девять
25 ноября 2023 г., 05:10
Ужин всё продолжается. Люди за столом втягиваются в очередную лёгкую беседу. Даже молчавшая весь вечер Аделаида иногда вставляет пару предложений. Чонгук в который раз оглядывается на дверь, через которую довольно давно вышел его друг. Он извиняется, встаёт и тихо подходит к ней. Опирается на дверной косяк плечом и не сразу находит эрикейца.
Мужчина сидит в самом дальнем углу небольшого сада на низкой скамье и мрачно наблюдает за людьми в зале. На улице темно, и свет от сотен свечей внутри почти не доходит до него, так что тем, кто сидит за столом, он не виден. Чонгук отталкивается от двери и медленно направляется к Тэхёну. Когда он подходит и молча садится возле друга, тот даже не поворачивает голову в его сторону, продолжая наблюдать за рыжеволосым юношей. Чонгук недолго молчит. Он не хочет заставлять рассказывать Тэхёна о том, что его волнует, но понимает, что это слишком сильно влияет на него. Лорд поворачивает голову и так же, как и эрикеец, смотрит на Агуста.
— Расскажи мне о нём, — тихо просит он. Тэхён отвечает не сразу.
— Что ты хочешь услышать? — мрачно интересуется, наконец. Чонгук пожимает плечами, а затем переводит взгляд на друга.
— Всё, что посчитаешь нужным рассказать.
Тэхён вздыхает, проводит рукой по волосам, приводя их в ещё больший беспорядок, откидывается на спинку скамьи и начинает тихо говорить.
— В Эрикее всё устроено не так, как здесь. В Эрикее маленькие королевства, но великие короли. Род Уи Нейлов, конечно же, самый великий, на севере уж точно. Мы были их вассалами. Платили дань. Сражались за них, когда те требовали, пировали с ними и брали в жёны их женщин. Я был женат…
— Что?! — удивлённо переспрашивает Чонгук.
Они никогда не обсуждали это, но конечно же за все эти годы лорд не мог не заметить, что его друг выказывает свой интерес совсем не к женщинам. Такие связи не порицаются, они нормальны, но их не принято выставлять напоказ. Так что да, новость о том, что эрикеец когда-то был женат, становится немного неожиданной. Тэхён смотрит на него и усмехается.
— Ага. На славной женщине — принцессе из рода Уи Нейллов. Ну, тогда я думал, что она славная. На самом же деле я был молодым дураком, который просто поддался своей похоти и спустя какое-то время мне стало ясно, что никакая она не славная. Сварливая ведьма. — Он смотрит на свои руки и продолжает: — Я был принцем моего народа. Как и мой младший брат. Я должен был стать следующим королём… А Коналл повстречал девушку. Простую, не из знатных. Но что это была за девушка, Чонгук. Чудесная! — Он снова улыбается, посмотрев на друга. Лорд отвечает ему тем же. — Боже, мы влюбились. Сбежали. Взяли лошадей и просто уехали. Только я и она. Нам казалось, что мы сможем спрятаться и жить так, как нам хотелось.
— Коналл погнался за вами? — тихо спрашивает Чонгук, прервав затянувшееся молчание.
— За нами погнались Уи Нейллы. И да, мой брат был с ними. В Эрикее ничего не утаить. Все всё видят и слышат. И каждый знал о нас. Знал, что получит целое состояние, если поможет нас поймать. Нам следовало сесть на корабль и уплыть. Но мы были молоды и глупы. Мы не знали.
— Вас нашли, — уже не спрашивает, с грустью в голосе утверждает.
— Да. И Коналл пообещал, что моя жизнь станет хуже смерти. — Тэхён помолчал. — Её забрали и мне не сказали куда. Забрали всё, что у меня было, высекли кнутом, заставили ползать в дерьме. Но тогда как раз началась война с О’Доннеллом. И один из братьев моей жены предложил дать мне шанс. — Он пожимает плечами. — Я согласился. К тому же думал, что смогу сделать что-то хорошее. — Снова замолкает.
