До последнего вздоха

Есть такое прекраснодушное утверждение: любовь исцеляет. Кажется, это правда.

– Элтон Джон

«У меня будет брат или сестра» Сказал мне Майкл одним весенним утром, когда мы пересеклись по дороге в школу. Угрюмый, недовольный, спрятавший руки в карманы куртки и шмыгающий носом. Нам было по восемь лет, и мы ничего ещё в этой жизни не понимали. — Ты не рад? — Было ещё холодно и я поежилась. — Рада только Элизабет, да отец, что удивительно, — Майкл пнул ногой снег. — А мама? — Она вообще недовольна тем, что у неё будет ещё один ребёнок. Недавно случайно услышал, что она бы избавилась от него, если бы Уильям не был против. Она с какой-то там своей подругой разговаривала, но «Билл на меня ужасно давит с этим ребёнком», — Последнюю фразу Майкл произнёс нарочито писклявым голосом, согнув руки в локтях и сделав губы уткой. Что-что, а свою мать он не переваривал. — Почему она вообще говорила это, если знала, что ты можешь услышать, — Я покачала головой, чувствуя нарастающую тревогу за Майкла. Тревога эта была детская, быстрая, по своему незаметная, но уже тогда она имела для меня значение. — Я думаю, что она хотела, чтобы я услышал. Подняв голову, я обнаружила, что мы уже подошли к школе. Угрюмое лицо Майкла тут же сменилось широкой неестественной улыбкой, когда он увидел своих друзей. Они тут же все его окружили, а я просто молча ушла вперёд, думая о том, как мне жаль, что ребёнок ещё не родился, а его старший брат уже пылает к нему ненавистью. Сидя в столовой и жуя слипшиеся пресные макароны, я вдруг поняла, что вокруг меня столпилась стайка девочек из моего класса и из параллельных. И все они обсуждали, мать его, Афтона. — Слушай, Анджела… — Энджи. — Да-да, а вот как ты так сделала, что он именно к тебе больше всего внимания проявляет, — Я подперхнулась, и одна из макаронин вылетела у меня из носа. Несколько девочек брезгливо скривились и по их модным вещам, аккуратности и актуальности причёсок, я поняла, что с ними мы точно общий язык не найдём. — Ничего я не сделала, он сам ко мне липнет. Хотите — забирайте себе, мне все равно. Две девочки стояли поодаль, прижавшись к друг другу. Они были из моего класса, но мы пересекались редко. Эти двое единственные не вступили в культ Майкла Афтона, как мне показалось тогда. И я не ошиблась. Беверли и Ханна. Они стали моими подругами, наверное, самыми близкими за всю школьную жизнь. Беверли Майкл зачислил в круг «ботанов» из-за её тонких прямоугольных очков, безграничного ума и брекетов, что железными квадратами блестели на зубах. Ханна же была подругой Бев с самого детства, и не стремилась искать других людей к себе в круг общения. Её можно было назвать симпатичной — длинные светлые волосы, ясные серые глаза и выдающийся рост, из-за которого она комплексовала. Так мы стали дружить втроём. Конечно, я часто чувствовала себя третьей лишней среди них, но никогда не претендовала на первое место. Мне было хорошо, у меня появились друзья и этого было вполне достаточно. Однажды, когда уже потеплело настолько, что мы сняли шапки и переоделись в лёгкие куртки, я подходила к своему дому. Мать появлялась дома редко, и я знала, что это из-за нового ухажёра. Кажется, его звали Ной, я видела, как он забирает её на крутой чёрной машине. Перед встречей с Ноем она долго стояла у зеркала, творя что-то невообразимое с волосами, одевала красивое красное платье, влажно чмокала меня в щеку и исчезала. А я стояла одна в узком тёмном коридоре, вытирая рукой след от красной помады на лице. Удушливый и сладкий запах её новых духов въелся в ноздри настолько, что я запомнила его на многие годы. Майкл после рождения брата стал реже появляться в школе. Мальчика назвали Эван, и я видела его всего раз. Он лежал на руках у Миссис Афтон, которая скривилась так, словно не собственного ребёнка держала, а что-то мерзкое и отвратительное, чужое. Она посмотрела на меня столь злобно, что я уставилась на асфальт и ускорила шаг. Подойдя к своему дому, я заметила, что у калитки стоит небольшой красный пикап, тот самый, в котором я ездила раньше на встречи с хиппи с мамой. Увидев, как Бен, Хлоя, Али и ещё некоторые мои друзья сгружают коробки в багажник, я подбежала к ним. — Что случилось? — Бен посмотрел на меня с тоской, но в его взгляде отчётливо читалось воодушевление. Грустная улыбка осветила лицо с крупными веснушками. — Мы уезжаем, — Хлоя откинула со лба свою длинную чёлку, выкрашенную в синий цвет какой-то дешёвой краской. — Что? Куда? Зачем? — Из дома вышла Эмбер, с тяжелой на вид сумкой. Али тут же погрузил её на заднее сиденье. Я искренне не понимала, что происходит, но Бен опустился передо мной на корточки, и я смотрела прямо в эти родные светлые глаза. — Нам здесь больше нет места, и мы едем в другой штат. — В какой? Неподалёку, да? — Они