Шоу должно продолжаться

      Бара Бара но Ми — не самый боевой фрукт.       У стены стояли её ноги, пока тело летало рядом с дверью, из-за которой слышались крики Луффи. Не лучшее время препровождение, но и находиться среди шумной компании ей было не особо комфортно. Нет, они поделились одеждой — хотя стоило выбрать рубашку с не таким глубоким вырезом, но после тюремной робы на это было как-то плевать — и едой, но всё это время она ловила себя на том, что бессознательно тянется к карману шорт, в поисках телефона.       И это самое безобидное.       Лучше уж она составит компанию Луффи, чем каким-то образом навлечёт на себя кучу подозрений. Не дай боги ещё подумают, что проверяет какое-то устройство и вообще в сговоре с работниками тюрьмы. Ну нахрен!       Но возвращаясь к её дьявольскому фрукту: в быту он просто спасение и благодать! Может быть и Багги так делал, но она просто отделила своё лицо и руки, переместила их за спину и сама себе заплетала тугую косу. Им предстоит довольно много дел при побеге и не хотелось бы всё проебать из-за застрявших где-то волос.       Рядом с ногами лежала свёрнутая карта уровней Импел Дауна. Не все участки были занесены на карту, но ей это и не нужно. Пока есть возможность, стоило проработать пути отхода. Довериться тем, кто давно обитает в этой тюрьме конечно можно, но шанс того что их что-то разделит, не равен нулю. А остаться гнить в Импел Дауне просто, потому что потерялась и заблудилась, ей совершенно не хотелось!       Скрутив косу в тугой пучок и закрепив ядрёно-розовой резинкой, она вернула лицо на место, рассматривая свои отделённые кисти рук и места срезов. Чуть затемнённые, но при достаточно ярком свете можно было увидеть кости, сосуды, мышцы, слои жира и кожи. Кровь продолжала двигаться, как и сухожилия, стоило пальцам сжиматься в кулаки. Будто невидимый портал соединял между собой части её тела, чтобы оно продолжало функционировать.       Правая рука подлетела ближе, осторожно касаясь затемнения на срезах. Под пальцами оказалась мягкое подобие плёнки, чем-то похожее на слизистую рта, но сухую.       И пусть с работой своей способности она более менее разобралась, голову никак не мог покинуть один вопрос: почему одежда разделялась вместе с ней? Во время побега с Первого уровня один из блугори точно разделил её топором пополам! Так какого чёрта роба соединилась обратно вместе с телом как ни в чём не бывало?! Это конечно радует, что не нужно беспокоиться за собственную степень одетости — и за необычную карту сокровищ, что она получила от Луффи ещё на Первом уровне — но всё же...       Очень странный фрукт.       — Хэй, малёк, тебе лучше выжить и поправиться поскорее, — «усевшись» на одну из массивных цепей, что запечатывали дверь, она упёрлась затылком в доски, развернув перед собой план здания. — Потому что такими темпами нам придётся вызволять твоего брата уже в Маринфорде, среди целой армии Морфлота. А до этого нужно отсюда сбежать. И что-то придумать с Магелланом. И найти, на чём сбежать, — она тяжко выдохнула, не зная за что первым хвататься. Всё казалось очень важным, и пустить на самотёк означало повышение шанса их неминуемой смерти. — Блядство, там же ещё и ворота на течении.       Резко стукнувшись затылком о дверь, в ответ ей раздался надрывный крик. И хоть в первое время она крупно вздрагивала от малейшего громкого звука, но сейчас понимала, что лучше уж пускай Луффи кричит. Пару раз мальчишка замолкал. Честное слово, от страха за него в тот момент ей хотелось разделиться на мелкие кусочки и протиснуться в маленькое смотровое окошко. Но Монки Д. вновь подавал голос, и напряжение отпускало её.       Кричит — значит жив. Жив — значит всё хорошо.       И стук барабанов переставал слышаться на этаже.       Уйдя всеми мыслями в план здания, она продолжала говорить вслух с Луффи. Если он её слышит, то хоть будет примерно в курсе событий, а если нет… То ей так лучше думается, да! Недовольно хмурясь, она костерила на все лады проектировщиков и архитекторов этой богадельни: для тюремщиков все эти лабиринты были ещё одним способом защиты и приносили пользу. Но они то планируют отсюда сбежать! Им эти повороты, тупики и не пойми куда ведущие лестницы только мешали! Хотелось чисто по-человечески вытащить из подошвы оставшийся запас ядер и взорвать тут всё к чёртовой матери!       Уперев кулак в щёку, а локоть в колено, она сжала накрашенные губы в тонкую линию. Наследие Багги её немного — ладно, истерический смех не проходил добрых десять минут — удивило. В одной туфле, в секретном пространстве, лежали маленькие баночки, на проверку оказавшиеся косметикой, а вот во второй…       Бомбы.       Маленькие, красные, на вид безобидные шарики.       Но когда она швырнула один такой в Минотавра, взрыв чуть не снёс их всех к чёртовой матери!       Но были и другого цвета, на проверку оказавшиеся светошумовой – жёлтые – и дымовой – серые – гранатами.       Только хуже всего, что их ограниченное количество, а впереди Маринфорд.       Получится ли у неё вообще там сбежать? А главное как? Приземление будет эффектным и всё внимание собравшихся всецело их! Спрятаться среди обломков, а потом на корабле Белоуса? Или напроситься к пиратам Трафальгара Ло? Или дождаться появления Шанкса и по старой памяти попросить подбросить?..       Нет.       Нельзя.       Те, кто знал Багги, могут понять, что она не он…       Но может скинуть все изменения на смену пола? Или последствия от Импел Дауна? Тюрьма эта знаменита всякими ужасами, так что не будет ничего удивительного, если останется отпечаток на её поведении. Да и с тем же Шанксом Багги не виделся лет… двадцать? Долго, в общем. Люди и за меньшее время могут измениться.       У них же нет тут экзорцистов, да?       Голени резко что-то коснулось, от чего она взвизгнула во всю глотку, перекрикивая даже Луффи, и взлетела под самый потолок. Сердце бешено стучало в груди, пока с земли на неё во все глаза таращились Бон Курэй и Галдино, а Иванков пакостно хихикнул, прикрыв рот ладонью.       — Тьфу, блядство! Нельзя так честных людей пугать! — насупилась она, медленно спускаясь вниз.       — Баггичка? — отмер, наконец, окама. — Это ты?       — Нет, Король Пиратов! — фыркнув, уперла она руки в боки, когда тело полностью собралось назад. — Да, я это.       — А-а… — Галдино никак не мог подобрать слов, так что просто показал на себе очертания женской груди.       — Долгая история, — махнула она рукой и, наклонившись, подняла упавший план здания. — Но если кратко, то я изначально была женщиной, потом встретила предыдущего владельца фрукта господина Ивы, из меня сделали мужчину, а сейчас всё вернулось на свои места.       — Так прекрасно, когда чужие мечты исполняются… — начал Иванков, но очередной крик Луффи заставил его замолчать, а Галдино и Бон Курэя раскрыть в смеси шока и ужаса рты.       — Что там происходит?! — окама в недоумении переводил взгляд с Багги на Эмпорио и обратно. — Это и есть лечение?!       — Да, — тяжело вздохнула она. — Так продолжается уже десять часов.       — Д-десять? — казалось Галдино вот-вот упадёт от переизбытка чувств в обморок.       — Его лечение будет длиться ещё два дня, — припечатал Иванков.       Она невольно поджала губы, как и Бон Курэй, что открывал и закрывал рот подобно выброшенной на берег рыбе, понимая, что столько времени у них просто нет.       — Шляпка мучается уже десять часов?! — окаму еле держали ноги и он рухнул бы на колени, если бы не оказавшаяся рядом Багги, что поддержала его под локоть, осторожно опуская на землю. — Как? Почему? — в глазах его стояли слёзы, когда он повернулся к ней лицом.       — Дух и гормоны — вот жизненная сила человека! Я изменил его тело для борьбы со смертельным ядом, — у неё по спине мурашки побежали от того, с каким воодушевлением говорил это Иванков. Неясно было, то ли он так верил в Луффи, то ли это замашки безумного учёного. — Сейчас клетки его тела отмирают и регенерируют с бешеной скоростью. И победит он яд или нет, зависит только от него. Но сможет он выжить, лишь пройдя через всю эту боль, — уголки его губ дрогнули. Эмпорио уже не мог удерживать улыбку на лице. — Можете заглянуть.       Бон Курэй тут же сорвался к двери, пока летящая впереди него рука Багги привычно нашла маленькую створку, открывая её. Галдино нервно вздрогнул, приблизившись к боку девушки, будто он всё ещё ощущал лютый холод Пятого уровня. И пусть Багги стала немного ниже и не такой грозной, как в мужском теле, но её спокойствие среди этих душераздирающих криков немного успокаивало.       Всего пару секунд Бентам вглядывался в темноту пещеры, но от очередного надрывного, иссушенного крика резко отпрыгнул от двери. Попятившись, он споткнулся и, отползая назад, уткнулся Багги в ноги, тут же обнимая их мёртвой хваткой.       — Он умирает! Он там точно умирает! — заливал Бон слезами её колени, размазывая по коже макияж. — Его на части разрывает! Шляпка не выдержит! Он умрёт! — ещё немного и Курэй начал бы трясти её как какую-то яблоню. — Остановите его страдания! Спасите его!       — ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она в унисон с Иванковым, дав Бон Курэю хороший подзатыльник. А Галдино сделал от неё шаг назад, так, на всякий случай.       — Именно этим я сейчас и занят! — упёр руки в боки Эмпорио. — Не недооценивай человеческую жизнь! Неужели не знаешь, сколько сил нужно, чтобы преодолеть собственную смертность?! Называй меня как хочешь, но я не Бог и не Будда! И никогда не смогу спасти, того кто не желает жить! Я помогал и бедным странам и побеждённым, но никогда бы этого не смог, если бы не их воля к жизни! — она лишь грозно хмурясь, агрессивно кивала на каждое слово Иванкова.       — Господин Ива прав, — наклонившись к Бон Курэю, Багги стукнула его ребром ладони по макушке. — По-твоему Луффи, этот наглый малёк, так легко сдастся какому-то яду? И как он должен справиться с отравой, если даже собственный друг в него не верит? — она скептично выгнула бровь, но увидев подступающие новые слёзы мужчины, всё же сменила гнев на милость, протягивая ему руку. — Тебе не кажется, что рано сдаваться пока не выложился на все сто?       — Баггичка-а, — шмыгая носом, он вложил свою широкую ладонь в её маленькую и узкую, поднимаясь на ноги.       Иванков хмыкнул, довольно улыбаясь:       — Чудеса случаются лишь с теми, кто не сдаётся. Не стоит их недооценивать!

***

      — Как мы докатились до этого? — кажется, у неё начало нервно дёргаться веко.       — Когда связались с Соломенной шляпой и Мистером Два, — философски ответил Галдино, неспешно жуя виноград. Он то к этому чудику привык ещё при работе в Барок Воркс.       — Да, но…       — БОРИСЬ, ШЛЯПКА! — снова прокричал на всю пещеру Бон Курэй, почти срывая голос.       — Ну нет, так не пойдёт! — она поднялась с насиженного места, когда мужчина рухнул на колени, подходя к нему. — Что по-твоему ты делаешь?       — Шляпка, уже более десяти часов… сражается со своей судьбой, — прохрипел он. — Я не могу, оставить его, — Бентам пытался подняться с колен, но Багги надавила ему на плечи, усаживая обратно на землю, и приземлилась рядом.       — Но если ты сорвёшь голос, разве сможет он тебя услышать? — пожурила она его. — Отдохни немного…       — Не могу я оставить Шляпку! — громко шмыгнул носом мужчина, еле сдерживая слёзы, всё порываясь встать.       — Да отдохни ты, редиска! — рявкнула Багги, запихивая в его руки флягу с водой. — Я тебя подменю!       — А? — удивлённо захлопал длинными ресницами Бон Курэй.       — Не говорите мне что… — спрятал лицо в ладонях Галдино.       — Ты отдыхаешь, — ткнула она пальцем плечо мужчины. — Я поддерживаю. Будем меняться, иначе у кого-то сил не останется на побег!       Бон Курэй её удивлял и это мягко сказано. Экстравагантный, с макияжем настолько ярким, что и в космосе его можно было бы заметить, но вместе с тем настоящий человек чести и мужественности. Настолько преданный друзьям, что это кажется за гранью фантастики. Такие узы восхищали и вызывали белую зависть — особенно теперь, когда все свои связи она потеряла — так что оставить всё как есть, ей просто не позволяла совесть. И пусть подобные выступления немного смущали, от чего всё лицо пылало, но Монки Д. нужно услышать:       — ЛУФФИ! — сложила она ладони рупором, крича так громко и звонко, что эхо многократно отразилось от стен пещеры. — ТЕБЕ НУЖНО ПОСТАРАТЬСЯ! — набрав в грудь побольше воздуха, Багги постаралась крикнуть ещё громче, едва не перепугав прибежавших окам во главе с Иванковым. — ЭЙСА КАЗНЯТ ЧЕРЕЗ ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ! МЫ МОЖЕМ НЕ УСПЕТЬ! — слёзы сами собой навернулись на глаза, но часто поморгав, она не позволила им пролиться. — БОРИСЬ, ЛУФФИ!       