До последнего вздоха

«Мне нравится во что-то верить»

— Дэвид Боуи

Как, наверное, уже стало ясно, Майкл Афтон был просто невыносим. Он постоянно бродил в моём дворе, и никто никак на это не реагировал, хотя не раз и не два я просила выгнать его уже отсюда раз и навсегда. «Не будь такой нудной, Эндж, он же ничего такого не делает.» Даже Бен говорил мне что-то подобное, и я ничего не могла сделать, только поскрипеть зубами и махнуть рукой, надеясь, что прибудет Миссис Афтон и заберёт своего сына. Бывало, мы дрались, а вокруг нас собиралась толпа взрослых (!) людей, ставящих ставки на того, кто победит. Расходились мы потом в слезах, соплях и синяках, громко крича о том, что ненавидим друг друга. Он был заносчивый, до жути противный и избалованный. Я не понимала, почему он вообще болтается здесь, когда у него красивый двор, большой дом и бассейн. Будь моя воля, я бы в этом бассейне жила. — Почему ты просто не можешь уйти к себе домой? — В очередной раз раздражённо восклицала я, перетягивая шину на свою сторону, — У тебя есть бассейн! — Ты не поймёшь, — Майкл резко отпустил свою сторону, отчего шина прилетела мне в лицо. Я упала, и на землю закапала кровь из носа. — Грёбаный дурак. — Нам было по шесть. И по издевке кого-то свыше мы поступили и в одну школу, и попали в один класс, и я сидела спереди него. Никогда не забуду — средний ряд, у меня третья парта, у него четвёртая. На линейке, в первом классе первого сентября, мы пихали друг друга так сильно, что в один момент все остальные дети повалились из-за нас друг на друга, словно домино. Перед самым первым уроком я подставила ему подножку, и он улетел вперёд, прочертив носом пол. В ответ, пока учительница вышла из класса, он написал на доске «Энджи Ларсон не умеет вытирать…». Дописать не успел, я долбанула его портфелем по голове. В конечном итоге, мы стояли перед директором школы, пристыженно пялясь в деревянный пол. Мужчина качал головой, сокрушаясь насчёт того, какое ужасное поколение вырастет из нас. Весь первый класс мы дубасили друг друга, становясь причиной головной боли всех учителей вместе взятых. Однажды Майкл подсунул мне в сэндвич дохлого таракана, отчего я разозлилась настолько, что на следующий день подсыпала ему в кроссовки десятки мелких жуков, набранных под сараем. В конце года всем детям выдавали грамоты за выдающиеся способности, примерное поведение, отличную учёбу и так далее. Нам двоим никаких грамот не дали, лишь в очередной раз напомнили про два сломанных стула, отломанную дверную ручку и бесконечные истерики других девочек, что при виде «живности», которую мы друг другу подбрасывали, захлёбывались слезами от ужаса. Но в тот год я, на накопленные на обедах деньги, купила себе маленькую игрушечную гитару хорошего качества. Как сейчас помню — она была бело-голубая, с цветными струнами и её звуки казались мне до того прелестными, что только стоило мне переступить порог дома, как я летела в комнату, садилась на свою скрипучую старую кровать с покрывалом в клетку, брала в руки этот свой первый проводник в мир музыки и пыталась сыграть лёгкие запоминающиеся мелодии. «Жил на свете старый фермер, ия-ия-йо…» — Шептала я одними губами, стараясь сыграть простенький мотив на толстых струнах детской гитары. В школьной форме, с урчащим животом, но я сидела и сидела, пока мелодия не начинала вырисовываться. В самой же школе я записалась в музыкальный клуб для малышей, который вела молодая учительница Мисс Джейкобс. Именно она научила меня основам — как правильно зажимать аккорды, какие мелодии самые простые для изучения, какие происходили важные события в истории музыкального искусства. Я любила эту женщину всем сердцем, воспринимая её как вторую мать. Однажды вечером, когда наш маленький квадратный телевизор кто-то соизволил починить, я увидела выступление рок-музыканта на каком-то канале. Длинные волосы, повязка на голове, лицо искажено в экстазе, а пальцы двигались на струнах так быстро и невесомо, что я разинула рот, едва не прилипнув к экрану лицом. Торс его был слегка выгнут вперед, ноги, в узких джинсах и высоких ботинках, на ширине плеч. И я начала неосознанно постукивала пальцами по полу в ритм мелодии. Сердце восхищённо и быстро билось в груди, казалось, что оно хочет выскочить наружу и броситься в длинные пальцы музыканта. Мне было всего семь, но я уже знала, что станет такой же неотъемлемой частью моей жизни. Такой же, как имя и фамилия. Такой же, как и знание самой себя вдоль и поперёк.

