Рыцарь и Чудовище

— Что?! — Как же так?! — Не может быть... — Ты не шутишь?! Он правда это сделал?! — Ага, все именно так. — с грустью произнес Кэйя, усевшись на вечно молчаливый тюфик с черепашьим узором. Обычно задорный взгляд Альбериха ныне был потуплен и рассматривал трещинки в каменистом полу коридора, словно это было произведением искусства, а не показателем износа камня. — И это все после того, что мы для нее сделали... Что ОН для нее сделал... — хмурым тоном произнесла обычно невозмутимая Розария, метаясь из стороны в сторону — Все насмарку. Черт. — А ведь он только начал вспоминать, каково это — любить все вокруг. Любить природу, любить окружающих его людей... — с грустью произнес Чарльз, вспоминая те далёкие деньки, когда Дилюк с подлинной любовью наблюдал за работой бармена, не обращая внимания, смешивал ли он традиционный алкогольный напиток или внимал просьбам маленького красноволосого парня и пытался изобрести новый безалкогольный напиток, который должен был понравиться всем — как старожилам Монштадта, что неспособны прожить и дня без кружки, так и приезжим или же тем, кто питал отвращение к алкоголю, но желал пристраститься к питейной культуре города — Он ведь... Действительно вновь ощутил любовь. — В таком случае, это мерзкое проклятие уже должно покинуть нас! Раз его душа смогла вновь испытать это чувство, это должно означать, что он смог стать тем, кем от него потребовала та древняя сила! — махнула фарфоровой ручкой Эола. — Увы, боюсь, этого недостаточно — грустно хлопнула своими дверцами Мона — Звёзды требуют, чтобы эта любовь была взаимной. Только так рождается сила, способная преодолеть все на свете. Даже решение Архонтов. А невзаимная любовь — лишь самообман, истязание себя, подобно реке, что течет в пустоту, не достигая моря. — И теперь уже поздно... — с грустью произнесла Алиса, покачивая своей чайной головой — Я даже не представляю, как сказать об этом Кли...—Кстати, где она? Я так и не видел ее на уборке? — опомнился Чарльз —Вот и прекрасно, иначе убирать было бы нечего. Как бы странно это не звучало — закатила глаза Розария —Видать, прячется где-то, чтобы мама не наказала за подрыв деревьев. Сейчас мы ее точно не найдем, она хорошо играет в прятки. Может... Может, сейчас оно и к лучшему. После этих слов Кэйя горько ухмыльнулся, продолжая глазеть на каменистый пол. В глубине души он хоть и был рад, что Кли не услышала такую ужасную новость, которая потрясла всех слуг заколдованного замка, но с другой стороны, теперь им самим нужно было придумывать, как донести маленькому мечтательному ребенку горькую правду о том, что теперь она обречена навечно остаться в форме маленькой красной чашечки и ей никогда не удастся смастерить невероятно огромную бомбуМаленькому ребенку будет тяжело услышать такую новость Особенно от взрослых, которые сами не знают, как реагировать на это после всего того, что они пережили, после всех взлетов и падений, надежд и мечтаний. Да, они знали, что Гуннхильдр была вынуждена остаться здесь и это не могло продолжаться вечно, и все же...Мона, которая никогда не сможет вновь погадать на звёздах, не знала, как реагировать на освобождение ДжиннЭола, чья элегантная белоснежная нога никогда не сможет ступить на землю, не знала, как реагировать на освобождение Джинн Чарльз, чьи руки больше не смогут создать ни одного питейного шедевра, не знал, как реагировать на освобождение ДжиннКак на это нужно реагировать, не знал даже сам Дилюк.Хотя нет. Он знал, как.Громогласным ревом горя, боли и отчаяния, потрясшего весь проклятый лес, снег которого только начал оттаивать ... Услышав его, Джинн встревоженно выглянула из окна самоходной кареты, проезжающей между кривыми и выгорелыми деревьями. Ее сердце вновь сжалось, но в этот раз не от страха, а от боли и сожаления, что так бестактно оставила его тогда, когда у них только все начало налаживаться, что так бестактно оставила слуг Дилюка, успевших стать ее друзьями, которым она даже не успела ничего сказать. Белоснежная рука Джинн сжала дверцу кареты, а зубы едва не прокусили губу до крови. Казалось бы, ещё недавно голубоглазая хотела покинуть этот замок, забыть все, что видела в нем, забыть само его существование, но теперь все было с точностью наоборот: ее тянуло вновь оказаться в его коридорах, вновь пообщаться с его обитателями, вновь посидеть в библиотеке с Дилюком, читая толстые, запыленные книги... И вновь она не могла заставить себя покориться зову сердца: она нужна была в Мондштадте. Ей было необходимо вернуться в Город Свободы, успокоить горожан, встретиться со своими товарищами и подчинёнными и конечно же, с Барбарой, дабы уверить ее, что старшая сестра в безопасности и Пегг не нужно за нее беспокоиться. И ещё уверить в том, что к ней в дом должны приходить ее друзья и фанаты, а не Дотторе со своей свитой. Послышался скрип колес: карета доехала до границ леса и распахнула двери. Джинн попыталась аккуратно выйти, но ее ноги едва не запутались в пышном платье, совершенно не предназначенном для повседневности. Мысленно выругавшись, Джинн подвернула подолы платья, дабы они не испачкалась в дорожной грязи и пыли, после чего схватила свой меч и пошла в направлении города. Гуннхильдр торопилась вернуться в родной город, так что не обращала внимание ни на что Ни на то, как карета с кряхтением покатилась обратно к замку Ни на маленькую чашечку, повисшую на ножнах меча Фавония ... Изначально сонному рыцарю, уставшему от изнурительных патрулирований, некоторые из которых закончились стычками с Похитителями Сокровищ, показалось, что невероятно красивая светловолосая девушка в сказочном платье, идущая по мосту — не более, чем прекрасный сон. Однако, когда та оказалась совсем близко, а в ней стала узнаваться заместительница магистра, которую они безуспешно искали долгое время, рыцарь тут же встал по стойке "смирно", едва не выронив меч —Г-госпожа заместительница верховного маг-гистра! В-вы!.. Кхм, простите... —Все в порядке, избавьтесь пока от ненужных формальностей. — покачала головой Джинн, давая возможность уставшему бедолаге собраться с мыслями —Хорошо, б-благодарю вас! П-просто вас так долго не было!.. Мы все едва не сбились с ног, р-разыскивая вас, а тут вы, собственной персоной!.. Кивнув головой, Джинн прошла через ворота и вновь оказалась на мощеных улочках родного города, верного покровителя юных путешественников. Хоть тот и не изменился за время ее отсутствия, блондинка все равно почувствовала странное чувство ностальгии, будто бы ее здесь не было много-много лет. А может, что-то действительно изменилось? И насколько сильно?.. Не успела Гуннхильдр даже подойти к фонтану, как услышала звон сигнального колокола, который использовали в те редкие времена, когда городу грозила непосредственная опасность: видимо, один из рыцарей, переполняемый радостью, решил оповестить всех про возвращение Джинн. В домах позажигались огни, сонные жители начали открывать окна и выходить на порог, желая то ли узнать причину, то ли сказать звонарю пару ласковых на ночь. Однако все их намерения растворялись, когда они видели заместительницу