Когда к ней присоединился выпивший флягу до дна Бон Курэй, Багги не заметила, но в удивлении обернулась, стоило и остальным окама подхватить их крик. Мужские, женские, старые и молодые голоса смешивались, звуча так громко, что даже если Монки Д. не слышал их двоих из-за собственного крика, то уж такой шум он проигнорировать точно не мог!       Может, стоило сильнее засесть за планом здания, который во все глаза разглядывал Галдино, упорно делая вид, что он не с ними — но она руку на отсечение готова дать, что слышала в хоре голосов и его тихое бормотание — или поесть больше. Или ещё поспать. Или потренироваться с оружием. Или попытаться увеличить радиус действия её фрукта. Но…       Стоять тут, кричать слова поддержки мальчишке, что взвалил на себя такую ношу, ребёнку, которому и восемнадцати нет, казалось самым правильным. Они выберутся, она это знает.       Но вместе с Луффи.       Без него она понятия не имеет, сможет ли увидеть снова солнце и почувствовать ветер на коже.       Был ли у них шанс сбежать без Монки Д. Луффи?       Она не знала. И проверять на практике не желала.       Так что слова поддержки легко слетали с её губ, хоть спустя пару часов даже языком двигать было лень. Она выжатый лимон. И даже пришествие Роджера не заставило бы её сдвинуться с…       — КЬЯ! — взвизгнула Багги, подлетая к потолку, увидев, как из-под двери течёт кровь.       — Нет, — пошёл тихий шёпот по рядам.       — Шляпка, — прикусил губу Бон Курэй.       — Отставить! — нашла она в себе силы рявкнуть с высоты своего полёта. — Пока труп не увидели, он не умер! — но видя нахмуренные скептичные лица, решила добавить. — Когда-то мой капитан ввязывался в такие передряги, что я думала — он труп! Но он возвращался каждый раз! Луффи похож на него! Пока не увидели тело своими глазами, не хороните его раньше времени!       Она опустилась ниже, грозно глядя на толпу окам, хоть внутри и бешено колотилось сердце. Характер Роджера же был таким? Ничего не перепутала? Могла ли она использовать свои знания и выдавать за воспоминания Багги? Поэтому ей и не хотелось никогда врать — слишком много переменных нужно учитывать, иначе тебя раскроют.       Вот только будто вторя её словам, по ту сторону массивной двери, раздался тяжёлый, мощный удар. Все вздрогнули, пятясь назад, пока на её лицо наползала широкая, радостная улыбка. Когда громко заурчал живот Монки Д. уже Бон Курэй не смог сдержать счастливых слёз, а Галдино хлопнул себя ладонью по лицу.       — ЕДЫ! — разнёсся крик, казалось на весь Импел Даун.

***

      Монки Д. Луффи — один из самых очаровательных детей, которых она когда-либо встречала.       — Зачем нам твоя задница? — скорчил недовольную гримасу Луффи, пока она пыталась не заржать во весь голос.       Именно за это Багги и обожала этого ребёнка: уважение ко всяким авторитетам на нуле, пока они не докажут, что его достойны. Монки Д. сколько угодно мог быть непросвещённым в каких-то знаниях и вести себя как малое дитя, но мудрости этому мальчишке было не занимать.       Крокодайл поморщился, словно от зубной боли, но улыбнулся вновь. Высокий, пусть и потерявший в весе и в тюремной робе, но мужчина практически излучал самодовольство в окружающее пространство. Тот тип человека, что хорош собой, знает это и нагло этим пользуется. Будто надутый от собственной важности павлин.       Он, правда, им нужен?       С подобным типом людей, даже у неё, человека, что терпеть не может открытые конфликты, возникала полная и взаимная антипатия. Папа неплохо учил её, как выбирать себе круг общения и про вот такие случаи тоже говорил: «Бывает, что кто-то может показаться сукой на первый взгляд, но стоит узнать его получше и это самый душевный человек, которого ты когда-либо встречала. Но если при первой встрече, ты мысленно прикидываешь, где бы спрятать его тело, то вам не по пути».       Крокодайл ей не нравился.       От зализанной причёски и длинного тонкого шрама под глазами, до блестящего золотого — или из чего эта штука сделана — крюка. И похороненными амбициями тоже. Может она не имеет права критиковать его, ведь не пережила тоже самое, но… Ситуация показательная. Лишившись всего, мужчина окопался в Алабасте, смеялся над новичками, что мечтали найти Ван Пис как и он когда-то, будто сам себя пытался убедить, что мечта глупая и недостижимая и он правильно сделал, что выбрал более приземлённую цель.       Она терпеть ненавидела подобных людей!       Да, Крокодайл давил своим присутствием, но злости и негодования в Багги хватило бы и на десятерых, таких как он! Наверное…       При перерождении ей раздали просто отвратительные карты: мужское тело, съеденный фрукт и невозможность плавать в мире, состоящем сплошь из воды. И как вишенка на торте: отбывание срока в самой ужасной на свете тюрьме! А она всё барахтается и дёргается, пытаясь ещё чуть-чуть пожить эту жизнь на свободе. И видеть кого-то, кто просто смирился со своей судьбой, кого-то с глазами дохлой рыбы — словно её лицом ткнули в то, какой бы мёртвой внутри она могла стать.       Мерзость!       Возможно, мысли отразились на её лице, потому что Крокодайл выразительно поднял бровь, пробасив:       — Какие-то проблемы?       «Твоя крокодилья морда!» — хотелось прошипеть змеёй, но пришлось взять себя в руки — хотя очень не хотелось — и нейтрально ответить:       — Только наше нахождение в этой богадельне, — скрестила она руки на груди.       — Ива! Не нужен он нам! — возмутился Монки Д., грозно хмуря брови. — Знаешь хоть, сколько ужасов он в Алабасте натворил?!       — Я возьму его под свой личный контроль. Не волнуйтесь, он не доставит проблем, — прищурился Иванков, глядя на бывшего Шичибукая. — Если, конечно не хочет, чтобы его секрет оказался достоянием общественности.       — Иванков, — зло прошипел Крокодайл.       И пока эти старые знакомые сцепились языками, она подошла к Луффи и, положив руку тому на плечо, чуть наклонилась, прошептав:       — Малёк, мне он тоже не нравится и жопа моя чует подвох. Этот крокодил выглядит как надменный и претенциозный человек, — встретившись взглядом с Монки Д., Багги поняла, что пару последних слов он не понял.       — Если это значит «мудак» и «пиздабол», то я согласен, — пару раз кивнул Луффи, бросая недовольные взгляды на экс-диктатора Алабасты. Но тут же прикрыл рот ладонями и втянул голову в плечи, опасливо озираясь по сторонам.       Она тоже глянула в сторону Крокодайла и чуть снова не умерла с перепугу! Хищный прищур, натянутая самодовольная улыбка и совершенно холодный, расчётливый взгляд подсказывали, что часть их разговора он услышал. Возможно им жопа. Не сейчас, но потом точно.       — Чем же я успел не угодить, куколка?       Кажется, она могла услышать, как в конце коридора упала на пол капля воды. Воздух не шёл в лёгкие, но и не выходил из них. Крокодайл смотрел на неё сверху вниз, нагло, дерзко, словно это она заперта по ту сторону решётки, а не он. Можно было бы отвести взгляд, замять ситуацию и продолжить их побег, но что-то тёмное жгучее внутри едва не кричало: «Стоять на месте, не двигаться, ни шагу назад, юнга!». Если упустит момент сейчас, потом будет поздно.       — Я — Багги. И мне насрать с вершины колокольни кто ты, хоть капитан Роджер, — она сделала шаг к решётке, пусть почти и ничего не слышала, за стуком собственного сердца в ушах. — Фильтруй базар, пока зубы не выбили.       Крокодайл громко рассмеялся и хотел уже что-то сказать, как его прервал Иванков.       — Кроки, не нужно мне девочку обижать, — губы Эмпорио разошлись в пакостной улыбке. — Или ты хочешь, чтобы я раскрыл твоё тёмное прошлое? — выражение его лица стало довольным от вида в миг нахмурившегося Крокодайла. — Но ты можешь просто заткнуться и помочь нам! И тогда твой секрет останется в тайне!       Багги крупно вздрогнула, улавливая краем уха в камерах какое-то шуршание.       — Верно-верно! Зачем обижать такую красавицу?       — Эй! Багги же? Иди к нам, мы тебя не обидим!       — А ведь Крокодайл хочет убить Белоуса! Освободите и меня!       — И меня!       — Может, хорошенько повеселишься с нами! Что тебе с этими окамами возиться?       — У многих на Белоуса тут зуб!       Рука сама собой потянулась к запасам ядер Магги. Доводилось ей как-то, поневоле, общаться с подобными отбросами общества и повторять свой опыт она не желала. От одного лишь взгляда хотелось помыться в какой-нибудь кислоте.       Мерзость.       — Господин Ива, давайте я взорву здесь всё и всех к чёртовой матери? — улыбнулась она так ломано, что это больше напоминало оскал.       — Не стоит, девочка, — махнул рукой Иванков, оборачиваясь к заключённым. — Смертельное подмигивание!       Все, на кого Эмпорио направлял свой взгляд, падали, словно от ударной волны. Только у неё от атмосферы на этом уровне мурашки бегали по позвоночнику, заставляя в старой привычке выпрямлять спину и расправлять плечи, чтобы хотя бы внешне казаться уверенной. Но внутренний голос продолжал истерически голосить, что если местный контингент окажется на свободе, о мирном времени можно забыть!       С тех пор как она оказалась в этой тюрьме, её моральный компас основательно расшатывался с каждым днём всё сильнее. Да, Багги был преступником, но она же нет! Однако теперь все его грехи и обвинения принадлежат ей. Может первое время и хотелось выбраться тихо и незаметно, чтобы из преступников никто кроме неё не оказался на свободе. Только чем дольше она находилась в этих стенах, тем сильнее ей становилось на это плевать. Благо, что пытали тело Багги тогда, когда её сознание не пришло в норму и она не помнит ничего о том времени, иначе бы точно сошла с ума.       Сейчас моральный компас Багги больше напоминал блядское колесо рулетки: то добродетели в её действиях больше чем у монахинь со стажем, то радуется взрыву, уничтожившему кучу людей, как маленький ребёнок сахарной вате.       Это место делало из неё ужасного, ужасного человека…       Но жажда свободы оказалась сильнее, чем угрызения совести.       Да и насмотрелась в этой тюрьме ужасов всяких она сполна. Если не удастся избавиться от награды за свою голову, то «Клоун Багги» станет самой дипломатичной пираткой за всю историю!       Если где-то в гробу перевернётся один Король Пиратов, она не виновата!       — Помилуйте и меня! — в опустившейся на Шестой уровень тишине, раздался крик.       Она крупно вздрогнула, разделяясь на части, но смешок Крокодайла заставил собраться обратно и, прищурившись, вглядеться в темноту камеры, где до этого держали Эйса.       «Блять, говорящая акула!» — еле удалось сдержать в горле, но наружу всë же вырвался мышиный писк.       Джинбей.       Первый рыбочеловек, которого она встретила вживую. Странное чувство, будто смотрела на искусно сделанную — пусть и пугающую — куклу, немного утихло, когда после непродолжительного разговора, Джинбей вышел на свет. С крупными нижними клыками, голубой, местами в белую крапинку, кожей, мужчина хоть и обладал чертами человека, но всё равно напоминал внешним видом китовую акулу. И можно было бы принять всё это за хороший костюм, но… слишком живая мимика для поделки. Хоть острые зубы и заставляли нервно коситься на их обладателя, но когда из своей камеры вышел Крокодайл, Багги предпочла сторону Первого Сына Моря.       Дав себе мысленную затрещину, что невежливо пялиться на людей — и плевать что он ростом раза в два выше неё — она предпочла верить, что это просто ростовая кукла, чтобы не смущать своими любопытными взглядами несчастного Джинбея. И вовсе не у неё чесались руки потрогать и узнать, какая на ощупь кожа у рыбочеловека, другая ли у него температура, а есть ли чешуя, рядов зубов сколько?       Во всём этом кошмаре Импел Дауна чертовски хотелось отвлечься на что-то нормальное и спокойное — и не важно, что это бы значило облазить рыбочеловека с ног до головы, утоляя своё любопытство!       Но им нужно спешить, так что со своими заскоками она разберётся потом!       — Ударилась?       Пока Крокодайл и Инадзума делали в потолке ход, Луффи поднырнул ей под руку, как и она до этого уставившись на тыльную сторону запястья.       Блядство!       — Нет, малёк, просто старая привычка, — нервно рассмеявшись, отмахнулась она.       Монки Д. чуть побуравил её взглядом, но видимо убедившись, что Багги не врёт, беспечно пожал печами и пошёл мучить вопросами Инадзуму и Крокодайла, будто от этого они бы быстрее сделали ход на уровень выше.       А ей только и оставалось, что устало потереть лицо, благо хоть косметика стойкая. Не только телефон, в этом мире Багги не хватало даже банальных наручных часов. Слишком привыкла, что время можно узнать, просто взглянув на запястье или достать из кармана.       Кажется, адаптация ещё только впереди.       — Багги! — крикнул Луффи, взобравшись на половину каменной винтовой дороги. — Быстрее!       — Да иду я! Что за молодёжь пошла? Никакого отдыха старым, уставшим людям, — бубнила она себе под нос, стартуя следом.       Интересно, ей пойдёт роль местной сумасшедшей?