— Что ты должен был сделать? — спустя время спрашивает Чонгук, прекрасно видя, как тяжело даётся этот рассказ
— Земли О’Доннелла лежат аккурат посередине Эрикеи, разделяя её на север и юг. Хорошие земли. Богатые. Конечно их хотели все, но клан О’Доннеллов был могущественным. И они отказывались вступать в союзы с другими королевствами. Настоящая заноза в заднице. — Тэхён усмехается, вспомнив, что так же называл Агуста. — Уи Нейллы хотели всю Эрикею, но, разумеется, им сопротивлялись. О’Доннеллы яростнее других. Я и ещё двое людей человека по имени Бойл, должны были проникнуть в крепость О’Доннеллов — Донегол. Прекрасная крепость, господин. Похожая на твой Адвалур. Такая же неприступная. Окружена морем с трёх сторон. Штурмом её не взять. Было решено взять её хитростью. Мы прикинулись простыми странниками и Аластар впустил нас. — Он качает головой. — Доброта этого человека в итоге его и погубила. Я пробыл там несколько дней. И мой мир перевернулся с ног на голову. Нас учили, что править можно только силой и страхом. Что милосердие и сострадание — это слабость. Но в Донеголе я увидел нечто другое. Аластара любили все. Его уважали. И он уважал своих людей. Даже самых маленьких. У него самого было много детей. Но я слышал, что больше остальных он любил второго сына.
— Агуста? — предполагает лорд, Тэхён кивает. — Почему ты не узнал его, когда увидел снова? — задаёт мучивший его вопрос Чонгук.
— Я не видел его вблизи. Только издалека. Знал, что он мелкий и что волосы у него, как огненный шар. И ещё поговаривали, что характер у него не сахар. И, как ты мог убедиться, не врали. Единственный раз, когда мы встретились лицом к лицу был в ночь осады замка. Но было слишком темно, так что его лица я почти не видел.
— Что случилось в ночь осады? — снова задаёт вопрос Чонгук, потому что эрикеец опять замолкает.
Он смотрит сквозь открытые двери на юношу, снившегося ему в кошмарах. Тот вполне дружелюбно беседует с Джином и абсолютно игнорирует епископа.
— Мы должны были устранить стражу и открыть все ворота, когда опустится ночь. Но к тому времени я был уверен, что мы не можем это сделать. Отчего-то мне казалось, что если Донегол падёт перед Уи Нейллами, для Эрикеи настанет время мрака. Я словно очнулся, поняв, что этот клан чистое зло. Раньше мне было не с чем сравнивать, но Аластар показал совсем другой мир, сам того не зная. Я чётко увидел, что ждёт людей, давших мне приют. И дети… — он снова качает головой. — Я попытался поговорить с теми двумя, что пришли со мной. Глупец. Меня оглушили, связали и бросили в какой-то клетке. Когда я очнулся, осада уже началась. Уи Нейллы и кланы, пришедшие с ними, уже были внутри. Из клетки я выбрался довольно быстро и не знал, что делать. Знал только, что должен всё исправить.
— Как? — нахмурившись, спрашивает Чонгук и хмурит брови. Он прошёл немало битв и расклад, который сейчас рисуется в голове, выглядит как что-то, что остановить невозможно.
— Не знаю. Но и ничего не делать я не мог. Во внутреннем дворе я видел Аластара и его старшего сына, Киллиана. А потом увидел мальчишку. Он тоже хотел сражаться, но отец отправил его куда-то вместе со здоровенным воином. — Тэхён смотрит на Чонгука. — Мне кажется, что он даже больше Сиридина, господин, — усмехнувшись, добавляет. — В общем я пошёл за ними. Они зашли в замок, свернули в неприметный коридор. Часть замка горела и потолочные балки обрушились, придавив здоровяка. Мальчишку не задело и воин рявкнул ему, чтобы он выбирался оттуда. Я понял, что его заставили бежать. Последовал за ним. Убил напавших на него ублюдков, с которыми пришёл в Донегол. Знаешь, что поганец сделал в ответ? — Тэхён ухмыляется краем губ, посмотрев на друга.