магистра на улице и совсем скоро вокруг Джинн собралась огромная толпа людей, желая поприветствовать ее, поздравить с возвращением, прикоснуться к ней, увидеть ее — все, лишь бы удостовериться, что это действительно она —Госпожа Джинн, это правда вы?! —Где вы пропадали?! Мы не находили себе места! —Вы невероятно прекрасны! —Вы не ранены?! Вы голодны?! "Кошкин хвост" может приготовить вам грибную пиццу хоть сейчас! —Вы можете присесть, вы в безопасности! —Прошу вас, право слово... Мне правда приятно, я тоже рада всех вас видеть, я обязательно вам все объясню, но сейчас мне нужно к моей сестре, Барбаре. Она сейчас дома? —Да, скорее всего! —Она больше никуда не выходит! —Мы вас проведем! —Мы ей сообщим! Затараторили люди, собравшиеся вокруг Джинн. Новость о возвращении знаменитой заместительницы магистра, сурового рыцаря с золотым сердцем, разнеслась по ночному Мондштадту, подобно лёгкому летнему ветерку, поэтому не было ничего удивительного, что Джинн даже не успела дойти до дома сестры, как увидела ее в окружении такой же толпы, подводящей заплаканную Пегг к Гуннхильдр, подобно заботливому родителю —Барбара! Барбара, я здесь! — помазала рукой Джинн —С... С... Сестрёнка! — слезы вновь хлынули из заплаканных глаз Барбары, когда она увидела ее, хотя ещё недавно казалось, будто бы они окончательно пересохли и не проронят ни слезинки. Сорвавшись с места, Барбара подбежала к Джинн и уткнулась носом в ее живот, обнимая ее и сжимая ее талию так же крепко, как утопающий — доску разрушенного корабля, нашедшего свою кончину в морских пучинах — Я... Я думала, что больше никогда тебя не увижу! —Чш-чш-чш, все хорошо, Барбара. Я дома — ласковым шёпотом произнесла Джинн, гладя Барбару по спине, перебирая своими элегантными пальцами измятую ткань пастора Ордо Фавониуса —Но... Но как же тебе удалось сбежать? — с тревогой в голосе переспросила Барбара — Ты обманула его? Или все же смогла... Смогла его уб... —Ни то, ни другое. Он отпустил меня. —Что?! — заплаканные глаза Пегг широко распахнулись, как у ребенка, узнавшего, что Санты не существует — Этот ужасный зверь?.. —Нет-нет, он не ужасен... Точнее сказать, он изменился, сестрёнка. Он теперь совершенно другой, совсем не такой, каким ты его запомнила. Произнесла Джинн, смотря прямо в глаза своей сестры, пытаясь убедить ее в искренности своих слов. Барбара всхлипнула и сглотнула: она действительно желала верить своей сестре, которая всегда была на ее стороне, но увиденное тогда, в том замке, отчётливо отпечаталось в памяти миниатюрного айдола Мондштадта, тревожа ее в кошмарах, да и долгое отсутствие сестры и любых новостей о ней серьезно расстроили нервы Пегг. Среди жителей Монштадта тоже прокатился шумок: одни безоговорочно верили словам хранительницы общественного спокойствия и ее уверениям, другие же всё ещё помнили искренние переживания сияющей звёздочки по поводу чудовища. Но все эти шепоты прекратились, когда послышались хлопки. Короткие. Ритмичные. Напрочь лишенные чувств. Джинн прекрасно знала, что в этом городе так мог хлопать лишь один человек. —Сначала я думал, что мои коллеги решили меня разыграть, чего я очень и очень не люблю, но научное любопытство взяло вверх и я решил собственноручно проверить слухи, как и подобает любому уважающему себя человеку моего статуса. И какой же неожиданный сюрприз. С возвращением... Мисс Джинн. Произнес Дотторе, подходя к толпе мондштадтцев в сопровождении свиты из агентов, застрельщиков и борцов — основной боевой силы Фатуи —Благодарю за беспокойство — сухо произнесла Джинн, отпустив Барбару —Иначе и быть не могло. Весь город бросился на ваши поиски, и даже мы не решились остаться в стороне... Но судя по вашему внешнему виду, все в пределах нормы... А в некоторых аспектах вы даже усовершенствовались И хоть слова Дотторе, как "Доктора", подразумевали лишь физическое состояние Джинн, та все равно почувствовала отвращение, улавливая едва заметные движения головы голубоволосого Фатуи, осматривающего ее с головы до пят, словно пациентку на хирургическом столе, из-за чего девушка ощутила четкое и резкое желание прикрыться, будто бы пышного платья не хватало для защиты от этого пронзительного взгляда. —Я услышала вас, господин Дотторе, а теперь, если позволите... —Кхм... Нет. Не могу позволить, ибо, к сожалению, я не могу того же самого сказать о вашей сестре. Ее состояние очень плохо и я, как Доктор... Настаиваю на том, чтобы увезти ее на лечение. —Что?! — услышав эти слова, Гуннхильдр показалось, будто бы ее облили ледяным душем —Прошу, без таких громких возгласов, иначе вы заставите ее нервничать ещё сильнее. — взмахнул рукой Дотторе — Просто взгляните на нее. Она измучена, больна и слаба, а эти бредни про чудовище довели ее окончательно и она неспособна отличить правду от лжи. Слышали бы вы, что она рассказывала, когда появилась —Это... Это не бредни! — возмущённо воскликнула Барбара — Я своими глазами видела его и моя сестра тоже! Огромное чудовище, 10 футов, с безобразной мордой и огромными клыками! —Ну вот, вы сами видите, мисс Джинн. Бедное дитя... — Дотторе "сочувствующе" покачал головой — Впрочем, чего только не придумает наше подсознание, чтобы получить оправдание. —Но... Но вы же сказали, что верите мне! И что поможете! — изумлённо воскликнула Пегг —И я сдержал свое слово, направив все свои возможности на то, чтобы отыскать мисс Джинн. Любой доктор скажет, что верит своему пациенту, чтобы не расширять его психическую травму ещё больше. Это основа основ. К сожалению, я был так занят поисками, что уделял вам мало времени, мисс Барбара, из-за чего ваша психическая травма усугубилась. Ах, как мне жаль... Но не волнуйтесь. Я и мои коллеги искупим вину и обязательно позаботимся о вас... Вам всего лишь нужно проехать с нами в надлежащее место для лечения. Однако Предвестник не успел сделать даже несколько шагов к дрожащей Барбаре, как его грудь, скрытая за синей рубашкой и белым пальто, едва не напоролась на острие меча —Я не позволю вам ее забрать куда-то. Моя сестра не сумасшедшая! — глаза Джинн словно прожигали Дотторе насквозь, однако он лишь невозмутимо и театрально развел руки —Мисс Джинн, вы всё ещё судите обо мне и моих людях поверхностно, верно? Для вас мы чужестранцы, строящие козни в тенях и мечтающие вновь опутать город свободы в тенетах зависимости и рабства... Может, стоит сбросить эту пелену со своих глаз? Вы можете спросить у любого жителя Мондштадта и они подтвердят, что мои люди искали вас наравне с рыцарями Ордо Фавониус и делали все, чтобы найти вас и вернуть домой, в целости и сохранности. Я считаю, что за это мы заслуживаем больше уважения, чем вы сейчас оказываете нам. И это — все, чем вы можете отплатить нам? Джинн не напугал провокационный вопрос Дотторе Ее также не напугала свита Дотторе, которая была готова броситься в бой за своего предвестника. Что по-настоящему ее напугало — это неодобрительный шепоток в толпе мондштадтцев, разнесшийся после этих слов. Джинн искренне верила, что люди будут на ее стороне, как и всегда, но пока она отсутствовала, Дотторе и его приближенные посеяли семена раздора, проращивая их не только в пьяницах из подворотни, которым все равно, кого восхвалять, лишь бы кружка была полная, но и в добросовестных, порядочных гражданах, которым не доставало мастерства разглядеть ужасных уловок Фатуи. —Ч.