***

      «Сукины дети, наймите клининг!»       Хотелось возмущаться во всё горло, но пока что нужно передвигаться тише воды, ниже травы. Хотя кажется она в этой чëртовой вентиляции собрала на себя всю пыль мира!       Основная часть их команды пошла напролом через главный путь, а вот ей пришлось вооружиться созданными Галдино связками ключей, парочкой восковых ножей и комплектом своих, что ей любезно отдали после их возвращения с Шестого уровня. Оставив Джинбею — как самому ответственному рыбочеловеку в этом балагане — детскую Ден Ден Муши для связи, она еле успела крикнуть Луффи, чтоб не терял от эмоций голову.       Скрипя зубами от негодования, Багги пыталась вспомнить, что же забыла. Что-то очень важное…       Сдув с носа очередной комок пыли, она мысленно прокляла Тича, что сдал Эйса в эту богадельню и они все теперь тут страдают! Кто просто, а кто хуйнёй!       Тич…       — Блядство, — прошипела она сквозь зубы, пытаясь найти среди кусков себя, часть с грудью. Там в купальнике, что заменял ей лифчик, Багги упрятала свою Ден Ден Муши. — Алло, Джинбей, меня слышно? — наконец смогла дозвониться она.       — «Слышу тебя, Багги», — едва не икнув от испуга, когда у улитки выросли густые брови и крупные нижние клыки, она всё же обрадовалась голосу Джинбея.       — Будьте осторожны! В Импел Даун проник Маршалл Д. Тич со своей командой! Проследи за Луффи и не дай ему тратить время на этот моральный сброд! — протараторила она, двигаясь дальше, сверившись предварительно с картой.       — «Тич?! А он, какого чёрта, тут забыл?!», — улитка нахмурила кустистые брови так, что они стали как одна линия.       — На Шестой уровень хочет, где ему самое место! — фыркнула Багги. — Сдержись сам и удержи Луффи! И будьте осторожны! Эта тварь — логия!       — «Понял тебя», — голос Джинбея стал на пару тонов мрачнее, когда у них на фоне послышались крики стражников. — «До связи».       Невольно поджав губы, она глянула на заснувшую Ден Ден Муши, после чего тяжко вздохнула, заходясь в слабом кашле от пыли, и убрала улитку обратно в чашку купальника. Но стоило свернуть за угол, как тут же взвизгнула с перепугу.       Ден Ден Муши наблюдения!       Маленькие глазки насекомого пристально таращились на неё, и Багги тут же закрыла рот. В мыслях рождались тысяча и один вариант как поступить, но тело уже всё решило. Иногда, когда хотелось избавиться от поддатых, настойчиво желающих познакомиться людей приходилось прибегать к крайним мерам.       Багги сжала губы в тонкую линию, с интересом рассматривая стены вентиляции, с невинным видом продвигаясь дальше, будто не она пару секунд назад плюнула Ден Ден Муши в глаза. Оставалось надеяться, что улитка перестала отправлять сигнал до того, как её засекли тюремщики, только драки ей тут и не хватало. Ядер осталось мало, а ближний бой… Все внутренности перекручивало от одной лишь мысли, что придётся снова сражаться с кем-то на расстоянии вытянутой руки.       Лучше ядра.       К моменту, когда на горизонте замаячил свет из нужной ей вентиляционной решётки, пыль, казалось, была везде: на волосах, коже, одежде, в жо… Кхм, куда только могла, туда и попала. Еле сумев разделиться на достаточно маленькие части, чтобы протиснуться сквозь прутья решётки, Багги собралась уже снаружи, недовольно корча лицо, пытаясь пальцами снять с языка попавшую туда то ли волосинку, то ли комок пыли.       — СЭС бы на вас натравить, — пробурчала она себе под нос, тряхнув головой подобно собаке, лишь бы избавиться от грязи в волосах.       Но мгновенно застыла на месте, почувствовав что-то неладное. Слишком тихо, ни единого дальнего эха, ничего. Медленно выдохнув, она сделала глубокий вдох носом, пытаясь успокоиться, и тут же вскинула голову, ошарашено глядя перед собой.       Кровь.       Едва-едва пахло кровью.       Нервно поджимая губы, Багги кралась в сторону нужной ей двери. Но чем ближе, тем сильнее в нос ударял характерный запах.       За всё время пребывания в этой богадельне, она столько раз чувствовала кровь, что не спутает её ни с чем. Пусть вымоют свои лживые языки те, кто сравнивает её с железом. Нет. Ни один металл даже близко не будет подобен этому удушливому тёплому запаху, от которого мелкие волоски на загривке вставали дыбом, а в голове набатом билось: «Бежать. Как можно дальше. Чтобы и от тебя не стало пахнуть кровью».       Сколько бы она ни прислушивалась, приложив ухо к двери, сколько бы ни пыталась заглянуть в замочную скважину — ничего кроме тишины и кромешного мрака. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов и похлопав себя по щекам, Багги взяла остатки храбрости и безрассудства в кулаки, медленно открывая дверь. Протиснувшись в небольшую щель — открывать проход шире было попросту страшно до трясущихся коленок — она тут же захлопнула за собой дверь и зажала пальцами нос.       Запах крови шёл отсюда.       Лёгкий сквозняк, волочившийся по полу, холодил ноги, от чего она то и дело передёргивала плечами. Разбитые мониторы и валяющаяся на боку огромная улитка с пробитой раковиной, чьи осколки впивались в склизкое, скорее всего мёртвое, насекомое. Несколько оставшихся целыми ламп кое-как освещали мрак комнаты наблюдения, отбрасывая блики от луж крови, что казалась почти чёрной. Тела валялись как попало: кто раной к верху, кто к низу, кто на боку, некоторые прислонились к стене, но неизменно было одно.       Удар.       Всего один удар понадобился каждому, чтобы умереть.       Честное слово, она не хотела смотреть на это — нет в смерти ничего красивого — но взгляд сам собой находил тела тюремщиков, где на неё в луже собственной крови таращились пустые мёртвые глаза. Белели срезы костей, будто с любопытством выглядывали из резаных ран.       Какая сила нужна, чтобы разрезать кости?!       Не желая наступить случайно на кого-то, Багги отделилась от собственных ступней, пролетая над полом. Ей нужно найти информацию о местонахождении комнаты управления. Если не открыть Врата Правосудия, вся их затея бессмысленна.       