поднялась небольшая мачта, а мгновением спустя — широкая вертикальная дуга золотистой энергии заскользила по клумбе. Это продолжалось несколько секунд, после чего дуга и мачта бесследно исчезли внутри Пода, а над ночным садом раздался синтетический голос: — Данный сорт принадлежит к лилиям лилиям, Гибридам Белоснежным, наибольшее совпадение обнаружено с сортами Трина и Миллениалис. Полного соответствия не обнаружено.              — Эм… — неожиданное выступление фамильяра его Слуги сбило Каулеса с мысли. Его медленный шаг сбился, и 1E сперва замедлилась, а вскоре и остановилась вслед за своим Мастером. — Что это?..              — Молекулярный сканер ближнего радиуса. — ответила 1E и, попытавшись кратко объяснить принцип работы, пришла к тому, что просто ненавязчиво потянула Каулеса вперёд.              Внезапно, она ощутила лёгкое сопротивление.              — Мы можем просто… пройтись? — замерший Каулес глупо улыбнулся. — Всё это… я ещё только кое-как уложил в голове факт того, что я — один из участников Великой Войны Святого Грааля, и… первым прошедшим боем, твоим триумфом — и твои объяснения сейчас словно заставляют мой мозг разжижаться. — признался Форведж Иггдмилления, внутренне смявшись, однако, кажется, все стеснение, доступное ему этой ночью, Берсерк вытянула из юноши, и даже чуточку больше, и ничего из этого на самом деле не отразилось на его лице. Только тихий голос говорил о том, что Каулесу было не очень приятно признаваться в этом.              — Наш.              — А?              — Наш. Это был наш триумф, Мастер. — твёрдо, давяще произнесла 1E, заставив Каулеса вздрогнуть от резкой перемены. Она подняла свою руку вверх, а вместе с ней — и руку юноши, а потом обошла его со стороны и встала прямо перед ним так, что, когда они вдыхали воздух, их груди были всего в двух сантиметрах от соприкосновения и вся жёсткость исчезла с её лица, сменившись яркой, уже привычной, улыбкой. — Без Вас я бы не смогла сражаться, я бы не была призвана в эту Войну, я бы ещё не существовала в этом мире, но именно Вы сделали всё это возможным, поэтому любая победа — наша: моя и Ваша и Клана Иггдмилления и каждого из Слуг Чёрных, кои принимали участие.              — Это… это неправильно, 1E! — начал возражать Каулес, однако Берсерк незримым движением коснулась его губ пальцем, и Каулес остановился, не дав словам сорваться с его губ.              — Возможно. — андроид не стала отрицать. — Но я не стану так поступать с Вами и Вашей сестрой, а также Хироном, Астольфо и Айскол, Авицеброном и Роше поскольку каждый из нас внёс в эту битву свой вклад. Даже, — она озорно хихикнула. — Мастер Сэйбер Красных и она сама: лишь эта безответственность позволила нам получить численное преимущество и победить. Тш!.. — сквозь улыбку зашипела Берсерк и повернула голову ко входу в это замечательное место.              И Каулес не мог не последовать за ней взглядом, однако не увидел ничего, кроме закрытых дверей. И только через несколько секунд они тихо отворились, а вслед за упавшей из проёма тенью на выложенную камнем дорожку ступила горничная-гомункул, в каждой руку неся по большому подносу, да ещё и корзинку на сгибе правой руки.              — Господин Каулес, Госпожа Берсерк. — Горничная-гомункул остановилась в полудюжине шагов от Мастера и Слуги, и склонила спину настолько, насколько позволяла её ноша, при этом смотря исключительно в пол. Не на примерно 88°, а на 47° отклонения линии спины от нормали. Из-за того, что спина девушки-гомункула была неравномерно закрыта тканью, 1E оценила угол лишь примерно.              Горничная-гомункул замерла, пока Каулес не опомнился и не приказал ей разложить всё на столе и оставить пледы на стульях. Маг сказал ей, что она пока свободна, и только когда горничная-гомункул вновь скрылась в замке, Каулес потянул 1E к беседке.              