Т.Д, мисс Джинн. Если вы действительно представляете свободолюбивый народ, вы прислушаетесь к его словам и поймёте важность этого решения. А теперь... Дотторе вновь хлопнул в жилистые ладони, облаченные в черные перчатки и свита вновь начала подходить, окружая Джинн и Барбару, в то время, как шепот среди толпы усиливался —Эй... А это не слишком? —Ну, в словах Доктора есть доля правды... —Ик... Я сказал, что вы хотели, так где мой эль?.. —Должен же быть какой-то компромисс! —Говорите что хотите, а мне это ой как не нравится... —Сестрёнка... Прошу... — паникующий голос Барбары ещё сильнее нервировал Джинн, ее разум отчаянно метался в поисках решения: она не могла позволить, чтобы ее сестру увезли в сумасшедший дом, да ещё и под присмотром одного из Предвестников, в котором отпугивало все, несмотря на его показушную любезность —Стой где стоишь! — прикрикнула Джинн, ещё сильнее тряхнув мечом —Мисс Джинн, мой вам скромный совет: не усугубляйте положение, иначе нам придется применить такие же меры к вам — в голосе Дотторе начали раздаваться нетерпеливые, шипящие, змеиные нотки, дополняющие его образ кобры, готовой вонзить свои острые клыки в слабое место жертвы —Моя сестра не псих и я докажу это! — воскликнула Джинн, вытащив из-за пояса волшебное зеркало — Покажись, Дилюк! Когда зеркало засветилось голубоватым свечением, шепоток среди толпы Мондштадтцев заменился на единый испуганный вздох. Слуги Фатуи отшатнулись от ярко засветившийся диковинки и лишь Дотторе остался неподвижно стоять, поджав свои тонкие бледные губы и внимательно наблюдая. И Джинн готова была поклясться, что даже его глаза, скрытые под маской, изумлённо расширились, когда он увидел в зеркале то, что попросила Джинн. Правда, среди окружающих лишь Джинн могла видеть в этом отражении грустное и отчаявшееся существо. Для остальных же там предстал свирепый красношерстый монстр с безобразной мордой и огромными клыками, воющий в пустоту! —Ох... Ох боже, мне дурно — Маргарита схватилась за сердце —Какое уродливое! —Тимми, не смотри! —Оно опасное, да?! —Нет! Выслушайте меня! — умоляющим тоном произнесла Гуннхильдр — Пожалуйста, я знаю, он кажется ужасным, но в душе он очень добрый, заботливый и честный. Он не сделал со мной ничего дурного... И я рада знать... Что смогла с ним поладить. Среди толпы, которая окончательно запуталась, не зная кому верить, началом разрастаться недовольство и непонимание. Чувствуя, как ее сердце колотится, блондинка повернула голову к голубоволосому —Полагаю, я смогла доказать, что мы с сестрой — не сумасшедшие, господин Доктор? — холодно переспросила Джинн —Хм... Я вижу... — почему-то, даже несмотря на такой внезапный поворот событий, Дотторе все равно оставался спокойным —Вот и прекрасно, что вы видите. А теперь, уж позвольте... —Нет, госпожа Джинн. Боюсь, теперь я вам ничего не могу позволить. —Что?! Это как понимать?! — возмущённо тряхнула головой Джинн, из-за чего ее конский хвостик смешно трепыхнулся —В конце концов, я не могу позволить, чтобы вы все испортили... Прóклятая женщина Слова Дотторе разнеслись по улице холодным ветром, заставив всех содрогнуться. —Ч-что? —О чем он? —Нет никаких сомнений: сначала это чудовище околдовало айдола Мондштадта, а после нее — и нашу дорогую заместительнице магистра, которую каждый из вас любил, как родную мать. А что будет дальше? Для меня ответ очевиден — его следующей целью станем мы все. Под покровом ночи... это уродливое, косматое чудовище украдёт ваших детей... обглодает их кости... и сожрёт их мозг без остатка! —Нет! Не смей так говорить! — попыталась перекричать его Джинн, но ее голос потонул в нарастающем гуле недовольной толпы —Это грязное чудовище даже сейчас влияет на дорогих вам людей — людей, без которых жизнь в этом городе уже не будет прежней. Так скажите мне, уважаемые Мондштадтцы... Вы будете чувствовать себя в безопасности, зная, что в тенях вашей прекрасной земли бродит такой ирод? —Нет! —Значит, что нужно сделать? —Убить его! —Да, точно! Он ужасный людоед! —От него спасенья нет! —Он утащит наших деток и сожрёт их на обед! —Он сожрёт и весь наш город, коль не будет взаперти! Толпа, подогреваемая как жаждой крови и желанием спасти "одурманенных" Джинн и Барбару, так и горсткой пьяниц, специально подкупленных агентами Фатуи, громогласно кричала лишь одно страшное слово, от которого кровь стыла в жилах: "Убить!". Гуннхильдр было больно смотреть, как миролюбивых людей внезапно обуяла жажда жестокой расправы. Видя то, во что превратил их бессердечный Предвестник... Разум Джинн словно отключился. Очень редко случалось, когда белокурая защитница Мондштадта теряла самообладание, выработанное годами усердной работы и дисциплины Но когда это случалось... Почти ничто не могло встать на ее пути. —Ты... ты... Ах ты мерзавец!!! — резко выхватив меч из ножен, не замечая ничего вокруг, Джинн метнулась к Дотторе, занеся клинок для колющего удара прямо в грудь Доктора, стремясь поразить его прогнившее сердце и душу. Слуги Дотторе запоздало подняли свое оружие, стремясь помешать Рыцарю-Одуванчику нанести фатальный удар... Однако голубоволосый Фатуи лишь беззаботно развел руками, а на его бледном лице промелькнула острозубая насмехательская улыбка Ведь он знал, что клинок не достигнет своей цели. —Госпожа Джинн, остановитесь! —Мы спасём вас от контроля этого монстра! —Не переживайте, больше он вам ничего не сделает! —Это ради вас самой! Десятки рук начали хватать Джинн Гуннхильдр за тело и будь это руки солдат Фатуи, Джинн без сомнений искромсала бы их за несколько секунд... Но это были жители Мондштадта, которых она поклялась защищать даже ценой своей жизни — добрые, свободолюбивые, но обманутые дурманом искусной лжи Дотторе. На пути разозленной Джинн Гуннхильдр не могло стать почти ничего. Кроме тех, ради кого она ступила на этот путь. Крепко схватив голубоглазую за руки, с десяток дюжих жителей Мондштадта придавили Джинн к каменистой земле. Меч выскользнул из ее пальцев, а зеркало вылетело из-за пояса и приземлилось прямо под ноги Доктора, который оценил это событие лишь покачиванием головы —Ах, мисс Джинн, защитница Мондштадта, Рыцарь Одуванчик и та, кто поклялась защищать этот город, несмотря ни на что... Вам сейчас остаётся лишь посочувствовать. Вы так близко... И в то же время... Так далеко. Прошипел Дотторе, наслаждаясь попытками девушки вырваться из плена, после чего демонстративно занёс ногу над головой Джинн Гуннхильдр и резко опустил ее. Казалось, что голубые глаза Джинн потухли вместе с голубоватым свечением зеркала, которое было разбито каблуком обуви Дотторе прямо перед ней. Немного поводив ногой, словно наслаждаясь хрустом блеклого стекла и кроша осколки на все более мелкие кусочки, раскидывая их по темным уголкам улицы небрежными движениями ступни, Дотторе вновь развел руками —Сожалею, мондштадтцы, но это была вынужденная мера. Мы не могли допустить, чтобы