Цель – вечность [The Destination Was Always Forever]

      Эндрю с Нилом провели одни в комнате следующие пару дней. Ники и Эрик пребывали в шикарном отеле и посещали близлежащие города, а Аарон куда-то уехал со своей чирлидершей. Формально Эндрю мог бы пойти на это и позволить Нилу отфингерить его в общежитии, но идея отправиться в Колумбию одним застряла у него в голове. Колумбия всегда была для них совершенно безопасным местом.              Во вторник вечером Ники позвонил Эндрю по мобильному, чтобы спросить, могут ли они все вместе поужинать завтра. Эндрю не хотел — семейные ужины казались ужасными, мучительными событиями, — и чуть не откусил голову своему кузену, когда Ники объявил, что Аарон уже согласился и приведет с собой Кейтлин.              — Эндрю, я просто хочу, чтобы мы собрались все вместе. Это ненадолго, и у нас больше не будет такой возможности, — посетовал Ники.              В конце концов Эндрю согласился, хотя бы для того, чтобы избавиться от умоляющего тона Ники в трубке.              — Спасибо, спасибо, спасибо, — весело пропел Ники. — Тебе не придется и пальцем пошевелить. Обещаю, — он завершил звонок с довольным смешком.              — Может, все не так уж и плохо, — сказал Нил, пожав плечами, когда Эндрю рассказал ему об их планах на следующий день.              — Я могу почти гарантировать, что прольется кровь, — не согласился Эндрю.              Большая часть дня среды пришлась на сон. Эндрю остался в общежитии, чтобы немного подремать, а затем поиграть в Xbox, в то время как Нил отправился на пробежку, а после в Лисью нору с несколькими Лисами, которые все еще оставались в кампусе, для дополнительной тренировки. Нил вернулся домой как раз вовремя, чтобы присоединиться к Эндрю в душе для тщательного мытья и ленивых поцелуев, прежде чем придут Ники и Эрик.              Поскольку Ники пообещал Эндрю, что ему не придется и пальцем пошевелить, Эндрю остался в комнате, пока Ники, Эрик и Нил спустились в подвал, чтобы принести стол из зала для вечеринок и несколько стульев. С добавлением мебели гостиная сжалась, и стало тесно.              Через полчаса появились Аарон и Кейтлин.              Эндрю было все равно.              Но он в самом деле наслаждался очевидным дискомфортом Кейтлин, упиваясь тем, что смог отплатить Аарону за то, что тот в открытую вел себя как придурок с Нилом. Неслучайно Эндрю сразу же снял толстовку, как только они пришли, обнажив свои черные повязки и понимая, что чирлидерша точно знает, что он скрывает под ними. То, как она метнула взгляд к ним, стало чрезвычайно удовлетворяющим.              Ники похитил ее рано утром и завербовал стоять у кухонной стойки в качестве помощницы для приготовления маргариты. Тем временем Нил и Эрик накрывали на стол в центре гостиной и тихо говорили по-немецки о последней ошибке Ники на тренировке. Эрик восторженно рассмеялся — боже, здесь действительно есть кто-то для каждого.              Пока все были заняты, Эндрю отправился на крышу с намерением покурить. Он обещал своему кузену вести себя хорошо, а затем пообещал Нилу сдержать это обещание, данное Ники. Кроме того, чем лучше пройдет ужин, тем быстрее Аарон с чирлидершей, и Ники с Эриком свалят, а Эндрю сможет прижать Нила к кровати и разобрать его на части.              Именно эта мысль заставила его потушить сигарету и спуститься обратно на пятый этаж Башни. С тех пор, как Нил сказал ему, что с радостью вонзит в него свои ловкие пальцы и доставит ему удовольствие, он полностью расслабился и напрочь погрузился в фантазию. Еще накануне вечером он попросил Нила рассказать, как тот собирается это сделать, пока они дрочили друг другу. Голос и слова Нила о предстоящем сотворили чудеса; и неважно, что после этого Нил самодовольно улыбался — оно того стоило.              Вернувшись в комнату, Эндрю почувствовал, как в воздухе витал приятный аромат ужина.              Ники поставил последнее блюдо на стол, жестом пригласил всех занять места и сел рядом с Эриком, который коснулся его щеки кончиками двух пальцев. Никто не упустил из виду легкий румянец, заливший скулы Ники.              Ужин, надо признать, был восхитительным. Эрик, как превосходный повар, приготовил еду, вдохновленную кухней своей страны; и они проводили время за столом, разговаривая о жизни. Эрик привлекал свои связи в Штутгарте, пытаясь устроить Ники собеседование на работу после выпуска, и пока что одна маркетинговая фирма клюнула и продлила приглашение на июль. И неважно, что это было для заклятого конкурента фирмы, в которой работал Эрик. С предстоящим Ники объемом учебы на последнем году обучения, Эрик сам проведет Рождество в Штатах, чтобы Ники не приходилось лететь в Европу. Эндрю тут же сделал мысленную заметку поехать с Нилом куда-нибудь подальше от Колумбии. Ни за что на свете он не позволит втянуть себя в семейный праздник Рождества.              Эндрю перестал слушать, когда Эрик задал вопросы Кейтлин о ее жизни, но он заметил на мгновение удивленное выражение лица Аарона; Аарон и Эрик не любили друг друга, это не было секретом, но Эрик всегда старался ради Ники. Эндрю предположил, что это распространяется и на девушку Аарона.              Эндрю не интересовало, что чирлидерша была в ссоре с родителями из-за обвинений Аарона в убийстве, и горькое выражение лица брата не смущало его. Рядом с Эндрю, Нил, с другой стороны, казалось, уделял пристальное внимание каждой обсуждаемой теме.              Нил ощетинился, когда Ники начал говорить о последних обязательных лекциях для Лисов.              — Кто-нибудь еще удивлен, что Джек не взбесился, когда Эндрю, Лолу и Кару освободили от наших лекций с Эбби? — спросил Ники с набитым ртом. Эндрю, хотя и знал, что эта тема обязательно всплывет, закатил глаза за закрытыми веками.              — Он боится его, — категорически сказал Аарон, глядя на Эндрю. Он не ошибся. Джек молчал не потому что стал вдруг порядочным человеком, а из страха за свою жизнь. И не зря.              Настоящей неожиданностью, хотя и не совсем, стала реакция некоторых девушек из Лисов на Эндрю, парня, которого освободили от посещений. Нил был стремителен и безжалостен в подавлении протестов, а Лорелея поддержала его, когда голоса капитана — голоса парня — оказалось недостаточно.              В предыдущий четверг был семинар по согласию (что бы это, блядь, не значило), и Нил уважал его желание ничего об этом не знать.              Эрик убрал вилку с ножом на свою пустую тарелку и серьезно сказал:              — Я думаю, что это благое дело, то, чем занимается ваш университет. И надеюсь, что из этого что-то выйдет.              Эндрю в этом сомневался.              — Я вот дохуя чего выучил, — гордо заявил Ники, и, судя по его взгляду, он наверняка собирался нырнуть в одну из своих тирад. — Кто же знал, что не всегда эрекция возникает из-за добровольного возбуждения.              Чирлидерша залилась краской, Нил вздохнул, а Эрик положил руку на ногу своего парня. Эндрю хотел быть где угодно еще, а Аарон фыркнул, прежде чем сказать:              — О, умоляю. Не говори, что ты настолько тупой? — когда Ники не ответил, он продолжил. — Это просто функция тела, как и любая другая часть управляется нашим мозгом и физиологией.              — Не все из нас медики, — защищался Ники. — Я-то думал, что мы были похотливыми идиотами.              — А по утрам? Ты что, просто похотливый идиот?              — Может, мне снился приятный сон?              — Каждое ебаное утро? — Аарон вздохнул. — Ты определенно идиот.              Это было ошибкой, что Эндрю поймал взгляд Нила, прежде чем успел совладать со своим выражением лица. Тема была глубоко провоцирующей, и он мог чувствовать ярость, клокочущую прямо под кожей. Если кто и знал, что стояки не являются признаком добровольного возбуждения, так это Эндрю.              Глаза Нила сверкнули гневом, и повернувшись к остальным за столом, он резко сказал:              — Мы можем прекратить обсуждать члены? Мы вообще-то едим, — гнев в его голосе не оставлял места ни для чего, кроме кивков и согласия. Эрик тут же извинился, встав из-за стола.              — С удовольствием, — поддержал Аарон. — Мне не нужно знать об утреннем стояке моего кузена, — сказал он по-немецки.              Чирлидерша сменила тему.              — Как вы с Ники начали встречаться? — спросила она, как только Эрик вернулся к столу с десертом. — Аарон никогда не рассказывал.              Суровый взгляд, который Эрик бросил на Аарона, был молниеносным, и исчез тут же, как только Ники взял его запястье и поцеловал. Эрик благодарно улыбнулся ему, затем Кейтлин.              — Мои родители принимали его у нас. Его отправили на год в Германию от школы, по обмену. По крайней мере, так нам сказали.              — О?              — Мои родители очень религиозны, — вставил Ники. — Им не нравилось то, что я гей. Поэтому они сослали меня в Европу. Это было дешевле, чем конверсионная терапия, и менее очевидно.              Чирлидерша поджала губы.              — Мне так жаль. Я не знала.              — Все норм, милая, это сыграло с ними злую шутку, — ответил Ники с широкой улыбкой. — Они отправили меня прямиком в самые гейские объятия из всех возможных. Эрик был моим приемным братом, и я поначалу вел себя сдержанно. Я был в ужасе от родителей Эрика, потому что они тоже верующие. Это было требованием, чтобы семья, в которую я отправлюсь, тоже верила в Иисуса. Только через пару месяцев я узнал, что Эрик гей, открытый и гордящийся.              — И я был почти уверен, что Ники тоже гей, но не вынуждал его говорить мне, — добавил Эрик. — Он должен был сделать это сам, в свое время.              — После телефонного разговора с родителями я расплакался перед Эриком. Клянусь, все мои мысли о себе и обо всем просто прорвались. А он сидел и слушал меня. Он протягивал мне салфетку за салфеткой и уверял, что все в порядке, если я здесь разрыдаюсь. В конце концов, я признался ему, выжал из себя всю энергию и свалился от усталости, уснув в его постели.              — На следующий день, — подхватил Эрик. — Я сказал ему, что я тоже гей, и что с нами он в безопасности. В конце концов он поговорил с моими родителями.              Ники рассмеялся.              — Второй срыв меньше чем за неделю, — сказал он, недооценивая ситуацию, которая, Эндрю знал, тогда была совсем не легкой. — Но они были такими милыми и такими поддерживающими. Я не мог в это поверить. Мои родители ясно дали понять, что все религиозные люди осуждают геев. Но разговор с родителями Эрика укрепил мою собственную веру.              — Ты веришь в Бога? — спросила Кейтлин.              — Да.              — А ты?              Эрик покачал головой.              — Родители не давили на меня, — небрежно сказал он. — С Ники мы стали ближе, прежде, чем я официально пригласил его на свидание. Конечно, мы и раньше ходили вместе в кино, или за едой на вынос, или на длительные прогулки, но это не считалось, хотя это, очевидно, тоже были свидания, — он рассмеялся, и Ники рассмеялся вслед за ним.              — О, боже, как в сказке, — размышляла чирлидерша.              Аарон пробормотал по-немецки:              — Это практически инцест.              — Завали, — сорвался Ники. Он редко так жестко упрекал Аарона, но этот аргумент всегда выводил его из себя. Эндрю становился свидетелем этого снова и снова, видя, как Аарон этим злобно пользовался. — Мы не были родственниками.              — Будто сюжет отвратного гей-порно, — продолжил Аарон, тоже по-немецки.              — А тебе-то откуда знать, какие сюжеты в гей-порно, братец? — спросил Эндрю с усмешкой.              — Все гей-порно — отвратное, извращенское дерьмо, — ответил Аарон. — Так же, как и в реальности.              Эндрю закатил глаза.              — Все порно такое.              — Что происходит? — спросила Кейтлин по-английски.              — Твой парень выставляет себя сейчас гомофобом. Но я уверен, ты уже и так в курсе, — холодно сказал ей Эндрю.              Рот чирлидерши открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Ее глаза искали взгляд Аарона, пока он ей лгал.              — Я просто сказал, что это странно, что они начинали как братья.              — Но они не были взаправду братьями, Аарон. У них было от друзей к возлюбленным. Совершенный троп. Это прекрасно. Прямо как у нас.              Эндрю хотелось блевануть. Он отодвинул свой стул от стола и вышел, не извинившись, лишь встретился взглядом с Нилом и кивнул. Он направился в ванную, и когда закрыл за собой дверь, то увидел, как Аарон идет в спальню.              Он отлил и закрыл глаза.              Все внезапно подозрительно затихло, и он замер, чтобы внимательнее прислушаться к тому, что, черт возьми, происходит. Голоса в гостиной стали приглушенными.              Эндрю не смыл воду и приоткрыл дверь в ванную. Говорил Ники, и через несколько секунд, привыкнув напрягать слух, Эндрю ясно слышал каждое слово.              — … ты не представляешь, как мне плохо после тех лекций с Эбби. Я никогда, никогда не хотел причинить тебе вред, — бормотал его кузен по немецки. — Мне даже в голову не приходило, что то, что ты нам рассказал, было твоим способом сказать «нет». Ники глубоко вздохнул. Его следующие слова раздавили Эндрю. — Мне так жаль, что я поцеловал тебя.              Сердце Эндрю застыло в груди от ужаса. Мир сузился до внезапных черных пятен перед глазами, и он на мгновение оглох.              Когда звук снова донесся до него, Нил говорил спокойно.              — Ники, эй, все в порядке. Это было давно. Мы это уже обсуждали.              — Не обсуждали, — дрожащим голосом ответил Ники. — Не совсем. Я до конца не понимал, насколько это было неправильно с моей стороны.              И это, это было слишком для Эндрю. Он вернул контроль над телом, выскочил из ванной и направился к своему кузену, у которого не было времени отреагировать. Глаза Ники расширились в панике, прежде чем крепко сжаться, когда руки Эндрю сомкнулись на его горле. И каким же хрупким было это горло. Ничего общего с шеей Кевина — одними мускулами и дрожащим кадыком с бьющимся пульсом.              Потребовалось бы не слишком много сил, чтобы сжимать, сжимать, сжимать и смотреть, как жизнь в Ники угасает. Эндрю бы так и сделал, если бы Эрик не схватил его и не попытался оторвать от Ники.              — Что ты только что сказал Нилу? — спросил Эндрю опасно тихим голосом.              Ники закрыл глаза.              — Прости, Эндрю.              — Этого недостаточно. Объяснись.              Ники впился ногтями в тыльную сторону ладоней Эндрю в отчаянной попытке ослабить хватку. Эндрю предложил ровно столько, чтобы кузен мог дышать и говорить, пока Эрик все еще пытался оттащить его.              — Скажи своему парню отпустить меня, — сердито пригрозил Эндрю. — Ты знаешь, что случится, если он этого не сделает.              Ники кивнул и впился взглядом в Эрика в молчаливой мольбе. Постепенно Эндрю почувствовал, как руки Эрика отпустили его, поэтому он разжал пальцы на горле Ники, но не отстранился.              — Это было в клубе. В тот первый вечер. Ты сказал мне занять его и держать на танцполе любой ценой. Я увидел возможность и воспользовался ею. Это было неправильно. Я был под кайфом. Я был в дрова. Ты нас всех подначивал, — лихорадочно объяснял Ники, его слова вырывались изо рта беспорядочной чередой.              Последняя часть окончательно разорвала разум Эндрю надвое, и его рука снова нашла горло Ники, безжалостно впившись в плоть. Эрик оказался на нем в мгновение ока.              — Отпусти его, Эндрю, — сказал Нил на ровном русском. Эндрю с легкостью проигнорировал это. — Если хочешь злиться на кого-то, злись на себя. Это твоя вина.              Это было так неожиданно, что Эндрю разжал пальцы и расслабил мышцы. Эрик отпустил его, удерживая Ники, который отшатнулся назад, хрипя.              — Что, блядь, ты имеешь в виду под моей виной? — выплюнул Эндрю в Нила, тоже по-русски.              Нил оглядел комнату и перешел на английский, вероятно, потому, что история, которой он собирался поделиться, содержала много специфических слов, которые он просто не знал на русском.              — Ты накачал меня наркотиками. И ты оставил меня наедине с ним. Ты попросил его убедиться, что я не покину клуб. Он силой через поцелуй затолкал больше крекерной пыли мне в рот и в горло.              — Эндрю, пожалуйста…              Эндрю ударил Ники в глаз, и Хеммик откинулся назад и стукнулся о стену; даже руки Эрика не смягчили силу, с которой Эндрю набросился.              За грохотом последовал шум распахнувшейся двери и топот ног.              — Что за нахуй? — закричал Аарон. — Эндрю, в чем, блядь, твоя проблема?              Эндрю смерил взглядом своего близнеца.              — Это не твое дело.              Аарон повернулся к Эрику и Ники, затем к Нилу и, наконец, к Кейтлин.              — Что происходит? Кейт?              Кейтлин отступила от сцены жестокости, в чертах ее лица читался шок.              — Я не… я не совсем уверена. Они говорили по-немецки и по-русски, как я думаю, но похоже, что речь о поцелуе Ники с Нилом?              Аарон снова резко развернулся и бросил на Нила презрительный взгляд, полный замешательства.              — Я думал, ты не интересуешься. Или это просто такая уловка, чтобы заставить людей падать к твоим ногам?              — Заткнись, Аарон, — прошипел Эндрю. — Наш дражайший кузен принудил его.              Аарон пожал плечами.              — Почему я не удивлен? Ты всегда блядовал, — бросил он Ники по-немецки. Эндрю заметил, как тщательно он избегал взглядов на свою чирлидершу, когда говорил. Как интересно. — Ты действительно настолько отчаялся тогда?              — Заткнись! — сорвался Эрик.              Губы Аарона скривились в усмешке.              — Зачем тебе вообще с ним отношения, если он так с тобой обращается? — вызывающе спросил он Эрика.              Внезапно разговор вышел из-под контроля, и Эндрю яростно стиснул зубы.              Эрик сделал угрожающий шаг к Аарону. Разница в росте была поразительной, когда немец был в гневе. Эндрю никогда не считал его таким уж высоким, хотя он был всего на пару сантиметров ниже Ники, но теперь казался гигантом.              — Я знаю, что ты не идиот, — выплюнул Эрик Аарону. — Я в курсе, что ты знал о нашей сделке, и я в курсе всей той ненависти, которую ты сеял за эти годы. Но просто чтобы ты знал, то, как мы строим наши отношения, тебя не касается. И для справки, — добавил он, поворачиваясь лицом к Эндрю, — он был раздавлен своим поступком, и с тех пор сильно вырос над собой. После этого мы прекратили свободные отношения.              — О, так ему плохо и поэтому он должен быть прощен, потому что перестал совать язык незнакомцам в глотки? — саркастически спросил Эндрю.              — Конечно, нет, — строго сказал Эрик. — Но Эндрю? Ты никогда раньше не ошибался?              — Убирайтесь! — прорычал Эндрю по-английски. Краем глаза он увидел, как вздрогнул Нил. — Вон, сейчас же!              Аарону и Кейтлин не нужно было повторять дважды. Аарон собрал сумку и вышел из комнаты, как только обулся. Эрик был тем, кто утащил Ники, в то время как глаза того были полны слез и он по очереди смотрел на Нила и Эндрю.              Это оставило Эндрю и Нила одних в напряженной тишине.              — Эндрю? — нарушил молчание Нил. Его руки были подняты в знак мира.              — Что? — Эндрю выпалил в ответ.              — С тех пор он не прикасался ко мне и извинился, — предложил Нил. — И это было задолго до нас, — он осторожно указал между ними.              — О, так, раз он извинился, все хорошо и забыли? И неважно, что он напал на тебя после того, как ты неоднократно говорил нам всем, что ты не заинтересован. Разве ты не видишь, что он сделал это из эгоистичных побуждений. Он не мог принять «нет» в качестве ответа, — прошипел Эндрю. Слова были кислотным ядом у него во рту. Но почему его это так удивило? Он же сам сказал Джереми: они все кажутся дружелюбными поначалу, прежде чем становятся монстрами. С чего бы его собственному кузену быть другим?              Нил пошел в спальню, и Эндрю последовал за ним.              — Почему ты мне не рассказал? — прорычал он, как только закрыл за собой дверь.              Нил горько усмехнулся.              — О, ты имеешь в виду на следующий день, когда я был с похмелья, сбежал автостопом, удирая от тебя, со свежими воспоминаниями о том, что это ты изначально накачал меня?              Эндрю оглядел комнату и точно знал, где находятся его ножи. Если бы только он мог заставить Джостена уйти, чтобы Эндрю мог взять острие на себя. Потому что Нил был прав. Если кто-то и должен быть на колющем конце его оружия, так это он сам. Не Ники.              — Или позже, когда все, чего я хотел, — это забыть об этом, двигаться дальше, продолжить играть в экси и остаться с Лисами, пока не узнáю, что мое время на исходе? — Нил продолжал, не смутившись.              — Нет, — процедил Эндрю сквозь стиснутые зубы, — после.              — После? — спросил Нил, притворяясь идиотом.              И нахуй его за это.              — Да, — отрезал Эндрю. — После. После того, как мы сошлись. Ты не думаешь, что я заслуживаю знать, что мой собственный кузен приставал к тебе без твоего согласия?              — О, после, — презрительно усмехнулся Нил. — То есть после того, как ты сам поцеловал меня без согласия.              Многое в жизни Эндрю причиняло ему боль раньше, но мало что так сильно, как последние слова Нила.              Стало ясно, что Джостен не хотел их говорить, по крайней мере, вслух; вся его стойкость улетучилась, и он сдулся, как использованный воздушный шарик на день рождения. Он осторожно шагнул к Эндрю, но Эндрю отступил назад, инстинктивно.              — Эндрю, — сказал он. — Я не это имел в виду. Мне не следовало так говорить. Ты же знаешь, я это вижу не так.              — Но я — так, — спокойно и с горечью возразил Эндрю. Неважно, как Нил оценивал этот поцелуй. Это было правдой. Эндрю не спрашивал разрешения. Он вел себя так же ужасно, как Ники.              — Стой, — решительно сказал Нил. — Не делай этого. Не переписывай прошлое в своей голове.              — Замолчи, — огрызнулся Эндрю.              — Ты поцеловал меня, и это было неожиданно, да. Но не нежелательно.              — Не недооценивай мой поступок, — предупредил его Эндрю.              — Не буду, уверяю.              В молчаливом согласии они оба одновременно сдвинулись с места и встретились посреди комнаты. У Нила были виноватые глаза, и Эндрю надеялся, что у него самого тоже. Ему определенно было за что просить прощения.              — Если бы ты не застал меня врасплох, как ты это сделал, если бы я был нормальным, я бы сразу же ответил на поцелуй, — признался Нил. Его пальцы почти коснулись запястий Эндрю.              — Ты нормальный.              Нил пожал плечами. Однажды Эндрю надеялся, что он примет, кем был и что это для него значит.              — И ты же помнишь? Я тот, кто стал инициатором следующего поцелуя.              С нежностью Эндрю вспоминал их второй поцелуй — Нил растянулся на полу их комнаты, его волосы растрепаны, а глаза дикие — с очень яркой нежностью. И на следующие двадцать четыре часа он выбросил из головы вопрос о Ники, чтобы убедиться, что Нил знает, как он дорог ему. Вместе они решили придерживаться своего плана на выходные. Эндрю ощущал гул по всему телу.              Убедить брата и кузена не ехать с ними в Колумбию следующим вечером было легко. Никто из них не был настроен, решив остаться со своими партнерами.              Перед тем как загрузить машину на выходные, Эндрю встал с дивана, пробежал прямиком к холодильнику, вытащил банку пива, открыл ее и побрел в спальню. Нил вовсю натягивал пару черных джинсов, которые Эндрю ему подарил, и когда Эндрю запер за собой дверь, Нил повернулся и улыбнулся, застегивая молнию и вставляя пуговицу в прорезь.              Эндрю прислонился спиной к двери и бросил на Нила бесстыдный, скользящий взгляд. Он почувствовал напряжение в паху, но сдержал прилив. Сделав глоток пива, он наблюдал, как Нил подошел к шкафу.              — Не эту, — сказал он, когда Нил снял рубашку с вешалки.              Нил повернулся и изогнул бровь. В одном только взгляде читались приглашение и вызов.              Эндрю вздохнул и оттолкнулся от двери. Он подвинул Нила плечом и выбрал ему вещи.              — Если ты все равно собираешься раздеть меня позже, зачем так тщательно перебирать? — спросил Нил, принимая рубашку, выбранную Эндрю, и надел ее.              Эндрю не стал отвечать.              — Значит и мне можно одеть тебя?              — Нет.              Нил сделал несколько опасных шагов к Эндрю и забрал банку пива, поставив ее на стул.              — Я правда сделаю так, чтобы ты хорошо смотрелся.              — Отъебись, Джостен. Ты себя-то одеть едва способен, — возразил Эндрю, глядя на Нила, когда тот встал всего в дюйме от него. — Почему ты думаешь, я потратил целое состояние за все эти годы на вещи для тебя?              Нил пожал плечами.              Атмосфера между ними изменилась, и Эндрю пожалел, что выбрал Нилу рубашку с таким количеством пуговиц, но не собирался доставлять ему удовольствие и менять свое решение. Он вытащил ее из джинсов Нила и просунул руки под подол.              — Да или нет? — спросил он, впиваясь вопросом в нежную кожу горла Нила.              — Да, — ответил Нил.              Эндрю провел руками по истерзанным животу и груди Нила, прослеживая линии, которые знал наизусть, и покрутил его соски только чтобы услышать, как у Нила сбилось дыхание. Нил оставил руки безвольно висеть по бокам, но наклонил голову, чтобы встретиться с губами Эндрю.              Поцелуй быстро стал жарким и жестким, пока оба парня не отстранились, чтобы не допустить обострения.              — Идем, — хрипло прошептал Эндрю.              — Я сразу за тобой.              Поездка на машине до Колумбии была долгой. Они застряли в пробке больше, чем на час, и Эндрю принял решение. Вместо того чтобы повернуть налево на выезде с межштатной автомагистрали, он вырулил направо к главной улице, ведущей к «Райским Сумеркам». Он замедлился и остановился прямо у входа.              — Зачем мы здесь? — спросил Нил, нахмурившись. — Ты передумал?              — Просто иди и возьми пропуск на парковку, — все, что Эндрю хотел сказать сейчас.              — Эндрю.              — И поспеши, мы перекрываем движение. Нам скоро начнут сигналить.              Нил нахмурился еще сильнее, повернувшись на сиденье, глядя в заднее окно на ряд машин позади Мазерати. Он показал кому-то фак, когда водитель позади них моргнул фарами.              — Ладно, — фыркнул он. — Ладно. Но мы еще не закончили, — предупредил он Эндрю, потянув за ручку и не слишком осторожно распахнул дверь. Вернувшись через несколько секунд, он бросил пропуск на колени Эндрю.              Эндрю снова нажал на педаль газа и направил машину на служебную парковку. Он нашел свободное место, заглушил двигатель и вышел. Не дожидаясь, пока Нил присоединится к нему, он пошел обратно ко входу в здание.              — Теперь скажешь мне? — спросил Нил, как только догнал его.              — Мне просто, — ответил Эндрю. Он глубоко вздохнул. — Мне просто нужно знать.              — Знать что?              — Где это случилось, — объяснил Эндрю. Незнание съедало его заживо.              Нил резко остановился.              — Ты уверен, что это хорошая идея? — он засунул руки в карманы и остался стоять на месте.              — Я смогу выбросить это из головы, — продолжил объяснять Эндрю. — Тобой воспользовались, и это моя вина. Мне нужно знать.              — Ладно. Но обещай мне, что мы уйдем, если станет слишком.              — Да, — отрезал он и уже завернул за угол, прежде чем Нил успел что-то добавить.              Их пропустили вперед длинной очереди посетителей, ожидавших снаружи, и Эндрю шагнул в «Райские Сумерки» как по мановению волшебной палочки. К лучшему и к худшему, клуб хранил бесчисленные воспоминания, и он ненавидел это место. Честно говоря, он ненавидел это место с самого первого дня, но, как и к большинству вещей, которые он ненавидел в жизни, Эндрю пристрастился к этому; адреналин, выпивка, наблюдение за тем, как Аарон и Ники выставляют себя дураками, затем Кевин, изучение работы клуба изнутри, проникновение в его коварную подноготную и, в конечном итоге, тайную связь с Роландом. Прием предписанных судом таблеток только ухудшил ситуацию и сделал все более захватывающим.              Нил следовал за ним через густую толпу потных людей на небольшом расстоянии, и Эндрю достаточно раз оборачивался по пути к бару, чтобы убедиться, что он не потеряется. У стойки он заказал себе чистый виски и виски с содовой для Нила, и проигнорировал все попытки Роланда завязать разговор.              — Отлично поболтали, — крикнул ему вслед бармен, когда Эндрю сунул в руку Нилу напиток и запустил пальцы в воротник его рубашки.              — Отъебись, — крикнул Эндрю в ответ, волоча Нила за столик.              Они сидели и пили молча, и Эндрю осматривал толпу исключительно по привычке. Он делал это с тех пор, как напали на Ники. Толпы была идеальным местом, где могли прятаться и выжидать нарушители закона.              — Эндрю, — тихо, но твердо сказал Нил. Достаточно твердо, чтобы перекрыть громкую музыку. — Поговори со мной.              Голубые глаза Нила были чрезвычайно встревожены, и танцующие, мелькающие огни в них притупляли их естественную ледяную синеву. Видеть его таким было больно.              Так что Эндрю заговорил.              Это было меньшее, что он мог сделать.              Но не сразу. Он отпил несколько щедрых глотков виски, — для куража под алкоголем или чего-то такого, — смягчив ком в горле. Я должен ему, — услужливо подсказал его разум. Я задолжал ему за свой позор. Пора. На самом деле, он знал, что этот день настанет. Честность была их краеугольным камнем.              Он прочистил горло и заставил себя встретиться взглядом с Нилом.              — Это было тщательно спланировано, — начал он. — Аарону было насрать, и он был рад просто присоединиться. Но вот Ники? Он просил меня не делать этого. Умолял меня. Ему никогда не нравились мои методы. Раньше я считал его слабым из-за этого. А теперь? Я знаю, что он лучше нас всех, — он закрыл глаза и воспроизвел под веками умоляющее выражение лица своего кузена. — У меня нет права злиться на него. Я заставил его принять в этом участие. Но он поцеловал тебя. Он, поцеловал тебя.              Нил покачал головой.              — То, что он сделал, было неправильно. Но Эндрю, он не знал о тебе. Ничего из этого. Он не знал, что ты гей, или что он обидит тебя, сделав шаг. Он не вторгался на твою территорию, или еще что. Я тебе тогда даже не нравился.              — Это не имеет к этому никакого отношения, — что было ложью; частичной ложью. Ревность определенно была одним из змеев, извивающихся у него в животе. Его собственный кузен добрался туда первым, подарил Нилу его первый гей-поцелуй, а Эндрю думал, что это сделал он сам.              Нил покачал головой во второй раз.              — Имеет. Я же вижу. Просто знай, что те поцелуи не были для меня таковыми.              Поцелуи? Во множественном? Во множественном, блядь, числе?              — Сколько раз? — резко ответил Эндрю.              — Два… насколько я помню.              — С языком? — и с хуя ли он спрашивает? Он не хотел знать.              — Да. Он использовал его, чтобы затолкать мне пыль в горло. Но послушай: с тобой был мой первый настоящий поцелуй. Не с Ники. Не с теми девушками до этого. Ладно? С тобой.              Эндрю с горечью кивнул.              — Он напал на тебя, — продолжил он, пытаясь сдержать свой гнев.              — Да. Но чем то, что сделал он, отличается от того, что сделал ты? Ты оттянул меня за волосы, позволил Аарону стащить мой стул и оставил меня на танцполе, ты угрожал мне и оставил меня позаботиться о себе, когда я был не в состоянии это сделать.              — Я знаю, — Эндрю прикусил язык. — Нет никакой разницы.              Не для Нила.              Но для Эндрю? Разница была огромной. Одно из этого было жестоким, конечно, но другое слишком напоминало о том, через что его самого протащили. Но сейчас важен был Нил, а не он сам.              — Покажи мне, — потребовал он.              — Что?              — Где он это сделал.              Нил встал, и Эндрю повторил за ним.              — Не уверен, за каким столиком мы сидели, — сказал он. Эндрю знал и указал на круглый столик дальше по помосту, огибающему танцпол. — Точно, да, — пробормотал Нил. — Ты ушел, а Аарон потащил меня к лестнице, — Нил подошел туда и Эндрю последовал за ним. — Он отпустил меня, и Ники подловил меня внизу. Он обнял меня и потянул в центр толпы.              Эндрю шел тенью за Нилом до середины танцпола, держа руку на его спине, чтобы не отстать.              — Вот, — Нил остановился и обернулся. — Он не дал мне возможности отреагировать или защитить себя. Он поцеловал меня. Я не мог удержать пыль во рту. Было слишком горько. Так что я сглотнул. Затем он сказал мне прекратить бороться, если я хочу выжить. Он не знал, что для меня само выживание и значит бороться. — Нил вздохнул и сжался, подальше от движущихся вокруг них людей. Эндрю подошел ближе, чтобы защитить его, насколько мог — лучше поздно, чем никогда — и Нил расслабился. — Появился ты, толкнул меня и впечатал в стену.              Эндрю взял инициативу в свои руки — он слишком хорошо помнил: стену, ощущение тела Нила под ладонью, тяжесть его убийственного взгляда и то, как ему почти не было дела.              У стены Нил подхватил историю.              — Ты разбрасывался угрозами и снова ушел. Я поднялся по лестнице, искал выход, но Ники спускался в то же время. Он схватил меня за плечо и опять поцеловал, — он вздохнул, закрыл глаза, перевел дыхание. — После все во мраке. Утром я проснулся в постели Ники.              Эндрю собрался с духом, чтобы наконец — наконец! — сказать:              — Прости.              — Мне не нужны твои извинения. Что было, то было. Сейчас мы здесь. Это все, что имеет для меня значение, — Нил взял Эндрю за руку и подошел ближе. — Так нормально? — спросил он, глядя на их переплетенные пальцы.              — Да.              — А так? — добавил он, его губы были лишь в одном вздохе от губ Эндрю.              — Да.              Поцелуй был сладким и медленным. Первый публичный поцелуй Эндрю. Он сразил его тем, как сильно ему это понравилось, когда весь клуб видел их вместе.              Поцелуй стал глубже всего на секунду, прежде чем Нил отстранился.              — Я никогда не видел, как ты танцуешь, — усмехнулся он.              — Я не танцую.              — Вообще?              — Вообще, — давно уже. На танцполе чужие руки слишком легко хватали и тянули его. Трезвый, он бы мог высвободиться; напичканный таблетками? Сомнительно, и это граничило с истеричным весельем. Это причиняло боль и обжигало, даже прикосновения к его одежде, как будто руки и пальцы были клеймящими прутьями, раскаленными добела и губительными.              Придушить абсурдное веселье в голове можно было только тяжелыми касаниями к промежности и неумолимым сдавливанием твердеющей плоти.              Он резко возвращался к реальности и брел прочь в пелене ярости и ненависти к себе. Его член отказывался опускаться, и в конце концов он запирался в туалете для персонала, чтобы подрочить.              В следующий раз он пришел в «Райские Сумерки», не приняв свою ночную таблетку и заменив ее неимоверным количеством пыли. Он держался подальше от толпы и впервые уединился с Роландом, чтобы снять напряжение.              Но все это осталось в прошлом.              Нил был настоящим, и он смотрел на него с такой нежностью, что все остальное не имело значения.              — Я видел, как танцуешь ты, — сказал Эндрю, пытаясь казаться равнодушным.              С легким смешком Нил подтвердил.              — И разве это честно?              Эндрю положил руку Нилу на грудь.              — Я никогда не танцевал, потому что мне было не с кем. А на танцполе, в одиночестве, все думают, что ты в игре и на все готов, — это было самое большее, чем он был намерен поделиться.              Нил кивнул со всей серьезностью.              — Никто не посмеет приблизиться к тебе, я позабочусь об этом.              Эндрю не сомневался ни на секунду.              — Ладно. Давай, наркоман, соблазняй меня. Двигай бедрами, — он сильнее надавил на грудь Нила, чтобы почувствовать его сердце.              — Да или нет?              — Да, — подтвердил Эндрю. Он убрал руку и протянул ее Нилу.              Нил держал ее так, словно это была драгоценная птица, достойная защиты и заботы. Любое нежелание Эндрю ослабло при виде улыбки его наркомана.              Вместе они пробрались сквозь толпу людей и нашли крошечный карман пространства немного в стороне, едва умещавший их двоих. Но этого было достаточно; Эндрю не чувствовал себя стесненным или напуганным, и в тот момент, когда рука Нила опустилась на его бедро, все тело дернулось, приближаясь, пока они не оказались вплотную друг к другу.              Это было невероятно интимно и лично, несмотря на сотни людей вокруг них.              — Куда можно положить руки? — спросил Нил.              — Куда угодно, — сначала допустил Эндрю, но быстро поправил себя. — Не на задницу. И не под одежду.              Нил улыбнулся.              — Также.              Трудно сказать, как долго они оставались на танцполе. Эндрю вел счет первые три песни, но потом вся его энергия ушла на то, чтобы сдержаться и не заявить права на идеальные губы Нила в жестком и развратном поцелуе. Это должно было остаться на потом.              Они на телесном уровне знали, как двигаться вместе; это не сильно отличалось от их динамики в спальне.              — Нил? Нил? — пробормотал Эндрю через некоторое время.              — Хм?              — Отвези меня домой.              Нил открыл глаза.              — Ты же за рулем. Разве не будет логичнее, что ты меня отвезешь?              Эндрю ущипнул его за запястье.              — Заткнись. Ты знаешь, о чем я.              — Ты все еще хочешь? — спросил Нил, удивление окутывало его слова. Его глаза расширились от удивления.              — Да, — Эндрю поцеловал кончики указательного и среднего пальцев Нила. — Я хочу их. Хочу тебя.              — Я у тебя есть.              — Тогда уходим.              — Уходим, — согласился Нил.              К тому времени, как Эндрю припарковал машину перед домом пятнадцать минут спустя, он был голоден. Ни он, ни Нил особо не разговаривали, предпочитая вместо этого слушать тихий гул радио и уйти каждый в свои мысли. Временами Эндрю замечал, как Нил смотрит на него с нежной улыбкой, и едва сдерживался, чтобы не сказать ему не смотреть на него так.              Они приготовили быстрый полуночный перекус из пасты с маслом и сыром. Не много и не замысловато, но это помогло ему расслабиться достаточно, успокоив разум. Они вымыли посуду в тишине. Прежде чем подняться в комнату Эндрю, Эндрю схватил бутылку джина и плитку шоколада.              Спальня была точно такой же, какой они ее оставили в прошлый раз. Кровать аккуратно заправлена, окна закрыты, а ночники отключены. Он подошел к окнам, приоткрыл их на дюйм и задернул шторы. Он включил в розетку одну из ламп и так и оставил, но другую зажигать не стал. Повернувшись к кровати, он остановился.              Нил стоял рядом с ним, выглядя маленьким и неуверенным.              Эндрю поставил бутылку джина на стол и сказал:              — Я не передумал.              — Ты уверен? Потому что я…              — Да.              — Мы можем просто заняться тем же, что и обычно, меня устраивает…              — Перестань болтать, — предупредил Эндрю с рыком. — Боже, блядь, этот рот, — он подошел к Нилу и потянулся, чтобы обхватить рукой его затылок, сжимая в кулак рыжеватые кудри. — Для меня это «да».              Нил смягчился в лице.              — Хорошо. Для меня это тоже «да».              Эндрю первым раздел Нила, целуя, кусая и посасывая каждый новоявленный дюйм кожи, попадавший на свет. Эндрю немного помедлил, прежде чем снять свою одежду; в конце концов он оставил нижнее белье, хотя ткань слегка сдавливала ему член.              — Я готов.              И затем он поцеловал Нила так, как никого раньше не целовал. Поцелуй был взрывным и в то же время мягким. Первый парень, с которым когда-то целовался Эндрю, был из колонии для несовершеннолетних и сделал это, экспериментируя и закрепляя определенные вещи. Ощущалось неплохо. Целоваться с Роландом было лучше, авантюрно и волнительно. Тайно. Но целоваться с Нилом, значило все и даже больше. Это было возвращением домой и обретением себя. Безопасностью и воодушевлением. Это было воздухом, которым дышал Эндрю, так необходимым, чтобы оставаться в живых. И он больше не хотел целовать кого бы то ни было еще. Никогда.              Он был готов.              Вот почему он знал, что готов.              — Да, Нил.              Но сначала самое главное. Ему нужно было немного больше времени, чтобы подготовиться морально, и поэтому он решил нырнуть на знакомую территорию. Он потянул Нила на пол вместе с собой и раздвинул его ноги руками. Нил посмотрел на Эндрю, прищурившись, явно застигнутый врасплох.              — Просто позволь мне, — сказал Эндрю.              — Да.              Эндрю надавил руками на тазовые кости Нила и прикусил кожу с внутренней стороны бедра. Он глубоко вздохнул и сделал то, в чем был хорош. Он разом заглотил член Нила, втянул щеки и стал жадно сосать. Вкус соли, стекающей с головки, был тем, что больше всего успокаивало Эндрю, заземляло в настоящем и держало монстров на расстоянии.              Нил застонал и изо всех сил старался не вырываться из рук Эндрю и не подаваться бедрами вперед.              Через несколько минут, когда дыхание Нила стало отчаянным, Эндрю убрал руку, поддев его задницу. Что значило лишь одно — «давай». Нил колебался, пока Эндрю не сжал плоть в простом подтверждении — «да».              Нил перестал мешкать и сделал неглубокий и сдержанный толчок в рот Эндрю. Когда Эндрю расслабил горло, раскрыв его шире, чтобы принять Нила как можно глубже, Нил стал толкаться быстрее и сильнее, и через минуту кончил, содрогаясь всем телом. Эндрю поднял голову, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем пососать головку, проводя Нила через оргазм.              В конце концов Нил дважды дотронулся до головы Эндрю, и Эндрю отстранился.              — Это было… неожиданно, — усмехнулся Нил, прежде чем поцеловать Эндрю.              — Да, да, не зевай. Тебе еще предстоит поработать, — протянул Эндрю, поднимаясь на ноги. Нил встал, чтобы быть с ним плечом к плечу. Кровать была прямо перед ними.              Столкновение с кроватью, необходимость лечь на нее и ощутить себя в ловушке матраса, вызывало лавину тревоги. Он отступил, не обращая внимания на то, что Нил смотрит на него с глубокими бороздами между бровями, и у Эндрю замерло дыхание. Он почувствовал, как складки простыней царапают ему бока, руки ощупывают кожу, и все стало слишком.              Он отступил к стене спальни, ударившись черепом о гипсокартон.              