семь
23 ноября 2023 г., 17:01
Небольшой отряд воинов с одним ребёнком и одной женщиной неспешно передвигается по землям Атхейна. Они останавливаются на ночлег в основном в безлюдных местах. Просто потому, что Чонгуку не хочется видеть людей. Он всю дорогу не перестаёт размышлять о том, что случится в Эриндоре и нужно ли вообще что-либо делать. В конце концов он вполне может уступить требованиям церковников. Как только эта мысль приходит к нему в голову, он тут же отметает её как что-то мерзкое. В день, когда он по собственной воле уступит церковникам в чём бы то ни было, собственноручно придушит себя. От мрачных мыслей его отвлекает Юнги, попавшись на глаза, и Чонгук с радостью переключается на нового члена его отряда.
Юноша был исполнительным и усердным. Старался не выделяться, но ровно до того момента, пока в поле его зрения не появлялся Тэхён. И вот тут в мальчишку словно демоны вселялись. Он всё время огрызался, язвил и перечил эрикейцу. Тот не отставал, легко парируя выпады Юнги. На их словесные перепалки Чонгук был готов смотреть вечность, потому как пока эти двое яростно стегали друг друга едкими замечаниями и тоннами язвительных шуток, остальная часть отряда изо всех сил старалась не надорвать себе животы от смеха. В какой-то момент лорд задумался о причинах столь явной личной неприязни и не нашёл ответов. Спрашивать об этом друга напрямую он не решался, опасаясь задеть его. Потому что несмотря на то, как много Чонгук и Тэхён прошли вместе, сколько битв выиграли стоя плечом к плечу, эрикеец за все эти годы никогда не говорил о своём прошлом и о причинах, по которым его изгнали из родной страны. Возможно, думал Чонгук, дело в том, что Юнги тоже эрикеец. Или всё проще и просто все эрикейцы такие.
Также лорд заметил неподдельный интерес Юнги и Эмриса друг к другу. Если от Тэхёна мальчик просто не отходил, изредка тихо разговаривая с ним о чём-то, то с Юнги всё обстояло иначе. Мальчишка всё время крутился возле юноши, они разговаривали и смеялись. Тэхён ворчал, ему явно не нравилось, что ребёнок нашёл ещё кого-то, кто был ему интересен. Немаловажную роль в его недовольстве сыграло и то, что этим кем-то оказался именно Юнги.
Странный юноша. И что-то с ним не так. Чонгук нутром это чуял. А своему чутью лорд привык доверять. Поэтому он не спускал глаз с Юнги. Как и большинство его воинов.
Потом он перевёл взгляд на фарсийскую графиню. Она тоже интересовала его, но совсем по другой причине. Она была привлекательна. Необычно привлекательна. Её внешность… он таких никогда не встречал. Она была белой. Буквально. Белые волосы, белые брови и ресницы. Бледная кожа. Бледные, зелёные глаза. Всё просто белое. Высокий лоб, прямой нос, пухлые губы. Она была красивой, но необычная внешность могла кого-то оттолкнуть, а то и вовсе испугать. Было в ней что-то потустороннее. Чонгук не сразу понял, что смотрит прямо в её глаза. Он резко отвернулся, недовольный тем, что его заметили за рассматриванием. Несильно ударил пятками по бокам своего коня и направился во главу их отряда.
— Скоро солнце сядет, лорд, — говорит взявшийся из ниоткуда Тэхён.
— Да, пора искать место для ночлега.
Тэхён молча кивает и уезжает вперёд. Один он быстрее найдёт нужное место, к тому же они не первый раз едут по этой дороге и он давно приметил небольшую поляну, но хотел удостовериться, что она безопасна. И, чего уж греха таить, ему нужно было побыть одному. Последние несколько дней были настоящим адом. Он предпочёл бы сражаться с сотней самых яростных воинов, чем провести ещё хотя бы один день рядом с несносным ублюдком — его соотечественником.
Юнги.
