Волчья заря

— Так… а как он…? Почему мы…? Я хочу сказать…       Хосок всё ещё пытается осознать, чем здорово портит этим жизнь Тэхёна.       — Если ты ещё раз поднимешь эту тему, монах, клянусь, я выпну тебя из седла и нисколько не раскаюсь перед Богом, — говорит сквозь сжатые зубы эрикеец, не глядя на Хосока.       — Не злись, Тэхён, — спокойно говорит подъехавший к ним Чимин. — Ему интересно. Нам всем интересно. — Скад хитро улыбается, покосившись на Хосока, а затем снова смотрит на эрикейца. — Вы двое так самозабвенно уничтожали друг друга словами и даже к действиям перешли… И я вот всё пытаюсь вспомнить… ни один человек не вёл себя так с тобой. Стареешь? — Начинает смеяться, когда Тэхён резко поворачивает к нему голову, но лишь молча смотрит. — Что?       Мужчина выдыхает, качая головой. Эти засранцы ещё много дней будут шутить над ним. Проще просто не обращать внимания. Он находит глазами причину своей головной боли. Агуст.       Он снова сменил королевские тряпки на простые штаны и рубаху, но безрукавка на этот раз длиннее, гораздо ниже колен. Растоптанные ботинки он заменил на сапоги из мягкой кожи. И они определённо выглядят лучше, чем тот ужас, который Агуст называл обувью. Изменилось ещё кое-что. Он не стал надевать шапку, в ней больше нет необходимости. Часть распущенных волос заплетена во множество косичек, в некоторых из них можно заметить вплетённые амулеты. И ещё оказалось, что он обладает прекрасным оружием, которое больше не прячет.       Юноша едет особняком, потому что надеется избежать всех этих пристальных взглядов. Безуспешно. С того самого момента, как он прошлым вечером переступил порог таверны, никак не может отделаться от ощущения, что стал зверушкой, которую рассматривают все, кому не лень.       Сначала его встретила тишина, а затем посыпались вопросы. Лорд Чонгук быстро всех заткнул, но было видно, что это ненадолго. Он посвятил своих людей в их планы. Сообщил, что они отправляются в Эрикею. И мужчины отвлеклись на эту новость. Правда всё ещё косо поглядывали на юношу. Когда он устал от этого, то покинул стол, перебравшись ближе к очагу и, не найдя стул или скамью, уселся возле него прямо на пол, абсолютно не переживая о том, что на нём вообще-то довольно дорогие вещи. Агуст прижался затылком к стене и смотрел на огонь, слушая гул голосов, когда почувствовал, что совсем рядом с ним кто-то сел. Это был Эмрис. Он посмотрел на Агуста своими огромными глазами и хитро улыбнулся.       — А я сразу понял, что ты из знатных особ, — заявил он. Агуст поднял брови.       — Да что ты? И как же, позволь спросить? — поинтересовался, чуть улыбнувшись. Мальчик пожал плечами.       — Ты слишком красивый для бродяжки. И держишься с особым достоинством, — сказал он так, будто это была самая понятная вещь в мире. Агуст тихо и искренне засмеялся. Впервые за этот долгий день.       — Благодарю за комплимент, дружок, — сказала он, убрав прядь длинной чёлки со лба Эмриса. Ребёнок нахмурился.       — Это был не комплимент, а конса…консти… — он смешно вытянул губы, сосредоточенно вспоминая слово, — констатация факта! — сказав это, он широко улыбнулся. А Агуст подумал, что такой чудесный ребёнок не должен проходить через то, через что его заставляют пройти эгоистичные взрослые.       — Тогда почему ты никому не сказал? Если сразу понял, что я лгу, почему не рассказал?       Глаза Эмриса стали серьёзными, он чуть наморщил лоб, а потом важно заявил:       — Я подумал, что раз кто-то притворяется безродным мальчиком, то он бежит от кого-то. Это значит, что твоя жизнь была в опасности. Иначе ты не стал бы обманывать людей, я знаю, ты хороший. А ещё я знаю каково это, скрывать то, кем ты являешься на самом деле. — Он пожал плечами и замолчал.       Юноша смотрел на мальчонку несколько секунд, а потом обнял одной рукой, притянув за плечи к себе. Поцеловал его тёмную макушку и прижался к ней щекой. Так они и просидели оставшийся вечер. Рядом друг с другом, безмолвно глядя на огонь.       