Три капли в море

— Погоди, Андромеда пригласила тебя в Блэк-хаус? — насторожился Рональд. — Да, чтобы убедить ее семью принять в род Тонкса, — повторил Гарольд. Мало ли, и друг просто не расслышал. — Тебе нельзя в Блэк-хаус! — подскочил Рональд с кресла, в котором несколько минут назад удобно разместился. — Почему нет? — удивилась даже Гермиона. — Нет, потому что раньше ты был очень близок к роду Блэк, был его наследником по завещанию последнего из рода Блэк, был Регентом! — объяснил свои мысли Гриффиндор. — Как ты объяснишь лорду и леди Блэк то, что их родовая магия ластится к тебе, как к хозяину… а домовики? Эти проныры все обо всех знают, не хуже гоблинов, им только дай повод, и они будут смотреть на тебя, как на второе пришествие Мерлина! — Я об этом не подумал, — Гарольд нахмурился, так как это действительно была проблема. — Я не хочу быть вторым Мерлином, тем более, это твоя прерогатива. — Эй! Я бы тоже не подумал об этом, если бы Хогвартс не пробудился настолько, чтобы домовики начали во мне узнавать хозяина, — вздохнул Рональд. — Погоди, Хогвартс уже настолько пробудился? — уточнила Гермиона, получив кивок в знак подтверждения. — Это же замечательно! Уже совсем скоро ты сможешь заявить свои права на школу! Все именно так. Это часть их плана. Поэтому-то только Гермиона и Гарольд заняли посты деканов, а Рональд… его место в директорском кресле. Все-таки, на минуточку, Хогвартс по праву принадлежит лорду Гриффиндор. Дело в том, что за основу школы был взят мэнор Гриффиндоров. Не понятно, о чем думал предок, когда предложил использовать для создания Хогвартса свой дом, но все именно так, и именно потомки Годрика имеют полное право приватизировать себе Хогвартс. Рональд, когда снял метку предателя крови и чудом добрался до Гринготтса, чтобы узнать, что с ним произошло, был ошарашен новостью о том, что он не только стал лордом одного из самых известнейших древних светлых родов туманного Альбиона, так еще оказался пугающе богат и беден одновременно. Все наследство заключалось в недвижимости (парочке не выдержавших время и войн домов и, собственно, Хогвартс), книгах (море полезных и редких книг), артефактах, созданных Годриком (половина из которых ходит по миру, по чужим рукам) и жалкая горстка монет. Не было золотых гор и беззаботной жизни. Он не мог спрятаться и отгородиться от окружения, чтобы постичь свою новую суть, он зависел от окружающих будучи еще совсем ребенком, поэтому продолжал быть Уизли, помогать другу аккуратно выпутываться из паутины Дамблдора и потихоньку самостоятельно обучаться бытию лорда с помощью книг и подсказок друзей. У него даже дома на тот момент не было, потому что четырнадцатилетний лорд Гриффиндор просто не в состоянии был пробудить давно уснувший мэнор и привязать его к себе. Он был слишком мал и слаб по сравнению с древним замком, чтобы одномоментно взять его под контроль и остаться в живых. Гоблины терпеливо объяснили при каких условиях ему все-таки удастся забрать себе то, что должно быть его по праву. Дело в том, что Хогвартс возмутительно давно не подпитывался родовой магией и в какой-то степени одичал. Он закрыл свое «сердце» после смерти последнего Гриффиндора, сохранив крохи родовой магии, и погрузился в полусон, отзываясь только на прямые указания директоров — своеобразных регентов, несущих ответственность за мэнор, как было прописано в уставе школы. Родовой камень может впитывать только магию предков или потомков того рода, к которому принадлежит, а если нет ее, то здание не может направлять неупорядоченную природную магию, что