Кусок козлиного помёта. Тэхён пробормотал проклятье. Ни один человек не выводил его из себя так мастерски, как это делает этот сопляк. Воин искренне удивлялся, как это тот с таким характером продержался так долго в живых. Хотя… возможно именно благодаря характеру он и продержался. Эрикеец выкидывает все мысли из головы и посылает коня вперёд. Агуст исподтишка наблюдает за ним. Для того, чтобы сократить количество контактов с этим человеком. И когда понимает, что он уехал, выдыхает с облегчением.
Последние дни юноша ехал верхом и спал под охраной воинов, хорошо питался и обрёл пару приятных собеседников, одним из которых оказался семилетний мальчик. Эмрис был на удивление умён для своих лет, но, как и все мальчишки, иногда любил проказничать. Он напоминал Агусту маленького осторожного зверька и иногда юноша думал о причинах, сделавших его таким. Ребёнок напоминал ему одного из младших братьев и это одновременно отзывалось как радостью, так и печалью.
Эмрис и сейчас едет рядом на небольшой смирной лошади.
— Юнги? — тихо зовёт мальчик.
— Ммм? — Агуст смотрит на него.
— Как думаешь, я смогу стать моряком, когда вырасту?
— Конечно. Почему нет? Ты можешь стать кем угодно. Почему именно моряком?
Ребёнок пожимает плечами и опускает глаза.
— Потому что моряк может уплыть далеко-далеко отсюда. Я хотел бы уехать туда, где никто не узнает кто я такой, — спокойно говорит.
Агуст открывает рот, но не находит, что ответить. Да и не успел бы. Возвращается Тэхён. Они находят место для ночлега. Агуст фырчит.
— Почему ты и Тэхён так ненавидите друг друга? — задаёт очередной вопрос мальчик. Юноша непонимающе смотрит на него.
— Мы не ненавидим друг друга. С чего ты взял?
— Вы всё время ругаетесь и спорите, — улыбнувшись, заявляет он. Агуст закатывает глаза.
— Это потому, что твой Тэхён напыщенный болван.
Эмрис тихо хихикает и юноша не может сдержать улыбки.
— Тэхён тоже самое про тебя говорит, — всё ещё хихикая, сообщает мальчик.
Агуст удивлённо поднимает брови. Они говорят о нём?
Место, в котором им предстоит провести ночь, напоминает юноше о его родном доме. Такая же яркая зелень и густая растительность. Имеется и небольшой ручей. После того, как все лошади накормлены и напоены, люди устраиваются кто где, дозорные отправляются в разные стороны, у огня собирается несколько человек. Среди них находится девушка, с которой Агуст так и не разговаривал. Она странно выглядит и большую часть времени молчит, изредка разговаривая с Чимином. Хосок вкратце рассказал Агусту о том, какая судьба постигла девушку и ему искренне жаль Аделаиду. Юноша не понаслышке знает, что значит потерять семью. Но тем не менее желания познакомиться с ней ближе у Агуста не возникло. Там же находятся лорд, Тэхён, Эмрис, Хосок, Чимин и Берг.
Закончив с возложенными на него обязанностями, Агуст ужинает вяленым мясом и сыром, сидя недалеко от компании у костра, под гул их разговоров. Иногда звучит смех. Агуст сидит на земле, обхватив колени руками. Сначала он наблюдает за мальчиком и тем, как тот ведёт себя рядом с эрикейцем. Абсолютно ясно, что ребёнок безоговорочно доверяет мужчине. И Агуст невольно задаётся вопросом о том, что является истинной причиной их постоянных споров. Очевидно же, что Тэхён неплохой человек, мальчишка любит его, а дети чувствуют людей лучше, чем взрослые.
А потом эрикеец встаёт спиной к огню и Агуст перестаёт дышать.
Не хочет верить, но знает, что подсознательно невзлюбил его сразу, потому что узнал, хотя и не понял этого сразу. Вот почему голос Тэхёна показался знакомым ещё тогда, в Ревеле. И теперь, глядя на него, подсвеченного огнём от костра со спины, Агуст словно перенёсся во времени.
Потому что Тэхён стоял перед ним точно так же.
Только был моложе.
Как и Агуст.
В ночь захвата Донегола.
