Шоу должно продолжаться

      Королевская Воля.       Раньше она не понимала, что такого в простом присутствии или взгляде тех, кто обладает данной способностью. Но сейчас, в этом Ледяном Аду, в окружении голодных диких волков, от одного крика отравленного мальчишки, хотелось рухнуть на колени, в страхе прижавшись к земле, лишь бы напасть обошла стороной.       Но это была бы роскошь, такая непозволительная в этом кошмаре.       Шкура убитого волка почти не защищала от пробирающего до костей холода. Обожжённая уровнем выше кожа ныла и чесалась. А суставы еле сгибались при столь лютом морозе. Хоть она и готовилась к побегу, копила силы, но последние пару часов выжали из неё всё. Ноги подкашивались от усталости и, если бы она позволила себе упасть в столь мягкий на вид снег, подобно отключившимся волкам, то так бы и заснула в нём на смерть.       Слишком лёгкая одежда на мальчишках никак не прикрывала их тяжёлого состояния. Укусов на Бон Курэе было столь много, что она сомневалась, осталось ли ещё хоть одно целое место на мужчине. И ей совершенно не нравилось количество крови пропитавшей его вещи и округу. Если так пойдёт и дальше, то гордый окама умрёт от кровопотери раньше, чем от холода. Галдино, казалось, даже в обмороке стучал зубами друг о друга, судорожно дрожа под своей шкурой, весь перепачканный волчьей кровью. Оба мужчины валялись без сознания в снегу. А Луффи…       Она сжала обветренные губы в тонкую линию, ощущая вкус остатков помады и крови в местах трещин. Моргнув пару раз, чувствуя, как липнут друг к другу от мороза ресницы, она прогнала непрошеные слёзы. На мальчишку больно было смотреть: смертельно бледный, с яркими пятнами ожогов и остатками яда на коже, с пустым бессознательным взглядом, ребёнок больше походил на замученного призрака, чем на ещё живого человека.       Им нужна была помощь!       Но как бы она ни вглядывалась в промозглый туман этого Ада, нигде ничего похожего на ход не видела. Если бы только знала, где искать укрытие Иванкова! Сейчас у неё мужское тело, куда сильнее, чем её в прошлой жизни. Можно было бы схватить ребят на плечи и унести в безопасность. Вот только куда?       — Иванков, фиолетовый чёрт, да где твоё грёбанное логово? — тихо шипела она себе под нос.       Крупно вздрогнув, она плотнее запахнулась в ещё пахнущую кровью шерсть. Пусть это тело принадлежит ей уже не одну неделю, но привыкнуть к новому полу всё равно не получалось. Казалось, что это не она говорит, кто-то другой двигается, под странным углом пространство — всё было не так. Хотя чего было ожидать? Всё же Багги родился мужчиной.       Но думать о себе как о мужчине не получалось.       Ведь душа теперь внутри женская.       Замёрзшая на коже чужая кровь хлопьями осыпалась на снег при малейшем движении. Кончики пальцев совсем онемели и ей оставалось лишь надеяться, что они не отвалятся от холода, насквозь промёрзнув. С трудом уложив бессознательных парней в сани, она накрыла их шкурой Галдино, надеясь, что это хоть как-то поможет им дождаться помощи…       Голова разделилась, одной половиной поворачиваясь на скрип снега, подозрительно похожий на шаги. Развернувшись полностью, она выставила вперёд нож, прикрывая собой сани. Если это очередной волк, то дело дрянь! Изо рта вырывались блеклые облачка пара и глаза опасно, дико прищурились, пытаясь высмотреть за деревьями, кого там принесло.       — Кто там?! — громко гаркнуло из её горла мужским голосом.       — Не нужно так кричать, — спокойно ответили, выходя на поляну.       В глаза бросились рыже-белые волосы и такая же шуба. Помощник Иванкова, если она верно помнила.       Они спасены.       — Кто вы? — уже тише спросила она.       — Инадзума, но не думаю, что моё имя тебе много скажет, — с полным безразличия лицом он пытался рассмотреть парней за её спиной.       — Багги, — хрипло вырвалось из горла вместе с судорожным кашлем.       И это было отвратительней всего. Не помнить собственное имя. Даже примерно.       