окружает его, даже если ее очень много, поэтому не удивительно, что замок постепенно загибался. Даже если замок экономно использовал магию рода и черпал силу по большей части из источника силы, на котором был построен, этого казалось прискорбно мало. Почему? Ведь основатели должны были предусмотреть такой поворот событий, спросите вы… Они предусмотрели подобный исход (Годрик знал, что не все его потомки захотят прозябать в школе), но к сожалению для Хогвартса, после Диппета (что хоть что-то делал для поддержания силы замка) на пост директора был избран Дамблдор. Светлый старикашка только и делал, что ухудшал ситуацию, на правах директора черпая силу мэнора, но не давая ничего взамен — за время его директорства не было проведено ни единого ритуала, разработанного Ровеной, чтобы поддерживать силу внутри Хогвартса во время отсутствия членов семьи Гриффиндора. Почему Хогвартс упоминается как нечто разумное? Потому что так оно и есть. Чтобы превратить мэнор в место, которое будет школой для всех магов, основатели буквально превратили замок в большой цельный артефакт, у которого есть зачатки разума, позволяя самостоятельно принимать определенные решения, как, например, распределение энергии внутри замка, ведь только он сам знает, что будет для него лучше. Постепенно Хогвартс смог бы стать более разумным, но этот процесс был приостановлен из-за спячки, а в несостоявшемся будущем замок был уничтожен… Так вот, чтобы Рональд смог вернуть дом, ему нужно было постоянно находиться в замке (хорошо, что тогда он обучался в школе, и было много времени до выпуска), отдавая излишки магии стенам и помещениям, чтобы постепенно мэнор набрал в своем родовом камне достаточно магии, чтобы во время ритуала привязки не испил до суха (до смерти) своего хозяина. Во время пробуждения лорд и мэнор «меняются» магией, поэтому Рональду требовалось достаточно вырасти, чтобы его тело и магические каналы смогли выдержать обмен магией. Так что по прогнозам дом мальчик мог получить только после своего совершеннолетия… Несправедливо? В жизни много несправедливости. И сейчас Рональд проделывал все заново. Он уже третий год находился в стенах замка, колдуя и живя в нем. Замок давно начал свое преображение, медленно, незаметно, но менялся, и это все из-за присутствия наследника. А сейчас Хогвартс пришел в себя достаточно, чтобы домовики ощутили присутствие своего хозяина (замок жадно впитывал предоставленную мужчиной энергию, из-за чего даже аура Гриффиндора размывалась, никак не проявляя себя), но не достаточно, чтобы права Рональда превышали права директора (нужно открыть «сердце» Хогвартса и провести ритуалы), поэтому Гриффиндор старается в последнее время не контактировать с лопоухими, чтобы избежать недоразумений. Трио совершенно не улыбалось, чтобы какой-то домовик на радостях оповестил Дамблдора, что истинный хозяин замка объявился. — И что вы предлагаете? — спросил совета друзей Гарольд. — Как можно меньше контактируй с домовиками, — ответил Рональд. — А родство с магией рода Блэк… будем надеяться, что этого не заметят или воспримут тебя как очень дальнего родственника. Блэки ведь есть везде, куда ни глянь. — В худшем случае поговори с лордом Блэк с глазу на глаз, а тот пусть сам выкручивается с разъяснениями для членов семьи, — пожала плечами Гермиона. Гарольд хмыкнул. А ведь точно. Почему он обязан что-либо объяснять? Конечно, чтобы сохранить нейтральные отношения с семьей Блэк, придется говорить, но не обязательно со всеми, а после развести лорда Блэк на клятву о неразглашении или лучше непреложный обет.