Секундой позже Нил оказался перед ним, не касаясь, ничего не говоря, не становясь слишком близко, просто ровно выдыхая. Они уже тонули в этом раньше. И оба знали, как выбраться из этого. Эндрю сосредоточил свой разум на звуке громкого дыхания Нила, стараясь изо всех сил подстроиться под него. Сначала это была проигранная битва, но когда Нил начал считать в обратном порядке по-французски, Эндрю удалось взять под контроль свое прерывистое дыхание. В конце концов он сполз по стене и сел на холодный деревянный пол. Нил сел напротив него, позволяя их коленям столкнуться.              — Эндрю?              Эндрю сосредоточил взгляд на Ниле. Он перебирал в голове все, что знал. Непослушные, рыжеватые кудри, которые по какой-то причине всегда оставались мягкими на ощупь (даже будучи влажными от пота после игровых вечеров), пронзительные голубые глаза, цвет которых он заставил Нила раскрыть в самом начале, длинные ресницы, обрамляющие их, легкая россыпь веснушек на его щеках, губы, которые никогда не подводили (будь то ругань, пререкания с сокомандниками, изничтожение репортеров, улыбки, поцелуи или минеты). И, наконец, самое главное, он сосредоточился на шрамах. Линиях крест на крест там, где плоть прорезали ножом. Неровной, размытой форме рубцовой ткани под глазом, где прикуриватель выжег его тату. Выступах и бороздах на его ключицах и груди, каждая из которых хранила мрачное воспоминание. Несомненном следе горячего утюга на его плече.              — Нил, — ответил Эндрю. Не задумываясь, он протянул руку и аккуратно поместил пальцы в выемки, оставленные горячим утюгом. Он надавил и обрел небольшой участок твердой почвы, на котором мог удержаться. Он с Нилом. В доме больше никого не было. И больше никого не будет. Он закрыл глаза, затем распахнул их и впился взглядом в зрачки Нила. — Дело не в тебе, — сказал он. Потому что он тут не причем. Вовсе. Нил никогда не был причиной этих возвратных вспышек. — Дело в кровати.              Нил попытался не повести ни единым мускулом на лице, услышав признание Эндрю, это было ясно, но Эндрю все равно без труда прочитал его.              — Мне не нужна твоя жалость, — выплюнул он.              Медленно покачав головой, Нил сказал:              — Никакая это не жалость, Эндрю. Я злюсь.              Что было еще глупее.              — Не надо.              — Кровати и для меня временами не лучшее место, — признался Нил. Он полностью сосредоточил на себе внимание Эндрю, хотя они уже говорили об этом раньше. — Я никогда не чувствовал себя там в безопасности. Ни в детстве, ни в бегах с мамой. Ни с Рико и Жаном, когда меня удерживали, — он глубоко вздохнул и с осторожностью положил ладонь поверх руки Эндрю. — Давай не на кровати. Давай создадим совершенно новые воспоминания, далекие от прошлых.              Эндрю понравилось, как это прозвучало. Находиться подальше от кровати. Эндрю напряг голову, образы проносились перед глазами, быстро размываясь, затем он перевел дыхание.              — Со мной никогда ничего не случалось на диване.              — Значит, на диване?              — Нет, — он не хотел рисковать, связывая диваны с травмой. У окна в комнате Эндрю стояло кресло. Ники подарил ему его после того, как посетил распродажу вместе с Аароном много лет назад. Эндрю наклонил подбородок в сторону кресла. — Вон там.              Нил повернул голову, и его губы растянулись в улыбке. Снова посмотрев на Эндрю, он сказал:              — На вид комфортно.              Эндрю резко кивнул.              — Давай создадим новые воспоминания?              Эндрю встал и протянул Нилу руку, чтобы помочь ему подняться.              — Да, — он подошел к тумбочке с зажженной лампой и порылся в ящике. Нащупал бутылек со смазкой и бросил ее к подножию кресла. Не задумываясь, он снял нижнее белье.              Он не был возбужден. У него упал в тот момент, когда его охватила паническая атака. Но его это не беспокоило. Рядом с креслом Нил стягивал собственное нижнее белье, обнажая свой великолепный член, угнездившийся среди рыжеватых волос. У Нила встал, но не до конца.              Нил первым пошевелился. Он подошел к Эндрю и попросил поцелуй. Эндрю его поцеловал. Их губы сливались в танце, затем в борьбе и снова в танце. В этот круговорот добавились укусы, скольжение языка, и нити слюны. Эндрю так любил рот Нила за все это и позволил себе быть поглощенным и унесенным.              Вместе они подошли к креслу. Эндрю сел в него, пока Нил опускался на колени.              Эндрю нервно сглотнул и раздвинул ноги. Он съехал немного вниз, пока не оказался в положении полулежа. Его плечи были прижаты к спинке кресла для опоры, и он посмотрел на Нила. Нил оглянулся, и они оба одновременно кивнули.              Нил поцеловал живот Эндрю, скользнув зубами по коже, нежно впиваясь в плоть, не достигая напряженных мышц под ней. Он обхватил член Эндрю и начал двигать рукой. Вскоре у Эндрю снова встал.              Эндрю проигнорировал тупую боль в шее от взгляда на Нила в этом положении. Она была столь незначительной по сравнению с глубинным огнем, который Нил разжигал в нем. В какой-то момент, во время одного из ловких движений Нила, он, должно быть, издал звук, потому что рука Нила замерла.              — Не останавливайся, — сказал Эндрю.              Нил тут же возобновил свои действия.              Становилось ясно, что так они продолжать не могут. Эндрю в конце концов кончит, и его тело физически будет безвольно, чтобы впустить Нила. Поэтому он похлопал Нила по запястью.              — Я готов, — сказал он. И в тот момент его дыхание участилось и загрохотало в груди.              Затем, среди круговерти его разума, прорезался кристально чистый голос Нила, кусочек голубого неба.              — Дыши, Эндрю, — рука мягко надавила ему на живот, большой палец начал кружить по коже. — Все еще «да»?              — Все еще «да», — процедил Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Просто… — он глубоко вздохнул, прежде чем добавить: — Не торопись, — Эндрю ненавидел просить о чем-либо, но умом понимал, что с Нилом он в безопасности.              Кивнув, Нил потянулся к бутыльку смазки, которая все еще лежала нетронутой на полу. Его движения были медленными и обдуманными, чтобы Эндрю мог их отследить. Он отдал лубрикант Эндрю, предлагая ему выход из этого и передавая контроль.              Эндрю не хотел выходить. Он открыл флакон, дернул Нила за руку и выдавил большую каплю смазки ему на ладонь.              — Убедись, что ты ее разогрел, — сказал он, снова отбрасывая флакон.              Нил кивнул и закрыл глаза, потирая пальцы друг о друга, согревая жидкость.              Эндрю провел указательным пальцем по закрытым векам Нила, чувствуя, их трепет. Когда Нил открыл глаза, они были яркими, льдисто-голубыми.              Нил поддразнивая, вдавил кончик пальца в уретру Эндрю, и Эндрю выгнулся, приподнявшись с кресла. Затем он провел по вене снизу и несколько секунд ласкал его яйца.              — Да или нет?              Эндрю неуверенно кивнул.              — Мне нужно это услышать, Эндрю.              — Да.              — Я собираюсь отфингерить тебя, Эндрю. Останови меня, как только это станет «нет».              — Да.              Нил опустил руку и нежно провел скользким пальцем по напряженному кольцу мышц, и Эндрю ощутил это исцеляющим прикосновением. И хотя больше не было видимых следов, именно здесь Эндрю снова и снова ломали, где фантомные шрамы усеивали его кожу. Нил касанием охватил больше кожи, словно пытаясь выявить каждый ее дюйм, чтобы сшить обратно.              Рука на члене Эндрю двигалась быстрее, и Эндрю знал, что этот момент настал.              — Да, — ответил он прежде, чем Нил успел спросить.              Нил вернулся пальцем к центру и надавил. Его намерение было ясным. Он погрузился внутрь, лишь на одну фалангу и замер, затем посмотрел на Эндрю. Эндрю едва мог видеть его — разум был занят переосмыслением всего, что говорило ему тело. Он пребывал в состоянии повышенной готовности, выискивал знаки и подсказки. Но их не было. Его дыхание было ровным. Мышцы немного дрожали, да, но было приятно. И его руки не сжимали подушку кресла.              Все было хорошо.              Это был Нил меж его ног.              Нил увидел решимость в его глазах и протолкнулся пальцем полностью. Он начал им крутить и сгибать его, а другая рука Нила теплой тяжестью ложилась на член Эндрю. Странное, настойчивое, крещендо начало нарастать, и Эндрю позволил этому случиться. Он расслабил челюсть, пока Нил исследовал его задницу пробными движениями пальца внутрь и наружу.              Взяв у Эндрю в рот, Нил добавил второй палец.              