Она вообще могла представляться этим именем? Тело и так теперь принадлежит ей, имеет ли она право забрать и чужое имя, раз своего у неё видимо нет? С каждым днём отгонять подобные мысли было всё сложнее. Если называться по-другому, не потеряет ли она себя? А те, кто знал Багги? Как ей им в глаза смотреть?! Что говорить?! Казалось, что в неё начнут тыкать пальцем, крича, что она демон, воровка…       Но Багги не было!       Он ушёл.       Во время «крещения» он шагнул в котёл с кипящей водой.       И так и не вышел.       Вместо него это сделала она.       Они столкнулись там, под толщей горячей воды, на доли секунд. И этого хватило для подмены. Багги воспользовался пусть и таким шансом, но сбежать из Импел Дауна, а она вцепилась в такой сомнительный способ снова жить.       — Вы можете им помочь? — сбивчиво шепчет чужим голосом.       — Кто знает, — Инадзума задумчиво покачивал бокал вина в своей руке.       — Умоляю, пожалуйста, помогите им, — склонить голову, прося за этих самоубийственных болванов, оказывается так просто.       Она их совсем не знает, но в этом Аду с ними столько случилось, что казалось года знакомства и не нужны. Столько раз оказывались на пороге смерти и столько же раз вытаскивали друг друга оттуда за шиворот. Первые её узы в этом мире. Первые люди, что не дали её надежде на свободу потухнуть окончательно. Она себя перестанет уважать, если хотя бы не попытается им помочь!       — Это не мне решать, — жёстко отрезал Инадзума. — Следуй за мной, — махнул он свободной рукой.       Она едва на месте не подпрыгнула от расцветшей в груди надежды и облегчения. Это не было отказом!       — Да, — радостный писк в исполнении мужского голоса звучал странно, но ей так плевать на это.       Ступни отделились от тела и забрались в сани, под волчью шкуру, пока она сама пыталась негнущимися пальцами намотать на туловище верёвку, чтобы легче было тащить ребят. Когда она закончила, Инадзума стоял в метрах трёх от неё, терпеливо ожидая.       Оказалось, что тащить сани пока твои ноги не вязнут по щиколотку в снегу, намного быстрее и удобнее. И пусть верёвка сильно оттягивала плечи, ей казалось, что ещё парочку пассажиров она бы спокойно выдержала. Странный эффект у этого дьявольского фрукта она заметила ещё пока они с Луффи бежали с Первого уровня — если ей хватит выносливости или силы хвата удержать что-то при себе, то вполне могла бы это поднять в воздух. На тех же блугори хватало и пары рук, чтобы поднять массивные туши на несколько метров над землёй!       Но вот с делением были проблемы.       Да, она могла контролировать свои части в определённом радиусе от ног, но…       Чем больше этих самых частей, тем сильнее закипал её мозг. За слишком многими деталями нужно было следить, будто заставляли одновременно играть на пианино, плясать чечётку, крутить обруч, бегать и прыгать во все стороны. Она просто не справлялась с таким количеством задач!       Но от всей этой самоубийственной попытки побега был несравненный плюс: пока смерть дышала ей в затылок, обучение шло семимильными шагами, и контроль над телом неуклонно рос!       Луффи жутко прохрипел от боли, что побороть дрожь, пробежавшую по спине, оказалось выше её сил. Громко шмыгнув красным, отёкшим носом, она замотала головой, упрямо подняв взгляд вперёд. Чёрта с два кто-то из этой троицы умрёт, пока находится под её крылом!       Она сильная!       Она справится!       И если перед глазами всё помутнело, то это от усталости, а не от слёз, да! Ей некогда страдать в этом Аду! В первые дни, почти отдавшись истерике с головой, она едва не лишилась жизни, больше подобной ошибки не будет! Там, на свободе, может быть, она наревётся всласть за свою потерянную жизнь, так, чтобы всё лицо опухло, а горло саднило. Но сейчас… Ей ничего не осталось, кроме как откопать на дне души отчаянную решимость и фантастическое упрямство. Иначе из этой тюрьмы ей не выбраться живой.       Никому из них.