чудовище было предупреждено. Медлить нельзя. Мы должны сейчас собрать все силы, что у нас есть — всех рыцарей, всех скаутов, всех, кто может держать в руках оружие — и идти вперёд, на защиту всего, что вам важно и дорого. Мы, конечно же, не оставим вас и будем прикрывать вас сзади. А теперь, вперёд! Громкий победоносный клич заполнил все улицы Мондштадта. Обманутые рыцари бросились в казармы брать лучшее оружие и будить оставшихся товарищей, обманутые граждане начали хватать все, что было пригодно для драки, выслушивая благословения обманутых жен и подбадривания обманутых детей. В считанные минуты возле главных ворот города собралась огромная толпа с вилами, факелами, топорами и косами. Оставшиеся рыцари Ордо Фавониус во главе с одним из проводников Фатуи вели озлобленную толпу в направлении к проклятому лесу и замку, окутанных густым туманом, а отряд элитных Мушкетеров, Агентов и Борцов Фатуи замыкал ряды. На улице остались лишь Дотторе, наблюдая за ополченцами с демонстративно поджатой губой, его верный прислужник Крупп, а также схваченные Джинн и Барбара — последняя опомнилась слишком поздно и попыталась остановить разозленную толпу своим пением и ангельским голоском, который был заткнут тряпочкой с сильнодействующим снотворным, лежащей в потайном кармане одного из агентов, прятавшегося в толпе. —Ты заплатишь за это, Дотторе! Ты заплатишь за каждого обманутого тобой человека! — прокричала Джинн, не оставляя попыток вырваться из рук солдат Фатуи: те удерживали ее из последних сил, поражаясь стойкости и силе духа этой женщины Оторвав свой взгляд от равнин и полей, по которым жители отправились в "праведный" поход через ночь и туман, сквозь лесных теней обман, Дотторе грациозно развернулся и опустился перед Гуннхильдр на колено, после чего бесцеремонно схватил ее за подбородок своими цепкими пальцами и сжал, оставляя отметины. —Ах, мисс Джинн... Лучше молитесь своему ничтожному Архонту, чтобы в этом ничтожном городишке остался хоть кто-то, перед кем мне нужно будет отвечать. Потому что, когда мы закончим... Последние слова услышали лишь сам Дотторе и Джинн, но менее ужасными от этого они не стали. Не в силах больше сдержать злорадство, Дотторе засмеялся, а его и без того мерзкая улыбка превратилась в безумную острозубую гримасу, насмехающуюся над беспомощными и бессильными девушками. Внезапно рука Дотторе метнулась к карману его белого пальто и Джинн даже не успела вздохнуть, как Дотторе со всего размаху вогнал ей шприц прямо в шею. Голубые глаза заместительницы магистра помутнели, а ее дергающееся тело ослабло и обмякло в руках солдат Фатуи. —Заприте их в ближайшем доме, который принадлежит нам и наложите на двери магические печати, чтобы они не могли сбежать и кого-нибудь предупредить. Когда мы закончим здесь, то отправьте их тела в мою лабораторию. И не советую вам ошибаться, если не хотите составить им компанию Солдаты Фатуи паникующе закивали и бросились исполнять приказ голубоволосого, пока тот вновь отвернулся и скрестил руки, смотря вдаль — Ну, господин Дотторе, это было!.. Это что-то невероятное было! Как вы ловко их всех обманули! — послышался нервный голос Круппа, старавшегося расхвалить Дотторе и показать таким образом свою лояльность — Тут нечему удивляться. Для меня это было чем-то вроде ещё одного эксперимента, только в других условиях. Все прошло так, как я предполагал — И все же, кое-что я не понимаю... Нет, ну, мне не угнаться за мыслями такого гениального ума, как ваш, но все же... Зачем было ждать столько времени? Мы ведь в первые дни нашли вероятное местонахождение этой девки! — Что ж... Неудивительно, что такое ничтожество, как ты, не видел очевидного в моём плане. — поморщился Дотторе — Все то время, пока мы "искали" Джинн Гуннхильдр, заручившись поддержкой патрулей Ордо Фавониус, я одновременно занимался их растягиванием сил и выматыванием. Засады, саботаж, ложные донесения, нападения Похитителей Сокровищ... Я использовал все, что смогли предложить мне эти Архонтом забытые земли, этот рудимент, мнящий себя "свободным"... В результате, половина сил Ордо Фавониус сейчас недееспособна, находится в больнице или в земле, а вторая половина... — Направляется на штурм замка, служа лишь щитом для Фатуи! Вы поразительны, "Доктор"! — воскликнул Крапп — Верно. Через час начнется грандиозное побоище в попытках штурмовать замок. И в результате, как я сказал заместительнице магистра, хоть победившие, хоть проигравшие — все те, кто останется в живых... Будут завидовать мертвым. — Потрясающе! Ваш гениальный ум способен на многое! Я рад работать с вами! — Крупп продолжал рассыпаться в комплиментах — Ну и ну... Знаешь, а ведь мой гениальный ум какое-то время думал и о тебе. — Правда?! — Чистая правда, в результате которой я придумал, как сделать даже такое ничтожество, как ты, хоть чуточку полезнее. — Ох, эм... И что же это за спо?.. Договорить слуга Дотторе не успел: его прервала резкая боль в грудине и солоноватый вкус крови во рту. Опустив свой дрожащий взгляд вниз, Крупп с ужасом увидел, как окровавленная рука Предвестника медленно вырывает из груди Круппа его же собственное сердце — Вот сейчас и увидишь~ — с ухмылкой произнес Дотторе, достав из очередного кармана пальто пульсирующее Ядро Хаоса, которое только и ждало нового вместилища, дабы раскрыть свою силу Улицы Мондштадта опустели так же быстро, как и наполнились людьми и теперь по ним гулял лишь тихий ветерок. Не было слышно ни возгласов мондштадтцев, отправившихся в карательный поход, ни громких криков Джинн из подвала дома, где она была заперта Фатуи, ни тихих извинений Барбары, лишь сейчас понимающей, в чьи ужасные руки она отдала судьбу целого города. —Хм... Похоже, я опоздал. Досадно. Я искренне желал поговорить с заместительницей магистра поподробнее о том туманном лесе, но я не сразу услышал звон колокола, а когда пытался спуститься, меня настойчиво отвлекал кто-то из Фатуи... И теперь вокруг ни души. Произнес Альбедо, осматриваясь по сторонам, стараясь не упустить из своего поля зрения ничего. Хоть он и любил тишину и одиночество для своих экспериментов, но это был явно не тот случай, когда они были необходимы. Конечно же, светло-голубые глаза тут же обнаружили два предмета, слишком сильно выбивающиеся из обстановки. —Хм... зеркало. Разбитое. Необычные узоры и состав... И все же, может ли это о чем-то говорить? Возможно, оно просто выскользнули из кармана нерасторопного мондштадтца. Это было бы неудивительно, ведь недавно здесь было полным-полно людей... Которые все куда-то отправились.