Но что-то — кто-то — противно на ухо шептал разными голосами, что ей тут не место и лучше убраться в камеру, из которой она сбежала и продолжить там гнить до скончания времён.       Невозможно было сосредоточиться, пока взгляд сам собой соскальзывал на трупы рядом. Жалобно прохныкав, она не придумала ничего лучше, как отделить кисть и по очереди надавить пальцами на веки тюремщиков, навсегда закрывая им глаза. Пусть Багги и хочет отсюда сбежать и заодно проклясть всех в этом месте на вечное несварение, но… Это их работа.       Багги здесь преступница.       И как мирная гражданка — такими темпами, кажется, уже бывшая — она была бы благодарна за подобную преданность своему делу по защите невинных людей от опасных пиратов.       — Удивительное благородство для такого сброда, — раздался слева прокуренный мужской голос.       — Даже в Аду не стоит забывать, что все мы люди, — на автомате ответила Багги, пока рылась в ящиках стола в поисках хоть какого-то указания, где находится комната управления.       Стоп. Мужчина?!       Рука тут же соединилась с телом, пока она сама вжималась спиной в стену, слыша стук собственного сердца в ушах. Нервно вспотели ладони, пока короткие ногти непроизвольно скребли по шероховатому камню, будто пытались прорыть путь к спасению. Взгляд судорожно бегал по высокому силуэту — почему в этой богадельне все такие аномально высокие? Он же под три метра! — цепляясь за яркие детали. Тлеющий кончик сигары слабо освещал лицо, придавая и без того грубым чертам гротескности. Блестел край лакированного козырька фуражки тюремщика. Блики ламп отражались от пряжки ремня с символом Импел Дауна. Рука в кожаной перчатке медленно постукивала пальцами по рукояти меча.       — З-здр-расьт-те, — хоть зуб на зуб не попадал, но вбитые на работах рефлексы сработали раньше, чем мозг. — Эт-то не я их…       — Знаю, — отрезал мужчина, затягиваясь сигарой. — Это был я.       В голове резко стало пусто, как на море в штиль.       «Блять, психованный!» — пронеслось подобно перекати-полю.       — П-поздравляю? — криво улыбнулась она, бочком передвигаясь вдоль стены в сторону выхода, но мгновенно замерла, стоило мужчине сделать шаг в её сторону.       Скрежет вынимаемого из ножен меча и вот лезвие едва-едва прижимается к шее, где под кожей бешено пульсировала артерия, вторя сердцу, что готово было пробить грудную клетку и сбежать прямо по морю без единого плавсредства, лишь бы только подальше от этой богадельни и творящегося в ней пиздеца.       — Неплохой шорох навела на Втором уровне, — выдохнул он облако табачного дыма. — Но Магеллана недооценила.       — Д-даже не д-думала, — во рту пересохло от слишком частого дыхания. — Ег-го нед-дооцен-нить — в-выр-рыть себ-бе м-могил-лу, — через силу говорила она пытаясь хоть как-то тянуть время, вдруг в голову бы пришла какая-то идея, как сбежать от… Этого.       — А это правильно, — мужчина улыбнулся, но Багги от этого лишь сильнее хотелось заплакать и сжаться в комок подобно маленькой девочке. — Что искала? — опустила на неё взгляд Смерть в облике этого человека.       — П-путь к комн-нате упр-равления, — она пыталась вспомнить любой метод успокоения, только бы суметь взять себя в руки, а не упасть тут в обморок от страха.       Ничто в этом Аду не пугало её так сильно как это чудовище в облике человека. Подсознание орало дурниной, что он опасен, а каждая клеточка тела желала быть так далеко отсюда, что ещё немного и Багги просочилась бы сквозь стену. Даже рядом с Крокодайлом она не чувствовала подобное напряжение. Как будто в комнате между стен протянули множество тонких проволок и пустили по ним ток… Сдвинешься и ощутишь всю его смертельную мощь.       — Врата Правосудия? — едва он выгнул бровь, как Багги тут же закивала с такой силой, что ещё немного и у неё бы отвалилась голова. — У мусора, оказывается, есть мозги, — усмехнулся мужчина, стряхивая пепел с сигары.       Она невольно проследила взглядом за падающими серыми хлопьями, а через секунду он убрал меч в ножны, пока её отрубленная голова парила в паре сантиметров от шеи.       Багги удивлённо распахнула глаза, отчётливо ощущая спиной замогильный холод.       Если бы не её фрукт — она была бы мертва.       Снова.       Завывал тихо сквозняк, с одного из сломанных мониторов откололся кусок стекла, разбившись о каменный пол, влетая осколками в лужу крови.       — Жаль, — щёлкнул мужчина языком. Тон его звучал даже как-то обиженно. — Значит, придётся тебе иначе пользу принести, — усмехнулся он.       Она с трудом сумела соединить шею с головой, в раз забыв как вообще управлять своей способностью. Повезло, что ноги стояли у входа, потому что Багги не была уверена, что в полной комплектации смогла бы удержаться на своих двоих.       — Слушай сюда, — вновь затянулся он, от чего ярче разгорелся конец сигары. — Берёшь свою задницу и по лестнице поднимаешься на Первый уровень, двигаешься налево и увидишь большую лестницу наверх, комната управления в той стороне, — Багги от удивления не так вдохнула, заходясь в судорожном кашле. — Пусть твоя дерьмовая жизнь хоть на что-то сгодится.       В груди вспыхнула подобно пожару жгучая злость, но она захлопнула рот, прикусывая язык, лишь бы ни одно лишнее слово не сорвалось с её губ.       Гордость не стоит жизни.       — Хорошо, — кивнула Багги, двинувшись вперёд, когда мужчина сделал шаг в сторону, пропуская её. Но позволить себе повернуться к Этому спиной она не могла, так что медленно развернулась, пятясь к выходу.       — И да, — прозвучало в окружающей тишине подобно громовому раскату, заставляя её застыть на месте. — Наведи по-больше шума, пусть у Магеллана прибавится работы.       — Угу, — пискнула она, перед тем как пулей вылететь из проклятой комнаты наблюдения.       «Да лучше с крокодильей мордой взасос поцеловаться, чем этого психопата снова встретить!»       Она летела поперёд собственных ног, стараясь убежать как можно дальше от места, в котором снова почувствовала дыхание смерти на загривке. Лишь сейчас, когда судорожные вдохи грозили стать настоящей гипервентиляцией, память услужливо подбросила факт, кем был её несостоявшийся убийца.       