Эмрис и сейчас едет с ним. В какой-то момент, Агуст и не понял как, но ребёнок оказался перед ним в седле и вот они уже едут на одной лошади. Мальчик весело рассказывает про жизнь какого-то святого. А он слушает и ему правда интересно. Не сам святой, а то, как Эмрис о нём рассказывает.       Они выехали из Эриндора несколько часов назад. Рано утром Агуст, Чонгук, король, отец Джин, Тэхён и епископ снова встретились, как и договаривались, чтобы обсудить детали предстоящего путешествия. Сначала было решено заехать в Дунладен. Собрать тех людей Чонгука, кто поедет с ним, и после этого отправиться в Ревель на корабле. Там их будут ждать три боевых корабля из флота короля. В каждом поместится команда из шестидесяти — семидесяти человек и ещё двух — трёх десятков воинов. В общей сложности в Эрикею должны были отправиться около трёх сотен человек. Маленькое войско. А ещё они повезут дополнительное оружие. Агуст чувствовал волнение. Он нервничал и это выливалось в сарказм. Львиная доля которого доставалась Тэхёну. Это было ещё одной причиной по которой Агуст решил ехать в стороне от остальных.       К вечеру они находят место для ночлега. Разбивают лагерь, большинство людей собирается у огня. Костров несколько и вокруг одного из таких сидит всё та же компания и отец Джин. Он сидит по правую сторону от Агуста, по левую находится Эмрис, накрытый его плащом. Хосок, Чимин, правее Джина — Чонгук, Аделаида, Тэхён и Берг. Люди разговаривают, ужиная. Предпочитая лёгкие темы. Пока Хосок не выпивает слишком много эля.       — Юнг… эм… я хотел сказать Агуст, — неловко улыбнувшись, исправляется монах. Юноша поворачивает голову в сторону монаха и улыбается в ответ.       — Да?       — Я, наверное лезу не в своё дело… — начинает Хосок.       — Вот и не лезь, — ворчит Тэхён с противоположной от огня стороны, но его, кажется, слышат все, кроме Хосока.       — Хотел кое о чём спросить, — продолжает монах как ни в чём не бывало.       — Спрашивай, — спокойно говорит Агуст, всё так же глядя на него. Хосок медлит мгновение, а затем решается.       — Как… как ты выбрался из замка в ту ночь? — он спрашивает тихо, но Тэхёну кажется, что он орёт. Чонгук садится ровнее и кидает обеспокоенный взгляд на друга. Эрикейца выдаёт лишь прищуренный взгляд.       — Я… эм…       Агуст садится, уперевшись локтями на колени, ближе к огню. Чувствует, что ступает на тонкий лёд, а затем едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Он старается больше не конфликтовать с Тэхёном. Пока, во всяком случае. Но никто не запрещает делать это исподтишка.       — Мне помогли. — Он пристально смотрит в огонь, делая вид, что пытается вспомнить. — Там был мужчина. — Тэхён двигается ближе к огню. — Я никогда не видел его прежде и понятия не имею кем он был. Когда отец приказал мне покинуть замок, и для уверенности в том, что я выполню его указания, приставил ко мне Джуна… — Он смотрит на Чонгука. — Огромный, как гора, правая рука отца. Ваш Сиридин здорово его напоминает. — Улыбается, вспоминая Джуна. — В общем нужно было пройти по тайному коридору. Замок горел, потолок обрушился и Джуна придавило горящими балками, так что дальше мне пришлось идти самому. — Он смотрит на монаха, тот сосредоточенно слушает. Все слушают. Кроме Тэхёна и Чонгука. — На меня напали. С одним я ещё мог справиться, но не с двумя сразу. Тогда точно нет. Думал, что всё, мне конец. А потом появился какой-то воин, судя по их разговору, я понял, что они знали друг друга. Он убил их и ушёл. А я выбрался через дверь о которой почти никто не знал. Вот собственно и вся история, — закончив, смотрит на монаха и видит, что Хосок искренне сочувствует тому, что ему пришлось проходить через такое. Это удивляет Агуста.       — И ты совсем не видел его лица? — полусонный, шёпотом спрашивает его Эмрис. Агуст опускает голову вниз и встречается взглядом с большими тёмными глазами.       — Я не видел его лица, но запомнил, что он был коротышкой.       — Коротышкой? — удивлённо переспрашивает Тэхён. Юноша кивает, посмотрев на него. Кивает, потому что не может ответить словами не засмеявшись. Слишком забавно выглядит возмущённое выражение лица Тэхёна.       — Угу. А ещё у него были жутко кривые ноги.       — Чего? — снова спрашивает эрикеец, плохо скрывая возмущение.       Чонгук скрывает смешок за кашлем. В отличии от остальных, он знает, что тем мужчиной был Тэхён и представляет, насколько того возмущает такое описание.       — Ну, кривые ноги… — Агуст делает вид, что задумался. — Как будто этот человек всю жизнь с младенчества просидел в седле и ноги сформировались вот таким образом. — Смотрит на Тэхёна, который громко возмущённо сопит и хмурит брови. Наклоняется вперёд и громким шёпотом продолжает: — Представляешь, они были похожи на колесо! — Тэхён одаривает его тяжёлым взглядом. — А ещё помню его голос. — Агуст подаётся назад, уставившись на огонь.       — И какой же у него был голос? — серьёзно спрашивает монах, пытаясь представить этого человека.       — Писклявый. И он шепелявил. — Чушь полная, голос эрикейца низкий, глубокий, с небольшой хрипотцой. Но кого сейчас волнует правда? — Мне тогда подумалось, что это и не человек вовсе, а какой-нибудь… гном, — будничным тоном добавляет.       Слышит, но не подаёт виду, как резко выдыхает эрикеец. Странно, но Агуста веселит возможность подшутить над ним, хоть и рискует раскрыть то, что давно понял, кто он такой.       — Да ты никак головой тогда ударился, — недовольно ворчит Тэхён. Агуст смотрит на него невинными глазами.       — Это было давно и происходило в таком хаосе, что я мог и напутать что-то. — Опускает взгляд и пожимает плечами. — Может у него и голова была огромной, по сравнению с остальным телом. Хорошо, что я не видел его лица. Вдруг он оказался бы каким-то уродцем.       — Ну всё, хватит с меня, — резко дёрнувшись, бормочет Тэхён. Поднимается на ноги. — Я в дозор.       — Но твоя очередь на рассвете… — рассеянно напоминает ему Чимин.       — Да плевать, — не оглядываясь, отвечает мужчина.       Чимин и Хосок непонимающе смотрят ему в спину. Аделаида хмурится, понимая что что-то не так, но не зная, что именно. Чонгук тихо смеётся, но его смех угасает, потому что он видит быструю довольную улыбку Агуста и, прищурившись, смотрит прямо на него. Тот этого не замечает, потому что отдаёт всё своё внимание заснувшему на его коленях ребёнку.              

***

             Люди в лагере готовятся ко сну. Тэхён так и не вернулся. Чонгук собирается найти его, узнать, всё ли в порядке, но видит Аделаиду, стоявшую на границе света от огней и темноты, спиной к нему. И он невольно засматривается. Её длинные белые волосы спускаются до самой талии. Она стоит, обняв себя руками и издали больше походит на мистическую статую, чем на живого человека. Настолько неподвижной она кажется. Он медленно шагает к ней, пытаясь припомнить по какой причине на самом деле согласился взять её с собой. Поход с войском не место для графини. Он становится возле неё, но так и не вспоминает. Смотрит на её профиль, а затем переводит взгляд туда же, куда смотрит и она. Под их ногами лежит долина, пересечённая мелкой рекой, которую запросто можно перейти вброд.       — Я жила в красивых краях в своей стране, но никак не могу привыкнуть к красоте Доминиона, — тихо говорит девушка. — Такое многообразие пейзажей. Трудно поверить в то, что в такой красоте на каждом углу подстерегает опасность.       — Жизнь везде опасна, леди, — отзывается Чонгук. — Не природа, так болезни. Не болезни, так люди. Так или иначе.       — Я всю жизнь жила за высокими стенами замка своего отца, а затем мужа, — рассказывает она, посмотрев на него. — И не подозревала о том, как на самом деле опасна жизнь. До тех пор, пока не пришли викинги. — Чонгук встречается с ней взглядом. Она хмурится. — То есть я слышала рассказы, разумеется. Истории о том, как легионы дикарей высаживаются на берега и грабят, убивают, уничтожают. Забирают всё и уходят туда, откуда пришли. Но слышать и видеть разные вещи.       