Три капли в море

Гарольд напряженно сидел в кресле директорского кабинета, проклиная всех на чем свет стоит. А ведь день так хорошо начинался! Утром, на завтраке, его посетил большой черный филин по имени Герцог, который в последнее время стал привычен для всех обитателей замка, и принес письмо от Тома. Так как они оба очень занятые люди и не могут часто покидать свои рабочие места, мужчины начали переписку, ведя только им понятные, интересные беседы. Ученики только и делают, что строят догадки и теории со дня, когда Герцог появился впервые, кто же там постоянно пишет их профессору Артефакторики, и сегодняшний день не был исключением. Начало каникул и последующее путешествие домой всех желающих после завтрака, по их мнению, не достойное оправдание для того, чтобы не посплетничать о том, кто находится по ту сторону переписки. К слову, Реддл предлагал встретиться тридцать первого декабря и прогуляться… Неужели, он осмелился думать, что Гарольд ничего не знает об этом дне? А теперь что? Все хорошее настроение испорчено тем, что за Джеймсом Поттером прибыл камином лорд Поттер, а все потому, что мальчик все-таки написал письмо отцу и пожаловался. Казалось бы, ведь именно этого лорд Певерелл хотел, но нет, он не планировал вести разборки в директорском кабинете, где Дамблдор был явно третьим лишним. Кто просил его вмешиваться? Ах, да. Разве можно было забыть о его трепетной любви бесцеремонно вмешиваться не в свои дела? Чертов старикашка, сидит и лыбится. Разговор не задался с самого начала, и Гарольду пришлось смиренно выслушивать обвинения, оскорбления и наблюдать, как маленький щенок, Джеймс, сидя рядом с отцом, нагло улыбается. Сейчас лорд Певерелл был просто обычным профессором, не имея возможности при Дамблдоре показать истинное «я», и это было просто невыносимо для гордого аристократа, Гарольда, что прошел не одну войну, доказывал из раза в раз, что достоин не только жить, но и быть тем, кем он является, в отличие от того же лорда Поттера, что выступил как «нейтрал», лишь бы не попасть в конфликт между «светлыми» и «темными». Его можно понять, ведь «семья превыше всего», но если смотреть со стороны, то… постоянное избегание проблем не делало его краше. Род Поттер — светлая семья, ха! Какая не смешная шутка. А ведь наследник искренне в это верит. Флимонт, прекрасно понимая, что виноват его сын, что нарушал правила благодаря артефакту, не желал, чтобы дело развернулось именно так, поэтому давил авторитетом, настаивая, чтобы наказали профессора за превышение полномочий. Вот она, слепая любовь лорда Поттера к своему сыну. Джеймс был поздним, единственным ребенком у четы Поттер, поэтому был крайне избалован. К сожалению, мужчина слишком поздно поймет свою ошибку, после чего ему останется только лишить мальчишку возможности получить титул главы рода. Как… некрасиво. — Я вас понял, — сквозь зубы выдавил Гарольд, из последних сил стараясь выглядеть спокойно и смиренно, все еще оставаясь просто профессором Перлл. — Мантия в моем кабинете… вы ведь не против немного прогуляться до него? — Разумеется, — грозно произнес лорд Поттер, величественно вставая с кресла. — Ох, как я рад, что проблема решена, — покивал Дамблдор, все это время своей помощью только раздувая конфликт. Старик постоянно вмешивался, начиная нести какую-то околесицу и тем самым усугубляя положение профессора! — А я как рад, — идеально улыбнулся Гарольд, не пропустив победное выражение лица Джеймса, словно это он опустил ненавистного профессора на землю, показав тому свое место. Ну, в какой-то степени он был к этому причастен… — Поэтому надеюсь, что мистер Поттер больше не будет привозить в школу родовой артефакт. — Хм, разумеется, — холодно ответил лорд Поттер, следуя за профессором, в кабинет