В ночь, когда его семью перебили, а сам юноша прыгнул в неизвестность с отвесной скалы. Агуст знает его, потому что Тэхён был тем, кто помог ему выбраться из замка. Он был в том коридоре и убил двух воинов, напавших на сына Аластара О’Доннелла. Он пришёл в дом Агуста, чтобы уничтожить его, но в последний момент отчего-то передумал.
Юноша так долго не моргая смотрит на воина, что глаза начинает жечь, как и лёгкие от недостатка кислорода, ведь он и дышать забывает. Тэхён чувствует на себе чей-то взгляд и быстро находит его обладателя. Эрикеец хмурится, потому что тот выглядит странно.
— Эй, задохлик, ты там приведение увидел что ли? — усмехнувшись, спрашивает он, но не слышит уже привычный язвительный ответ. Юноша просто таращится на него, став ещё бледнее, чем обычно. Усмешка пропадает. — Юнги? Ты помереть собрался? Забыл как дышать?
В ответ та же реакция. То есть вообще никакой. У костра становится тихо. Тэхён делает шаг в сторону юноши и вот тут тот отмирает. Резко отворачивается, дёрнувшись, как от удара.
— Какого…
Мужчина переводит взгляд на Чонгука и тот пожимает плечами. Нет, тоже не знает в чём дело. Агуст сжимает челюсти, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Жмурится. И так и сидит, отвернувшись, пока снова не слышит как тихо переговариваются сидящие у костра люди. Выждав несколько минут, он встаёт и отходит на безопасное расстояние, чувствуя на себе взгляды. Наверняка они решили, что он спятил. Да и плевать. Агуст снова садится на землю спиной к ним и сидит так до тех пор, пока люди в лагере не начинают укладываться спать.
И когда становится совсем безмолвно, юноша тихо встаёт и бесшумно покидает лагерь. Ну, он думает, что бесшумно. Один человек всё же замечает его уход. Агусту необходимо одиночество. Ему нужно переварить то, что он понял. И юноша всё идёт и идёт, не заметив, как рой мыслей в голове заставляет его перейти на бег. Он бежит, пока мышцы не начинают изнывать. От прошлого, которое внезапно обрушилось на него. От боли потери, которую прочувствовал с новой силой. От воспоминаний, возникших в его голове невероятно чёткой картинкой. Ветки больно хлещут его по лицу, но Агуст, кажется, совсем не замечает этого. Как такое вообще возможно? Каковы шансы что он встретит человека из далёкого прошлого в совершенно чужой стране? Что это за шутка такая?
Агуст останавливается у края леса. Долину перед ним заливает свет от полной луны, но он не хочет выходить из тени деревьев. Опускается на землю, упёршись в ствол старого дерева, обхватывает колени руками. Сердце стучит где-то в глотке, в голове каша. Он не думал, что его настолько сильно выбьет из колеи от вида одного человека. Кое-как, спустя долгое время и массу усилий, ему удаётся привести свои мысли в порядок, и он чувствует себя опустошённым. Не знает, сколько вот так сидит, уставившись в звёздное небо. От этого занятия его отвлекает шум шагов. Человек, пробирающийся сквозь лес, даже не пытается быть тише. К тому же постоянно бормочет какие-то ругательства, явно не испытывая удовольствия от ночной прогулки. Спустя время Агуст понимает, кто идёт, и напрягается.
— Я знал, что ты напыщенный кусок дерьма, Юнги, — рявкает Тэхён, наконец, выбравшись из леса. Он с силой дёргает руку, чтобы освободить её от назойливых веток. — Но вот то, что ты безумен, я понял только сегодня.
Он смотрит на юношу, сидящего у дерева, и невольно испытывает облегчение. Чонгук говорил, что сопляк к утру вернётся, но эрикейцу было не по себе. Хотя с чего бы? Ведь он мальца не переваривает. Но этот мальчишка из его страны, рано лишился семьи и огрызается, думал Тэхён, лишь потому, что зол на весь мир и чертовски напуган. Ну, или ему так казалось. В любом случае, странное поведение Юнги не давало ему покоя, ведь это явно он стал причиной, по которой сопляк провёл остаток вечера, словно полоумный.
Вот только Тэхён никак не может понять, чем так напугал его.