***

      — Удивительно, что ты ещё в сознании.       Уперевшись ладонями в колени, она тяжело дышала, пытаясь хоть чуть-чуть прийти в норму. В тоннеле мороз не так сильно кусал кожу как снаружи, но всё же пар продолжал вырываться изо рта. Сил никаких не было, моргать трудно, даже взгляд поднять казалось подвигом, ей точно нужен отдых и сон иначе она свалится от усталости прямо тут…       — КЬЯ! — громкий, визгливый мужской крик отразился от стен туннеля, пока она вскочила на месте, разделяясь на кучу частей.       Иванков мог удивлять даже людей переживших Импел Даун.       Пусть теперь и человек, а не рисунок на экране, узнать его было легче лёгкого, настолько эксцентричной внешностью тот обладал.       — Даже силы двигаться есть, — задумчиво потёр он острый подбородок. — А выносливости тебе не занимать, мальчик.       — Эм, спасибо? — пробубнив себе под нос, собиралась обратно. — Вы же тут главный? — она потёрла кулаком стянувшуюся щёку, на котором остался пыльный след запёкшейся крови.       — Всё верно, — мужчина пристально наблюдал за ней и ребятами, что в ряд лежали на шкуре, на которой она их волочила уже по земле.       — Умоляю, помогите им, — выдохнув клубы пара, так просто было склониться.       Бровь Иванкова выгнулась в немом вопросе.       — Луффи сражался с Магелланом и его отравили, а остальным не только на уровнях выше досталось, но и тут от волков, — сбивчиво протараторила она, едва не срываясь на кашель.       Весь вид Эмпорио мог бы вызвать безудержный смех, но вот от его взгляда, хотелось спрятаться под пол и не вылезать, подобно загнанной мыши. Но хриплое дыхание товарищей позади и скулёж Луффи от боли, не позволяли ей сделать и шагу назад от страха. У неё нет этой пресловутой Воли, она понятия не имеет, как держать в руках что-то опаснее топора или ножа, фрукт у неё вообще ни разу не боевой!       Ей не оставили никакого выбора, кроме как с трясущимися коленками двигаться вперёд.       — Б-бо… — она крупно вздрогнула от замогильного хрипа, резко оборачиваясь в сторону Луффи. — Боня. Б-ба… — слова прервались резким криком, от которого, она уверена, в её голубых волосах появились пару седин. — Баг-ги… пострадали из-за меня… — Монки Д. резко выгнулся в позвоночнике, что казалось ещё немного и его сломает пополам.       Она тут же кинулась к Луффи, еле успевая подставить отделившиеся бёдра под его голову, чтобы тот не расшиб себе затылок об пол.       — Дурной мальчишка, — змеёй зашипела она. — Тут есть я! Незачем тебе тратить сил на разговоры!       Но Монки Д. то ли не услышал, то ли просто проигнорировал её, смотря помутневшими глазами прямо на Иванкова — и как только понял где он? Воля Наблюдения? — судорожно вдыхая так необходимый воздух.       — У-умоляю, помоги им…       Луффи продолжал таращиться на Эмпорио до тех пор, как тот не хмыкнул, решив что-то для себя, после чего вновь провалился в забытье, хотя тело и продолжала бить мелкая судорога.       — Луффи, — она едва не прикусила обветрившиеся губы до крови. В уголках глаз скопились злые слёзы, но моргнув пару раз, избавилась от них и подняла взгляд на Иванкова. — Что вы хотите за…       — Мне ничего не нужно, мальчик, — перебил её Эмпорио. Развернувшись на каблуках, он махнул Инадзуме, что молчаливой статуей всё время стоял рядом. — Пусть приготовят еду и одежду для наших гостей.       — Как прикажете, — вытянулся по струнке мужчина, пока она ошарашено хлопала ресницами.       — Спасибо вам! — резко взлетела её верхняя половина туловища, низко кланяясь, когда до мозга, наконец, дошло, что им помогут.

***

      Ладно, возможно она солгала, когда сказала, что расплачется лишь на свободе. Жуя запечённое мясо не пойми кого — плевать кем эта животина бегала, главное, что сейчас очень вкусно лежит на тарелке — у неё из глаз катились крупные слёзы, что засыхая стягивали кожу. Честное слово, она не думала, что может обрадоваться чему-то сильнее, чем возможности умыться, обтереться и помощи медиков, но видимо ошиблась.       Вкусная еда, а не пресный паёк заключённого.       Почему-то именно еда напомнила ей, что она свободный человек.       Что снаружи есть мир. Не призрак её надежды, а настоящий, живой. Да, опасный и страшный, но… У неё там будет выбор: ходить куда хочется, есть что хочется, делать что хочется, одеваться как хочется. Никаких кандалов, никакого пресного пайка, никакого режима, никакой тюремной робы!       Свобода!       Она уже всем сердцем терпеть не может чёрно-белую полоску.       И так давно хотелось шоколада или чего-то сладкого. И когда взгляд зацепился за зелёное яблоко, она не смогла — не желала — себе отказать, под ошарашенные взгляды окружающих, заедая мясо фруктом.       