Артефакторики. Дамблдор, слава Мерлину, отказался идти, сославшись на больные колени. Что сказать? Сделал другим гадость, теперь можно отдохнуть? Ну-ну… — Прошу, — открыв кабинет своим ключом, Гарольд пропустил Поттеров внутрь, после чего медленно закрыл за ними дверь, вновь закрывая ее с щелчком на замок. В тени челки ядовито-зеленые глаза с вытянутым зрачком светились потусторонним светом, как никогда напоминая два луча смертельного проклятия. — И где же она? — нетерпеливо поинтересовался Джеймс. — Молчать, — властно произнес Гарольд, оборачиваясь и снимая очки, что действительно смягчали его тяжелый взгляд. — Высокомерный? Некомпетентный? Грязнокровка? Да кем вы двое себя возомнили? Или считаете, что для вас закон не писан? Густая магия лорда Певерелла мгновенно растеклась по комнате, опаляя холодом двух других волшебников, не позволяя даже толком дышать. — И это представители рода Поттер? — Да как вы смеете… — лорд Поттер честно пытался противостоять давлению, но был гораздо слабее. — Для тебя я — Сюзерен, прояви уважение! Гарольд был зол. Ему пришлось выслушивать беспочвенные претензии от своего вассала! Он не должен был терпеть, пока любящий папочка, который слепо оберегает свое чадо, наговорится, выставляя профессора, что в данной ситуации был абсолютно прав, виноватым просто потому, что может, имеет достаточно авторитета и власти. Магия Певерелла коснулась перстня лорда Поттер, заставив его слегка вибрировать, резонировать, что являлось лучшим доказательством связи вассалитета. — Отец? — Джеймс взволнованно посмотрел на побледневшее лицо Флимонта. — Этого не может быть. Поттеры никогда ни перед кем не преклоняли колено! — начал отрицать очевидное мужчина, упрямо смотря на подошедшего к нему Гарольда. — Знаешь ли ты свои истоки? — угрожающе произнес лорд Певерелл, протягивая ему руку с перстнем. — Это… Чистокровные маги много времени уделяют своему образованию, изучая даже геральдику других семей, чтобы в нужный момент определить человека буквально только по одному перстню или определенному родовому украшению, сделанному по одному образу и подобию. Лорд Поттер просто не мог не узнать Певереллов. — Приветствую с-старшего, — мужчина дрожащей рукой взял протянутую руку и обреченно склонился к ней, чтобы лбом коснуться кончиков чужих прохладных пальцев, тем самым проявляя уважение. То ли от волнения и осознания своих ошибок, то ли просто показалось, но волшебник ощутил, как над ним возвышается не просто человек, а гигантское существо, что прожигало его взглядом ядовито-зеленых глаз. Смертоносная и хладнокровная змея, способная убить в любой момент. — Отец? — Джеймс не понимал, что происходит, и ему было действительно страшно. Профессор внезапно начал испускать странную пугающую ауру… Он боялся лишь просто потому, что был… человеком. Обычным человеком перед лицом могущественного создания. — П-прошу простить меня и моего потомка, — не смея поднять головы, продолжал Флимонт. — Мы совершили ошибку… — Нет, — обманчиво мягко, чуть шипяще протянул Гарольд. — Думаешь, попросил прощения, и сразу все разрешилось? Нужно нести ответственность за свои поступки, мой дорогой вассал. Рука, которую придерживал лорд Флимонт, резко дернулась вперед, хватая, словно пасть змеи свою добычу, шею волшебника в тиски и приподнимая голову. — Кому принадлежит мантия-невидимка? — В-вам, — мужчина рефлекторно схватился за чужую руку, но даже на миллиметр не смог ее сдвинуть. — Почему она хранилась у вас, если она принадлежит мне? — П-потому что род Поттер был основан младшей ветвью рода Певерелл, — просипел мужчина, не понимая, что от него хотят. — Что представляют из себя маги из рода Поттер? — Волшебников… — Флимонт краем глаза заметил Джеймса, замершего от страха словно статуя. — Темных