Волчья заря

Аделаида морщится, поворачивает голову в бок и морщится ещё сильнее от внезапного приступа головной боли. Поднимает руку, прикасается холодными пальцами ко лбу. Медленно открывает глаза и врезается взглядом в потолок. Соломенный потолок. Не тот, который был в палатке, служившей ей клеткой. Девушка чувствует панику и резко садиться на куче шкур, которая, видимо, заменяет кровать. Оглядывается, не понимая где находится. Пялится на солнечный луч, пробившийся сквозь хлипкую дверь и воспоминания накрывают волной.       Мысленно она возвращается в раннее утро. Вспоминает звук мечей, пронзающих плоть, звук ломающихся костей от удара топором, крики умирающих мужчин и женщин. Вспоминает страх, который стал слишком ощутимым.       Она не знает, сколько была без сознания. Не знает, кто её забрал и куда увёз. Прислушивается и не слышит звуков битвы. Зато слышит звук быстро приближающихся шагов. Снова ощущает страх и забирается с ногами на кровать из шкур, забившись в самый дальний угол. Слишком поздно понимает, что облегчила задачу тем, кто только что вошёл, в том случае, если у них гнусные намерения. Она смотрит в глаза первого зашедшего. Он выглядит слегка удивлённым, словно не ожидал увидеть её в сознании. Следом за ним заходит монах. Последним — мужчина выше и немного крупнее первого, его тёмные волосы торчат в разные стороны, а в глазах пляшут черти. По тому, что все трое имеют оружие, она понимает, что мужчины тоже воины, как и первый.       — Очнулась наконец, — бормочет тот, что зашёл первым. — Я Чимин. Это Хосок, — указывает рукой на монаха. — А этот увалень — Тэхён, — кивает в сторону третьего, за что получает в ответ скептический взгляд последнего. — Ты говоришь на этом языке? Понимаешь, что я говорю?       Аделаида хмурится. Зачем её тюремщикам представляться и спрашивать такие вещи? За недели, проведённые в плену, она усвоила только одно — скадам плевать на интересы и нужды других. Так же, как и на светские беседы. Зачем он назвал ей их имена? Чимин, чувствуя себя не в своей тарелке, переглядывается с монахом и эрикейцем. Хосок пожимает плечами, Тэхён ухмыляется, предвкушая представление. Молодой скад выдыхает и шагает к девушке, тут же приподняв руки, показывая, что не хочет навредить. Потому что видит как та вжимается в прогнившую стену хижины, которую они нашли.       — Эй, мы не причиним вреда. — Он говорит медленно, как будто она полоумная. И это странным образом злит её. — Никто здесь не причинит тебе вреда. Ты в безопасности.       — О, да, до тех пор, пока сюда не явится взбесившийся Хакон, — весело замечает эрикеец, за что получает раздраженный взгляд Чимина. — Что? — Пожимает плечами. — Просто констатирую факт. — Широко улыбается.       Аделаида решает, что этот человек ей не нравится. И она переводит взгляд на монаха… Хосока. Спокойное сосредоточенное лицо. Он не выглядит, как тот, кто способен жестоко убивать. К тому же он… ну, монах. Снова переводит взгляд на Чимина и понимает, что, вопреки здравому смыслу, она не боится и его. Чимин принимает её молчание, как знак того, что она не понимает его.       — Ладно, если тебе что-то понадобится, за дверью будет стоять один воин для твоей защиты и мальчишка слуга. Просто попроси их. Или позови меня. — Он разворачивается, намереваясь оставить её в покое, но тормозит, потому что ему кажется, что она что-то сказала. Поворачивает голову. — Что?       — Аделаида. Меня зовут Аделаида, — после небольшого колебания говорит она. Чимин добродушно улыбается.       — Отдыхай, Аделаида. Когда мы здесь закончим, нам предстоит долгий путь домой.       Она не улыбается в ответ. Не может. Всё ещё насторожена. Слышит разговор мужчин, которые выходят, но не отходят от хижины.       — Эй, а чего ты раскудахтался про путь домой? Никто ещё не решал, что с ней делать. — Это говорит тот, который ей не понравился.       — Неужели ты думаешь, что лорд бросит её посреди поля? — А это монах.       — Нет. Он не бросит. — А это Чимин.       Слышится неопределённая усмешка и она готова поклясться, что знает, кому та принадлежит. Ей совсем не нравится этот тон.              