Бывший Начальник Импел Дауна.       Тот, кто присоединится к Тичу.       Больной ублюдок убивающий и чужих, и своих.       Замедлившись, она, наконец, остановилась, опёрлась рукой об одну из стен, переводя дыхание.       — БЛЯДСТВО! — гаркнула Багги едва не на весь этаж, привлекая внимание заключённых в камерах.       За что ей это?! Она не хочет каждую секунду трястись, боясь подобно загнанному зайцу за свою жизнь! Этот мир может легко сожрать её и сказать, что невкусно было! За голову назначена награда, и даже новый пол и лицо не смогли бы ей помочь, слишком уж часто она попадалась Ден Ден Муши наблюдения на глаза. А жить постоянно в бегах, опасаясь, что любой новый знакомый сдаст её Дозору за мешок звенящих монет?.. Проще самой петлю себе связать.       Её не так воспитывали и не так учили, чтобы она вздрагивала от каждого взгляда, вздоха и шороха.       — Дерьмовая жизнь говоришь? — прошипела Багги, до скрипа стискивая зубы. — От предателя слышу! — в гневе ударила она ребром кулака по стене. — Не ублюдку, убивающему ради забавы, называть меня мусором! — развернувшись на пятках, она оглядела решительным взглядом камеры заключённых. — Хочешь шоу? Ты его получишь, — едва не выплюнула она, растягивая алые губы в самой широкой своей улыбке, разводя руки в стороны, начиная свой концерт. Плевать на последствия.       Не можешь остановить — возглавь.       — Господа! Кто желает сбежать из этого Ада к чёртовой матери?!

***

      — Что ты тут забыл?! — истерично прошипела она, тряся мужчину за грудки.       — Нам нужно открыть Врата Правосудия, Баггичка…       — Так поэтому я и рискую тут своей задницей! — в сложившихся обстоятельствах она очень быстро освоила навык кричать шёпотом. — Отправила же вас, редисок, ко входу! Почему ты тут?! Здесь и так всякие психованные ходят!       — Шляпка сражается с Магелланом, но если не открыть Врата, то это будет бессмысленно, — наседал Бентам. — Вот я и пришёл тебе помочь!       — А если мы оба тут подохнем, то смысла точно не прибавится! — трясла его Багги будто яблоню.       Притянув Бон Курэя к себе, она отчаянно побилась немного головой о его грудь, пытаясь отыскать остатки душевного равновесия. Прячась в полумраке какого-то закутка рядом с комнатой управления, шипя на Бентама в форме работника Импел Дауна, Багги буквально могла слышать как бешено крутятся шестерёнки в её голове в попытках придумать план как открыть Врата, сбежать живыми на корабль и не наткнуться на Магеллана. Да, задуматься над этим она решила только сейчас, но для неё самой оказалось неожиданностью, что сумела добраться сюда живой и невредимой. Ментально не считается, ментально её выебали и в хвост и в гриву.       — Думай, дурная голова, шляпу куплю! — стукнулась Багги лбом в последний раз о грудь Бон Курэя и тут же замерла, во все глаза глядя на торчащую из кармана форменных штанов зажигалку.       План образами пронёсся в её голове так быстро, что она даже не до конца его осознала.       — Выворачивай карманы, — произнесла Багги столь командным тоном, что Бентам вытянулся по струнке, едва не гаркнув на весь этаж «Есть!»       Идея попахивала безрассудством, авантюрой и вообще держалась не то что на честном слове, а просто вопреки всему. Сработать должна на все сто! И если пока она плавила зажигалкой восковой нож, злобно хихикая, Бон Курэй поглядывал на неё как на больную, то это мелочи жизни. Ведь что такое комната управления? Правильно, куча техники! И не людям что ещё ходят на деревянных кораблях противостоять дитя Века Технологий!       Ни ей, ни Бентаму не нужно оставаться тут, чтобы следить за открытием Врат! Достаточно нажать нужную кнопку и заклинить её! Даже в двадцать первом веке люди страдали от заедающих кнопок и клавиш, что приходилось порой нести технику мастеру. Так что пока тюремщики всё починят, их честная братия будет уже далеко!       — Давай сюда шапку, — довольно улыбнулась Багги, заставляя Бон Курэя нервно сглотнуть, но всё же отдать фуражку.       Сделав в ней спереди небольшую дырку, оставшимся ножом, она отделила свой глаз, ухо и кулак, в котором бесформенной субстанцией растекался воск, и уложила Бентаму на макушку, накрыв сверху шапкой.       — Баггичка, а это точно сработает? — поджал накрашенные губы мужчина.       — В душе не ебу! — едва не истерически рассмеялась она. — Но у тебя самая ответственная часть: выясни, как открыть Врата. Разговори их. Неважно, какими методами. Как только узнаешь, я взорву пару гранат в коридоре и отвлеку их, а ты нажимай нужные кнопки и блокируй их воском, — протараторила Багги, уперев руки в боки и нервно сжимая оставшимися пальцами талию. — Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.       — Ты хотела сказать: «Нет боли, нет выгоды»?       — Да-да, оно самое, — неестественно хихикнула она, отводя взгляд в сторону. — В любом случае, указания понял?       — Понял, Баггичка! — важно кивнул Бентам и, покрутившись на месте, сложил руками большое сердце. — Одна нога здесь, другая там, — едва не попрыгал на выход из закутка мужчина.       — И вот ещё что, — успела она схватить его за воротник, когда Бон Курэй уже сменил внешность на тюремщика. — Возвращайся живым, — поджав алые губы, нахмурилась Багги.       — Баггичка-а, — он был готов залить весь Импел Даун слезами, но взяв себя в руки, лишь показал большой палец. — Постараюсь!       Только Бентам скрылся в проходе, как она отделила свои ступни и повисла в паре сантиметров над полом в позе лотоса. Заранее вытащив из подошвы жёлтый, серый и на всякий случай красный шарик, Багги осталось выжидать.       Комната управления, находилась от неё в метрах пятидесяти, так что полностью попадала под радиус действия дьявольского фрукта. Прикрыв свой глаз, она наблюдала через проделанную в шапке дырку, что там, у Бон Курэя, лишь бы не упустить нужный момент. В закутке достаточно тихо, чтобы можно было сосредоточиться на звуках, доходящих до второго уха.       