— Кинулся к тебе на шею, рассыпаясь в благодарностях за спасение? — предполагает Чонгук. Эрикеец хохочет.
— Чуть не сломал мне колено и попытался убить! — сквозь смех отвечает. Лорд тоже смеётся.
— Что было дальше? — спрашивает, отсмеявшись.
— Я задержал людей Бойла. Агуст смог сбежать. Меня снова высекли, как предателя. А потом Коналл притащил девушку, с которой мы хотели уйти. — Чонгук замечает, как голос друга стремительно мрачнеет. — Её отдали на забаву воинам Уи Нейллов. И заставили меня смотреть. К следующему закату она умерла. Не выдержала. — Он замолкает. Лорд тоже молчит, не зная, что сказать.
— Я застал смерть Аластара и Киллиана. Но я не знал, что эти звери убили и малышей, господин. — Тэхён рвано выдыхает и проводит ладонью по лицу. — Меня продали в рабство этому ублюдку Сверри до того, как это случилось.
Чонгук пытается представить, что сейчас чувствует Тэхён, и не может. Его изгнали, заклеймили, отобрали всё, любимую женщину насиловали почти сутки все, кому не лень, у него на глазах. И в довершении ко всему продали в рабство. Пока Чонгук пытается найти слова, Тэхён снова начинает говорить.
— Я мог предотвратить всё это. Я должен был предупредить Аластара. И тогда его дети были бы живы, а Агусту не пришлось бы жить в шкуре бродяжки. Я должен был держаться подальше от жены Коналла. И тогда она не умерла бы такой ужасной смертью. Я…
— Тэхён, — тихо, но твердо останавливает его самобичевание Чонгук. — Эй. — Он берёт друга за плечо, повернув к себе. — Ты всего лишь человек. Тебе не ведомо будущее. Никому из нас неведомо. Ты не мог знать, что всё закончится так.
Тэхён молчит довольно долго, глядя на лорда.
— Я всё гадаю, узнал ли он меня, — наконец произносит тихо. Чонгук усмехается.
— Судя по тому, что ты рассказал, думаю, если бы он тебя узнал, то давно сделал бы то, что грозился сделать той ночью в лесу, когда мы его встретили.
Тэхён размышляет над этим и кивает, соглашаясь. А затем улыбается и лорд вдруг думает, что Тэхён всегда улыбается, независимо от того, в какой ситуации оказывается и что происходит. И Чонгук невольно задаётся вопросом: как много Тэхён носит в себе, ни с кем не делясь ношей? Пока он пытается найти ответ, Тэхён встаёт, делает несколько шагов в направлении двери. Останавливается.
— Если когда-нибудь случится так, что мы встретимся с моим братом… — тихо начинает, не оборачиваясь. — Коналл мой.
— Он твой, — соглашается Чонгук, кивнув, хоть Тэхён этого и не видит.