Девушка снова отворачивается, смутившись под слишком пристальным взглядом лорда.       — Вы уговорили меня взять вас с собой. До сих пор не могу понять как. — Он усмехается. — Быть может слухи, которые распускали монахи о вас, не лишены смысла? — Улыбается, увидев, как резко она вскидывает голову.       — Что? — Аделаида поверить не может, что он всерьёз. А потом хитро улыбается. — Думаете, я околдовала вас, Чонгук?       Он пожимает плечами.       — Мне не впервой быть околдованным. Хотя… — он делает вид, что задумался, — это были проклятья по большей части. — Аделаида тихо смеётся и это вызывает у него улыбку. Красивый смех. — Как думаете, что ждёт вас в Эрикее?       — Я… — Она хмурится, перестав смеяться. — Не думала об этом. Вообще перестала понимать во что превратилась моя жизнь в последние месяцы. Так что… — она ведёт плечом, — думаю, я готова ко всему. — Снова поворачивается лицом к долине, разглядывая блики от луны на воде.       — Где ваш муж сейчас? — любопытствует лорд.       — Умер. Убит в бою год назад. Не могу сказать, что его смерть опечалила меня. Он был не самым заботливым мужем, — Аделаида хмурится, — но, полагаю, был хорошим человеком.       — Полагаете?       — За то время, что я была за ним замужем, мне так и не удалось узнать его. Думаю, мы так и остались чужаками, делящими один дом.       Она смотрит на мужчину, которому рассказывает о вещах, которые не принято обсуждать в её обществе. Но общества нет. Она не в Фарсии. Так что какая разница? Аделаида вдруг думает, что теперь может жить так, как хочется только ей. Учиться тому, что интересно. Найти место, в котором почувствует себя дома. Ведь и в замке мужа, и в замке отца она всегда чувствовала себя чужой. Гостьей.       — Думаете, я могу теперь жить так, как хочется мне? — внезапно спрашивает она о том, о чем спрашивать не собиралась. Чонгук размышляет прежде, чем ответить.       — Я думаю, что женщине в нашем мире без поддержки трудно и опасно, — он весело хохочет, увидев её реакцию на свои слова. — Что?       — Вы такой же, как все, вот что, — фыркнув совсем ни как леди, отвечает она.       — Нет. Я сказал, что это трудно и опасно. Но я не сказал, что это невозможно. — Складывает руки за спиной и поворачивается лицом к долине. — Думаю, теперь, когда за вами нет ни мужа, ни отца, вы вольны принимать решения самостоятельно. Прошу заметить, что самостоятельно не равно правильно. — Он косо смотрит на девушку. — Это значит, что с последствиями ваших решений предстоит разбираться тоже только вам. Я знаю женщин, удивительных женщин, которые смогли взять свою жизнь в свои собственные руки. Но этот путь опасен. Так что, если хотите сделать также, вам нужно быть готовой ко всему.       Аделаида молчит какое-то время, обдумывая его слова.       — Спасибо, лорд. — Она разворачивается и направляется к костру.       — За что? — чуть обернувшись к ней, уточняет мужчина. Аделаида оглядывается и пожимает плечами.       — За то, что не считаете женщин безмозглыми и беспомощными существами, созданными лишь для того, чтобы служить мужчинам, — улыбаясь, отвечает, после чего шагает дальше.       Чонгук какое-то время смотрит ей вслед, а потом снова возвращается к созерцанию долины. Он вспоминает Агату. Она не была безмозглой и беспомощной. Эта женщина была мудрой и сильной несмотря на свой возраст. Он думает о Риган. Железная леди Ризии. Он думает о своей дочери Катсвит, так напоминавшей ему её мать и сейчас жившей вместе со своим мужем на востоке Доминиона. Он думает о самой Аделаиде, пережившей то, от чего многие превратились бы в неуправляемых истеричек, но сумевшей сохранить своё достоинство. Как он может думать о женщинах как о безмозглых и беспомощных существах? Встречаются, конечно, и такие, но редко. Он усмехается, покачав головой. Женщины. Одновременное благословение и проклятие богов.              