***

Гарольд патрулировал школу после отбоя, в полнейшей темноте бесшумно шагая по коридорам. Его глаза позволяли прекрасно видеть в темноте. Картины то и дело похрапывали, а за окнами завывал ветер, разбавляя тишину. Как и сказал Рональд, Хогвартс восстановился достаточно, чтобы даже в коридорах не было сквозняков, и сохранялась комфортная температура. За поворотом, кажется, мелькнул какой-то свет. Судя по всему, кто-то использовал люмос… как недальновидно. Тихо подобравшись к нужному коридору, лорд Певерелл никого не увидел. Но он точно понимал, что ученик не мог так быстро убежать, да и незачем ему это делать, ведь мужчина прятался в темноте. Сосредоточившись, Гарольд медленно вышел в коридор, словно просто шел мимо, а не выискивал в определенном пространстве что-то конкретное. Близкая по духу магия холодком прошлась по развернутым пяти чувствам, показывая, где искать. Мантия невидимка — невероятный артефакт, который может полностью спрятать тебя от внимания даже чрезвычайно сильной сущности, но только тогда, когда ты являешься истинным хозяином всех трех даров смерти. Если нет, то есть несколько хитростей… например, являясь лордом Певерелл, Гарольд чувствовал остаточную магию Предвечной и потому мог определить, где под мантией прячется… Поттер. Кто, если не он? Неожиданно для двух гриффиндорцев профессор резко вытянул в их сторону руку и схватился за ткань артефакта, стягивая с них мантию: — Так-так, прогуливаемся по школе после отбоя? Минус пятнадцать баллов с Гриффиндора, — хмыкнул Гарольд, рассматривая ошарашенные лица детей. — А это. Я конфискую, чтобы у вас, молодые люди, больше не было соблазна повторять свои глупые подвиги. — Вы не имеете права, это родовой артефакт, — нахмурился Джеймс, желая забрать мантию обратно, но не смея это сделать, так как мужчина аккуратно уже повесил ее на свое предплечье. — Минус пять баллов за пререкание с преподавателем, и меня совершенно не волнует то, что этот артефакт принадлежит вашему роду, мистер Поттер. Пока вы в Хогвартсе, то должны соблюдать правила. Если это не так, но уж простите за предпринятые меры, чтобы это предотвратить, — строго высказался Гарольд. — Сейчас я вас провожу до спален, молодые люди, и надеюсь, что вы подумаете над своим поведением, чтобы подобного больше не повторилось. Ребята промолчали, скривив свои лица в недовольстве. Плохой профессор, видите ли, мешает им веселиться ночью! Какое безобразие. Н-да… Когда лорд Певерелл отвел детей в гостинную Гриффиндора и наказал полной Даме не выпускать больше никого сегодня ночью, отправился патрулировать замок дальше, неожиданно для себя наткнувшись в том же коридоре на Снейпа, который Принц. — Молодой человек, если вы разыскиваете двух представителей «красного» факультета, то они под моим чутким вниманием вернулись в свои спальни и легли спать. Если вы не последуете их примеру, то мне придется снять баллы и со своего факультета. — Простите, профессор, — виновато склонил голову Северус. — Просто… — Просто? — Гарольд спокойно шел рядом с мальчиком, незаметно ведя его по темным коридорам в нужном направлении. — Поттер вызвал меня на дуэль, один на один… и я решил согласиться, чтобы раз и навсегда закончить это «противостояние»… — В следующий раз оповестите о дуэли преподавателей, найдите непредвзятого судью и только потом соглашайтесь на подобную авантюру, иначе все могло закончиться очередной нападкой в вашу сторону, ведь я отвел в спальни не только Поттера, но и Блэка, — спокойно ответил Гарольд, придерживая мальчика на ступеньках, когда они спускались в подземелье. В темноте легко оступиться, что и сделал Снейп. — Что-то такое я и предполагал, — вздохнул Северус. — Они все никак не могут повзрослеть… хоть немного поумнеть. — Хм, — мужчина был с ним полностью согласен. — Спокойной ночи, мистер Принц. — Спокойной ночи, профессор.