Кислющее на вкус как лимон, оно казалось самым вкусным яблоком за все её жизни.       — Какой похвальный аппетит, мальчик! — Иванков оказался рядом так внезапно, что не прожуй она всю еду раньше, точно бы подавилась.       — Спасибо? — подобно птице склонила голову на бок. — Мои комплименты повару! У него золотые руки! Аж человеком себя почувствовала…       И тут же захлопнула рот, едва не стукнувшись зубами, поняв, что снова оговорилась и назвала себя в женском роде. Но может это и к лучшему? Она так и так хотела добраться сюда не только чтобы помочь Луффи, но и из более эгоистичных целей, о чём мальчишке с самого начала и сообщила.       Робко — хоть на мужском лице и при нынешней комплекции это и выглядело дико — глянув на Королеву Окам, она тут же столкнулась с пристальным, очень понимающим взглядом мужчины.       Эмпорио Иванков.       Единственный человек в этом мире, что может ей помочь.       Главное не ошибиться.       — Эм, господин Ива, могу я попросить вас о просьбе? — сделав глубокие вдох и выдох выдала она, но скосив взгляд на отёкший красный настоящий нос, добавила — Даже о двух?       — Я и так уже сделал много для вашей компании. Может мне не хочется, — в театральном жесте приложил он тыльную сторону ладони ко лбу. — Или нет! — выдержав драматическую паузу, выдал он под смешки и выкрики окружающих их людей. — Но что же ты хочешь попросить, мальчик? — хитро прищурился мужчина.       — Вернуть то, что у меня отняли и возможно вылечить аллергию или что бы это ни было, — торопливо выдала она, всё ещё морщась от такого неправильного голоса, что вырывался из её рта.       — Отняли? — удивлённо приподнял Иванков чётко очерченные карандашом брови.       Она долго думала что же такого сказать Эмпорио при встрече. Это должно было походить на правду, но и не должно было усложнить ей жизнь в будущем. Но теперь, под пристальным взглядом революционера, все здравые идеи подобно перепуганным птицам, вылетели из её головы. Одна лишь дурость осталась.       — Я родилась женщиной! — а она даже не заметила, как все вокруг них притихли, прислушиваясь к разговору, от чего её возмущённый мужской вопль разнёсся по всему залу. Но отступать было поздно. Как говорил ей папа «Пиздишь, так пизди уверено, тогда это точка зрения!». — Очень давно… — можно ведь сказать, что она потеряла счёт времени в этой тюрьме? — …ещё до того как я вышла в море, — она там не была. Она нигде кроме Импел Дауна не была. Так что чисто технически это даже не ложь. — На моём жизненном пути встретился предыдущий владелец вашего дьявольского фрукта! — теперь ей известно, что перерождения бывают, мало ли в какой из жизней она могла встретить такого человека, может просто забыла. — И теперь я заперта в мужском теле! — а вот тут чистая правда. — Поэтому и прошу вас, господин Ива, если вам не трудно, верните мне женское тело!       Вскочив со стула, она низко поклонилась. О щёку стукнулись влажные голубые волосы, что до этого для удобства заплела в косу. Вот тоже напасть на её голову! Тут явно условия непригодные чтобы иметь такую шевелюру, но ведь она даже отрезать их не может! Волосы тоже часть неё и как отделённые части тоже возвращаются при присоединении назад! Ужас! Нужно будет их отрезать и сжечь, чтоб наверняка!       — Я съел фрукт более тридцати лет назад, — нахмурился Иванков. — Хочешь сказать, что все эти годы ты ходила мужчиной?       — Да! — зло фыркнула она, выплюнув попавшую в рот прядь волос, стараясь игнорировать шепотки вокруг.       — Ты думаешь, что женщиной тебе будет лучше? — скептично выгнул бровь Эмпорио. — Девушкам не так просто живётся…       — Знаю! — если он собирался читать ей отповеди, то лучше она прервёт его сейчас, всё равно ничего не изменится. — Но я родилась девушкой! — гордо вздёрнула она подбородок. — И если мне суждено умереть в этой забытой богами тюрьме, то лучше сдохну как женщина! — в пылу чувств она хлопнула по столу ладонью, упрямо глядя на Иванкова.       Да какая ему разница, почему ей хочется быть в женском теле, а не мужском?! Ей с этим жить, а не ему! Она просто возвращает то, что принадлежит ей по праву!       — Какая решимость, — ярко накрашенные губы Эмпорио разошлись в довольной улыбке. — Что же я за Королева Окам буду, если проигнорирую такое яркое желание?! Будь по-твоему, девочка!       Её улыбка из широкой и радостной почти мгновенно сломалась на нервную, стоило Иванкову поднять руку. На кончиках его пальцев вылезли острые подобия шипов. Она судорожно сглотнула скопившуюся во рту слюну, опасливо приподнимая выданную футболку, обнажая поджарый живот и рёбра.       — Женские гормоны Эмпорио!