— Ты следишь за мной что ли? — с подозрением спрашивает Агуст.
— Разумеется слежу! — недовольно отвечает. — Каждую минуту. Мы совсем тебя не знаем. Ты взялся ниоткуда, стал здоровенной занозой в наших задницах и одному Богу известно, что за дрянь творится в твоей голове. — Тэхён хмуро смотрит на него. Агуст тихо и невесело усмехается.
— Ты имеешь в виду занозой в твоей заднице?
— Слишком много на себя берёшь, сопляк, — прищурившись, заявляет он и клонит голову в бок. Агуст молчит какое-то время.
— Ты когда-нибудь скучал по дому, Тэхён? — тихо спрашивает. Мужчина хмурится.
— Здесь мой дом, — слишком резко отвечает он.
— Нет, — Агуст невесело усмехается. — Я имею в виду Эрикею. — Поднимает голову и смотрит ему в глаза. — Неужели ты никогда не чувствовал зов земли? Места, где рождались, жили и умирали твои предки. Места, где родился и вырос ты сам. Где чувствуешь себя сильнее, потому что ощущаешь связь со своим родом. С теми, кто жил до тебя и даже с теми, кто будет жить после… Нет? Никогда? — Тэхён молча смотрит на него пристальным взглядом, в котором Агусту видится что-то мрачное, что-то болезненное. Он отворачивается, снова уставившись на небо. — Иногда она мне снится. Моя земля. Она зовёт. Я слышу, но никак не могу вернуться. И мне кажется, что до тех пор, пока я не вернусь к ней, я не я. Меня словно нет. — Он заминается на секунду. — Понимаешь? — спрашивает совсем тихо.
— Мне не нужна земля, чтобы чувствовать себя сильнее, — недовольно ворчит Тэхён.
Ему совсем не нравится эта тема. А если ему что-то не нравится, он начинает злиться. Агуст вдруг осознаёт кому именно открыл то, что не рассказывал ни одной живой душе. Фырчит, услышав его ответ. Встаёт, нацепив маску Юнги, и проходит мимо него.
— И это меня ты называешь напыщенным куском дерьма? — с насмешкой спрашивает, кинув взгляд через плечо. Шагает дальше, не дожидаясь ответа. Он возвращается в лагерь.
— Знаешь что? Ты! Задница! — Тэхён шагает следом. — Я не для того шастал в кромешной тьме, чтобы слушать…
Дальше Агуст не слушает, отключившись от всего вокруг. Он устал. Он скучает по дому. Хотя Тэхён ругается так громко и долго, что полностью отключиться от этого шума юноша не может. Агуст шагает по ночному лесу, слушая ругающегося позади Тэхёна, который временами переходит на эрикейский, сражаясь с очередной зацепившей его веткой, и в какой-то момент губы юноши растягивает улыбка. Он скучает и по неуёмной энергии своих соотечественников и по родному языку. Так что позволяет себе наслаждаться этим. Но лишь до тех пор, пока они не вернутся в лагерь. Потому что как ни крути, а эрикеец был когда-то заодно с врагом его отца, а значит и его самого.