— произнес Альбедо, погружаясь в свои размышления — Возможно ли, что их куда-то увели? В обыкновенной ситуации хотя бы несколько людей всегда остаются на изначальном месте происшествия и из них можно получить информацию о событии... Но их здесь нет. Возможно ли, что в этом замешаны Фатуи? В последнее время они стали все чаще вмешиваться в дела города и такая толпа и причина, почему она собралась, не могла пройти мимо них. И тот человек из Фатуи, который отвлекал меня бессмысленными в тот момент разговорами... Очень уж "вовремя" он ко мне обратился, как раз когда я хотел отправиться к вернувшейся заместительнице магистра... Логическим рассуждениям алхимика могли бы позавидовать даже самые опытные ораторы театра "Эпиклез", но любопытный Альбедо не был ими доволен, поскольку они не вели к истине и знаниям — к тому, к чему светловолосый молодой человек стремился с первого дня своего существования. Альбедо протянул руку к зеркалу, желая изучить его поподробнее, как вдруг к его руке, облаченной в перчатку, что-то подкатилось и заставило того отвлечься. Красивая, красная и немного надтреснувшая чашечка с золотыми узорами Узорами, которые пожирали глаза Альбедо и въедались ему в подкорку Они ему знакомы Они ему очень знакомы Где он их видел? Где? Когда? Почему они вызывают у него такие эмоции, но в то же время не дают даже малейший отклик в памяти? Почему, когда он на них смотрит, его чувство потери и блуждающего поиска только росло, как аппетит неутолимого зверя?! —Альбедо! Громкий голос, стук каблуков и звяканье побрякушек вырвал Альбедо из размышлений и вернул в реальный мир. Помотав головой, член Ордо Фавониус быстро нашел источник голоса. —Надо же, вы быстро вернулись из путешествия... Мисс Лиза. —Я почти приехала в Сумеру, но постоянные заминки в дороге замедлили мое путешествие. Услышав слухи на постоялом дворе о пропаже важного человека из Ордо Фавониус и возросшем количестве Фатуи, я немедленно собрала свои вещи и отправилась назад — пришлось поскандалить с извозчиком, но он ещё легко отделался. А когда я подъезжала к Мондштадту, то увидела большую толпу, которая куда-то направлялась. Что происходит, Альбедо? —Это я сейчас и пытаюсь выяснить, мисс Лиза. Скажите, вы не видели в толпе заместительницу магистра? —Джинн? Хм... У меня не было времени всматриваться в толпу, но я её там не увидела. Я сомневаюсь, что она была во главе толпы и дело даже не в многочисленных Фатуи позади — Джинн никогда бы не руководила таким разозленным и недисциплинированным сборищем, вооруженным чем попало. Это было больше похоже на стихийное бедствие, но зачем в нем принимать участие Фатуи? И почему они вообще там? —Загадок становится все больше и больше... Я думал, что заместительница магистра смогла каким-то образом вернуться и люди отправились вслед за ней, но раз вы ее не видели, эта теория отпадает... —Вернуться? Только не говори мне, что "пропавший важный человек" — это Джинн! — шляпа Лизы взволновано качнулась, отражая настроение ее владелицы Альбедо уже подготовился к долгим объяснениям, когда внезапно почувствовал странное постукивание у своих ног. Опустив взгляд, он увидел, как красная чашечка ритмично перекатывается между его неподвижных ступней, стуча по ботинкам. Прищурившись, светловолосый молодой человек взял дивный предмет в руки и поднес чашку к своему лицу. Каково же было его удивление, когда чашечка внезапно распахнула свои глаза. Не обладай Альбедо хорошей ловкостью рук, которую он развил, успевая подхватывать склянки с реактивами, которые могла в любую минуту выронить его ассистентка Сахароза, его новый друг мог быстро стать лишь грудой осколков на мощеных булыжниках —"Ваньвэнь" мне на голову, это ещё что? — встрепенулась Лиза —Как странно... Я никогда раньше не видел и не слышал о чем-то подобном... — задумчиво произнес Альбедо, поднося Кли ближе к своему лицу. Его светло-голубые глаза словно пронзали ее насквозь и другому человеку стало бы неловко от такого взгляда. Но янтарные глаза Кли не выразили не каплю страха, ведь давно знали этот взгляд. —Ах, ты!.. Ты же!.. Это же ты! Ты!.. — увидев знакомое лицо, Кли уже хотела поприветствовать его, но магия немедленно остудила ее речь, не позволяя сболтнуть ничего лишнего. И все же... Ее взволнованный и живой взгляд, ее запоминающиеся узоры по бокам чашечки и нарастающее подозрение Альбедо, бившееся в его голове тупым молотом, сделали свое дело —Мне кажется, это... Это ключ к ответам на все наши вопросы. — произнес Альбедо, нежно взяв Кли в свои руки — Ты ведь не отсюда, верно? —Точно, точно! Я спряталась в карете от своей мамы, а когда в карету села Джинн, я зацепилась за ее меч и последовала за ней! Мне хотелось побывать там же, где она и увидеть, куда она едет! Это был чудесный шанс, ведь я уже почти не помню, как все выглядит за тем страшным туманным лесом. —Значит, ты была вместе с Джинн? Пожалуйста, расскажи нам, как она и что с ней произошло. Мы ее друзья, для нас это очень важно! — Лиза умоляюще приложила руку к груди, ее глубокие зелёные глаза могли растопить любое сердце Вдохнув и выдохнув, Кли начала тарабарщиной рассказывать события последних дней и инцидент на площади, и пусть её рассказ был приукрашен множеством детских сравнений, эмоциональным окрасом и наивностью, эрудированный библиотекарь и талантливый алхимик смогли уловить главные мысли. —Мои подозрения оказались ещё хуже, чем я представлял... И все же, ты пролила много света на тьму, скрывавшую истину. Спасибо тебе — сердечно поблагодарил Альбедо —Хи-хи, я всегда рада тебе помочь! — улыбнулась Кли. Ей нравилась эта улыбка Альбедо, когда он становился на шаг ближе к истине. Ее маме тоже. Они всегда любили за ним наблюдать. —Дотторе, негодяй... Только попадись мне в руки, я пущу твои кости на подставки для книг! — разъяренно процедила Лиза, сжав кулак с такой злобой, что Альбедо непроизвольно прижал к себе Кли, дабы она не видела, на что способна разозленная женщина, хранившая немало секретов за маской лентяйки. — Нам нужно срочно вытащить Джинн и милашку Барбару из заточения, пока не случилось непоправимое. Ты не видела, куда конкретно они повели их? —Хлюп... Нет, простите... Я больно ударилась об эти камни, когда соскользнула и какое-то время ничего не разбирала... Только чьи-то ноги, которые чуть меня не разбили... —Ох, прости... Я не хотела слишком сильно надавить на тебя, словно мне безразлично... — Лиза виновато поправила поля шляпы —Не волнуйтесь, мисс Лиза, я уверен, что она на вас не в обиде. — уверил Альбедо, мягко кивнув головой — А что касается возможного местоположения заместительницы магистра и айдола Мондштадта, у меня есть несколько предположений. Следуйте за мной Мягко сжав Кли в своей руке, Альбедо метнулся в один из узких переулков города. Лиза постаралась поспевать за ним удивляясь уверенным передвижениям алхимика: сейчас он не был похож на тихого человека, который допоздна засиживался за книгами и алхимическим верстаком — он напоминал опытного исследователя, замечающего намного больше, чем кажется. Остановившись у конца одного из переулков, Альбедо жестом скомандовал "Стоп", а после выгнул палец, указывая таким образом на дом за углом. Стараясь, чтобы ее шляпа не слишком шумела и не выдавала их местоположение как своим видом, так и своим звуком, Лиза осторожно выглянула. Несколько Фатуи, даже не пытаясь быть верными своим традициям и прятаться в тенях, охраняли один из просторных домов. —После того, как вы рассказали мне про удержание в плену заместительницы магистра и айдола, я сразу же вспомнил про это место. Раньше я часто ощущал здесь силу магических печатей и алхимии, но не понимал, зачем кому-то, кроме