***
Четвёрка людей идёт в молчании по улицам Эриндора. Люди давно сидят по домам, закрывшись на все щеколды и только в тавернах гудят голоса и слышатся песни или ругань. Чонгук и Тэхён мрачнее тучи, Аделаида спокойна, Агуст в бешенстве. Это понятно даже без слов. Чонгук мысленно возвращается к разговору с королём, состоявшемуся в конце вечера. Его жена ушла, просидев весь вечер с постной физиономией, а когда разговоры коснулись воинов и битв, вовсе поднялась и ушла в свои покои. Лорд видел, что королю не терпится начать разговор, ради которого он на самом деле пригласил его. — Господин Чонгук, — начал он, наконец решившись. — Я хочу сообщить вам о том, что к сожалению, зная о ваших планах по возвращению Адвалура, вынужден просить вас отправиться в… Эрикею. Агуст резко вскинул голову, уставившись на Эдвина. Тэхён пробормотал какое-то ругательство и посмотрел на Агуста, злясь на всё на свете. Чонгуку пришлось приложить усилие, чтобы оставаться спокойным. Он знал. Знал, что произойдёт нечто подобное, но до последнего надеялся, что в этот раз ошибается. — Могу я поинтересоваться, с какой целью, господин король? — вежливее, чем ему хотелось бы, поинтересовался он. Эдвин кинул быстрый взгляд на епископа, прочистил горло. — По причинам, о которых я пока не могу распространяться, я должен оказать посильную помощь одному из эрикейских королей… — Прошу прощения, господин король, — влез Тэхён. — Вы просите нас отправиться сражаться в чужую страну и даже не удосужитесь объяснить почему?! — Тэхён… — начал лорд. — Нет, — он посмотре на друга и тот увидел насколько взбешён эрикеец. — Нет, лорд. Это переходит все границы, — он снова посмотрел на короля. — Вам бы сначала навести порядок в Доминионе, король Эдвин. — Ну, для тебя-то страна не чужая, — холодно заметил Эдвин. Усмехнулся, увидев, как мрачнеет воин. — Да, Тэхён. Ведь это твоя страна. Неужели никогда не хотел вернуться домой? — спросил он, наклоняясь вперёд и облокотившись на стол. — Мой дом здесь, — мрачно ответил мужчина. — Я принёс клятву верности лорду Чонгуку и сдохну, но сдержу её. — Тогда лорду Чонгуку не о чем беспокоиться, ведь в его команде будет тот, кто знает места, в которые вы отправитесь. Чонгук молчал. Он думал о том, какие у него есть варианты. Послать короля в пекло и нажить ещё одного могущественного врага? Это он уже проходил с отцом Эдвина. И в конечном итоге всё равно бился за него. Чонгук привык полагаться на судьбу и каждый раз следовал её зову, куда бы она его не вела. Хотят ли боги, чтобы он отправился в Эрикею? Это ему ещё только предстоит узнать. — Хорошо, — спокойно сказал он. Тэхён, открывший рот, чтобы продолжить спорить с тем, с кем спорить не стоило бы, поражённо его закрыл. — Мы поплывём в Эрикею, — сказал лорд, глядя на Эдвина. — Мы поплывём? — переспросил Тэхён, не веря своим ушам. — Да. Но, первое: моё серебро, добытое мной и моими людьми, во время битвы с ярлом Хаконом, останется при мне, в полном размере. Как вы и обещали с самого начала. Второе: никогда, покуда я жив, церковникам не перепадёт ни гроша серебра от моих доходов. Никогда. Я язычник и не вижу смысла задабривать вашего бога. Третье: вы расскажете мне чуть больше, чем «я не могу распространяться о причинах», о том куда и зачем вы нас отправляете. И, наконец, четвёртое: вы заплатите мне и моим людям, — он перечислял всё это спокойно, ни разу не сбившись, словно давно носил этот план в голове. Это было не так, но почему бы не воспользоваться возможностью? — Заплачу? — переспросил Эдвин. — Да, — подтвердил лорд. — Как вы и заметили в начале, я планирую вернуть свои земли и крепость. Для этого мне нужны люди, которых я не могу нанять и снабдить нужным снаряжением без серебра. Я сделал бы это давно, если бы не был занят служением вашему отцу, а после и вам, в бесконечных битвах за