***
Они сворачивают лагерь ещё до рассвета и собираются в дорогу до того, как солнце показывается из-за горизонта. Погода стоит тёплая. А туман, стелившийся по земле, завораживает. Агуст слишком тихий и это замечают все, кто уже привык к его бойкому нраву. Он старается держаться в стороне. Особенно от Тэхёна. Потому что всё ещё не решил, как поступить. Тэхён же, наоборот, становится болтливее обычного и то и дело поглядывает в сторону юноши, словно не хочет что-то пропустить. Только Агуст этого не замечает, иначе заподозрил бы неладное. Люди садятся на лошадей, медленно выбираются на дорогу. Лошадь Агуста сегодня немного нервная, но юноша не обращает на это внимания, потому что слишком рассеян этим утром. Он вставляет ногу в стремя, подтягивается и в момент, когда садится в седло, лошадь начинает беситься. Встаёт на дыбы, затем лягает задними копытами воздух и когда снова встаёт на дыбы, Агуст не удерживается и плюхается пятой точкой в грязь. Да так смачно, что чавкающий звук раздаётся по всей поляне. Воины хохочут, увидев как неуклюже новый мальчишка пытается вылезти из грязи. Эрикеец широко улыбается. Трогает бока своего коня и подъезжает к Агусту. — Соберись, малец, — важно говорит он, наклонившись в седле. — Будешь таким рассеянным, как этим утром, захлебнёшься в ближайшей луже. — Выпрямляет спину и проезжает мимо. Агуст провожает его злым взглядом. Кое-как встаёт, вытирает грязь там, где может, а потом аккуратно подходит к своей лошади. Животное беспокойно топчет копытами землю и фырчит. Юноша вспоминает, что лошадь дёрнулась в момент, когда он сел в седло. Пролазит рукой под седло и попону, от усердия высунув язык, и почти сразу колет палец. Хватается за то, что нашёл, тянет на себя. В его руках оказывается сухая колючка. Агуст щурит глаза. Он сам седлал свою лошадь и точно знает, что ничего не могло прицепиться к тяжёлой ткани. Значит кто-то положил её туда. Он поворачивает голову и смотрит в спину удаляющемуся эрикейцу. Весь его вид говорит о том, что он доволен собой. Агуст стискивает челюсти. И наконец принимает решение. — Тебе что, пять лет, Тэхён? — усмехаясь, спрашивает Чонгук, когда их лошади ровняются. Эрикеец смотрит на него. — Не понимаю, о чем ты, господин, — улыбаясь, отвечает. Чонгук качает головой. — Когда приедем в Дунладен, чтобы никаких выходок, подобных этой, понял? — беззлобно предупреждает лорд. — Препираться словесно можете сколько угодно, но на этом всё. Тэхён отворачивается, переведя взгляд на дорогу. — Похоже, ты стареешь, лорд, — поддевает он. — Ты о том, что я взял Юнги с нами? — уточняет. Тэхён кивает. Чонгук пожимает плечами. — Он мне понравился. Умный, усердный. Достаёт тебя. Это мне особенно нравится. — Настаёт очередь лорда широко улыбаться в ответ на хмурый взгляд Тэхёна. — Ох, а как он уложил тебя на обе лопатки там, в лесу, практически ничего не делая… впечатляюще, согласись. Он поднимает брови, выжидающе уставившись на друга. Тэхён оглядывается, проверяя, услышал ли кто слова лорда. — Значит, ты видел? — ворчит мужчина. Чонгук довольно кивает. — Я не видел никого, кто мог бы стать достойным противником тебе. Но Юнги, похоже, подаёт надежды. — Развлекаешься, значит, господин? — Тэхён качает головой, а потом ухмыляется. — Клянусь, этот говнюк родился, чтобы доставать меня. Чонгук хохочет, и Тэхён не сдерживается, присоединившись к нему. Дорога до Дунладена спокойна и они довольно быстро добираются до поместья. Жёны воинов выходят на улицы, встречая мужей, дети снуют между лошадей, встречая отцов. Но не все отцы и мужья возвращаются домой. Чонгук ненавидит это. Ненавидит всей душой. Момент, когда женщина понимает, что её мужчина не вернулся с поля боя. Он старается не оставлять семьи сражавшихся за него людей, но всё равно ему тяжело. Когда с этим они заканчивают, к нему прилипает управляющий, а следом за ним и отец Годберт. Один жалуется на нерадивых работников. Другой на отсутствие преданных церкви юных дев. Отец Годберт — единственный живой свидетель законности