До последнего вздоха

Гораздо легче жить с закрытыми глазами.

— The Beatles

Дверь в закусочную позади меня с хлопком распахнулась, и я увидела Уильяма, чьи бешеные, расширенные глаза с ужасом смотрели через стеклянные окошки на все, что происходит в зале с аниматрониками. Безжизненное тело его маленького сына болталось в пасти огромного окровавленного робота, громкий визг сменился на истеричные рыдания, а Майкл неподвижно стоял на месте, словно актёр в театре, забывший сценарий. Маска лисы болталась в руке красным флагом. Я стояла у двери, трясясь, рыдая и бессмысленно дергая ручку. Ничего не было видно сквозь пелену горячих слез, стекающих по щекам. Уильям оттолкнул меня и вышиб дверь с ноги, отчего та с грохотом повалилась на кафельный пол. Ворвался внутрь и, я видела, как он в шоке застывает на месте каменным изваянием. Он грубо отшвырнул Майкла, отчего тот упал на пол. Кровь размазалась по лицу, отпечатки ладоней алели на полу. Афтон осторожно вытянул Эвана из железной пасти, взяв на руки, и девичьи рыдания усилились. Кто-то прижался к стене, покачиваясь и повторяя «Господи, Господи, Господи», кто-то в ужасе отполз ещё дальше, а кто-то бесследно исчез из закусочной. Голова мальчика была буквально сплющена, и я видела вместо неё кровавый кусок, белые проблески черепа и частички мозга. Рука Уильяма окрасилась в красный, когда он осторожно придержал голову Эвана, чтобы та не повисла безвольно. На несколько секунд повисло густое, словно кисель, молчание. — Анджела, вызови скорую! — Громовым голосом крикнул Афтон, и я, более менее взяв себя в руки, на дрожащих ногах дошла до телефона, что стоял на стойке администратора. Трубка так и норовила выскользнуть из потной ладони, и мне пришлось прижать её к уху двумя руками. Не знаю, как в больнице разобрали адрес, который я пролепетала, правильно. Я не знала, что делать дальше, когда в одном помещении со мной мальчик с наполовину откусанной головой, его брат, сделавший это с ним, и их отец. А ещё другие ребята, бьющиеся в истерике. Скорая приехала быстро, и Эвана забрали. Уильям отправил всех по домам, сказав нам, что это несчастный случай, и в полицию обращаться не обязательно, и уехал с сыном. Я сидела на ступеньках закусочной, раз за разом прокручивая в голове картину с тем, как Эвана засовывают в пасть Фредбера и что происходит после. Тошнило ужасно, голова кружилась, а в ноздри въелся отвратительный металлический запах. Казалось, что кровь и на моих руках тоже, что я вся покрыта ей с ног до головы. Понимание того, что если я сейчас неудачно наклонюсь, то все содержимое моего желудка выйдет наружу. Промелькнула мысль о Майкле, и я нехотя ухватилась за неё. Что вообще творится в его долбанутой голове? Он едва не убил своего брата, да, может не преднамеренно, но факт есть факт — он обязан был знать об устройстве механизмов, о том, ЧТО могут сделать с человеком пружины, не говоря уже об аниматрониках, почти целиком из них состоящих. Я представляла, что с Майклом сделает Уильям за это. Наверное, он не появится в школе несколько месяцев, хотя, может это и к лучшему. Наверняка Эван выживет, но не факт, что не останется инвалидом на всю жизнь. Благодаря своему старшему брату, тому, кто должен был его защищать и оберегать. Дошла я до дома кое-как. В доме Афтонов не горел свет, и пустые глазницы окон чернели в летнем вечере, который запомнится мне на всю жизнь. Скоро расползутся слухи о произошедшем, на Майкла станут косо смотреть и шептаться за его спиной, и вся его репутация лидера даст огромную трещину. Я не хотела даже думать, как он это воспримет. Воспримет то, что заслужил, пускай это и будет одиночество и отчуждение. Дома меня встретила мать, развалившаяся на пороге лицом вниз. Возможно, приди я чуть позже, она бы захлебнулась в луже собственной рвоты. Это была бы ещё одна проблема, которая добила бы меня окончательно и бесповоротно.