переглянулись. Эмбер поджала тонкие губы, Али опустил взгляд, Хлоя отвернулась. — В Пенсильванию, малышка. — Это же на другом конце страны, — На моих глазах выступили слезы, и Бен крепко прижал меня к себе. — Мы знаем. Сегодня последний раз поужинаем вместе, хорошо? У меня не было другого выбора, кроме как утереть слезы тыльной стороной ладони и кивнуть. Я не представляла своей жизни без них, без людей, которые растили меня вместо моей матери. Которые ходили на родительские собрания, представляясь тетями, дядями, братьями и сёстрами. Бен вообще однажды выдал себя за моего отца. У меня не было понимания, почему они должны уехать и от этого было только больнее. Представлять ванную без бесконечных баночек краски для волос Хлои, без смешных шуток Али, без тёплой поддержки Эмбер и, главное, без Бена. Ужинали мы кесадильей, но я не ощущала её вкуса. Они болтали, предвкушая новый этап в жизни, смеялись, проявляли ко мне как никогда много внимания, но понимали, что это бесполезно, и что со временем боль сотрется, и они останутся в моей памяти светлым пятном прямиком из детства. Мамы с нами, конечно же, не было. И прощалась с ними только я одна. — Не забывай звонить и писать, малышка. — Как освоимся на новом месте, сразу же дадим тебе знать! — И не давай задирать себя Афтону, а лучше побей его. — Я с гордостью оставляю тебе свою краску для волос, распорядись ей правильно. Я стола на краю дороги, отчаянно махая им рукой вплоть до того момента, пока пикап, сверкнув фарами последний раз, не скрылся за поворотом. Они мне так и не позвонили, и я так и не узнала, что же случилось с ними дальше. Остаётся надеятся, что только хорошее, но этот момент говорил мне — детство неумолимо заканчивается, как не пытайся ты его остановить. Мне требовалось с кем-то поговорить, и, не найдя варианта поудачнее, я позвонила Майклу. — Флоренс Афтон слушает, — Ответил жеманный голос. На фоне звенел детский плач, и моё сердце рухнуло, когда снова раздался громкий хлопок. Что-то упало на пол, и я подумала тогда, что ситуация странно знакомая. — Эм, здравствуйте, это Энджи, можно Майкла? «Не надо!» — снова шлепок. — Он сейчас немного занят, — Миссис Афтон говорила непривычно вежливо. Обычно, заслышав в трубке мой голос, она тут же сбрасывала звонок. В моей голове созрел план, и, надев на себя маску доброжелательности, я сказала, что все понимаю. А как только в доме снова наступила тишина, я уже точно знала, что нужно делать. Надев древний синий свитер, голубые джинсы, ботинки и красную шапку, я вышла из дома. Бредя по улице к дому Майкла, я держалась ближе к тени и чувствуя себя олицетворением самой ночи. Вот и он — идеальный кукольный домик, где тепло горит свет почти везде, кроме крайнего правого окна на втором этаже. Как раз туда мне и было нужно, и было нереальным везением, что к этому окну прилегала маленькая железная крыша. Забравшись по дереву, словно обезьянка, я спрыгнула на неё. Вода, ещё недавно являющаяся снегом, заледенела, и, поскользнувшись, я едва не слетела вниз, но удержав равновесие, маленькими точечными шагами пошла вперёд. Окно было зашторено, но меня это не волновало. Постучалась один раз, второй, но Майкла никак не было. — Майкл, — Негромко позвала я, надеясь на ответ. За шторами мне удалось разглядеть силуэт. — Уйди, — По дрожащему голосу я точно поняла, что сейчас ему нужна помощь. Он не любил оставаться один в такие моменты, и это я знала удивительно хорошо. — Нет, не уйду. — Уйди. — Не уйду. — Чего ты добиваешься? — Он распахнул шторы, раздражённо глядя прямо на меня. В темноте его васильковые глаза казались тёмными провалами. — Ты не поверишь, мой день тоже не очень. Бен, Эмбер, Али и Хлоя уехали в Пенсильванию. — Навсегда? — Ага, и у меня дома осталась кесадилья после ужина. — Я знала, что Майкла иногда лишают еды, и ловко этим воспользовалась. — Они могут заметить, что меня нет. — У меня есть идея, только впусти. Он кивнул, открыл окно и снял с него москитную сетку. Я сняла ботинки, оставила их на крыше и осторожно скользнула в комнату Майкла. Ничего интересного — несколько постеров, кровать, шкаф, стол. Сначала расправив, а потом скомкав его одеяло, я накрыла им две подушки из шкафа, чтобы сделать вид что он якобы спит дома, прямо здесь. Этот трюк я подсмотрела из какого-то мультфильма, и оставалось молиться, чтобы он сработал. Также бесшумно мы вылезли обратно на крышу, а затем я помогла Майклу слезть с дерева. В одном из окон дома погас свет. — Элизабет спать легла, — В лунном свете я смогла разглядеть глубокие мешки на его лице и очередной синяк под глазом. Он выглядел вымотанным, уставшим и замученным. — Нужно будет вернуть тебя сюда утром до того, как они проснутся. — Отец просыпается раньше всех, примерно в полседьмого. — Значит я разбужу тебя в шесть. Идёт? — Идёт.