И хоть всё слышалось немного глухо, но Багги не могла не отметить потрясающую актёрскую игру Бентама, честное слово, не знала бы, что это он, ни за что не вычислила. Так мастерски уметь заговаривать зубы… Не удивительно, что в Барок Воркс он занял позицию Мистера Два, уступая лишь Крокодайлу и тому парню, что мог превратить части своего тела в лезвия, Мистеру Один. Искусно ведя разговор в нужное ему русло Бон Курэй всё же добился того, чтобы глумливо гогоча, работник тюрьмы махнул рукой в сторону одной из алых кнопок.       Пора.       Подскочив с места и соединившись с ногами, она широкими шагами направилась к выходу из закутка, сжимая в кулаке два шарика. Но услышав разговор двух приближающихся людей, мгновенно замерла. Недолго думая, Багги отделила собственную голову и руку, и, подняв под самый потолок, чтобы не было сразу заметно, пустила их вперёд. На повороте, осмотревшись по сторонам и едва не вляпавшись лицом в старую паутину, она что есть силы замахнулась, кидая дымовую и светошумовую гранаты налево, в сторону комнаты управления. Ещё до того как прогремел взрыв, голова с рукой вернулись к телу, а Багги на автомате присела на корточки, накрыв макушку ладонью и открыв рот.       Бабахнуло от всей широты души.       Она поставит пиротехническим способностям старого Багги памятник!       Из платины!       Но не помешает и самой научиться создавать такую полезную красоту.       Пары секунд хватило, чтобы коридор заволокло непроглядным дымом, и поднялся шум. Даже в комнату наблюдения прорывалось серое облако, затягиваемое из открывшейся двери. И только Бон Курэй на пару с её рукой, надавили на нужную кнопку под крики негодования некоторых оставшихся в комнате тюремщиков — которых он оперативно отправил изящным взмахом ноги в нокаут, чуть-чуть ломая телами технику — и запечатали её воском, что на холодном пульте управления почти мгновенно затвердел, опустевшая ладонь тут же схватила мужчину за шкирку. Безошибочно таща Бентама в паре сантиметров над полом в сторону собственного тела, Багги побежала на выход, на ходу вытаскивая Ден Ден Муши.       — Джинбей! — крикнула она, наплевав уже на конспирацию. — Где вы?!       — «В местных водах. Мы захватили один из кораблей дозора», — рыбочеловек замолчал, прерываемый какой-то вознёй, только чтоб через пару секунд улитка прокричала голосом Луффи:       — «Багги, где ты?! И Боня?! Он с тобой?!»       — Со мной! — истерично засмеялась она, запуская свободную руку вперёд, чтобы та убрала тюремщиков с их пути.       — «Магеллан! Он там, на входе!» — продолжал терроризировать голосовые связки несчастной улитки Монки Д.       — А то мы блять не в курсе! Вас весь Импел Даун слышал!       — Шляпка! Ты цел! — весело протянул на одной ноте Бон Курэй, поражая своим объёмом лёгких Багги до самой глубины души. Она тоже так хочет!       — Джинбей, как нам к вам попасть? Есть идеи? — вернулась Багги к насущной проблеме, всучив в один момент Бентаму свои ноги и летя рядом. Пусть физически и было ещё ничего, но она морально не готова к таким нагрузкам, ей нужен перерыв на полёт.       — «Прыгайте в воду», — на заднем фоне Луффи поддержал его радостными выкриками.       В один момент у неё даже выпрыгнули глаза из орбит, но тут же вернулись обратно, когда она рявкнула на бровастую Ден Ден Муши:       — План говно, я в нём не участвую! Жить хочу долго! Плану отказать!       В пылу чувств хотелось швырнуть улитку в ближайшее окно — кажется, они бежали по коридору внутри оборонительной стены — но она сдержалась. Уже сделав вдох, чтобы продолжить тираду, Багги мгновенно застыла на месте, соединяясь обратно и хватая Бон Курэя за воротник, с подступающей паникой глядя на проход впереди. То ли Иванков постарался, то ли это наследие предыдущего владельца тела, но её нюх стал куда острее и сейчас…       Сейчас она чуяла приближающиеся проблемы вместе с миазмами.       — Магеллан, — пискляво прошептала Багги на возмущения Бентама, что мгновенно замолчал, вытаращившись на темноту коридора так, будто там, по меньшей мере, засел Кракен. Вот только так же быстро принял боевую стойку, не желая так легко отдавать свою жизнь.       — «Попадите как-то наружу», — привёл их в чувство голос Джинбея. — «И прыгайте в воду, мои друзья вас поймают!» — Луффи всё выкрикивал, чтобы они не смели там помирать и послушали крутого друга Эйса и вообще на акулах так круто кататься!       Багги нервно рассмеялась, зарываясь пальцами в волосы с такой силой, что пучок расплёлся, и они толстой косой рухнули на плечо. Посадив улитку себе на грудь, она сама не верила, что уже развязала зелёный тканевый пояс с шорт и обматывала им кулак. Кажется, от нервов Багги забывала моргать и в уголках глаз скопились слёзы, дыхание стало частым и поверхностным, вот-вот грозя ей панической атакой, но… Переведя взгляд на ближайшее окно она впервые увидела за эту жизнь море и небо.       Свободу.       Один удар.       Один прыжок.       И она будет свободной.       Вдалеке послышались грузные шаги Магеллана — стопроцентной вероятности умереть — когда Бон Курэй обернулся к ней под звук разбившегося стекла и раскуроченной оконной рамы.       — Я не твой капитан и не могу приказывать, — губы сами собой сложились в шальную улыбку, полную отчаянной решимости. — Но прошу как друга — прыгай со мной, — сделала она шаг назад, ближе к парапету, протягивая Бентаму раскрытую ладонь.       До воды метров десять и она прекрасно знает, что если они неправильно упадут, то это будет подобно столкновению с асфальтом, но это шанс. Призрачный. Маленький. Совершенно сумасшедший.       Но не равный нулю. А значит она либо умрёт, либо превратит это небольшое число в сотню!       — Баггичка, — прошептал мужчина, поджимая губы, еле сдерживая слёзы. Но решив что-то для себя, шмыгнул носом и отзеркалил её улыбку. Сделав шаг вперёд, он подхватил Багги на руки. — В прыжках я мастер, — пояснил Бон Курэй на возмущённый писк. — Да и приказ капитана закон!       Её ошарашенный крик «Чего?!» эхом разнёсся по округе.       Снаружи Импел Дауна.