меня, проводить здесь эксперименты. А теперь все складывается в логическую картину: дома находятся в отдалении от остальных, чтобы никто не услышал и не увидел возможных посетителей или пленных, а магические печати — для удержания неугодных... Но вот этого я там точно не видел. Произнес Альбедо, прищурив глаза. Сначала Лиза не поняла, про что конкретно говорит алхимик, но тяжёлые шаги с металлическими нотами тут же дали ей ответ на этот вопрос: огромный робот с искаженным лицом и непропорциональным телом ходил по кругу вокруг дома, шатаясь из стороны в сторону и вызывая смешанные чувства: чувства опасности и... Неправильности? Жалости? Ни Лиза, ни Альбедо, ни Кли, ни тем более Фатуи не могли понять, что же не так с этим роботом, который раньше был человеком, но у троицы не было времени разбираться. —Альбедо, ты ведь сможешь снять эту печать, верно? — переспросила Лиза —Если дать некоторое время — то сниму. —Я тоже помогу, если надо! — Коли наполнилась решимостью и внутри чашечки начали образовываться маленькие бомбочки. И пусть их силы хватило лишь на то, чтобы вызвать раздражение на руке Альбедо, его голубые глаза все равно вспыхнули, когда он увидел эти забавные взрывчатые шарики Он точно где-то их видел. Он точно знал, что кто-то, кто владел этими взрывчатыми шариками, занимал важное место в жизни Альбедо. И пусть он не мог прямо ответить, кто это был, он решил держаться за это чувство дежавю и, доверяя ему, идти за ним до конца. —Хорошо, ты тогда мне тоже поможешь. — мягко улыбнулся светловолосый — Я помогу тебе усилить твою атаку и когда будет надо — мы уничтожим печать и освободим твоих друзей. —Вот и хорошо. Тогда я разберусь с другими силами Фатуи и особенно — с этим гигантским роботом. — произнесла Лиза, снимая со своей шляпы лампочку. —Вы уверены, мисс Лиза? Я могу вам помочь... —Спасибо, что беспокоишься, симпатяжка, но это ни к чему. Хоть я и не побывала в Сумеру, но не теряла времени в дороге и успела кое-чему научиться~ — произнесла Лиза, занося руку над лампой, которая внезапно начала трещать и искриться, покрываясь фиолетовыми искрами — Скоро эти негодяи будут проводить сквозь свое тело ток точно так же, как и влюбленные милашки между собой в медовый месяц~ Увидев хищно блестящие глаза Лизы, Альбедо лишь подтвердил догадки, копошившиеся у него в голове: за личностью обыкновенной библиотекарши скрывался человек с невероятными и интересными талантами —Хорошо. Тогда позволь и мне помочь твоим силам расцветать, как цветку солнца. —И я помогу! Будет бум-бум-бакудан! — Кли прониклась их боевым духом —Думаю, будет не просто бум-бум, а бигбум-бадабум-бакудан. — ухмыльнулся Альбедо, посылая Цветок Солнца прямо под ноги двум из мушкетёров Фатуи, выбивая оружие из их рук. —Вы так быстро нашли общий язык. Ах, это заставляет мое сердце трепетать от счастья так же, как сердца этих мерзавцев — от тока — улыбнулась Лиза, накрывая Фатуи шквалом молний Пурпурной Дуги —Осторожно! Плохой злодей! Тонкий голос Кли едва успел предупредить Альбедо, увлеченного борьбой с Фатуи. Голубоглазый алхимик едва успел пригнуться, чтобы не попасть под огромную железную руку робота, которая одним махом снесла нескольких Фатуи и несколько тележек с цветами, стоящие рядом. Резко подняв вторую руку, железное существо с искаженным человеческим лицом направило ее на Альбедо и Кли, заставляя свою руку пульсировать и накапливать энергию. Непроизвольно Альбедо прижал к себе маленькую красную чашечку, по необъяснимой причине готовый защищать это маленькое неизвестное вещество ценой собственной жизни, как вдруг между ними резко встала зеленоглазая женщина. —... Блиц! Без капли сомнений Лиза махнула рукой, словно отправляя воздушный поцелуй, который стремительно подлетел к руке робота и будто бы влился внутрь его металлической руки. Тут же робот закряхтел, содрогаясь от силы тока, а его лицо начало неестественно искажаться, словно в дешёвом фильме ужасов, снятых пьяным фонтейновским режиссёром. —Хух... Все не так плохо, как мы думали... Это существо мощное, но крайне нестабильное и ему не нравится, как я жестоко с ним поступаю~ — ухмыльнулась шатенка, наблюдая за роботами и оставшимися Фатуи — Альбедо, сосредоточится на магической печати, а с врагами я разберусь —Мисс Лиза, вам не стоит на себя так много брать... — попытался было возразить Альбедо, но Лиза лишь махнула рукой —Кажется, я тебе уже говорила, что не стоит за меня беспокоиться. В конце концов, когда-нибудь мне стоило бы высвободить всю энергию в необходимый момент и это — просто самая прекрасная возможность для такой Пурпурной Ведьмы, как я. Не в силах продолжать настаивать на своём и тем самым оскорбить решимость Лизы, решившей выложиться на полную, Альбедо лишь выставил Кли вперёд —Когда я досчитаю до трёх, ты атакуешь эту дверь с магической печатью своими бомбочками, а я освобожу истинный потенциал твоей силы. Ты готова? —Бим, бам, бом! —Хорошо, значит, готова. Раз... Два... Три!!! В замке же царила гнетущая тишина. Казалось, будто весь вечерний лоск, шик и блеск исчез в одно мгновение, снова уступая место густой и химерной тьме, проникающую в каждую щель этого замка. Все ходили хмурые и отстранённые, словно желая стереть этот день из памяти. Затушивая свечи, забирая себе их огоньки, Кэйя обратил внимание, что Розария задумчиво смотрит в окно, решив сделать перерыв в работе. Кэйя понимал ее состояние, ведь эта хладнокровная девушка больше всё на свете не любила сверхурочную работу. Она не берётся за дела, на которые у нее нет времени и не интересуется тем, что ей действительно неинтересно. Сегодняшний вечер был другой. Хоть Розария и не старалась выбороть себе место главной труженицы, ее работу было тяжело переоценить. И все ради такого разочаровывающего результата. Несомненно, это обидно. Поэтому им даже не понадобилось слов, когда они вместе стояли у окна, наблюдая за темным лесом, окружавшим их замок. Не понадобилось слов и остальным слугам, которые медленно подходили к окну, желая просто помолчать и разделить этот момент. Никто из них не отваживался сказать что-то в духе "было глупо ей доверять" или "Лучше бы она вообще сюда не приходила" Ведь им было приятно вновь увидеть хоть кого-то из тех, связь с которыми они уже давно потеряли. Было приятно вновь окунуться в блекнувшие воспоминания и ощутить жизнь "до". Даже если теперь их ждёт лишь вечное "после", пропитанное отчаянием и эрозией. Когда в лесу вспыхнул огонек, он также вспыхнул в сердцах остальных, надеясь, что источник их света вновь принадлежит Джинн, возвращающейся обратно в замок. Однако когда огоньков начало становиться все больше и больше, а вслед за ними начали появляться озлобленные люди, вооруженные топорами и вилами, огонек в сердцах слуг сменился ледяным душом суровой реальности —Бартобес меня побери, это налётчики! —Как они нашли нас? Я думал, это место избегают! —Кажется, они вооружены! —Их там целая толпа!!! —Неужели... Неужели их сюда прислала... —Так, сохраняйте спокойствие! — Кэйя решил взять ситуацию в свои руки до того, как последняя фраза проникнет в сердца остальных семенем раздора — Право