The Moon

I take a breath from that toxic mask of mine And fight the urge to disappear into the night And by my side I see a monster on my wing He drives me on, he keeps me safe, he makes me see

      — Вы готовы сделать заказ?       Официант не скрывал своего раздражения. Это довольно дорогой отель, и хотя гости в таких местах славятся привередливостью, Каэде минут двадцать пыталась прочесть хотя бы одну строчку в меню. Молодой парень в костюме устал держать вежливый наклон и скептически морщил брови, поглядывая на соседние, более прибыльные столики.       — Могу ли я вам что-то посоветовать?       — Воды, — пробормотала Каэде, — и… зелёный чай.       — Будет исполнено, — официант поклонился и отошёл к барной стойке. Его больше заботил не чай, а возможность перемолоть кости странной посетительнице, но Каэде быстро отвернулась и продолжила изучать меню. Какая разница, как она выглядит со стороны. Какая разница, что…       — Простите, здесь не занято?       Каэде медленно, как робот, подняла голову. Стул напротив заняла Юкизоме Чиса. Единственное, что менялось в ней день ото дня — одежда: в этот раз она была в светло-розовой кофте с рюшками, парой браслетов и намёком на макияж, с собранными в хвост волосами. Она будто пришла сюда на свидание, но самое странное, конечно, не это.       — …как? — хрипло сказала Каэде, у которой не было сил даже огрызнуться. Она бы встала и ушла, но не могла ходить, только сжимать трясущиеся под столом колени.       — Хм-м, дайте-ка подумать… Я подрабатываю репетитором у детей богатых чиновников. Они так щедры, что угощают меня ужином, — Юкизоме развернула меню к себе, перелистывая страницы так же аккуратно, как свои книги. — Не ожидала встретить вас здесь, Акамацу-сан.       — Зачем вы лжёте? Зачем вы меня преследуете?       — Зачем вы задаёте вопросы, на которые невозможно ответить? — она указала официанту на какие-то позиции в меню, а он налил Каэде пиалу светло-зелёного чая. Она теперь боялась его пить, чтобы не смазать приятные воспоминания о разговоре в кафе с Ирумой. — Я уже сказала: я хочу вам помочь. Кажется, теперь вам нужна помощь не только в баскетболе.       Каэде сжимала кружку. Она будто стояла в идеально белой, идеально пустой комнате, где не существовало её голоса, эха, никаких иных звуков. Такими были её мысли — их не было. И разве что тонкие стены этой комнаты отделяли её от того, что происходило по соседству.       Она зажмурилась, прогоняя образы и ощущения, неуютно поёжилась и сдвинула колени.       — Вы от меня не отстанете, да?       — Акамацу-сан, вам не стыдно? — как же её бесил этот надменный преподавательский тон. — Все наши встречи абсолютно случайны.       — Я не верю в случайности…       — Вы можете не верить в законы физики, но если уронить эту чашу, она разобьётся. Вы — эта чаша, Акамацу-сан, — Юкизоме обхватила её ладони своими. Каэде вздрогнула. — На вас столько трещин, что удивительно, как вы ещё на что-то годитесь.       Она гладила длинными белыми ногтями выглядывающие из-под рубашки шрамы. Каэде примерзала к месту, как человек на автобусной остановке в сорокаградусный мороз. Это чувство было ей знакомо — такими же круговыми движениями её гладил отец. Гладил, не ограничиваясь руками или шеей. Он думал, наверное, что делает ей приятно.       Каэде закусила губу и посмотрела на Юкизоме так, как должна была смотреть всё это время — как Акамацу Каэде, величайший противник Ирумы Миу. Впервые с первой их встречи Юкизоме улыбнулась.       — Если вы не исчезнете, я сама об этом позабочусь.       — Убьёте меня? Как самонадеянно. Вы даже не смогли убить себя, Акамацу-сан.       