***

Зима опустилась на город совсем незаметно. Я стояла в школьном дворе, смотря на то, как маленькие белые снежинки плавно сыпятся вниз с неба, которое казалось мне таким необъятно-огромным, что дух захватывало. Внезапно сзади кто-то налетел, и я упала в снег, распластавшись по земле. — Упс, — Майкл засмеялся, и сзади него захихикали, словно гиены, ещё несколько человек, два мальчика и девочка из нашего класса. — Идиот, — Толкнув его, я молча пошла домой, но он поплелся следом, а за ним верная банда, которой он обзавёлся сравнительно недавно. — Сама рот разинула и стоишь, — Майкл резко преградил мне дорогу, — Снег никогда не видела? — Отцепись от меня уже. — Он снова попытался меня уронить, но я, не пальцем деланная, зацепила его ногу. С громким «Уфф» Майкл упал. Я раздражённо закатила глаза. Ещё больше бесило то, что он сегодня опять приползет в мой двор и будет доставать меня до тех пор, пока я не соглашусь на битву снежками. Конечно, Майкл сразу завёл себе друзей в классе. Это было совершенно неудивительно, так как он выглядел авторитетно в глазах остальных детей. На занятиях по физкультуре сразу проявил себя лучше всех, был инициативным, общался со всеми и получил благосклонность учителей. И девочки, и мальчики шли за ним следом, внимая каждому слову, но он сразу же отобрал себе небольшую свиту, куда взял тех, кто бы точно смог сделать то, что он скажет. Меня это неимоверно бесило. Неужели никто не видел как он задирает более слабых? Тех, кто держится по одиночке, на каждом уроке поднимает руку и носит очки, он причислил к «ботаникам». Этим несчастным детям доставалось больше всех, и Майкл сразу же запугал их, чтобы они ни слова не сказали учителям. Я была тем, кто по возможности заступался за более слабых, что раздражало Афтона. — Неужели ты не видишь? Им в жизни будет очень трудно, если они останутся такими слабаками. — Так ты так о них заботишься? — Ну да, я же лидер класса, как-никак. — Это глупо, ты их только запугаешь и будет еще хуже. Или они объединятся и побьют тебя. Хотя, я буду только рада, если кто-то как следует настучит по твоей пустой голове. Этот диалог произошёл когда мы лежали рядом на снегу, в школьном дворе. Перед этим мы катались по снежному покрову, сплетясь в клубок и покрывая друг друга тумаками. — Это у кого пустая голова? У меня? Разве это я сказал что два плюс три равно восемь? — Заткнись и хватит мне это припоминать. Придурок! — Обезьяна. — Козёл. — Курица. — Ненавижу тебя. — Взаимно. Я слегка стукнула его по плечу кулаком, и это переросло в очередную драку. Когда я наконец пришла домой, уже совсем стемнело, что на улице, что дома, где было привычно пусто. На столе лежал потрёпанный бумажный листочек с надписью внизу «Буду утром, не скучай! Ужин в холодильнике:)» Вздохнув, я достала из пластикового контейнера макаронную запеканку, которую, кажется, ела ещё вечером двумя днями ранее. Безэмоционально поглощая безвкусную и слегка резиновую еду, я думала о том, куда могла укатить моя мама именно сегодня. Внезапно зазвонил телефон, и, бросив вилку на стол, я кинулась туда, смотря строго прямо, дабы не задеть взглядом тёмные комнаты. — Э-э, Мисс Ларсон? Можно придти к вам сегодня на ночь, я просто… — Это был что-то быстро тараторящий Майкл, который мгновенно замолчал, когда где-то рядом с ним что-то с грохотом разбилось. — Это я. — О, эм, понятно. Тогда я пойду пожалуй. — Стой, погоди, — Женский голос на фоне с ненавистью крикнул «сука!», — Мама была бы не против если бы ты пришёл… Короче, приходи. Раздался громкий хлопок, и Майкл сбросил трубку. Его все не было и не было. Я сидела как на иголках. В пустой кухне, где линолеум по углам уже давно начал отклеиваться, обои были грязно-бежевого цвета, мебель была старая и обшарпанная. На продавленном диванчике я заметила пятно. То ли от кетчупа, то ли от чего похуже. Спустя несколько минут все же раздался стук в дверь, за которой стоял Майкл. Шапка вся была усыпана снегом, глаза покраснели, а под ними на щеке цвел синяк. Он уже бывал у меня дома несколько раз, но сейчас его взгляд зацепился за ведро, в которое капала вода с протекающей крыши, за уродливый ворсистый ковёр, который положили два дня назад, за часы, которые показывали неправильное время, но висели тут по неизвестной причине. Майкл бросил шапку на рыжеватую батарею, повесил куртку на крючок и молча сел на тот самый диван в кухне. — Будешь запеканку? Она не шибко вкусная, но… — Но он только кивнул. Замечая то, с какой жадностью и аппетитом он ест, я неловко отводила глаза. Задавать вопросы здесь было совсем неуместно. — Родители не будут меня искать до утра, — Майкл вытер рот рукавом и с вызовом посмотрел на меня, мол, давай, скажи мне что-нибудь. — Тогда оставайся на ночь, — Я пожала плечами, но он только хмуро кивнул. У нас в доме от предыдущих владельцев оставалось много хлама, лежавшего в кладовке, — сломанные лыжи, старое кресло-качалка, чьи-то дырявые тапочки и это лишь самое меньшее, что я могу назвать. Ещё там был матрас, на вид относительно свежий и чистый. Мы притащили его в комнату, которую я делила с девушкой по имени Меган. Она часто отсутствовала, и поэтому в основном я жила одна. Когда мы бросили матрас на середину комнаты, от него поднялась маленькая тучка пыли. Майкл звонко чихнул. — Мне надо в чем то спать, — Он утер нос и спрятал руки в карманы спортивных штанов. — Да можешь и в трусах, мне то что. Если стесняешься укройся одеялом, дома холодно по ночам. — Отвернись тогда, — Я цокнула языком, но повернулась к стене. Сзади раздалось шуршание, и, повернувшись, я увидела Майкла, замотанного в одеяло едва ли не с головой. Быстро переодевшись в пижаму в ванной, я вернулась в комнату, которую раздражающе пересекал свет фонаря. Я задернула шторы и легла в постель, спустя пару секунд с матраса донёсся голос. — Спасибо. — Ты всегда можешь ко мне обратиться. — Постараюсь избежать. — Придурок. — Есть у кого учиться… Мы засмеялись, но вскоре смешки перешли в размеренное дыхание, а затем и в сопение.