Он отодвинул одно из кресел и жестом предложил Берсерку сесть, и только сейчас Каулес понял, что продрог от этого ночного ветра, неспешного, но холодного, которым был пронизан весь Белый сад.              — Тебе не нужно? — предложил юноша плед 1E, на что она кивнула, с благодарностью принимая толстую шерстяную материю. Каулес разлил чай, поставив одну чашку перед 1E и одну — перед своим местом, и только после этого сел, накинув плед на плечи.              На несколько минут воцарилось молчание, прерванное Каулесом только тогда, когда 1E отставила чашку на блюдце и выражением лица показала: «Я раскусила Вас, Мастер, — выкладывайте!»              — Я… ты… ты не хочешь просто попить чай вместе со мной? — произнёс Форведж Иггдмилления тоном, по которому становилось понятно, что даже он сам не верит в это. — В эту прекрасную ночь отгремела первая схватка, и это можно и нужно отметить. — однако, всё не могло быть так просто. — Да… — он тяжело признал свою слабость под взглядом этих скрытых под непрозрачной повязкой глаз глубокого синего цвета.              — Вы не обязаны говорить что-то Мастер. — 1E, будто не было ни капли излучаемого ею давления, плавно качнула головой из стороны в сторону. — Этот миг слишком ценен, чтобы разрушать его серьёзными разговорами.              — И всё же… — Каулес, сделав очередной глоток, отставил чашку с блюдцем в сторону. — Я… я всё же спрошу, но прежде: пожалуйста, ответь честно, если можешь, или промолчи… Ты можешь обещать это мне?              — Да, Мастер. — 1E показала на лице серьёзность.              — Тогда… ты позволишь мне начать из далека, чтобы немного собраться с мыслями? — он улыбнулся, хитро, пытаясь повторить улыбку частую Слуги, и одновременно неловко из-за осознания глупости этого действия. — В первый день нашего знакомства, ты много рассказала о себе, как и о мире вокруг, о нашей Земле, какой она станет через десять миллениумов, и я был поражён этим. Признаюсь, я просто забыл спросить тебя об этом, и после, я думал, что из-за моей слабости у нас нет шанса на победу и Желание, но…              — Не заставляйте себя. — 1E чуть подалась вперёд, плотнее сжимая вокруг своего тела плед. — Вы хотите знать, каково моё Желание к Граалю?              Форведж Иггдмилления кивнул — и это было единственным, на что хватило его сил.              — Всё довольно просто. — она слегка расслабилась, показывая своё отношение к этому вопросу как к чему-то на самом деле несущественному в любой иной ситуации, и продолжила: — Я желаю Забвения; чтобы эта Легенда о Древней Машине, Палаче для YoRHa и одной из обезумевших андроидов, страшной сказке о той, кто придёт, чтобы наказать, для всех прочих разумных существ на этом небольшом куске породы, именуемом Землёй, и чтобы даже те, кто подражают Людям, не несли испорченную память обо мне вперёд. Когда-нибудь люди вновь появятся, и я не хочу, чтобы моё имя стояло наравне с Машинами. Это и есть моё Желание.              Только сейчас Каулес заметил закрывшуюся позу Слуги, и то, как по окончанию фразы она «раскрылась», подавшись в кресле назад.              Тем не менее, Каулес растерялся, услышав о Желании его Слуги.              — Однако сейчас, в этом времени, Ваше Желание будет тем, что я пожелаю перед Граалем в конце этой Войны.              Берсерк явно не задумывалась о психическом здоровье своего Мастера в некоторые моменты, подумал человек. Однако, кое-что в действиях Слуги явно стало понятнее, когда её мотивация была озвучена.              Подумав об этом, Каулес понял, что это слишком сложно для одного дня, однако он боялся, что Слуга, пошедшая на откровенность, в следующий раз закроется за завесой недомолвок и многозначительности, а поэтому решился задать ещё один вопрос:              — Ещё… ты часто упоминаешь YoRHa, но никогда раньше не рассказывала о философии. Это ли то, что отличает андроидов YoRHa от андроидов-наземников?              