***

Гарольд сидел за своим преподавательским столом и проверял небольшой тест, который мужчина провел, чтобы убедиться в том, что ребята усвоили те фрагменты знаний по артефакторике, которые невозможно проверить на практике в условиях простого школьного факультатива. Рядом, за первыми партами, сидело трое учеников, что несмотря на свой юный возраст стремились к знаниям и напросились на дополнительные занятия: Барти Крауч-младший с Когтеврана, Регулус Блэк и Северус Снейп со Слизерина. Последний по большей части изучал Артефакторику со стороны зелий, что используются в тех или иных случаях для создания артефактов, и Гарольд прекрасно понимал его стремления, идя ему навстречу. Ребята сейчас читали очень интересное исследование одного Артефактора… если быть точным, то Годрика Гриффиндора, любящего создавать новое и в своих стремлениях часто советующегося со своими друзьями: Ровеной, Хельгой и Салазаром — по тем или иным смежным вопросам. Его труд был позаимствован у Рональда из сохранившейся в сейфах библиотеки и аккуратно с разрешения того же Рональда скопирован на обычные пергаменты для учеников, без упоминания авторства. Для трудов предков Певерелл, что баловались некромагией чуть ли не во всех направлениях, было еще рановато. В их артефактах если не использовалась «темная» магия, то слишком сложная формула создания магического предмета. — Профессор! — бесцеремонно открыв дверь так, что она с грохотом встретилась со стеной, в кабинет ввалился Джеймс. — И вам доброе утро, мистер Поттер, — вздохнул Певерелл, прекрасно зная, зачем мальчик пришел. Он уже несколько раз подходил, чтобы вернуть мантию невидимку, а так же один раз попытался ее своровать, но мощные защитные чары на кабинете профессора Артефакторики ему не позволили это сделать. — Э, сегодня же суббота, все скоро отправятся в Хогсмид, — скривился Джеймс, не понимая, как можно учиться в выходной день, когда уроков просто нет в расписании. — Никто не говорил, что мы пропустим прогулку по Хогсмиду, — фыркнул Северус, закатывая глаза. — К тому времени урок закончится. Что б ты знал, мы тоже любим отдыхать. — Что-то сильно сомневаюсь, — скривился в ответ Джеймс. — Ребята, — осадил детей Гарольд, после чего перевел свое внимание конкретно на внезапного посетителя. — Мистер Поттер, чем могу вам помочь? — Вы так и не вернули мне мою мантию, — напомнил Джеймс. — Простите, но я не могу этого сделать, — спокойно ответил Гарольд, покачав головой, словно сожалеет. — Она принадлежит мне! — возмутился парень. — Вы не имели права забирать ее у меня! Ученики, сидящие за партой, заволновались. Профессор в беде? Попытался надавить на безбашенного Поттера и теперь может пострадать? — Я понимаю, что это родовой артефакт, все-таки я сам артефактор, но не могу ее вернуть вам, мистер Поттер. Так как у меня нет гарантии, что с помощью ее вы не начнете вновь нарушать правила школы, — спокойно ответил лорд Певерелл. — Даже если вы пожалуетесь своему отцу, мое решение не изменится. — Ладно! — громко вскрикнул от негодования Джеймс. — Будет по вашему! И выбежал из кабинета, не заметив, что Гарольд даже не снял с него баллов за неподобающее поведение. Не осадил… — Профессор? — хмуро позвал мужчину Северус, понимая, что вышедший из себя Джеймс как раз-таки будет жаловаться своему отцу, как и подсказал… — Все хорошо, — холодно улыбнулся Гарольд, махнув рукой, чтобы дверь кабинета плавно закрылась. — Все просто замечательно. Ребята сразу поняли, что все так, как планировал полностью удовлетворенный сложившейся ситуацией профессор. Все-таки… не зря он стал деканом Слизерина. Мальчики хоть и были молоды, но соображали куда лучше своих сверстников, так что сразу поняли, что Мародерам скоро придет конец. Хоть мисс Гранжер могла сдерживать двух гриффиндорцев, не позволяя им творить шутки, переходящие за грани дозволенного, но полностью искоренить их выходки не могла. Не было достаточного повода. Ведь Поттер и Блэк идиотами тоже не были (что весьма сомнительно), и понимали, что под бдительным оком нового декана Гриффиндора лучше немного усмирить свой пыл и быть вдвойне осторожными, иначе им попадет по самые не балуй. Поэтому в этом году грандиозных скандалов еще не было, но вот мистер Перлл вышел вперед и сам создал «скандал», да такой, что сразу же дойдет до ушей родителей Поттера, а там уже и Блэки подтянутся. Регулус с восхищением посмотрел на преподавателя. Раньше он немного сомневался в решении Андромеды (кузина рассказала по секрету) привести профессора в Блэк-хаус для разговора с родителями, но теперь не было никаких сомнений. Декан сможет справиться не только с дядей и тетей, но и с упрямством матушки!