Это правда, но она пыталась столько раз, что не могла сказать, о каком случае известно Юкизоме. Все попытки разгадать эту девушку разбивались о то, что Каэде — гостья в этом мире. Она ещё не имела представления о том, как он функционирует, и какую роль она в нём заняла. Проще смириться с тем, что Юкизоме знает о ней всё, и действовать, отталкиваясь от этого.       — В чём ваша выгода мне помогать? Почему я, а не любая другая девушка?       Юкизоме принесли её чай — чёрный — и малиновый чизкейк, к которому она не притронулась. К счастью, напитка хватило, чтобы занять её руки, и Каэде смогла спрятать потные ладони под столом. Зелёный чай действительно не прибавлял бодрости, остывая на столе.       — На это я уже отвечала. Вы заинтересовали меня, вы и ваши противоречия, вы и ваш взгляд разгневанной богини. Разве вам не доводилось встречать таких, как я, Акамацу-сан? Правила этой игры давно известны: я помогаю вам достигнуть вашей цели, тут никаких подвохов, а взамен — плата. Речь не о деньгах, разумеется.       Анжи, Кируми, та же Рёко — все они смешивались в этой девушке в разных пропорциях. Все они знали, чего хочет Каэде, потому что она никогда этого не скрывала, и все по-разному копались в её внутренностях, потому что она им позволяла. Платой им служили эмоции: кровь на её губах, слёзы на её щеках. Только всё это было в прошлом. Сейчас Каэде не нуждалась в подобном человеке, и всё же, она спросила:       — Что вы за это хотите?       — Я хочу тебя, Каэде, — тон Юкизоме переменился; будто всё это время за неё говорил автоответчик. Теперь преподавательница смотрела так, будто не хуже неё знала, что такое пустота. — Всё, что в тебе есть сейчас, что было когда-то и появится с моей помощью.       И Кируми звала жадной её? Конечно, можно задать ещё много вопросов: что это значит? Зачем? И, конечно, Юкизоме не ответит. Каэде понимала, что эта девушка имеет в виду, но до сих пор не улавливала истинную причину её интереса. Кируми запрашивала подобную цену, но Каэде принадлежала ей в исключительные моменты, в отрезки времени между закрытием кафе и последним уходящим поездом метро. Так сильно, как хотела Юкизоме, Каэде не принадлежала даже себе.       — Я подумаю, — тихо сказала она, потому что отрицательный ответ эту девушку не устроит. Ей нужно было сбежать, снова, но комната в отеле уже не казалось такой уютной. — Мне пора.       — Увидимся, Акамацу-сан, — Юкизоме наклонила голову. — Спокойной вам ночи.

***

      Она стояла на балконе отеля, держа раскрытый на ладони город. Многоэтажки заслоняли обзор, и вид не мог сравниться с тем, который дарила крыша Team DANGAN, но это место напоминало о недавнем вечере с Ирумой, когда они в ночи, закончив все разговоры, стояли так на кромке здания и молчали. Каэде не находила в себе сил улыбнуться, но мысль, что однажды Ирума придёт за ней, помогала отгонять любых призраков.       К вечеру тренировки нагнали её тяжестью в каждой клеточке тела, ноющей болью при ходьбе и любом движении. Она с трудом приняла душ, выдавливая капли шампуня дрожащей рукой, и бездумно смотрела в телевизор, растирая полотенцем волосы. В этом мире, судя по выпускам новостей и статьям в интернете, не существовало Академии Надежды. Интересно, существовала ли здесь Ирума? Каэде едва удержалась от того, чтобы вбить её имя в поисковик.       К полуночи она лежала под одеялом, прикрыв глаза и убаюкиваясь шумом города за окном, проезжающими машинами и бьющим в окно ветром. Усталость загнала любые страхи в дальние уголки сознания, позволяя Каэде окунуться в спокойный сон.       …       …       …       Она ещё не успела проснуться, как почувствовала запах тлеющих углей. Она приоткрыла глаза и вместо тёплой подушки обнаружила под щекой асфальт. Поднимаясь, Каэде едва не столкнулась лбом с какой-то металлической преградой.       Сдержав крик удивления, она отползла назад. Размытая ночной дрёмой картинка складывалась в автомобиль. В погнутую раму, выбитые стёкла, дым из-под капота и отбивающий лунную сонату на дороге бензин. Каэде поняла, где находится, ещё до того, как её зрение оцифровало картинку.       Она закрыла глаза и досчитала до десяти, но запахи лишь усиливались; к ним примешивалась кровь. Каэде врезала себе изо всех сил, удивляясь тому, как даже во сне болят мышцы — и ноющая теперь щека. Она точно не спала. Возможно ли в этом мире заснуть или она обречена каждую ночь видеть кошмары лишь потому, что в этой реальности её сознание обнажено, как сердце перед хирургом?       Каэде не знала, но очередной забытый кошмар не желал отступать. Не все детали были такими, как она помнила: вместо накрытых брезентом тел — торчащая из разбитого окна окровавленная рука матери, вместо полицейских сирен — безмолвная тишина.       И если мысль об отце сковывала её дрожью, эта картина напомнила о том, как они с Ирумой ехали в больницу. Тогда Каэде ещё не знала, что скоро весь её мир перевернётся; все мысли были о том, как завоевать новенькую, отобрать её у Джунко, присвоить себе. Сколько можно бояться побеждённых врагов?       Она взмахнула рукой, как это делала виртуальная Джунко, вызывая консоль. Пусть у неё нет особых навыков программирования, и поменять мироздание она не сможет, Каэде знала основы. Знала, как удалить предмет из комнаты, вывести свой пульс на экран или понять, где именно она находится. Если это не сон, то что? Комната отеля? Или какой-то иной мир? Эти знания, пусть и скромные, появились в ней с самого начала — как только она шагнула в недра NeoWorld'а. Как будто данный кем-то подарок, как будто право на величие.       И это право у неё отобрали. Несмотря на верный жест и верную мысль — а в этом мире нет ничего важнее мыслей — перед ней высветилась алая надпись:       «Недостаточно прав. Обратитесь к администратору».       Теперь её кольнул не страх прошлого, а тот, что рождён настоящим. Она медленно опустила руку, прислушиваясь к ощущениям. Ничего больше не поменялось. Никаких чужих мыслей в её голове — только собственные, пугающие и отвратительные. Каэде глянула на тёмное небо, прищурилась своему отражению в луже бензина и выдохнула:       — Думаешь, этого будет достаточно?       Она дёрнула дверь машины несколько раз, пока та не поддалась со скрипом, являя изогнутое тело матери с запрокинутой головой и переломленной шеей. Каэде бережно собрала пальцами её кровь, растёрла между пальцев и отступила. Обошла машину, протянула руку в выбитое стекло, порылась в бардачке и извлекла оттуда зажигалку.       Брошенный в лужу бензина тлеющий огонёк вспыхнул. Пламя пожирало автомобиль и всех погибших в аварии людей, терзало подол платья сестры Каэде и выжигало пустые глазницы её матери. Она смотрела на это и не чувствовала ничего. Пустота вновь сомкнулась на её сердце невидимой бронёй.              Моргнув, Каэде оказалась в темноте своего номера, и только лампа на тумбочке напоминала о её поступке. За письменным столом с чашкой в руках сидела Юкизоме Чиса.       — Вы отлично сдали экзамен, Акамацу-сан, — сообщила она, делая глоток. — Конечно, человек вроде вас не станет вечно бежать от прошлого. Интересно, стало ли вам легче?       Каэде села на кровати, отбросила одеяло и встала на холодный пол.       — Администратор, значит? Может, пора наконец-то представиться?       — Я уже назвала вам своё имя. Разве для великой Акамацу Каэде этого не будет достаточно? — Юкизоме притворно вздохнула, отставляя кружку и скрещивая ноги. — Сядьте, пожалуйста. Я не люблю терпеть наглость от студентов.       — Я не ваша ученица.       — Боюсь, вы стали ей, как только вошли в мой мир. Я наделила вас знаниями, подготовила идеальную площадку, где даже человек без таланта сможет обрести его. Думаете, вас привела сюда интуиция? — Юкизоме подпирала голову рукой, разглядывая её так откровенно, будто вместо майки и шорт Каэде предстала перед ней в нижнем белье. — Я наблюдала за вами с самого начала.       — Вы попали сюда вместе с другими талантами, — заключила Каэде, так и оставаясь стоять. — И раз вы старше, а простым людям NeoWorld недоступен, вы не студентка Академии, вы в ней преподавали.       — Верно, Акамацу-сан, пять баллов. А теперь повторю в последний раз: сядьте, пожалуйста. Вы должны осознавать, в каком положении находитесь и почему меня не стоит злить.       В реальном мире Каэде могла развернуться и уйти, но не здесь. Юкизоме ясно дала понять, что настигнет её где угодно, ворвётся среди ночи кошмарами из самого её сердца и не даст сомкнуть глаз, пока Каэде не сойдёт с ума. Она забавлялась с ней, как ребёнок с новой игрушкой, и вполне могла оторвать голову, чтобы посмотреть, сможет ли прикрепить её назад.       Однако Каэде подчинилась не поэтому. Она не сомневалась, что сохранит остатки разума в любых условиях, что перетерпит любые издевательства Юкизоме, надоест ей и продолжит идти своей дорогой. Она не искала в этом человеке эмоций или лечения — всё это Каэде получит сама. Ей нужно было только одно.       Ей нужно было стать лучшей для Ирумы. И если для этого придётся продать душу дьяволу, Каэде не станет торговаться.       — Хорошая девочка, — улыбнулась Юкизоме, когда Каэде села на край кровати. — Думаю, ты заслуживаешь награды.       Пальцы Чисы забегали в воздухе, изменяя что-то в параметрах NeoWorld'а, и Каэде ясно ощутила, что теперь вновь сможет открыть консоль.       — Я выдам тебе ограниченные права. Сможешь раздобыть денег в любом количестве, залечивать простенькие раны и избавляться от мышечной усталости. Конечно, тебе захочется добиться силы честным путём, но признаем: скучно ждать, пока твоё тело нагонит нагрузки, верно?       Каэде просто щурилась, не собираясь реагировать, но и это Юкизоме не устроило. Она на полтона повысила голос:       — Когда я что-то спрашиваю у тебя, Каэде, ты отвечаешь — со всей вежливостью студента перед преподавателем.       В зыбкой пустоте внутри неё бурлила холодная злость. Ещё не время, она ещё не перешагнула грань, но Юкизоме будто в эту же ночь собиралась довести её до точки кипения. Выждав ещё несколько секунд, Каэде ответила:       — Хорошо.       — «Да, сенсей».       — Да, сенсей.       — Прекрасно. Думаю, на сегодня с тебя достаточно, — Юкизоме подняла запястье с аккуратным коричневым ремешком часов. — Наше вводное занятие подходит к концу. Остались ли у тебя какие-то вопросы?       «На которые я смогу ответить». Каэде опасалась впадать в глубокую задумчивость — кто знает, не может ли Юкизоме читать и её мысли? В прошлом она точно порылась, в страхах и желаниях. Любые вопросы, адресованные Каэде, были заданы не с целью получить ответ, а чтобы заставить ответить. Юкизоме так очевидно дрессировала её, что даже, признаться, грандиозные в своих масштабах попытки вывести её на эмоции навевали скуку.       — Вам правда интересно происходящее? Мне кажется, мы движемся к очевидному итогу. В таких неравноценных условиях один из нас стремительно потеряет интерес, и что тогда?       