***

Он действительно долго не появлялся, где-то недели две о Майкле шептались, его обсуждали все кому не лень, и это безумно меня напрягало. Он уже полмесяца не ходил в школу, а когда пришёл, на шестнадцатый день я узнала, что Эван погиб, а Уильям все это умудрился замять. Маленький мальчик, который попал не в те руки, и моё сердце разбивается на мелкие осколки. Три дня он лежал в коме, без сознания, каким-то чудом все ещё живой. Я не верила, что он погиб. Это была первая смерть в моей жизни, косвенным участником которой я случайно стала. К сожалению, она была далеко не последняя. Майкл вернулся, и это вновь был будто бы другой человек. Под потухшими тускло-синими глазами залегли тяжёлые чёрные мешки, загорелая из-за постоянного нахождения кожа непривычно побелела, и он напоминал теперь бледную тень самого себя. Не было больше радостной толпы, которая ходила следом. Кто-то пытался, но наткнулся на колкость и холод. Быстро эти попытки прекратились, и Майкл остался в тотальном одиночестве. «Он убил своего брата» Говорили ему в спину, шептались, бросались прямыми и жёсткими словами. Не было больше рядом ни девушки, ни друзей, все они разделились, и я больше не видела их вместе. Все словно покрылось огромными трещинами, развалилось, изменилось, вместе со всеми этим пришли и мои кошмары. Я видела, я слышала щелчок захлопывающихся челюстей. Как брызгает кровь, как она, не останавливаясь, наполняет помещение. Словно Алиса из Страны Чудес, тонущая в своих слезах, так и я тонула в чужой крови. Беспомощно наблюдала за тем, как она доходит до щиколоток, до локтей, как отвратительно начинает вонять металлом, как исчезают постепенно Майкл и его друзья, аниматроники и маленький, балансирующий на тонком канате между жизнью и смертью, мальчик. Я просыпалась посреди ночи, отлипала от мокрой подушки и иногда до самого утра сидела в темной кухне. Включать свет и сидеть так часами было слишком дорого. Если мама была дома, было легче, так как это был единственный живой человек вне школы. Бев и Ханна были рядом, но этого было чертовски недостаточно, и в этой троице я чувствовала себя слишком лишней. Мне было одиноко, поделиться своими переживаниями было не с кем, и жизнь превратилась в какой-то круговорот серости и мрака. Я сидела на лавке у школы, мимо проходили ученики, смеясь, переговариваясь между собой и безмятежно торопясь домой. Сегодня была пятница, и я точно знала, что мама сегодня притащит домой толпу чужих мне людей, они все напьются, утопая в кучах стеклянных бутылок и шума. В прошлую пятницу двое из них начали спорить друг с другом, все это перекатилось в вопли, затем в стену с грохотом что-то врезалось. Я закрывала уши подушкой, жмурилась, надеясь на старый стул, которым я подперла дверь. Женщины успели разнять этих мужчин, но я боялась, что в следующий раз все развернётся не так удачно. Я сидела и сидела на этой чертовой лавке, пока все не прошли мимо. Школьный двор опустел, и через несколько минут моё внимание привлёк Майкл, выходящий из здания. Засунув руки в карманы джинс, смотря вниз, он двинулся куда-то за школу. Недолго думая, я пошла следом. Там располагался маленький спортивный стадион, теплица и курилка для старшеклассников. Афтон резко развернулся, отчего я вздрогнула и остановилась. Совершенно молча он сверлил меня взглядом, но смотрел словно мимо. Я осторожно, словно подбираясь к дикому зверю, маленькими шагами подошла к нему. — Как ты? — Тебя это ебать не должно. Я опешила и вздернула брови. Майкл никогда не грубил мне серьёзно. Но сейчас, глядя в пустые синие глаза, я видела, что в нём что-то сломалось, покрылось глубокими, истекающими кровью трещинами. — Мне это важно, — Он громко усмехнулся, но было видно, его это ранит, будто я лгу. — Себе не ври, — Майкл сделал шаг ко мне, — Как тебе может быть это важно? Ты меня ненавидишь. — Нет. — Энджи, пожалуйста, не корчи из себя черт знает кого, тебе это не идёт. — Что ты несёшь? — Я начинала злиться, особенно когда смотрела в этот совершенно спокойный взгляд. Словно для него все произошедшее ничего не значит. — А что несешь ты? — Он промолчал, — Почему ты вообще молчишь? Майкл? — Не хочу тебя видеть, вообще больше никогда, — Смотря куда-то выше моего плеча, бросил Майкл, а я растерянно замолчала, — Ты меня уже задолбала, уже в горле сидишь, в каждой бочке затычка. Всю жизнь таскаешься за мной, нянчишься, и я даже не понимаю почему. Влюбилась что-ли? Я тебя обрадую — я тебе совершенно не пара. Найди уже себе парня или друга, я не знаю, и отцепись от меня. Тебя не касается, что я делаю, где я нахожусь и так далее, понятно? Ты мне не нянька, не подруга, не девушка, ты мне никто, так что будь добра, иди нахуй. Я молча смотрела на него, не замечая даже, как глаза застелила густая пелена. Губы задрожали, и я почувствовала себя ужасно жалко, будто меня на глазах у всей школы облили грязью и высмеяли. Майкл развернулся и пошёл прочь, а я так и стояла там, не зная, что делать и куда идти. Было как-то сильно больно, а его слова колоколами звенели в ушах. Я утерла тыльной стороной ладони щеки и поплелась домой. Завтра будет лучше.