брака Эдвина с матерью Эмриса и его сестры Эдгиты, которая являлась мальчишке близняшкой. И Эдвин отправил Годберта подальше от отца новой жены короля. Точнее в самое безопасное для церковника место. Король сделал отца Годберта духовником Чонгука. Что в крайней степени бессмысленно, ведь Чонгук язычник. Он почитал Тора и Одина. И, естественно, разозлился, когда Годберт прибыл в Дунладен. Но церковник очень быстро понравился лорду, хотя бы тем, что любил женщин. И совсем не отрицал этого, признавая все свои грехи. Годберт всё говорит и говорит и Чонгук собирается заткнуть его, так как слишком устал. Но внезапно церковник затыкается сам, стоя, вытаращив глаза и безмолвно открывая и закрывая рот. Чонгук прослеживает взглядом куда так вытаращится Годберт, а потом усмехается. Священник таращится на Аделаиду. Она буквально лишает его дара речи и за одно только это Чонгук подумывает оставить её здесь насовсем. Девушка спускается с лошади, которую тут же уводит мальчик слуга, и сдержанно улыбаясь, отвечает что-то только что подошедшему Хосоку. Чонгук некоторое время наблюдает за этим, а затем резко хлопает церковника по плечу. — Даже не надейся, Годберт, — разворачивается и идёт в главный дом. Церковник семенит рядом. — Господин, но как же… кто это прекрасный ангел, господин? Прошу, скажи мне. — Этот «ангел», отец, птица не твоего полёта, — повернув голову, отвечает Чонгук, продолжая идти.- Поэтому подбери слюни и отправляйся в свою церковь, — он улыбается, когда говорит это. Но улыбка быстро пропадает, когда он заходит в дом. Агата, его любимая жена, умерла много лет назад, но он всё ещё страдает. Особенно это ощущается, когда он возвращается после долгого отсутствия в дом, в котором они жили вместе. Ему всё кажется, что она сейчас выйдет и встретит его своей улыбкой. Он каждый раз неосознанно ждёт этого, но разумеется она не выходит. — Господин? — тихо зовёт церковник, уловив перемену в настроении лорда. — Не сейчас, Годберт, — отзывается тот, направляясь в свои покои. — Я устал, как собака. Он поднимается по лестнице, не оглядываясь. Годберт стоит ещё какое-то время, а потом кивает сам себе и отправляется на кухню в надежде пощупать молодых служанок.***
— Тэхён! Ну что ты возишься? — недовольно ворчит Чимин. — Я почти закончил, — задумчиво произносит эрикеец. Им понадобилась пара дней, чтобы собраться и этим утром небольшой отряд собирается выехать в Эриндор. Все уже сидят на лошадях и только Тэхён всё никак не садится в седло. Он тщательно изучает его и всю остальную амуницию для лошади на предмет каких-то подозрительных вещей, ведь ожидает, что Юнги после выходки с колючкой, обязательно захочет отомстить. Но Тэхён ничего не находит и недоуменно смотрит на юношу, который, кажется, вообще не замечает его присутствия, весело болтая с Эмрисом. Ребёнка было решено взять с собой, потому что и Чонгук, и Тэхён считают, что смогут его защитить только если он всё время будет рядом. Чонгук нетерпеливо дёргает поводья Тумана и направляет его в сторону друга. — Ты в порядке? — спрашивает он. — А? — отзывается Тэхён, не сразу посмотрев на лорда, потому что занят тем, что сосредоточенно в который раз шарит рукой под седлом. — Да, да, всё в порядке. — Поднимает голову, смотрит на лорда и беззаботно улыбается. Чонгуку кажется, что улыбка вышла немного нервной. — Всё, можно ехать, — говорит эрикеец и моментально взлетает в седло. — Ну наконец-то, — бормочет Хосок, посылая лошадь к воротам. Чонгук, Тэхён, Чимин, Берг и Аделаида едут следом. За ними следуют ещё десять воинов Чонгука, а маленькую колонну замыкают Агуст и Эмрис, который наотрез отказался ехать посередине. Первую половину дня они не останавливаются, но когда солнце начинает опускаться, Чонгук посылает Тэхёна вперёд, чтобы разведать обстановку. Эрикеец с радостью кидается выполнять приказ. Трогает пятками бока коня и посылает животное в лёгкий галоп. Он не видит, но за ним пристально следит пара глаз. Агуст всё утро прилагал усилия, чтобы никак не выдать себя. Он