Юкизоме погасила лампу и в полной темноте прошла мимо её кровати, замирая перед входной дверью. Каэде не оборачивалась.       — Загвоздка не в том, кому первому наскучит наша игра. Если ты устанешь, сдашься, сломаешься и решишь порвать наш негласный контракт — ты проиграешь. Единственным твоим выходом будет попытка умереть, либо, что ещё забавнее, ты откажешься от своей цели. Тогда, наверное, ты перестанешь быть мне интересна. Уйду ли я? Нет. Я всегда буду препятствием на пути к твоему самому сокровенному желанию. Именно поэтому, Каэде, в твоих лучших интересах оставаться моим развлечением как можно дольше. А теперь — доброй ночи.       Дверь закрылась, и в ней щёлкнул замок. Юкизоме теперь определяла, какие у неё есть «права», и, по-видимому, свобода перемещения в них не входила. Каэде ещё какое-то время сидела перед приоткрытой дверью на балкон, через которую холодный ветер обнимал её торчащие из-под лямок майки бледные плечи. Ещё пару недель назад, предложи ей кто-то подобную игру, она была бы счастлива. Если быть откровенной с собой, чем Юкизоме принципиально отличалась от той же Кируми? Меньшей свободой? Полным отсутствием контроля над ситуацией и возможности в любой момент остановиться? Каэде никогда не пользовалась своим правом выбора. Должно ли её расстраивать, что теперь его отняли?       Главным же вопросом оставалось — сможет ли Ирума заставить её кровь кипеть сильнее, чем эта девушка?

***

      В эту ночь Каэде удалось поспать, но утро встретило её такой болью во всём теле, что она ещё полчаса раздумывала, стоит ли выходить из комнаты или дождаться, пока Юкизоме не придёт сама. То, что её встретят где-нибудь в коридоре, было теперь таким же непреложным законом, как восход солнца. Решив, что не горит желанием приближать их встречу, Каэде проверила дверь — замок открылся — и заказала завтрак в номер. Зажевав тост под горький кофе, который заставлял с тоской вспоминать её личную бариста, Каэде включила спортивный канал. Это удивило даже её — она в жизни не видела ни одного спортивного матча, но теперь, когда ей предстояло стать лучшей на поле, она инстинктивно собирала всю информацию, до которой могла дотянуться. Конечно, только Вор Удачи наткнулся бы с утра на баскетбольный матч, поэтому Каэде достались скучнейшие новости футбола, но и в них она нашла что-то полезное. Решила, например, что должна владеть мячом на всех уровнях — не только дриблинг и броски, развивающие моторику рук, но и удары ногами, как в футболе. Она сможет предстать перед Ирумой лишь в том случае, если научится обращаться с мячом, как с оружием — как со своим эго.       К одиннадцати утра, сжимая зубы при каждом шаге, она вышла из комнаты в чёрном спортивном костюме, мысленно попрощалась с лифтом и начала спускаться по лестнице. Ходить было так больно, что Каэде хромала и придерживалась за перила, а ей ещё предстояла пробежка — и это только начало. При всём своём нежном отношении к боли, Каэде не радовалась тому, каким непослушным стало тело. Походка — как у старика в дождливую погоду, колени дрожали против её воли и даже не от страха, а поперёк спины будто вставили доску, не дающую согнуться. Она бы могла по совету Юкизоме избавиться от этих эффектов через консоль, но какой в этом смысл? Наверное, и умение играть в баскетбол можно вообразить себе, и что же? Ирума получит удовольствие, сражаясь с компьютерным болванчиком? Едва ли. А главное — его не получит Каэде. Единственный путь, который она видела, лежал через тернистые заросли.       В этот раз Юкизоме ждала её на улице — в похожем спортивном костюме, только красном, который молодил её до уровня старшеклассницы. На груди у неё блестел под апрельским солнцем свисток, а на ладони, как обычно, была раскрыта книга. И как она не прочитала всю литературу в мире за то время, что должна была здесь прожить?       — Доброе утро, Каэде.       После секудной паузы Юкизоме скосила на неё глаза, и Каэде сквозь зубы выдохнула:       — Доброе утро, сенсей.       — Мне ведь не придётся каждый раз напоминать тебе о правилах приличия?       — Вы, кажется, и не напоминали. Я поздоровалась. Что-то ещё?       — Ты не так давно училась, чтобы забыть: когда в класс входит преподаватель, изволь поклониться.       Глубокий вдох нихера не сделал, чтобы успокоить её, поэтому Каэде представила на месте Юкизоме Кируми и нехотя согнула спину. Поясница завопила так, что заглушила даже раздражение.       — Доброе утро, сенсей.       — М-м. Тебя беспокоит боль? — Юкизоме коснулась ногтями её подбородка, и Каэде тут же выпрямилась, разрывая контакт. — Ты сможешь заниматься?       — Смогу.       — Запомни эту мысль, — Юкизоме посмотрела на пустые утренние дороги. — Скоро ты проклянёшь свою самонадеянность. Не буду скрывать: мне интересно, как долго продержится твоё упорство.       — Столько, сколько потребуется.       Юкизоме погладила её по голове, как будто хвалила ребёнка за уродливый, но душевный рисунок.       — Начнём с разминки. Я бы предложила пойти на спортивную площадку, но тебе ведь всё равно, что прохожие будут оглядываться?       — Мне всё равно.       — Тогда, — учительница положила книгу на кирпичный забор возле отеля и выпрямилась, — повторяй за мной.              Разминка помогла сделать тело чуть менее похожим на шарнирую куклу, но Каэде по-прежнему не чувствовала вчерашней лёгкости в движениях и больше всего на свете хотела вернуться в тёплую кровать. Дело даже не в Юкизоме — её легко выбросить из головы, когда сосредоточенно выжимаешь из себя очередное приседание. Может, будь Каэде в этом мире наедине с собой, ей было бы проще забить, выкраивать себе целые выходные и оправдываться, что Ирума появится нескоро. Появится ли она вообще? Каэде не знала, чем закончится их сражение с Джунко, но верила в новенькую и данное ей обещание.       Когда Юкизоме не ждала вежливости и не копалась в её прошлом, из неё получался неплохой тренер. Каэде не с чем было сравнивать, но происходящее укладывалось в её ожидания. На первое время они забыли о баскетболе и, как собиралась сделать она сама, сосредоточились на базовой физической подготовке. За разминкой следовала пробежка: три километра, немного, хотя для уставшего новичка — то ещё испытание. Каэде не позволяла себе останавливаться, но бежала в свободном темпе, чтобы не задохнуться, поэтому убила около получаса. Юкизоме не бежала рядом — читала книжку с секундомером наперевес, пока Каэде нарезала круги по небольшому району рядом с отелем.       — Отвратительно, — тут же сказала она, пока Каэде задыхалась, упираясь руками в коленки. Она так вспотела, что крупные капли до сих пор сбегали по лбу, подгоняемые прохладным ветром. Интересно, если она простынет, Юкизоме продолжит тренировки? Должно быть скучно издеваться над человеком с температурой. — У нас уйдёт не меньше месяца, чтобы ты завоевала право считать себя новичком. На данный момент передо мной разнеженная девчонка, едва переставляющая ноги.       — Так может… — выдохнула Каэде, — …не будете тратить время?       — Ну и короткая же у тебя память! — Каэде заморгала. Она точно слышала эту фразу совсем недавно, и не единожды, но от кого и где? — Если я перестану тратить на тебя время, ты попрощаешься с мечтой о сражениях, в баскетболе или нет. Это понятно, Каэде?       — …да, сенсей.       — И запомни вот ещё что: если мне придётся повторить что-то для тебя трижды, ты об этом пожалеешь.       — Да, сенсей.       И будто бы обе понимали, что этот момент не за горами, но каждая готовилась к нему по-своему.              После пробежки они вернулись в спортзал, где Юкизоме гоняла её от одного тренажёра к другому, а Каэде исправно делала ровно столько подходов и повторений, сколько ей скажут. Учительница с секундомером замеряла время её отдыха, но Каэде была слишком упрямой, чтобы выкроить хоть одну лишнюю секунду. Для начинающей она тренировалась слишком усердно, будто уже завтра поедет на Олимпиаду, но ни одно её усилие не заслужило и малейшего одобрения со стороны Юкизоме. Каэде раздумывала, насколько в ней уже разочаровались и как долго продержится первоначальный интерес, после которого ей придётся с боем отвоёвывать его обратно.       Они обедали вместе — так решила Юкизоме — после чего учительница сопроводила её до комнаты в отеле и вошла следом. Каэде едва с ней разговаривала, отделываясь короткими поддакиваниями и кивками. Юкизоме не чуралась светских бесед в перерывах между упражнениями, но не получала особой реакции. Пока её это будто бы не смущало.       — Разденься, ложись на живот, — скомандовала она, доставая из душевой полотенце. — Я сделаю тебе массаж.       Это звучало лучше, чем любое из её предложений за эти три дня, поэтому Каэде даже не сопротивлялась. Она скинула с себя спортивный костюм и футболку и рухнула на кровать в одном белье, утыкаясь лицом в подушку. Кажется, ещё часа три она просто физически не сможет встать.       Она бы сравнила прикосновения Юкизоме с Кируми, но последняя всегда действовала в перчатках. Кроме одного раза — самого первого, но воспоминания о нём оказались похоронены под множеством дальнейших встреч. С Ирумой тоже не сравнишь: та знала «робость», но не «нежность». Юкизоме поначалу была с ней нежна. Её поглаживания помогали расслабить плечи и спину, выдохнуть накопившееся напряжение, прикрыть глаза. Она касалась Каэде с интересом зоолога, встретившего зверя с удивительной расцветкой. Она намеренно повторяла узоры шрамов на её спине и молчала, пока в голове Каэде расцветали воспоминания каждого из них.       Был самый крупный — рассекавший лопатки — и самый первый. О нём Каэде попросила Кируми в третью, кажется, их встречу. Он был гербом на её спине, символом их странной связи и тем, который её бариста вытачивала с особым тщанием. Юкизоме задержалась на нём дольше других.       — Выбери место, Каэде.       — …что?       — Выбери место для нового шрама. Я позволю тебе это сделать. Можешь подумать какое-то время.       Ей снова хотелось спросить «зачем?», и ей бы снова не ответили. Каэде не желала получать шрамов от этой девушки, но именно поэтому ей вручат этот подарок. Если не выберет она — это сделает Юкизоме, и тогда можно не сомневаться, что его символизм перечеркнёт все прошлые.       Оставив ей эту горькую мысль, Юкизоме сжала пальцами кожу, проходясь вдоль позвоночника, надавливая в самых болезненных точках, разгоняя кровь в самых затёкших местах. Каэде не заметила, как начала стонать, подминая под себя подушку. Ей было жарко — не так, как с Кируми, а будто все её мышцы горели вновь, и все пройденные нагрузки растворялись в воздухе, как поднимающийся над горячим источником пар. Сколько бы ни длился этот процесс, к его концу Каэде хотела продолжения.       Она устало дышала, расплываясь по кровати, как маленькое облачко. Юкизоме не вставала: положила ладонь поверх её лопаток, иногда поглаживала их большим пальцем. Так же стремительно, как накануне, Каэде задремала. Что-то в этих прикосновениях напомнило ей о мимолётном вкусе счастья.