Атхейн. Так что не вижу причин отказываться от возможности. Эдвин замолчал, обдумывая его слова. Нашёл их справедливыми и кивнул, соглашаясь. — Моему отцу следовало наградить вас гораздо большим и давно, лорд. Хорошо. Я принимаю ваши условия. — Что, и про церковников тоже? — переспросил Тэхён. — Да, — кивнул Эдвин. — Им придётся найти другой источник дохода. — Посмотрел на начавшего возмущаться епископа и тот замолчал. — Итак. Эрикея. В вашу задачу будет входить возвращение Донегола его законному владельцу. — При последних словах он посмотрел на Агуста. — Что? Нет! Мне не нужна помощь… — посмотрел на эрикейца тот понял, что сейчас выдаст себя. — Ничья помощь мне не нужна, — проворчал недовольно. Эдвин улыбнулся. — Вы хотели сказать, что не нуждаетесь в помощи атхейнцев, лорд? Потому что не хотите быть обязанным кому-то? — Именно так, — отчеканил юноша, подняв голову. Пусть лучше думают, что он гордый глупец, чем узнают о том, что он знает кто такой Тэхён. — Видите ли, Агуст, в Эрикее сейчас воюют две могущественные стороны. И если победит та, которую я не поддерживаю, то для вашей страны всё закончится плохо. А для победы другой стороны нужно только одно. Вы. Правящий своими землями с поддержкой своего клана. — С остатками моего клана, вы хотели сказать? — злобно поправил Агуст. И нахмурился, увидев, как король покачал головой. — Выжило гораздо больше членов вашего клана, чем вы думаете. И с истинным главой они смогут подняться с колен. Агуст замолчал, поражённый этой новостью. Он никогда и не пытался узнать подробности судьбы, постигшей его народ, потому что был уверен, что в той резне мало кто выжил. И малодушно избегал ещё большей боли. А теперь получалось, что выживших было гораздо больше. И «смогут подняться с колен»? Значило ли это, что его люди терпели лишения и унижения в тот самый миг, когда он сидел в тепле за столом, который ломился от еды? Агуст посмотрел на единственного, кроме него самого, эрикейца в этой комнате. И увидел то, чего не ожидал. Сочувствие и сожаление. Юноша махнул головой, снова посмотрел на короля. — Значит ли это, что мне придётся выбрать сторону? — Это решать не мне. Думаю, этот момент вам придётся выяснять уже в Эрикее. — Мне всё равно это не нравится. Кроме того у лорда, насколько я понял, есть другие дела и… — Лорд Чонгук отправится вместе с вами, — грубо перебил его Эдвин. — Как и все, кого он посчитает нужным взять с собой. — А что будет, если я откажусь? — прищурившись, с вызовом спросил юноша. Король пожимает плечами. — Я не могу знать наверняка, но могу предположить, что вас либо убьют, узнав, что вы живы, либо будут держать, как заложника. Потому что вы, лорд, сейчас стали своего рода трофеем. Ведь тот, кто владеет лордом Донегола, владеет самим Донеголом… если вы понимаете о чём я говорю. Тэхён дёрнулся, сам не зная зачем, и его тут же остановил Чонгук. Агуст сжал кулаки, но промолчал. Ему нужно добраться до Эрикеи. С остальным он разберётся позже. Даже Аделаиде стало не по себе от слов короля. Он казался ей хорошим человеком, был любезен весь вечер, а теперь она поняла, что ошибалась. Епископ довольно улыбнулся. Джин довольным не выглядел. Потому что прекрасно понимал, что здесь происходило. — Господин король, — подал он голос, — могу я изъявить желание поехать вместе с господином Чонгуком? — Зачем? — в один голос спросили Чонгук и Тэхён. Джин повернул к ним своё красивое лицо. — Как зачем? — в притворном недоумении спросил. — Я не теряю надежды обратить вас в истинную веру, лорд Чонгук! Несмотря на неприятную атмосферу, Чонгук широко улыбнулся. Черта с два Джин просился ехать с ними из-за этого. Путь на нём монашеское одеяние и все звали его отцом, где-то в глубине души он оставался воином и просто чуел знатную заварушку. Детали было решено обсудить завтра. Так что теперь они