***

      Говоря по правде, Иванков был почти на сто процентов уверен, что пират Багги ему нагло пиздел. Нет, его желание стать женщиной было искренним, но вот в то, что он родился девушкой, Эмпорио не верил. Почти…       Слишком странно тот двигался. Сначала он списал всё на мороз и одеревеневшие конечности. Но ведь Иванков видел, как тот сражался с монстрами и охранниками: словно никак не мог рассчитать силу удара. Багги было проще летать, чем ходить своими ногами, ведь стоило ему полностью собраться, так тут же вылезала фантастическая неуклюжесть. Эмпорио уже видел подобное и не раз: сместившийся центр тяжести. Те, кто решились на смену пола, первые пару часов страдали от подобной неуклюжести. Но сколько бы Иванков не наблюдал, проще Багги не становилось, тогда он подумал, что мужчина сам по себе неуклюжий.       А теперь открылись новые обстоятельства. Если мальчик действительно встретил предыдущего владельца Хору Хору но Ми и тот неправильно проделал переход, то не стабилизировавшийся центр тяжести вполне мог мучить Багги. Но это лишь догадки и всё ещё не было никаких доказательств, что тот родился женщиной.       Странно это всё.       Когда паренёк в шляпе только начал шум на Первом уровне вместе с этим клоуном, Эмпорио казалось, что даже Ден Ден Муши не нужны, чтобы услышать, как эти двое препираются едва не на весь Импел Даун. Но тем удивительнее было заметить, как быстро те спелись, выдавая похожие реакции, словно они знакомы не один год. И пусть Багги ругался, тянул паренька за щёки, когда тот творил глупости или хватал за шиворот, останавливая особо самоубийственные порывы, но он, похоже, заботился о мальчишке. Едой даже делился.       Стоило этой честной компании пополниться третьим и четвёртым участником, то они совсем стали похожи на семейку, что выгуливает шебутного ребёнка. Ага. Ребёнка с наградой в триста миллионов! Подняли бунт на Втором уровне, устроили переполох на Третьем и настоящий хаос на Четвёртом.       А после, когда Инадзума отправился в лес за этими ребятишками, Иванков точно почувствовал всплеск Королевской Воли. И тем удивительнее было видеть этого потрёпанного, в крови от освежёванной шкуры волка, продрогшего до костей, но остающегося в сознании пирата. Сколько Эмпорио наблюдал, а Багги всё кричал при виде опасности, пугался как невинная девица и стенал так выразительно, что можно было по губам прочитать «Я слишком стара для этого дерьма!». И лишь тогда, в тоннеле, видя усталый, но живой, полный огня взгляд Иванков сложил пазл. Багги бегал, истерил, боялся до дрожащих коленей, но всё равно упрямо шёл дальше, как и паренёк в соломенной шляпе. Только разве на Магеллана с голыми руками не лез, а так — один запал на двоих.       Слабоумие или отвага?       Скорее всего и того и другого у обоих было не занимать, раз один додумался проникнуть в самую опасную тюрьму мира, а второй решился сбежать из неё.       Иванков пристально наблюдал, как уменьшается рост, как округляются грудь и бёдра, уходит щетина и грубые черты лица становятся тонкими и плавными. Нос так же не вызвал затруднений, всё же Эмпорио доводилось лечить и худшие проявления отёков.       Закончив свою работу, он сделал шаг назад, ожидая реакции пирата… точнее теперь пиратки. Вот тут и станет ясно: лгала Багги ему или нет. После перехода, если тело и его особенности человеку не знакомы, он выдаст себя, каким бы потрясающим актёром ни был.       Тихо шипя и потирая рёбра, девушка опустила футболку. Чуть проморгавшись, она неверяще приложила ладони к груди, чуть надавливая. Сомкнула бёдра, явно ощущая отсутствие члена и… Не смогла сдержать совершенно счастливой улыбки! Радостно взвизгнув, она закружилась на месте, обнимая себя руками, во всю причитая, как скучала по этому телу.       Чуть прищурившись, Иванков отметил, что старая неуклюжесть пропала, и баланс Багги держит хорошо, не кренится вперёд под тяжестью груди. Неужели действительно родилась женщиной?       Продолжая жмуриться, подобно сытой кошке, Багги развернулась к нему, низко кланяясь.       — Спасибо вам, господин Ива! — рывком вернулась она в вертикальное положение. — Вы настоящее чудо! — и губы её разошлись в самой солнечной и ласковой улыбке, что Эмпорио видел во всём этом Аду.       — Ты точно родилась женщиной, — хмыкнул Иванков, чувствуя тепло в груди от чужой радости. Багги в немом вопросе склонила голову на бок. — Только женщины умеют так улыбаться.