***

             — Юнги! Смотри какой камень я нашёл!       Мальчик лет восьми бежит через двор к Агусту, выставив вперёд руку с зажатым в ней камнем.       Его зовут Валфрик и он младший сын фермера, приютившего юношу и моряка. Тот дым, который Агуст увидел ранним утром, оказался дымом от очага дома. Небольшая ферма, хозяином которой был атхейнец по имени Эйкен, была единственной в этой долине. Он, два его сына, жена и несколько слуг, единственные обитатели. Агуст постучался в их дверь, попросил помощи и убежища, а они не отказали. Помогли ему перевезти Мадса, всё ещё находившегося без сознания, под крышу их дома и жена Эйкена, Идгит, занялась его ранами. Надежды было мало, но Агуст был благодарен и за это. Он не назвался своим настоящим именем, но во всём остальном не солгал.       Эйкен сказал, что знает о той группе скадов, что напали на них. Его семью они не трогают. Просто потому, что не знают о их существовании. После того, как Агусту и Мадсу дали сухую и чистую одежду, а юношу накормили, он вызвался помочь по хозяйству, чтобы хоть как-то их отблагодарить. И перед тем, как Валфрик его отвлёк, Агуст занимался тем, что чистил небольшую конюшню.       Теперь же, увидев мальчишку, он не может сдержать улыбку.       — Дай посмотрю на твоё сокровище, — не переставая улыбаться, говорит. Мальчонка послушно протягивает руку. — Ого! Никогда не видел таких красивых и больших камней!       — Правда?! — широко открыв глаза, спрашивает Валфрик. Агуст кивает.       — Угу. А я много повидал, уж поверь мне.       — А это правда, что ты моряк? — шёпотом спрашивает мальчик.       — Я нет. Я только слуга, а вот Мадс настоящий моряк. Всю жизнь в море провёл. — Мальчик открывает рот от удивления. — Знаешь, когда он очнётся, обязательно попрошу его рассказать тебе пару историй о том, где он побывал.       — А…       — Валфрик! — Мальчик резко оборачивается на зов своего отца. — Я что тебе говорил? Не мешай Юнги!       — Ой… — тихо лепечет Валфрик, смотрит на Агуста, тот ему подмигивает и он бежит в противоположную от отца сторону. Эйкен подходит к юноше, неловко улыбаясь.       — Тебе незачем это делать. Вы выжили в бойне, нужно набраться сил.       — Ничего страшного. Я хотел бы отблагодарить вас за гостеприимство, но, к сожалению, серебра у меня нет, так хоть помогу трудом.       — Да, на самом деле лишние руки всегда пригодятся, — улыбнувшись в ответ, соглашается мужчина. — Но знай, что ты не обязан. Хорошо?       — Спасибо.       Мужчина машет рукой, как бы говоря, что не за что его благодарит, ь и в компании старшего сына отправляется на пастбище за скотом. Агуст смотрит им в след. Удивляется тому, что им повезло встретить этих людей.       Мадс приходит в сознание на третий день. Во всём теле чувствует боль и слабость. Он осматривается и не понимает, где находится, пока не натыкается взглядом на макушку Агуста. В вечной огромной шапке тот спит у его кровати, положив голову на руки и усевшись на пол. Мадс смотрит на него и не верит, что все эти годы ответ на его молитвы находился рядом с ним. Он пытается что-то сказать, но вместо слов получается кряхтение. Юноша реагирует моментально, подняв голову и щурясь спросонья.       — Эй, ты живой, — тихо говорит, улыбнувшись.       — Я слишком противный, чтобы просто так сдохнуть, — каркает он и Агуст тихо смеётся.       — Это точно.       — Где мы? — Юноша вкратце рассказывает ему где они и как здесь оказались. — Очевидно, боги любят тебя, мальчик. — По выражению его лица Мадс понимает — поганец надеялся, что он не вспомнит последние минуты перед потерей сознания. — Я всё помню. И я рад, что ты рассказал. Не волнуйся, я скорее умру, чем выдам тебя.       — Спасибо.       Агуст верит ему. Потому что знает его.       — Агуст?       — Ммм… — Юноша снова смотрит на него.       — Я тоже должен кое в чём признаться. — Агуст хмурится. — Эта поездка не для того, чтобы доставить шерсть из Эрикеи в Атхейн. — Он молчит пару минут, собираясь с мыслями. — Я должен передать письмо. — Ещё одна многозначительная пауза. — Королю.       — Королю Эдвину? — удивлённо моргнув, уточняет Агуст.       — Да. Я, как и ты, эрикеец. И я устал смотреть на то, как нашу страну разрывают на части войны эрикейцев со скадами, фокьерцами и с другими эрикейцами. А этот Бойл… что ты знаешь о нём?       — Ничего. Кроме того, что он убил моего отца, братьев и сестёр…       — Он служит клану Уи Нейллов. А они вознамерились захватить всю Эрикею. И не дай бог им этого добиться. Потому что в таком случае нам всем несдобровать. Есть только один человек, способный им помешать. И этот человек, — сухая мужская ладонь находит прохладные пальцы и слегка сжимает их, — ты.       — Пф… ты бредишь? С чего бы я…       — Замолчи и дай договорить, — строго перебивает. — Когда Донегол пал, мы все потеряли надежду. Потому что земли твоего клана разделяют север и юг Эрикеи. Разделяют довольно большой территорией. И пока твой отец был жив, мы могли быть спокойны. Он не принимал участия в политике. Это значило, что Уи Нейллам не добиться своего. Потом Бойл захватил Донегол и мы думали, что погибли все О’Доннеллы. Теперь, когда я узнал, что ты жив, всё кардинально поменялось. Тебе не нужно вставать на ту или иную сторону. Тебе нужно просто вернуть свои земли и наши силы вновь выровняются.       — До тех пор, пока выигравшая сторона не потребует моей присяги, — горько усмехнувшись, замечает Агуст. Мадс прикрывает глаза, набираясь сил.       — Нет. Послушай. Тебе нужно доставить письмо вместо меня. Я ещё долго не смогу сесть в седло, а ждать больше нельзя. Отвези письмо Эдвину. А после возвращайся в Эрикею и найди Дэглана О’Нейла. Он всё объяснит.       — Нет.       — Нет?       — Нет. — Агуст поднимается на ноги и начинает ходить по комнате. — Я никуда не поеду и ни у кого ничего не буду спрашивать. Почему ты решил, что я доверюсь совершенно незнакомым людям? Тем более королю. Они все сплошь эгоистичные засранцы! — Юноша поворачивается к Мадсу и разводит руки в стороны. — И… что ещё за «ты единственный можешь помешать этой куче дерьма Уи Нейллам»? — Он задаёт вопрос, коверкая голос. Мадс тяжело вздыхает.       — Ты прав. Ты не можешь доверять незнакомым людям. Ты вообще никому не можешь доверять. Но… ты доверяешь мне, — тепло заканчивает. — И знаешь, что я не стал бы тебя обманывать. Ты хочешь отомстить и вернуть земли своему клану. Отвези письмо. Затем поезжай домой и надери задницы этих вонючих ублюдков! Это твой шанс, мальчик. Возможно, единственный.       Юноша молчит, потому что сказать ему нечего. Он так долго ждал хоть какого-то знака. Так долго жаждал мести и теперь ему преподнесли всё это. Всё так просто? Не может быть всё так просто. Но с другой стороны… а что он теряет? У него и так ничего нет. До тех пор, пока его клан изгнан из родовых земель, сам Агуст — никто. Что, если это действительно единственный шанс?       — Почему король Эдвин участвует в этом? Какое ему дело до того что происходит в Эрикее? — наконец спрашивает и губы Мадса растягивает улыбка.       — Спросишь об этом у самого короля. И, Агуст, никому не говори кто ты. Оставайся Юнги, пока не доберёшься до Эриндора. И даже там никому, кроме короля, не говори о себе. Понял?       — Да. А ты? Что будет с тобой?       — Я постараюсь поправиться побыстрее и как только смогу сидеть в седле, найду тебя. Такое я не пропущу. — Он старается говорить жизнерадостно, но вдруг понимает, что боится. Боится потерять его. Агуст кивает, тоже улыбается. Подходит к кровати и, поддавшись порыву, целует мужчину в лоб.       — Что б тебя черти на углях танцевать заставили, проклятый старикашка! — бормочет, слышит его смех. — Пойду собираться. Завтра на рассвете наконец-то избавлюсь от тебя.       Он выходит из комнаты не оборачиваясь, но всё равно слышит смех старого моряка.              

***

             Солнце клонится к закату. Сотни воинов в кольчугах и коже изнывают от жары, стоя в несколько рядов на поле, выбранном Чонгуком для боя. Они прождали весь день и ближе к вечеру вернулись разведчики с новостью о том, что войско ярла приближается. Закат. Довольно странное время для сражения. Чонгук ждал Хакона раньше. Они стоят на возвышенности, более выгодное положение для войска атхейнцев, но не для скадов. Чонгук поворачивает голову и находит глазами Риган. Он просил её оставаться позади основного войска, но разве она когда-нибудь слушала его? Рядом с ним в стене щитов стоят верные друзья: Тэхён, Чимин, Хосок.       Сиридин и часть воинов Атхейна скрылись в лесу западнее поля, ждут своего времени. Стефан и часть ризийского войска ждут на востоке. В воздухе чувствуется напряжение. Лорд усмехается, когда слышит ругательство на эрикейском со стороны Тэхёна, отгонявшего надоевшую муху. Странная тишина накрыла всё. Даже птиц не слышно. Словно затишье перед бурей. Они потрепали врага, но тот всё ещё превосходит их численностью. Именно поэтому Чонгук разделил войско — им нужны козыри.       Сначала из леса на противоположной стороне поля появляются лишь несколько всадников, но с каждой минутой их становится больше. Они всё прибывают и прибывают. До тех пор, пока не становится ясно, что их стена щитов длиннее, чем стена атхейнцев. Чонгук не уверен, но подозревает, что Хакон пожертвовал количеством рядов в стене щитов, чтобы удлинить её, намереваясь напугать врага численным превосходством. Появляются стяги с головами чудовищ и другими символами. Ни один из них не знаком Чонгуку. Это значит, что скады, жившие на острове Доминион не поддержали Хакона. Всё его войско прибыло из-за моря.       — Господин, — ворчит Тэхён и кивает в сторону войска врага, указывая на то, что Чонгук увидел бы секунду спустя сам. От войска скадов отделились несколько всадников. — Он решил обменяться любезностями перед тем, как мы выпустим им кишки?       — Тогда давай дадим ему то, что он хочет, — просто отвечает лорд.       Мальчишки, отвечавшие за лошадей, приводят им несколько и Чонгук в сопровождении Тэхёна, Берга и ещё нескольких людей выезжает навстречу ярлу. Риган тоже к ним присоединяется.       — Он будет оскорблять тебя, госпожа. Не стесняясь в выражениях, — замечает Чонгук, улыбаясь, пока они едут к середине поля. Леди Ризии кривит красивое лицо в насмешливую гримасу.       — Можно подумать он в состоянии сказать что-то, чего я от этих варваров уже не слышала.       — Я тоже варвар, не забыла? — Он смотрит на неё. Риган пожимает плечами.       — Не забыла, — отвечает, — но ты — мой варвар, — добавляет тише, отворачивается и посылает лошадь чуть вперёд.       Они останавливаются друг от друга на расстоянии нескольких шагов. Хакон верхом на огромном вороном жеребце. Кольчуга его отливает серебром и золотом, на руках множество браслетов, символизирующих количество одержанных побед. Тяжёлый плащ подбит чёрным мехом. За спиной висит обоюдоострая секира, в ножнах висит меч. Слишком длинный, по мнению Чонгука. У ярла суровое лицо с множеством шрамов. Плоский нос, чёрные глаза, чёрные длинные волосы, такая же борода. Глядя на этого человека, не испытываешь сомнений в том, на что он способен. Зверюга-воин. Наверняка и дерётся, как демон.       — Ты забрал то, что принадлежит мне. — Его голос оказывается на удивление мягким по сравнению с внешностью. Чонгук кривит губы.       — Не понимаю, о чём ты.       — Фарсийская девка. Верни её, свиной выблядок и, возможно, я убью тебя быстро. Или мне забрать твою девку? — сказав это, он смотрит на Риган. Её лицо не выражает ничего, кроме высокомерного презрения.       — Леди Риган — королева Ризии, ты, пердящая крыса, полная дерьма. И честно, я бы посмотрел, как она надерёт твою мерзкую задницу, — мило улыбнувшись, отвечает лорд. Хакон вперил в него свой тяжёлый взгляд. — Зачем ты решил говорить? Надеешься, что в этот раз твоё войско, полное трусливых собак, сможет ответить?       — Я решил узнать, что вы можете мне предложить, — усмехнувшись, отвечает ярл. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но не успевает.       — Убирайтесь с наших земель или мы накормим вас нашей сталью. Вот, что мы можем предложить, — убийственно спокойно произносит леди Ризии.       Она ненавидит скадов, за исключением нескольких, и всё, что с ними связано. Их образ жизни, их богов, их алчность и жестокость. И глядя в глаза очередного ублюдка жаждет его смерти, но обязана предложить им уйти по собственному желанию.       — Атхейнская шлюха не будет мне указывать! — сплюнув, цедит ярл. Энгус, стоявший правее Риган, хватается за меч, но его останавливает её рука. Хакон ухмыляется. — Вы все слушаетесь шлюху? Разбить вас будет легче, чем я думал.       — Прости, — встревает эрикеец, улыбаясь, — но, если мне не изменяет память, не далее, чем сегодняшним утром, твои люди визжали, как перепуганные свиньи, не в состоянии понять своими тупыми головами, что происходит. — Он пожимает плечами и поворачивает голову в сторону Чонгука. — Как думаешь, господин, толпа слабоумных, трусливых червей опасна? — Лорд в ответ качает головой. Тэхён снова смотрит на ярла. От улыбки не остаётся и следа. — Всё, что ты получишь, ублюдок, так это мой меч, торчащий из твоей задницы!       Хакон хрюкает. Чонгук решает, что это был смех, потом ярл смотрит на тех, кто его сопровождает. Затем задерживает взгляд на Риган, смотрит на Тэхёна и, наконец на лорда. Он больше не смеётся.       — Я удостоверюсь, что в твоей руке не будет меча, когда я буду выпускать тебе кишки, — злобно произносит он, наклонившись вперёд.       Чонгук не отвечает. Ярл и его люди разворачивают своих коней и направляются к скадам.       — Что дальше? — мрачно спрашивает эрикеец.       — А дальше мы убьём их, — в том же тоне отвечает лорд.