И это пугало. Не пальцы Нила, нежно растягивающие его и скользящие внутри, а это пронизывающее до костей желание, расцветавшее глубоко внутри. Он начал чувствовать себя смелее, нуждаясь в большем. Он стал подаваться к руке Нила бедрами. Удовольствие вытеснило всю способность рационально мыслить, поэтому он внезапно услышал, как сказал:              — На кровать. Пойдем на кровать.              По милости богов Нил не стал задавать вопросов. Он отстранился от члена Эндрю, убрал пальцы и сел, откинувшись назад, ожидая четких указаний. Эндрю ущипнул себя за переносицу и встал.              — Я хочу, чтобы ты закончил это на кровати.              Нил кивнул и последовал за Эндрю на кровать. Эндрю лег посередине и снова раздвинул ноги в приглашении. Он чувствовал себя незаполненным и растянутым, его кожа местами взмокла, а сердцебиение отдавалось мелодией в груди. Нил занял свое место на матрасе и вернулся к работе с энтузиазмом, что был так знаком и любим Эндрю.              Нил снова взял у него в рот, посасывая и втягивая щеки, позволяя слюне стекать по всей длине и используя ее для плавного скольжения, возвращаясь ртом к головке. Двумя пальцами он нашел путь обратно в задницу Эндрю, и на этот раз, на этот раз, задел ими что-то, что распутало мысли Эндрю.              Блядь. Это уже случалось раньше. Удовольствие, смешанное со стыдом и ощущением предательства собственным телом. Это был не первый раз, когда играли с его простатой. Внезапно он потянулся вниз между ног, чтобы схватить руку Нила.              Нет.              Стоп.              Слова не покидали его, не должны были; внезапная рука Эндрю, обхватившая запястье Нила, стала достаточной просьбой, и Нил замер, его выражение лица было понимающим и внимательным.              Нил кивнул и медленно, очень медленно убрал два пальца. Эндрю продолжал держать Нила и вести его, одновременно подтягиваясь по матрасу и выходя из зоны досягаемости. Как только пальцы Нила полностью высвободились, а задница Эндрю сжалась, Эндрю отпустил его. Чувство пустоты ошеломляло.              Никогда еще никто не начинал что-то, затем отступив. Нил всегда будет исключением из правила, с которым вырос Эндрю.              Отчаянно желая дать Джостену знать это, он вскочил на колени и взял Нила за подбородок железной хваткой. Он поцеловал его, и Нил принял это как должное, уважая желание Эндрю не говорить о том, что только что произошло.              Они целовались и целовались, и разум Эндрю прояснился. Но его тело ниже пояса оставалось невосприимчивым. Нил обхватил его щеку и прошептал:              — Останавливаемся?              Эндрю хотел продолжить, хотел доказать своим монстрам, что они неправы, хотел победить, но заставлять себя не было выходом. Победа подразумевала слушать свое тело и уважать его пределы. Поэтому он подтвердил тихим:              — Останавливаемся.              Нил прижал их взмокшими лбами друг к другу, прежде чем отстраниться.              — Тебе нужно немного побыть одному? — спросил он.              Не «что случилось?»              Не «почему ты не смог закончить?»              Не «что с тобой не так?»              Эндрю сократил расстояние, которое Нил установил между ними, не пытаясь прикоснуться.              — Не вздумай никуда уходить, — сказал ему Эндрю со всей серьезностью.              Нил рассмеялся над намеком на рык в его голосе.              — Ладно, — он все еще был возбужден, и Эндрю скользнул взглядом вниз по его раскрасневшемуся члену и пришел к выводу. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Нил в ответ. — Тебе не обязательно.              — Тогда просто скажи мне «нет», — произнес Эндрю. — Для меня это «да», — пояснил он. Шестеренки в его голове крутились со скоростью мили в минуту, оценивая и сверяясь. — Это может помочь мне, если я отфингерю тебя, — наконец сказал он.              — Ну, когда ты так говоришь, как я могу не услужить? — Нил глупо ухмыльнулся. — Как ты хочешь меня?              Эндрю знал ответ.              — Хочу видеть тебя, — сказал он. — Кроме этого, как тебе будет удобнее.              С ухмылкой, достойной Чеширского кота, Нил плюхнулся на спину, слегка подпрыгнув на матрасе, и подвинулся, чтобы занять нужную позицию. Когда он был готов, его улыбка стала озорной, и он согнул палец в жесте, подманив Эндрю поближе.              Эндрю повиновался, схватив смазку и накрыв Нила собой. Он глубоко вздохнул и прошептал:              — Покажи мне, каким это должно быть.              Нил кивнул, сцепил руки на шее Эндрю и приблизил их головы в поцелуе, полном любви, быстро переросшим во что-то гораздо большее.              — Я готов, — тихо выдохнул он в губы Эндрю. Эндрю серьезно кивнул, открыл колпачок смазки, выдавил каплю на кончики трех пальцев и стал растирать вязкую жидкость, пока она не нагрелась до температуры тела. Тем временем взгляд Нила был прикован к его лицу, а терпение угасало.              Тихий голос из глубин разума сказал ему не торопиться, сказал дать Нилу понять, как он хотел бы, чтобы это было сделано, через действия. Он провел подушечкой среднего пальца по сморщенной коже входа Нила и приложил достаточное усилие, чтобы проскользнуть внутрь. Когда его палец наконец погрузился полностью, Нил закусил губу и застонал себе под нос.              — Не сдерживайся — мне нужно знать, — сказал Эндрю в тот момент, когда его костяшки пальцев коснулись кожи задницы Нила.              — Я никогда не сдерживаюсь, — заверил Нил, раздвигая ноги еще шире, побуждая Эндрю добавить второй палец.              Эндрю был тщательным и преданным. Он искусно нашел простату Нила и продолжал ее задействовать, снова и снова, ведь с каждым толчком Нил становился все громче и отчаяннее. Через несколько минут Нил приподнялся на локтях и простонал:              — Мне нужно больше. Эндрю.              Эндрю скептически вскинул бровь и вытащил два пальца, вытирая смазку о простыни.              — Хочешь, чтобы я тебя трахнул?              — Да, да. Это.              Эндрю оглядел себя, с облегчением заметив, что вернул свой стояк, ублажая Нила, и быстро сверился с собственными ощущениями. Результат оказался положительным — он хотел трахнуть своего наркомана. К тому же Нил был растянут и более чем готов принять его обхват и длину.              Он не торопился, ведь чувства в его груди требовали этого. Он наклонился вперед, прижимаясь грудью к груди Нила, и закрыл глаза, чтобы настроиться под быстрое вздымание его грудной клетки, слегка вздагивая, когда дыхание Нила омывало его скулу.              Он целовал шею и горло Нила, снова и снова повторяя обещания, запечатляя их на теплой коже. Он отстранился только для того, чтобы надеть презерватив и смазать свой член. Затем накрыл губы Нила собственными, соединяя их, пока нежно проталкивался внутрь сантиметр за сантиметром.              Жар был невыносимым, как всегда, и у Эндрю замерло дыхание, когда Нил сжал мышцы вокруг него.              — Наркоман, — предупредил он, потому что если он этого не сделает, если Нил продолжит им способствовать, все закончится слишком быстро.              Эндрю был всего лишь человеком, в конце концов.              Нил лениво ухмыльнулся ему и повернул голову на подушке, оставляя едва ощутимые поцелуи на запястье Эндрю. Теплый язык коснулся шрамов. В этой позе медные кудри Нила рассыпались по белоснежной подушке, и Эндрю был надломлен тем, насколько он прекрасен.              Вместо того чтобы выставить себя дураком и сказать это Нилу, он одной рукой направил ногу Нила, обернув вокруг своей талии. Нил подвинулся к нему, обхватив Эндрю другой ногой, и новый угол стал идеальным для более глубокого и точного проникновения.              Внезапный влажный стон Нила сказал Эндрю, что он нашел его простату, и Эндрю сохранял эту позу все оставшееся время.              То, что началось как попытка ублажить Эндрю, в конечном итоге превратилось в марафон удовольствия и отчаянной жажды близости. Нил кончил между ними, и мышцы его задницы напряглись вокруг длины Эндрю, подводя его к грани. Несколько глубоких толчков спустя он последовал за Нилом.              Руки Эндрю дрожали от усилий, пока он удерживал себя, наполняя презерватив глубоко внутри Нила. Джостен проследил пальцами линии вниз по обоим его бицепсам, посмеиваясь над тем, как мышцы подпрыгивали от прикосновений.              — Отпускай, — прошептал он. — Я с тобой.              Эндрю смерил его взглядом, затем отпустил. Он приземлился на твердое тело Нила, почувствовал, как бисеринки пота Нила скользят по его собственной коже, и услышал, как лужица спермы неприятно хлюпает под его весом, но пальцы Нила, зарывшиеся в его волосы, удерживали на месте.              Как раз когда это должно было стать немного неприятным — и слишком холодным, и слишком липким — Нил потянул ему прядь волос, чтобы привлечь его внимание. Эндрю хмыкнул и поднял голову ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.              