волшебников-артефакторов. — И почему же, зная это, ты не обучил тому же своего отпрыска? — поинтересовался Гарольд, ни разу не повысив голос, но каждое его слово громом било по барабанным перепонкам, отпечатываясь в воспоминаниях навсегда. — Мальчишка полностью уверен в том, что он — светлый волшебник, и при этом, не зная, что именно значит «светлый волшебник», вытворяет и несет полную чушь. Хочешь, чтобы в твоей семье появился предатель крови? Тогда ты на правильном пути! Но. Тогда не смей умолять меня потом. — Я… хотел уберечь его, отгородить. — Глупое создание! — рыкнул Гарольд, отпуская волшебника, из-за чего тот, потеряв точку опоры, упал на колени. — Если хочешь уберечь — научи! Не оставляй в неведенье! Покажи, что и как, почему то безопасно, а другое — нет, а дальше он уже пусть творит все, что хочет, отвечая сам за себя, своей головой, и не оглядываясь на отца. — Кто из вас еще действительно тот, кто не достоин нести фамилию Поттер, — презрительно фыркнул Гарольд, усаживаясь в свое кресло, за рабочим столом. — Если не можешь обучить, дай то, что сможет. Чтобы после зимних каникул Джеймс от и до знал содержание кодекса рода. — В-вас понял, — мужчина тяжело поднялся, не смея поднять взгляд и встретиться с глазами королевского василиска. Если лорд Певерелл пожелает, всего на секунду подумает об этом, то вторые веки мгновенно приподнимутся, и тогда… лучше не смотреть сейчас, когда он так сильно раздражен, в чужие глаза, если жизнь дорога. Просто чисто из соображений безопасности. — Меня зовут Гарольд Игнотус Певерелл, Лорд Певерелл, и только посмейте кому-либо рассказать, показать или каким-то другим способом дать знать живым и неживым о том, что произошло в стенах этого кабинета. — Клянусь своей Магией, — сказал Флимонт, вновь склонив голову, после чего заставил все еще замершего Джеймса поклониться и произнести те же слова. — Чтобы не жалеть о своих поступках, стоит жить по совести или делать то, что считаешь правильным, — внезапно произнес Гарольд. — Когда ты защищал своего сына, ты считал правильным оклеветать профессора? — Н-нет, — выдохнул мужчина. — Значит, еще не все потеряно.

***

— Да… они сильно тебя вывели из себя, — присвистнул Рональд, и он говорил не только о Поттерах, но и о Дамблдоре. Просто все сложилось так, что отдувался только лорд Поттер. А директор, с ним разберется он, Рональд. — Ты точно уверен, что нам сюда? — уточнила Гермиона, аккуратно спускаясь по пыльным ступенькам, не видевшим башмаков уже больше нескольких столетий. — Хогвартс утверждает, что мы на правильном пути, — неуверенно ответил Рональд, прислушиваясь к стенам замка, что именно на этом секретном пути «шептали» и «пульсировали» куда громче. — Твоя неуверенность все портит, — Гарольд, только что закончивший пересказ встречи со своими вассалами, усмехнулся. Встречей то, что произошло, сложно назвать, но все еще впереди. Перевоспитать что отца, что сына, он просто обязан, раз является их сюзереном. — Я еще ни разу здесь не был, — укорил друзей лорд Гриффиндор, напоминая, что в несостоявшемся будущем Хогвартс был уничтожен за считанные секунды, так и не проснувшись полностью, ведь война с Волан-де-мортом отняла у замка слишком много магии, его надо было восстановить и опять напитать магией, из-за чего волшебник просто не успел. Он тогда так и не стал полноценным лордом, соединив свою магию с мэнором и родовым камнем. — Прости, — шмыгнула носом Гермиона, сдерживая порыв чихнуть. — Ничего страшного… — Рональд уткнулся в резные двери, размером с человека. Узкие и не слишком высокие. На створках были изображены тотемные животные четырех факультетов, но лев был больше остальных, разинув свою пасть там, где должен быть рычаг, чтобы открыть двери. — Засунуть руку в пасть льву?.. — настороженно