1E засмеялась, будто бы над очень смешной шуткой. Это продолжалось больше минуты, и, отсмеявшись, Берсерк вновь подалась телом вперёд, и теперь, из-за того, что её руки не сжимали плед, это движение обнажило глубокое декольте. Белая кожа в тусклом свете Луны и звёзд, ярко выделялась тенями, приковывая взгляд.              — О, простите, Мастер, но это было действительно смешно. Всё немного сложнее и легче одновременно. — она покачала головой. — YoRHa — это особое подразделение, созданное для борьбы с Машинами теми, кого я называю «наземники», и мы на самом деле мало чем отличаемся от них в ментальном плане. Наши тела и наша внешность созданы в подражание облику людей и как память о первых андроидах, созданных так для того, чтобы руководить небольшими общинами последних людей в начале трёхтысячных годов. Однако наше шасси сильно отличается от шасси андроидов, не покидающих поверхность. Шасси андроидов YoRHa созданы для того, чтобы небольшими отрядами сражаться с армиями машин и выполнять самые опасные задания. Небольшой отряд специального назначения, базирующийся на орбитальной базе «Бункер». — Берсерк прервалась, потянувшись к чашке, тем самым позволяя Каулесу тщательнее разложить информацию. Часть он уже слышал, а часть нужно было уложить в созданную картину далёкого будущего или же изменить её в связи с новыми фактами, и он был благодарен Слуге за то, что она оставила крючья уже известной ему информации, позволяющие меньше бродить в чертогах разума в поисках нужной дуги, чтобы присоединить очередной кусок мозаики к картине. 1E отставила чашку и продолжила, казалось, прямо через стол наваливаясь своей практически открытой грудью на юношу: — Каждая миссия — была огромным риском. И, когда группа спускалась вниз для выполнения очередной миссии, никогда нельзя было сказать, сколько её членов вернуться в Бункер исключительно в виде резервной копии. Это, хах, было одно из доступных нам преимуществ, благодаря которым многие провальные миссии заканчивались взрывом Чёрного Ящика, что так или иначе часто всё-таки позволяло выполнять поставленные цели. Однако, частые переносы и осознание потерянной частички себя, своей памяти, не сказывалось на андроидах положительно, и нам запретили проявлять эмоции. Не то, чтобы это было на самом деле возможно, но купировало проблему. И только глаза, скрытые повязкой, часто выражали наши истинные эмоции. Скрытые ото всех, и недостойные быть преградой на пути к победе Человечества над Машинами. — и, тихо: — Не то, чтобы это вообще имело смысл. — однако было произнесено достаточно громко, чтобы Каулес вздрогнул от заложенной в слова злости. — А в остальном — эта повязка является частью сенсорного массива. — она не могла закончить, не улыбнувшись. — Например, благодаря ей, я вижу всё, происходящее вокруг. И даже Ваши взгляды, Мастер. — она подмигнула юноше, откидываясь глубоко назад.              — Уф. — Форведж Иггдмилления вздохнул, принимая ответ Слуги. Она опять ответила на вопрос, и не ответила на него, тем не менее разъяснив достаточно, чтобы не создать вопросов больше, чем было дано ответов. Это не могло не веселить. А кроме этого… — 1E, ты, наверное, уже заметила? — Каулес поднял руку с Командными Заклинаниями.              Берсерк кивнула и Каулес поднялся со своего места, подходя к бутылке вина, которую горничная-гомункул оставила на столе.              — Ты не против?              1E усмехнулась, полуприкрыв глаза и плавным движением поднялась со своего места, скидывая с себя плед.              — Я помогу. — Берсерк подошла к застывшему в созерцании юноше и быстро выкрутила пробку из бутылки. — Вы против? — её лицо было зеркальным отражением лица Каулеса минутой назад, и он не мог не заметить это лёгкую насмешку на медленно изменявших своё положение кончиках губ Слуги.