***

Настало воскресенье, время, когда нужно было посетить чету Блэк. Гарольд переместился к дому на Гриммо 12, аккурат напротив него, ожидая Андромеду. Девушка вызвалась провести его, и Эдварда. Парочка не заставила себя долго ждать, и вот профессор смог попасть в Блэк-хаус, навевающий прямо с порога ностальгию. Дом не давил на него, а приветливо встречал как старого друга, позволяя дышать полной грудью в своих стенах… родовая магия Блэков действительно его помнила. Благодаря близости Певерелла, Тонкса обошла «радушная» встреча защиты темного древнего рода. Парень не ощутил сильной тяжести, но смену атмосферы не проглядел. Сквиб понимал, что странная «густота» воздуха здесь не просто так, поэтому старался вести себя тихо и воспитанно. Навстречу гостям вышли хозяева дома. — Приветствую вас, мистер Перлл, я — Орион Блэк, лорд Блэк, а это моя жена — Вальбурга Блэк, леди Блэк, — чинно поприветствовал профессора мужчина, чем-то похожий на Сириуса и Регулуса, но, будет точнее, это дети похожи на него, а не наоборот. — Приятно познакомиться. Витиеватые приветствия, этикет и прочее… Гарольд делал все элегантно и привычно, уверенно держась в присутствии лорда и леди Блэк. Он вел беседу, прекрасно видя, что парочку влюбленных детей специально игнорируют, оставляя разговор на родителей девушки. Сегодня Андромеда обещала представить семье своего избранника, у которого — какое разочарование — не было ни признаков принадлежности к какому-либо роду, ни важных титулов, как, например, у профессора Артефакторики школы Хогвартс. Андромеда отказалась устраивать помолвку с выбранным родителями волшебником, заявив, что уже нашла подходящую кандидатуру сама. Но… это она называет подходящей кандидатурой? У мальчишки даже магического фона не ощущается! Когда их провели в гостинную, Гарольд смог наконец-то увидеть родителей Андромеды, Сигнуса Блэка III и Друэллу Блэк. Разговор был сложный и долгий. Блюстители чистоты крови в последнее время начали искажать древние понятия и действительно сходить по этому с ума. Поэтому тяжелее всего было объяснить ситуацию Вальбурге, что ради сохранения крови рода женила на себе троюродного брата, Ориона. — Почитайте свой кодекс повнимательнее, Леди, — холодно произнес Гарольд, у которого сейчас было закаменевшее, ничего не выражающее лицо. Но можно было легко понять, что ему не нравится этот спор. — И если вы хотите, чтобы род Блэк процветал дальше, а не выродился из-за близкородственных связей, то позволите Магии сделать свое дело. — Да что вы знаете… — начала закипать Вальбурга, но ее осадил муж, внезапно предложив всем выпить чаю, все-таки их разговор сильно затянулся, но ужинать никто не собирался, пока не решится судьба влюбленной пары: — Кричер! Были отданы приказы, и вот домовики подали магам необходимое. Какое совпадение, но именно Кричер подал лорду Певерелл чашку чая. Причем, только он так вывернулся, хотя был не обязан, ведь даже лорд и леди Блэк сами взяли с подноса свои чашки. Домовик делал это молча, но при этом смотрел благоговейно и сгибался несколько раз в поклоне до и после. Гарольд сделал вид, что все так, как и должно быть, не акцентируя на этом внимания, хотя мысленно повздыхал, ведь Рональд его предупреждал, и, разумеется, аристократы, знающие до мельчайших подробностей правила этикета, заметили это, очевидно для бойца, прошедшего войну, подобравшись, хотя Андромеда и Эдвард вряд ли что-то заметили. — Не мне решать судьбу не моего ребенка, — начал Гарольд, отпив глоток вкусного черного чая. — Но, даю слово, что не буду стоять в стороне, когда пару, нареченную самой Магией, не принимают в семье благородного дома. Вы же сами себе сделаете хуже. — Он — сквиб, воспитанный маглами! — не унималась Вальбурга. — И вы сами себе противоречите, — усмехнулся Гарольд, заглядывая в глаза женщины своими колдовскими зелеными, где зрачок превратился в маленькую вертикальную щелочку. — Неужели вы не видите разницу даже между «чистота крови» и «условия, в которых вырос мальчик»? Да, он — магловоспитанный, да, малообразованный, да, сквиб, который может только чувствовать, но не использовать магию, но он остается потомком чистокровных магов, в крови которого все еще живут родовые дары его предков, и именно эти дары могут дополнить силу Андромеды, чтобы подарить нечто большее. Именно поэтому девушка тянется к нему, именно поэтому их вектора так сильно совпадают. — Вы можете это гарантировать? — задумчиво произнес Орион, осадив жену взглядом. — Рассчитать совместимость векторов вы и сами сможете, — усмехнулся Гарольд. — Кто вы такой? — Я разве не представился? Гарольд Перлл, профессор Артефакторики школы Хогвартс.