слово, мы ведь ещё не знаем их намерений... Громкий "БАМ!" тараном по входным воротам сотряс весь замок —Ну... Теперь знаем. — с горькой иронией подчеркнул Кэйя, но тут же решил отбросить в сторону неуместные шутки: прошлое в форме капитана кавалерии не давало о себе забыть — Забаррикадируйте ворота и никого не впускайте! Сами же займите выгодные позиции в главном зале и ожидайте подходящего момента для внезапного нападения, не подставляйтесь зазря, атакуя лоб в лоб. Я предупрежу Дилюка. Розария, я могу оставить все на тебя? —А у тебя есть другой выбор? — фыркнула Розария, но тут же отправилась в главный зал с остальными — Не напрягайся. Я все сделаю, пусть это и будет тяжело. —Ну, по крайней мере, честно. — покачал головой Альберих, стараясь допрыгать до кабинета Дилюка как можно быстрее Основа канделябра поскрипывала, воск оставлял нелицеприятные пятна на полу и коврах и затекал едва ли не в единственный глаз, но Кэйя не сбавлял темпа, пока не допрыгал до дверей с ручкой в форме совиной головы. Его сводный брат до сих пор стоял там, на балконе, поглаживая стеклянный колпак, под которым неумолимо завядала роза. Одинокий, сгорбленный, будто бы потерянный — Кэйе было больно смотреть на него. Будто бы он смотрел на самого себя в детстве. —Дилюк! Фух, хорошо, что я успел тебя найти! —Оставь меня, Кэйя... —Эй-эй, я все понимаю, но ты же видишь, что здесь происходит?! Твой... Наш замок, наш дом атакуют! —Пускай войдут. Скорее всего, им нужен я, а не кто-нибудь из вас. Вы можете спрятаться в углах замка и притвориться простой мебелью, тогда они вас не тронут. —Они сюда не вино из одуванчиков пришли пить, ты же это понимаешь?! Они пришли тебя убить! —Это уже неважно. Может, это лучше, чем то, что ждёт меня впереди. Я буду только счастлив, если все, наконец-то, закончится. — отрешенно ответил красноглазый Сердце Кэйи упало вниз, подобно огарку воска с таявшей свечи Ещё несколько лет назад он и предположить не мог, что из уст милого юнца, что принял брошенного синеволосого паренька в свою семью, как родного, вылетят такие слова. Но решимость Кэйи отплатить ему добром за добро не изменилась. Ни тогда, ни сейчас. И не изменится, даже если пройдёт ещё 500 лет. —Ясно... Ты все ещё не хочешь вылезать из своего маленького мира. — с грустью в голосе произнес Альберих — Я знаю, что между нами много недосказанности... Я знаю, что позволил тебе усомниться во мне и замкнуть свое сердце от остальных. И пусть с тобой стало скучно проводить время... Я всё ещё твой сводный брат, нравится тебе это или нет. И пусть мне неизвестно, что будет дальше, я буду рядом с тобой. До самого конца. Кэйя развернулся и выскочил за дверь —Если что, я и остальные внизу. Будем отбиваться столько, сколько хватит сил. _________ —Доктор, всё идёт согласно плану. Мондштадтцы впереди и решительно настроены штурмовать замок своими силами. Какие будут дальнейшие приказы? —Их судьба — стать отработанным материалом. Не впускайте их вглубь замка, они все должны будут умереть ещё на пороге, так никогда и не столкнувшись с правдой. После этого вы можете заходить в замок и хватать своими жадными ручонками все, что понравится. Кроме самого чудовища — кто навредит ему без моего разрешения, пожалеет, что родился на свет. —Сл...слушаюсь, Доктор. — нервно произнес Молотоборец, после чего стукнул молотом по земле, тем самым отдавая команду ближайшим Фатуи. Те тут же начали передавать команду по цепочке остальным, готовясь в решающий момент вонзить нож в спину и показать свои истинные намерения. —И... Осталось совсем чуть-чуть! Поднажмем, друзья! Пусть умрет! — тем временем разносились подбадривающие крики Мондштадтцев —Да! Он умрет! —Смерть ему! СМЕРТЬ ЕМУ!!! Наконец-то, резные деревянные ворота не выдержали и пали под натиском деревянного тарана, созданного из ближайшего дерева. Как только ворота распахнулись, люди ворвались внутрь, ожидая встретить кого угодно: стаи кровожадных волков, отряды хиличурлов или любую другую нечисть под стать этому химерному замку. Но их встретил лишь пустой и темный главный зал, в котором была аккуратно расставлена мебель Всевозможная мебель, самая разнообразная: метёлки, шкафы, столы, стулья, часы, плита с кастрюлями, богатый чайный сервиз. Вооружённые мондштадтцы навострили свое оружие и начали медленно продвигаться вглубь, изредка оборачиваясь по сторонам, ожидая, что вот-вот из-за кухонной утвари выскочит монстр невиданных размеров. Но бояться стоило не только монстра. Ведь короля и его принца делают его свита и слуги — тех, кого опасаешься меньше всего —Начали! — громко прокричал неприметный канделябр, ярко зажигая три огонька, служащих сигналом для остальных Прежде чем мондштадтцы успели понять, что происходит, мебель словно взбесилась. То, что раньше всегда было помощником и радующим глаз интерьером сейчас словно сходило с ума: чайник и чашечки поливали горячим чаем, остужая пыл нападавших, огромный шкаф со звё здами не только бил дверцами, но и наряжал налетчиков в постыдные наряды, при виде которых хотелось напиться вина из одуванчиков и забыться. Негодяи, пытавшиеся разорвать беззащитный пуфик, были тут же наказаны суровой плитой для готовки, вооружившейся сотней ножей, которые лишь чудом не превратили налётчиков в мясной бифштекс, а особо дерзкие бойцы навсегда запомнят удушающее действие метёлки, пробки в глаз из бутылок, которыми стреляли антикварные часы, управляясь с ними с ловкостью бывалого бармена и конечно же, непередаваемое ощущение тепла, граничащее с ожогами от канделябра, повсюду раздувавшее синий огонь. Застигнутые врасплох жители Мондштадта бросились отступать к воротам, обрадовав защитников замка. —Трепещи. —Остыньте там. —Знайте наших! —И чтоб духу вашего здесь не!.. Однако, когда с той стороны раздались выстрелы Мушкетёров Фатуи, преждевременная радость победы сменилась ужасом, поселившимся не сколько в сердцах слуг Дилюка, чьи испытания были только впереди, сколько в сердцах обманутых Мондштадтцев, оказавшихся меж двух огней. —Нет!.. Почему?! —Хватит, стойте! —Ааарррх! —Алиса! — перепуганно воскликнул Чарльз, едва успев подхватить чайник: шальная пуля задела ее фарфоровый носик, превратив его в грубый и острый обрубок и пусть она не могла умереть от таких повреждений и они не перенеслись бы на ее человеческое тело, но ощущать боль она по-прежнему могла. —Проклятье, что это значит?! — воскликнула Розария —Это значит,что нас обманули — хмуро констатировал Кэйя, видя, как в замок, переступая через тела нокаутированных и подстреленных жителей Мондштадта, заходили бойцы Фатуи во главе с Предвестником — силой, с которой было необходимо считаться что несколько лет назад, когда Дилюк и его слуги были людьми, что сейчас. —Я бы предложил сказать "применили тактическую уловку", нежели "обманули". —Вы меня не поняли, господин Фатуи. Когда я сказал "нас обманули", я подразумевал, что вы обманом заставили нас и жителей Мондштадта сражаться. Со всеми этими бугаями за вашими спинами вы могли бы и сами прорваться в замок, но вместо этого пустили вперёд тех, кто был заведомо слабее вас. — синие огоньки Кэйи затрепетали, пугая