***

             Дунладен. Чонгук рассчитывал на то, что они доберутся сюда быстрее, но задержались на день.       — Господин Чонгук!       Мужчина тяжело вздыхает, услышав голос отца Годберта. Он передаёт поводья Тумана мальчику-слуге, разворачивается и направляется к дому, заставляя священника резко развернуться и последовать за ним.       — Годберт, — вместо приветствия произносит он.       — Я слышал новости, — жизнерадостно лепечет тот. — Мы отправляемся в Эрикею? Это правда?       — Мы да. А ты нет, — приостановившись, отвечает Чонгук.       — Но я должен поехать с вами, — бормочет церковник.       — Должен или хочешь? — усмехнувшись, уточняет лорд.       — Я иду туда, куда ведёт меня Господь, господин, — изображая смирение, отвечает. Чонгук фырчит.       — Ты остаёшься здесь, Годберт. С меня хватит одного священника.       — Что… — начинает тот, но видит отца Джина и замолкает. Ненадолго. Подбирает рясу, волочившуюся по земле и торопится за Чонгуком. — Но это я должен вас сопровождать, господин! Я ваш духовник!       — Я не нуждаюсь в духовнике. Я — язычник, Годберт. Или ты забыл?       Священник останавливается, не зная, что на это ответить. Придумывает. И снова бежит за Чонгуком.       Аделаида слезает с лошади, все ещё не веря до конца, что её не оставили в незнакомом городе с незнакомыми людьми, гадая чем чревато её решение отправиться в плавание. Судьба играет с ней, а она тем временем готова принять каждый её удар.       — Осторожно, леди, — вовремя подошедший Чимин привлекает внимание девушки и она делает шаг в сторону, чтобы спешащий куда-то слуга не забрызгал подол её платья грязью.       — Спасибо, Чимин.       Она смотрит прямо в глаза молодому мужчине, понимая, что несмотря на его происхождение — ведь он как ни как скад, а скадов она терпеть не может — он все больше становится ей симпатичен. Люди, мимо которых они проходят, смотрят на неё настороженно. Впрочем, как и в первый её приезд в поместье. Она не знает в чем причина такой холодной встречи, но происходящее определённо ей не нравится.       — Вы в центре внимания, леди. — Тэхён чуть наклонился к Аделаиде, что бы эти слова слышала только она.       — Почему это? — она хмурится, слегка повернула голову в сторону мужчины.       — Они думают, что вы ведьма, — отвечает воин, широко улыбаясь, как будто считает данную догадку полнейшим бредом.       Его веселит данное предположение жителей Дунладена, ведь он пробыл с ней в дороге довольно долгое время, чтобы понять, что никакая она не ведьма. А вот Аделаида чувствует себя в разы хуже, но как бы странно это ни было, она получает поддержку от того, от кого совсем не ожидает.       — Не волнуйся. — Агуст берёт её под руку и заставляет перебирать ногами немного быстрее. — Мы найдём, как использовать это заблуждение, вызванное твоей необычной внешностью.       За те несколько дней, что они находились в дороге Агуст стал намного дружелюбнее и Аделаида полагала, что причина в том, что юноше больше не нужно скрываться. Странно, но несмотря на то, что Агуст сильно отличался от тех людей, с которыми Аделаида привыкла иметь дело, юноша ей нравился. Кажется, они поладили и Аделаида была этому рада.       Она ухмыляется, полагая, что Агуст шутит. Вот только тот не шутит.       — Интересно, как ты собрался это использовать… Юнги, — как бы между делом спрашивает шедший недалеко Тэхён и Аделаида видит, как Агуст закатывает глаза.       — Сколько тебе лет, Тэхён? — вдруг задаёт он вопрос, поставив воина в тупик. Тэхён хмурится.       — Тридцать… — смотрит на Чимина, — один? Может тридцать два. Тебе какое дело? — Агуст пожимает плечами, продолжая идти под руку с Аделаидой.       — Вроде бы не слишком стар, но похоже у тебя со слухом беда. Ведь я не один раз говорил как меня зовут. И люди называют меня моим именем. Все, кроме тебя. Значит ты плоховато слышишь. — Хосок кашляет в кулак, скрывая смешок, Чимин, не таясь, широко улыбается. Аделаида опускает голову, чтобы не увидели её улыбку. — Или, — Агуст смотрит на хмурого эрикейца, — может всё проще.       — Проще? — уточняет монах, зная, что он сейчас что-то выдаст. Юноша смотрит в ответ, кивает и снова переводит взгляд на Тэхёна.       — Конечно. Да, я думаю, возраст тут ни при чём. Просто твои уши всё время забиты дерьмом. Как ты стоишь на страже по ночам? Ничего же не слышно.       Мужчины гогочут, Аделаида смотрит на Агуста, всё никак не привыкнет к его манере общаться. Тэхён резко встаёт перед ним, прищурив глаза. Затем внезапно улыбается.       Слишком дружелюбно.       — Есть ещё один вариант, — вкрадчиво произносит он. Агуст приподнимает брови, показывая, что ждёт продолжения. — Ты снял свою шапку, рассказал, кто ты такой на самом деле, но всё ещё похож на тощего замызганного оборванца. — Он пожимает плечами. — Не вижу разницы.       Агуст щурится, а затем улыбается. Хлопает его по плечу.       — Неплохо, Тэхён, неплохо. — Тот недоумённо смотрит на его ладонь на своём плече. Агуст приближает к нему лицо и продолжает, копируя его тон: — Но недостаточно хорошо, чтобы я тратил своё время, подыскивая слова, в надежде донести до твоей безмозглой головы, что твои не доходят до цели. — Обходит нахмурившегося мужчину, уводя с собой Аделаиду и продолжает, не поворачивая головы: — Продолжай упражняться и однажды сойдёшь за остроумного мужчину.        Тэхён остаётся стоять на месте, испепеляя его спину взглядом. Чимин и Хосок становятся возле него.       — Когда-нибудь я не выдержу и сверну его тощую шею. Помоги мне Боже, так и сделаю, — мстительно шипит эрикеец.       — Будешь действовать руками, потому что ума не достаёт заткнуть его в словесной перепалке? — с насмешкой спрашивает Хосок, за что получает подзатыльник от воина. — Эй!       — Подбери свою рясу, Хосок, и отправляйся готовиться к отъезду. А то и твою шею сверну, — говорит Тэхён, наблюдая за удаляющимся и усмехающимся монахом.       — Тэхён? — тихо зовёт его Чимин.       — Что? — отзывается тот, не сразу повернув голову в сторону друга.       — Если я правильно понял то, как устроены дела у вас в Эрикее, то, когда мы победим, Агуст станет королём. Ну, или правителем обширных земель. — Видит, что Тэхён не понимает куда он клонит. — Не думал о том, что надо бы обуздать свой нрав. Не пойми меня неправильно, — добавляет, поднимая руки, — я от души веселюсь, наблюдая за вашими препирательствами.       — Веселится он. Найди себе другой источник веселья, — ворчит мужчина и не дожидаясь ответа направляется в сторону конюшен.              