произнес Гарольд, выглядывая из-за плеча друга. Вдруг это ловушка? — Вы же понимаете, что, когда Хогвартс пробудится полностью, скрыть этот факт не получится? — спросил ребят лорд Гриффиндор. — Да, и Дамблдор ничего не сможет с этим сделать, а если попросит у кого помощи, они тем более не смогут вмешаться. Ты по праву являешься хозяином замка, и скоро станешь директором школы, — уверенно заявил лорд Певерелл. — Скидываете на меня такую ответственность, как вам не стыдно? — усмехнулся Рональд, нажав на рычаг в пасти льва. Они понимали, что восстановить Хогвартс до первоначального состояния, будет сложно. Прошлые директора, включая Дамблдора, значительно так похерили наследие четырех основателей. Сюда входит не только состояние замка, но и образовательная система, обязательные традиции и обычаи, которые помогают воспитать первоклассных волшебников и волшебниц. И Трио понимало, что никто, кроме них самих, это не сделает. — Воу, — вздохнула Гермиона, рассматривая «сердце» Хогвартса, когда двери распахнулись, но неожиданно ее придержал за плечо Гарольд, не позволяя войти в помещение. Им туда путь запрещен. Уже то, что магия позволила добраться сюда и быть свидетелями, большое чудо. — Начинай, брат, — подбодрил друга лорд Певерелл. Рональд осторожно подошел к родовому камню, с восхищением разглядывая мерцающий всеми оттенками красного в такт их общему сердцебиению рубин. Он был просто огромен, размером с баскетбольный мяч, и удерживала его изящная, но надежная золотая подставка, плавно сливающаяся с полом, на котором разместилось множество рун в определенной последовательности. Сделав волшебной палочкой надрез на руке, волшебник положил окровавленную ладонь на камень, который сразу же начал жадно впитывать и кровь, и магию. — Я — Реинольд Гедрик Гриффиндоро, идущи лорд Гриффиндоро, — произнес Рональд на старо-английском наречии. — Вопию к тебе, Хогвартс — друг мои. Камень замерцал сильнее и требуя от волшебника еще больше магии. Рональд уже ненароком подумал, что свалится с диким истощением, и родовой камень начнет вытягивать из него вместо магии жизненную силу. Как вдруг все прекратилось, и в парня хлынула родовая магия, наполняя опустошенный резерв. Казалось, ему под кожу залили магму, было жарко и душно, грудную клетку распирало изнутри. Эта магия изучала каждую клеточку его тела, не унимаясь до тех пор, пока не убедилась в том, что «сосуд» ей по душе, после чего довольно свернулась клубочком в магическом ядре и успокоилась, давая возможность нормально дышать. Рональд силой вытолкнул застоявшийся воздух из легких, наблюдая, как пар постепенно растворяется. То, что было горячо, ему не показалось, он почти дымился (хорошо, что не воспламенился). Хах. Парень тихо опустился на колени, пьяно устремив свой взор в никуда и хрипло, еле слышно хохотнув. Он чувствовал. Каждую стену замка, каждого человека или существо в нем, видел антиаппарационное поле и другую магию, которой был щедро пропитан его мэнор, а также ощущал самосознание замка, что сейчас доверчиво ластилось к нему теплым ветерком. — Я дома, — пересохшими до кровавых трещин губами прошептал лорд Гриффиндор. — Директор, — Гарольд почтительно поклонился, за ним с готовностью вторила Гермиона, сделав реверанс. — Я еще не директор, — фыркнул Рональд, тяжело вставая. Тело испытывало трудности после обмена магией с Хогвартсом и требовало отдых. — Еще нет, просто… владелец замка. — Сейчас Дамблдор не имеет никакой власти, считаясь директором постольку-поскольку, как король при конституционной монархии, — цокнула Гермиона. — Собственно, этого мы и добивались, — Рональд облокотился на друга, позволяя себя подхватить, и тот не разочаровал, с готовностью придержал, чтобы выбраться отсюда. — Но об остальном завтра. — Да, завтра.