направляются в «Два журавля». Негодование Агуста доходит до предела и он со злостью пинает камень, валявшийся на его пути. — «Трофей», — повторяет слова Эдвина, коверкая голос и гримасничая. — Надутый павлин! — добавляет, сердито сдувая со лба прядь рыжих волос. Тэхён косо смотрит на него и не замечает, как лёгкая улыбка трогает его губы. — Аккуратнее, про короля всё-таки говоришь, — тихо напоминает. — Пф, что, побежишь докладывать ему, как верная собачонка? — раздражённо интересуется Агуст. Едва заметную улыбку Тэхёна как ветром сдувает. Взгляд становится тяжёлым и хмурым. Агуст прикусывает язык. Отворачивается и до таверны не произносит больше ни слова. Но прежде, чем они заходят в здание, он окликает Чонгука: — Лорд Чонгук? — Что? — У него нет настроения выслушивать трёп. — Я… — юноша запинается, чувствуя себя глупцом, но кое-что не даёт ему покоя. — Я хотел извиниться за то, что лгал. Вы были добры ко мне и не заслуживаете такого отношения. — Юноша хмурится и прикусывает губу. — И то, что вас заставляют сделать… мне жаль. — Из того, что меня заставляют сделать, мне удалось выбить отличную выгоду для себя и своих людей. Что до твоего вранья, — он пожимает плечами. — Ты спасал свою жизнь. И делал это мастерски, ни у кого из нас и подозрений не возникло. — Улыбается устало. Пусть Агуст оказался совсем не бродяжкой, он всё ещё нравится лорду. — Если в будущем ты больше не будешь лгать, то всё в порядке. — Юноша согласно кивает. — И, кстати, отдельное спасибо за то, как ты разделался с епископом. Его рожа мне никогда не нравилась. Агуст задорно ухмыляется и Чонгук разворачивается, чтобы преодолеть оставшиеся метры до двери таверны. — Эй! Не хочешь извиниться перед всеми? — возмущается эрикеец. — С чего бы? — прищурившись, спрашивает Агуст. Чонгук прикрывает глаза. Началось. — С того, что ты заставлял меня думать, что я спорю с сопляком, не дающим мне спокойно жить, — в том же тоне отвечает Тэхён. — Можно подумать, знай ты, что я лорд одного из эрикейских королевств, что-то бы изменилось, — заявляет Агуст, сложив руки на груди. — Разумеется! — отвечает за Тэхёна ухмыляющийся Чонгук. — Вместо язвительных замечаний и оскорблений, он попытался бы приударить за тобой. — Что?! Фу! — поморщившись, говорит Агуст. — Я скорее сожру собственные кишки! — вторит ему Тэхён. Оба смотрят на лорда, а затем друг на друга, поняв, что говорят в унисон и Чонгук устало смеётся. Смотрит на обоих. — Я устал. У нас полно дел. И я был бы признателен вам обоим, если бы вы избавили меня от ваших препирательств хотя бы на оставшуюся ночь. Сказав это, он разворачивается, открывает дверь в таверну, пропускает вперёд Аделаиду и слышит злобное перешёптывание за спиной. Нет, они не успокоятся.***
Аделаида слонялась без дела в окрестностях около таверны, пока лорд, Агуст и Тэхён ушли на встречу с королём. Люди Чонгука собирались в дорогу, пополняя припасы. Девушка не заметила, как далеко ушла, пока наблюдала за местными жителями и их укладом жизни. Это место отличалось от того, в котором она жила. Так что ей пришлось постараться, чтобы найти дорогу назад. Она уже подходила к таверне, когда услышала разговор двух людей лорда, из которого поняла, что её они с собой не возьмут. Это странным образом испугало её. Ведь лорд и его люди, единственные, кого она хоть как-то знает. И ей совсем не хотелось с ними расставаться. Пусть они местами грубые и невоспитанные, но они хорошие. Это она понять успела. Поэтому Аделаида не хотела терять время даром и отправилась на поиски Чонгука. Она не нашла его в таверне. Хосок сказал, что он отправился к кузнецу, дальше по улице. Девушка шла быстрым шагом, стараясь не перейти на бег. Она все же леди, ещё помнит как себя вести. Она находит лорда, который говорит с мужчиной, наверное, кузнецом. Аделаида знает, что неприлично