***

             Люди сновали туда-сюда, перетаскивая запасы с суши на судно. Радужный. Этот корабль достался Чонгуку от одного из фризов. И когда Чонгук спросил почему корабль назвали так, мужчина ответил, что когда тот достроили и спустили на воду, в небе появилась радуга. При том, что не наблюдалось ни облачка и дождя не было уже неделю как. Жена судостроителя увидела в этом знак и настояла на том, чтобы дать кораблю именно такое название. Лорду не очень нравилось название, но всем известно, что менять название корабля не к добру. Так что оно осталось.       Мужчина стоит на пристани, наблюдая за погрузкой. До Ревеля идти несколько дней по Лейну. Не сказать, чтобы долго, но лучше иметь запас продовольствия и эля. С ним отправляется шестьдесят его людей. А ещё Джин, Агуст и Аделаида. Годберт остаётся в Дунладене. Весь прошлый вечер он умолял Чонгука взять его с собой, но лорд был непреклонен. И сейчас этому рад. Он точно не выдержал и прикончил бы церковника где-нибудь по дороге в Эрикею.       — Хороший корабль, — произносит Агуст, подошедший сзади.       — Фризский. Фризы лучшие после фокьерийцев судостроители, — сообщает Чонгук.       — Мы плавали на фокьерийском, — сообщает юноша. — Он был вместительным, но при этом не терял своей манёвренности и быстроты.       — Почему в прошедшем времени? — интересуется мужчина, глядя на него сверху вниз. Агуст отвечает на взгляд, пожимает плечами.       — Когда в последний раз я его видел, он пылал словно факел, а всю команду, кроме меня и Мадса, перебили скады. Так что, думаю, корабля больше нет, — заканчивает он, нахмурив брови.       — А этот Мадс…       — Капитан корабля, — Агуст усмехается. — Невыносимый старикашка с дурным нравом, но я люблю его. Хотя… как выяснилось, знаю не так хорошо, как думал. — Он видит вопрос в глазах мужчины. — Я знал, что он долгое время был воином, но думал, что он давно завязал с этим. А оказалось, что он не прекращал службу одному из королей Эрикеи. Торговля была побочным эффектом. Или прикрытием.       — И где он сейчас?       — Я оставил его на одной из ферм Квилона. Он был слишком слаб из-за ранения. Поэтому поручил мне доставить письмо Эдвину.       — И он не знал кто ты, пока ты сам ему не сказал… — усмехнувшись, догадывается Чонгук. Агуст хмыкает, признавая свою вину. — Знаешь, это даже восхищает. То, как ты умудрялся так долго скрываться на виду у всех.       Юноша переводит взгляд на воду и Чонгук улавливает смену его настроения.       — Мной двигала жажда мести. Я не мог позволить себе сдаться.       — Это мне знакомо, — кивнув, отвечает Чонгук. Шагает к кораблю и продолжает: — Не убирай далеко свою шапку. Юнги может нам понадобиться, когда приплывём в Эрикею.       Агуст не отвечает, но улыбается. Трудно поверить, но он в некоторой степени скучает по Юнги.       — Готов? — спрашивает голос за его спиной. Агуст оборачивается.       — Давно готов, Чимин, — улыбается ему. — А ты? — скад хмурится.       — К чему?       — К очередному провалу твоего друга в попытках сойти за умного, — широко улыбаясь, отвечает юноша. Глаза воина заблестели.       — О, к этому я всегда готов! — хохотнув, отвечает он. А затем становится серьёзным. — Но вообще-то Тэхён очень умный. И он не один раз спасал мою жизнь. Он хороший человек. — Думает, а затем улыбается. — Хоть временами и становится занозой в заднице, — добавляет одновременно с Агустом. — Да, ты сам всё знаешь. — Наклоняется, взяв один из мешков. — Пошли. Почти закончили, с минуту на минуту отплываем.       Агуст медлит, пропуская вперёд оставшихся членов команды, отца Джина и Аделаиду, подбадривающе улыбнувшись последней, поскольку видит, как девушка нервничает. Осматривается, надеясь увидеть Эмриса. Им так и не удалось попрощаться утром.       — Агуст! Пора!       Чимин зовёт. Юноша поворачивает голову к кораблю. Все готовы, ждут только его. Пока он шагает по пристани, не прекращает озираться, пытаясь отыскать мальчишку взглядом. Безуспешно. Поднимается на палубу.       — Кого-то потерял? — интересуется Аделаида.       — Да. Эмриса. Хотел попрощаться.       — Он наверняка спрятался на каком-нибудь чердаке, — говорит Чимин. — Дуется на господина и Тэхёна, за то, что те оставляют его здесь, отказавшись брать с собой, — добавляет. Агуст слегка улыбается, показывая, что понял, а затем снова поворачивается к пристани лицом.       — На вёсла! — рявкает Тэхён, устроившись у руля. — Налегай! — следует следующая команда.       Слышится всплеск воды, говорящий о том, что весла опустились в воду. Затем толчок. И корабль двинулся к середине реки, затем выровнялся и понёс людей прямо. В Ревель. Агуст продолжает смотреть на пристань, отвернувшись только тогда, когда та пропадает из виду.