окружающих не меньше его жгучей решительности в глазе, которым он прожигал Дотторе — И вы ответите за это. Каждый из вас. —Я бы с удовольствием посмотрел, как говорящая мебель пытается использовать все возможности своего несовершенного тела, чтобы воплотить эти дерзкие слова в жизнь, но мне хватило лишь беглого анализа первой стычки, чтобы изучить вас — скучающе махнул рукой голубоволосый — Поэтому я не собираюсь тратить время. Пока вы будете тщетно противостоять солдатам Фатуи, я перейду к самому главному — к чудовищу и его безграничным возможностям. —Это мы ещё посмотрим, кто кому будет тщетно противостоять... Потому что я не подпущу вас к своему сводному брату даже на пушечный выстрел. ... Дотторе, он же Доктор, он же Предвестник Фатуи, он же Зандик, всегда ненавидел человечество, его пороки и слабости, несмотря на которые он смог стать едва ли не вершиной пищевой цепи Тейвата И все же его сторона, всецело поглощенная наукой, видела в человечестве потенциал стать другими, более совершенными, превосходящими даже мифических Архонтов... Однако смотря на то, как его подчинённые раз за разом проигрывали ожившей кухонной утвари, которая, не считаясь повреждениями и потерями, не пускали Фатуи на лестницу ко всему остальному замку, голубоволосый все сильнее понимал, что в своей истории человечество не просто поступило несовершенно, а конкретно так облажалось. —Эй, приятель! Так и собираешься сидеть там, как павлин?! — голубопламенный поддразнил голубоволосого, параллельно выпустив струю огня на мушкетёра Фатуи, дабы он не целился так метко, как раньше — Мы ведь так... Хе-хе... Можем хоть вечность продолжать! Искорки в глазах Кэйи стали ярче, когда он увидел недовольное движение губ Дотторе. Правда, не из-за насмешки, а из-за потерянного времени. Он уже должен был сойтись в тяжёлом бою с неизвестным чудовищем и проанализировать каждое его движение, каждый вдох, каждую крупицу силы, а вместо этого со скукой наблюдал, как солдаты Снежной пытались победить скачущую мебель, не желая марать руки сам. Но все же пришлось, ведь этот эксперимент наскучил Зандику так же быстро, как и занудные лекции из его юности —Простите, господин Дотторе!.. Пожалуйста, помогит... — боец Фатуи не успел договорить, как в уязвимые места его брони влетели десятки ядовитых игл, мгновенно лишивших наглеца жизни. Его огромное тело, покачнувшись, рухнуло у ног вставшего Доктора —Вы хуже лаборантов из академии. Те хотя бы имеют представление, что делать, попав в неожиданную ситуацию. Как же там говорилось в Снежной? Ах да, точно. "Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам"... Интересная мысль. Надо будет поэкспериментировать над этой идеей... Ведь есть много вещей, которые я хочу сделать хорошо, но мне нужно так же много версий "сам" — меланхолично произнес Дотторе, сбрасывая с себя шубу, под которой оказалось стройное тело в синей рубашке с серебристыми вставками и черных брюках, котоые были обвешаны всевозможными иглами и ампулами с жидкостями всех цветов и консистенций. Защитники замка напряглись, ощущая ауру опасности от голубоволосого, однако внезапно послышался лязг стали и шипение пара —Аделинда! —Спокойно, мастер Кэйя. Мне не страшны шприцы, чем бы они не были наполнены. Прячьтесь за мной — вежливым голосом попросила главная горничная замка. Труба засвистели от выпускаемого пара, огонь внутри засветился ещё ярче, а сотня ножей одновременно блеснули, отобразив в стали лицо Доктора. —Хм... — задумчиво произнес доктор, уклоняясь от ударов и толчков Аделинды — Я должен признать, что ваша командная работа, благодаря которой вы смогли так долго продержаться, несмотря на все неблагоприятные факторы, впечатляет... И все же! Резко прервав любые возможные монологи, мужчина в черной маске резко оказался рядом с Аделиндой. —Вам ещё только предстоит столкнуться с настоящим понятия "сила"! Резким движением Дотторе схватил Аделину за паровую трубу и вырвал ее с такой лёгкостью, словно это была мякоть закатника. Пар начал бесконтрольно вырываться, ошпаривая и сбивая с толку всех вокруг. Аделинда зашаталась, а подсечка, которой Предвестник ударил по металлическим согнутым ножкам, благодаря которым железная печь могла передвигаться, ножи зашатались. Найдя слабое место с хирургической точностью, Зандик не стал церемониться: удар занесенной вверх ногой оказался настолько сильным, что покрыл весь корпус Аделинды трещинами и сломал одну из ее ножек, вынудив главный "танк" команды защитников бессильно рухнуть на пол. Не теряя ни доли секунды, Фатуи схватил падающие ножи и бросил их в стеллаж с бутылками, где засели Чарльз и Алиса, отвечавшие за "обстрел". Звон стекла циферблата и ломающегося фарфора слился со звуком бьющегося стекла. —Берегитесь! — запоздало крикнула Мона остальным своим друзьям, желая, чтобы их не задело осколками и они благополучно спаслись Увы, доброта бывшего "заносчивого" астролога обернулась для нее потерей драгоценных секунд, за которые Дотторе приблизился к ней. Размашистым ударом рукой мужчина, увернувшись от запоздалой сетки из безвкусных нарядов, пробил зияющую дыру в шкафу, покрытом звёздами. Почувствовав стремящуюся на него волну жара, Дотторе укрылся за полуживой Моной, тем самым спасшись от волны пламени Кэйи, воссевшем на фиолетовом и зелёном пуфике, пытаясь нагнать скорость Дотторе. Выиграв себе пару секунд, голубоволосый бросил ампулу со смрадным запахом, вынудив пуфик уклоняться от нее именно туда, куда и было нужно Дотторе. Ещё одним лёгким пинком красноглазый Фатуи подкинул пуфик с Кэйей в воздух, а дальше в ход пошли излюбленные парящие иглы Дотторе, которыми он пригвоздил пуфики к полу, мешая их дальнейшему движению. И акт жесточайшего насилия был завершён элегантной поимкой Кэйи и прижиманием его к каменной колонне замка —Кхах... — только и вырвалось изо рта канделябра —О, да, вы продержались намного дольше, чем я представлял... Но вы все ещё остаётесь живыми существами, со всеми изъянами и слабостями, что не дают таким, как мы, подняться на вершину. Но зато... Дают большое пространство и возможности, чтобы добиться желаемого. — покачав головой, Дотторе резко опустил руку вниз, после чего поднял из-под еле дышащей печки-Аделинды почерневшую метелку-Розарию, лишившейся половины красного пуха, предназначеного для выметания пыли и всяких неугодных за порог — И поверь, я в этом достиг больших успехов... Или ты хочешь проверить этот факт? Я с удовольствием продемонстрирую —Эй... Эй, да ладно, разве ты хочешь сломать драгоценный экспонат, который так необходим в исследованиях?! — голос Кэйи, обычно непоколебимый и сладкий, как настоявшееся вино, дрогнул — Учёные ведь так не поступают, хехе... Тебе не стоит так поступать, если подумать!.. —Неужели? И кто же меня остановит?! —Это буду я. Тихий, но рычащий голос нарушил тишину разгромленного главного зала. Услышав его, Дотторе едва успел отскочить, уклоняясь от удара когтистой лапы, отбрасывая Кэйю и Розарию прочь. Но он не был расстроен таким поворотом событий — наоборот, ухмылка на его лице стала ещё шире. —Так ты всё-таки вылез из своей норы... чудовище.