встревать и мешать беседе людей, но от волнения не может ничего с собой поделать. — Лорд Чонгук! Мужчина хмурит брови и переводит на неё взгляд карих глаз. Видит взволнованную девушку и понимает, что знает о причине этого волнения. Знает, что она может отреагировать таким образом, так что готов. Вот только не предполагает, что она будет искать его у кузницы. Он смотрит на кузнеца. — Мы выезжаем до обеда. Справишься? — Да, господин. Всё будет готово к вашему отъезду. Чонгук кивает, мужчина склоняет голову, удаляется в кузницу, чтобы приступить к работе. Лорд делает шаг к девушке, которая от волнения не может устоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то случилось? — Это правда? — спрашивает Аделаида громче, чем рассчитывала. — Что именно? — спокойно уточняет Чонгук. — Вы все отправляетесь в Эрикею? — Да. — Всё такой же спокойный. — А как же я? Что будет со мной? Она понимает, что он ничего ей не должен, но все же не может позволить себе так просто отпустить его. — Вы будете под охраной самого короля, леди. Чонгук шагает по улице и Аделаиде приходится подстраиваться под его широкий шаг. — А как же сам король? — О чем вы? — Чонгук хмурится. — Местные жители считают меня ведьмой. Мы здесь совсем недолго, но мне хватает ума понять, что совсем скоро безвредные слухи могут перерасти во что-то более серьёзное. Что если они решат, что король под моими чарами? — В глазах Аделаиды читается тревога. — Не думаю, что до этого дойдёт. — Чонгук пожимает плечами, переводя взгляд на бегающих детей. — Возьмите меня с собой. — Зачем? Боевой поход не место для женщины. — Это полная чушь! — восклицает она и Чонгук переводит на неё удивлённый взгляд. — Чушь? — Да, — кивает девушка. — Полная. Женщины сопровождают мужчин в таких странствиях. — Она останавливается, внезапно осознав, как звучат её слова и чувствует, как краснеет. Отступает от него на шаг. — Не то, чтобы я предлагала вам взять меня с собой в таком качестве. — Опускает взгляд, окончательно растерявшись. — Не предлагаете, значит? — насмешливо интересуется Чонгук. Девушка резко вскидывает голову и он видит в её глазах негодование. — Нет! — Хорошо, — примирительно говорит он и возобновляет движение. Аделаида идёт за ним не сразу. — Но я могу пригодиться, — снова начинает говорить, догоняя мужчину. — Не могу представить как. — Я буду помогать готовить еду, или перевязывать раненых. Я… — Вы никогда в жизни не делали ничего подобного. Сомневаюсь, что вы хотя бы издали видели кровь, — резонно замечает он. — Вы понятия не имеете, что я видела, а что нет. Кроме того, я пеку самые вкусные во всей Фарсии пироги! На этих словах Чонгук останавливается. — Да неужто? — приподняв брови, спрашивает он. — Пожалуйста, лорд Чонгук. — Она оглядывает улицу, а затем снова смотрит на него. — Мне здесь не место, — говорит тихо. — Сомневаюсь, что знаю, где теперь моё место. — Мужчина хмурит брови — Я не буду мешать. Обещаю. Не стану жаловаться, если устану. Мне не нужны какие-то особые условия. Просто… возьмите меня с собой. Вы и ваши люди, единственные, кого я здесь знаю. И мне… не страшно рядом с вами. Чонгук задумался. Он ничего не теряет. Но понимает, что о ней всё равно нужно будет заботиться. Она красива, а значит найдутся те, кто захочет её. Даже среди его людей, не говоря уже о войске врага. — Вы понимаете, что может случиться так, что вы попадёте в руки тех, кто не будет с вами церемониться? Всегда есть вероятность того, что мы проиграем. Я не могу гарантировать вам стопроцентную безопасность, — серьёзно говорит он. — Да. — И всё равно хотите поехать с нами? — он не понимает. — Да. — Но… — А, к чёрту. — Пеняйте на себя, — недовольно говорит лорд, отворачивается от неё и идёт в таверну, проклиная про себя всех женщин, которые способны вить верёвки из мужчин своей иллюзорной беззащитностью.