не забыл о проделке Тэхёна и не собирался оставлять это просто так. Поэтому кое-что предпринял, но для успеха нужно было сделать вид, что он совсем не заинтересован тем, что делает Тэхён. Мужчина удаляется от основной группы довольно далеко, когда начинает подозревать неладное. Седло под ним, кажется, двигается слишком свободно. Тэхён хмурится, но поздно соображает, что происходит. Его конь набирает скорость, когда мужчина слышит громкий щелчок, а затем теряет опору и на полном ходу, изрыгая проклятия, валится с коня вместе с седлом. Он падает в большую грязную лужу, проехав лицом по размокшей земле под водой и чувствует резкую боль в правой брови. На секунду все ехавшие по дороге люди застывают, а потом подгоняют коней, чтобы добраться до Тэхёна. Чонгук не на шутку беспокоится, потому что его друг не шевелится, лёжа лицом в луже. Но спустя несколько мгновений Тэхён медленно переворачивается на спину и громко стонет. Поднимает руку, произносит достаточно чётко, чтобы его услышали: — Я жив! Жив. Проклятье… Он медленно садится, морщась, и когда Чонгук и остальные подъезжают достаточно близко, поднимает голову, посмотрев на друга. — Тэхён! Ты в порядке? — Чонгук спрыгивает с коня, идёт в сторону эрикейца, но тот предостерегающе поднимает руку. — Не надо, господин! Я сам. — Что-то кряхтит и кое-как встаёт. — Порядок. Чонгук выглядит обеспокоенным, глядя в лицо Тэхёна. Тот имеет ужасный вид. Весь в грязи, а из разбитой брови сочится кровь. Тэхён касается её и непонимающе смотрит на свои пальцы, перепачканные кровью. Хмурится, а потом до него доходит. Он резко вскидывает голову и находит глазами мальца. Тот сидит в седле и ухмыляется. — Ах ты сучий потрох… — бормочет мужчина. Агуст медленно подъезжает к нему. — Аккуратнее, Тэхён, — копируя его тон, говорит. — Похоже ты стал жертвой рассеянности, о которой предупреждал меня пару дней назад. — Смотрит на лужи под ногами, брезгливо морщится. Тэхён сверлить его гневным взглядом. — Ого, ты и лужу нашёл, в которой я должен был захлебнуться, — жизнерадостно замечает. — Я всё утро провёл, ища подвох! — говорит Тэхён. Агуст качает головой. — Нет. Ты всё утро провёл, делая именно то, что мне было нужно. Ты искал не там, глупо полагая, что я использую твои же методы. Юноша понимает, что этими словами буквально признаёт, что имеет непосредственное отношение к падению мужчины с коня. Понимает, что может за это поплатиться, прекрасно зная, что Тэхён является ближайшим другом лорда, но ему плевать. Не он первый начал. Агуст трогает бока коня пятками и тот медленно шагает обратно на дорогу, а он продолжает говорить: — Мысли шире, эрикеец. Иначе так и останешься напыщенным болваном. Отворачивается и, не оглядываясь, медленно едет по дороге. Какое-то мгновение все молчат. Тэхён хмурится, пялясь вслед сопляку. — Ублюдок! — захохотав, говорит Чонгук. — Да я ему уши поотрываю! — его угроза звучит неубедительно, потому что он всё ещё смеётся. Он прерывает свою тираду, внезапно услышав непонятный звук со стороны Тэхёна. Переводит взгляд на него. Плечи эрикейца трясутся от беззвучного смеха, который переходит в тихое хихиканье, а затем перерастает в хохот. Тэхён, весь в грязи, с кровью на лице и головной болью от удара, стоит посреди поля по щиколотку в грязной луже и громко хохочет, запрокинув голову вверх. Задохлик его уделал. И ему понравился способ, которым это сделали. Агуст не оборачивается, услышав смех, но чувствует, как его губы растягиваются в широкой улыбке. Тэхён всё ещё смеётся, когда его взгляд падает на валяющееся рядом с ним седло. Седло как седло. Вот только кое-что не так. Тэхён опускается на корточки и внимательно разглядывает ремень, которым седло крепится к коню. Половина оборванного края выглядит как и положено порвавшемуся ремню, с неровными лохматыми краями. Но вот другая половина… Ровная, словно её порезали острым ножом. «Идиот», думает о себе Тэхён, ведь он всё утро искал колючки, а Юнги пошёл другим путём. Изящно. Эрикеец снова тихо смеётся, качая головой.