Решительное выражение лица Нила дрогнуло под пристальным взглядом Эндрю, и внезапно он стал смотреть куда угодно, только не на Эндрю.              — Выкладывай, Джостен. Что у тебя на уме? — прошло некоторое время с тех пор, как он видел Нила таким капризным и застенчивым, это почти умиляло. Он обхватил подбородок Нила для моральной поддержки и нежно подтолкнул его. — Расскажи мне.              Несомненно, у Нила была заготовлена ​​речь, но сказанное им оказалось резким и прямым, срезая углы и переходя сразу к делу.              — Я не хочу пользоваться презервативами.              Эти слова послали электрический разряд по позвоночнику Эндрю. Он заставил выражение лица оставаться совершенно нейтральным.              — Хорошо?              Нил ущипнул себя за переносицу.              — Только если ты тоже. Однажды... Или нет, если ты не...              — Расслабься, Нил. Все нормально, — прервал его Эндрю. — Мы регулярно сдаем кровь. Я чист. И у меня больше никого не было.              — Я тоже чист, — выпалил Нил. — И ты знаешь, что у меня больше никого. Но, может, нам стоит провериться в последний раз, чтобы убедиться?              — Да, — согласился Эндрю. Он сел, вытащив из Нила свой опадающий член и снял презерватив. Он завязал и бросил его на пол, чтобы выбросить позже, затем навалился всем весом на бедра Нила. — Но я не думаю, что я готов, пока нет.              — Оу.              — Не потому, что я не хочу. Я хочу. Правда. Но, просто…              — …это про безопасность, — закончил за него Нил.              Да. Иметь время и выделять время, чтобы остановиться и надеть презерватив, а затем продолжить, означало, что это все еще было «да», все еще согласие. Никто из обидчиков Эндрю никогда не беспокоился об этом. Лишь каким-то, нахуй, чудом он ничего не подхватил. Толика милости в беспощадном мире.              Между ними повисла затянувшаяся тишина.              Затем Эндрю вытянул шею влево и вправо и покрутил плечами, пока не хрустнул позвоночник.              — Я иду чистить зубы, — объявил он. Он выскочил из кровати и направился в ванную. Хорошо, что они были одни — он был слишком липким и потным, чтобы надевать на себя что-то, даже белье.              Ему пришло в голову, что он никогда не ходил по коридору без одежды. Черт, он едва ли был обнаженным в своей комнате; только когда переодевался на ночь, и даже это он делал в основном в ванной, где на двери был замок. Он никогда не чувствовал себя до конца непринужденно рядом с Аароном или Ники, как бы Ники ни настаивал, что они семья. К счастью, ни его брат, ни кузен никогда не комментировали это.              Ники обычно бродил по дому в своих спортивных штанах и с голым торсом, и Аарон иногда делал то же самое. Эндрю всегда было не по себе, но он был слишком упрям, чтобы сказать хоть слово. В конце концов, ему ничего ни от кого не нужно было.              В ванной его шкафчик слева от раковины был таким же аккуратным, каким он его всегда оставлял, даже с зубной щеткой Нила и лосьоном после бритья, занимавшими одну из полок. Он достал свою зубную щетку с пастой. Прополоскав рот, схватил чистую пару свободных шорт, висевших на крючке сзади двери, и быстро надел их.              Когда он вернулся в спальню, Нил не сдвинулся ни на дюйм. Эндрю закатил глаза, прежде чем закрыть за собой дверь. Он плюхнулся на кровать рядом с Нилом, положив руки на живот. Его шорты задрались на пару сантиметров вверх по бедрам, и он чувствовал на них взгляд Нила. И хотя это его больше не беспокоило, он все равно сказал:              — Прекрати пялиться, наркоман.              — Мне нравится пялиться.              — Да ладно, блядь.              — Можно мне дотронуться до твоих ног?              Кожу на бедрах Эндрю тут же закололо. Он уже чувствовал, как пальцы Нила прокладывают карту, и это его не расстроило.              — Да.              Нил ухмыльнулся. У него была действительно обаятельная улыбка, и Эндрю пришлось отвести взгляд.              Эндрю не хотел засыпать после того, как Нил несколько раз провел руками вверх и вниз по его ногам. Он был совершенно дезориентирован, когда открыл глаза в темной комнате. И еще больше шокирован, обнаружив, что не лежит спиной к стене.              Он шатаясь встал и размял ноги. Поплелся вниз по лестнице к слабому источнику света, исходившему из коридора. И нашел Нила на кухне с открытым ноутбуком и домашним заданием на экране.              — Идем в постель.              Нил повернулся на стуле.              — У меня задание к понедельнику.              — Сделаешь завтра. Идем в постель, — повторил Эндрю.              — Хочешь, провести со мной ночь в постели? — поддразнил Нил, намекая с улыбкой и подмигивая.              — Я и так провожу большинство ночей в постели с тобой, придурок.              — О, еще как проводишь.              — Отъебись.              — Без шансов. Но ты можешь снова меня выебать.              — Слишком устал.              — Ага, — признал Нил. — То же самое.              Эндрю фыркнул в смятении.              — Раз устал, то с хуя ли ты не в постели?              — Ты выглядел таким умиротворенным. Я не хотел тебя беспокоить.              — Ты всегда меня беспокоишь, — Эндрю подошел к Нилу, запрокинул его голову назад, так что шея натянулась, и поцеловал его. — Идем, кончай ломаться.              — Уже кончил. Дважды.              — Угх. Ты невыносим.              — Я тебе слишком нравлюсь, чтобы обращать на это внимание.              Эндрю покачал головой.              — Ты понял эту мою черту с самого первого дня.              Эндрю закатил глаза.              — Просто идем в постель. Я не намерен больше повторять. Я не буду умолять.              — Тебе не нужно. Я прямо за тобой.              Эндрю смотрел, как Нил сохранял свою работу и закрыл ноутбук.              — Это ему не на пользу. Выключать нужно как подобает.              Нил лишь рассмеялся и последовал за Эндрю наверх по лестнице.              В спальне они забрались в кровать, не говоря ни слова, и Эндрю перевернул одеяло так, чтобы прохладная сторона касалась их кожи. Затем он повернулся к Нилу с пугающим вопросом на кончике языка.              — Можешь меня обнять?              — Конечно, — сказал Нил, придвигаясь ближе и обнимая Эндрю, прижимая их грудью к груди.              — Нет. Не так.              Губы Нила сложились безмолвным звуком «О», когда он осознал смысл.              — Ты уверен?              — Да, — прошептал Эндрю. Он был уверен. И когда он повернулся, вручив Нилу свою спину для защиты и охраны, то внутренне вздохнул в тот момент, когда руки Нила обвились вокруг него и прижались к его животу.              Вскоре они уснули.              На следующее утро, когда солнце уже вставало из-за горизонта, Эндрю почувствовал движение по матрасу. Много лет назад он бы ударил любого, кто был там, или отчаянно схватился за ножи, но, как бы то ни было, он знал, что в постели с ним будет только один человек. Нил.              Его Нил.              Конечно, его Нилу в прошлом выпадала неудача непреднамеренно получать удары в живот или в лицо. Ни разу Нил не поднял из-за этого шума. Если у него шла кровь из носа, он выскальзывал из постели, чтобы быстро сбегать в ванную и привести себя в порядок, оставив Эндрю приходить в себя, не чувствуя дальнейшей угрозы. Вернувшись в спальню, он становился у кровати, терпеливо ожидая от Эндрю зеленого света, означавшего, что можно ползти обратно к нему.              Движение по матрасу было не от того, что Нил проснулся, а просто потому, что он шевелился во сне. Когда Эндрю повернул голову достаточно, чтобы взглянуть на него, Нил лежал, свернувшись на боку, одна рука была под подушкой, другая вытянута в бессознательном стремлении к Эндрю.              Эндрю не думал. Он коснулся открытой ладони Нила, проследив естественные линии. Он закрыл глаза, ощущая тепло кожи на подушечках пальцев, и вспомнил сон, из которого его вырвали. Это были не образы и сюжеты, нет, просто один из таких атмосферных в дымке. Не выделялось никаких лиц, но в промежутках мелькал Нил.              Это был самый ясный знак, о котором Эндрю мог просить. Он знал, что готов попробовать снова, возможно, даже готов дойти до конца, но пока Нил спит, Эндрю подождет и снова окунется в сон.              Пару часов спустя он проснулся от взгляда голубых глаз, изучавших его.              — Блядь, это крипово, — были первые слова, сорвавшиеся с языка, прежде чем он зевнул. Это вызвало у него восторженный смешок.              — Знаю, — согласился Нил. — Ты уже не спишь?              — Ясное дело, — тихо возмутился Эндрю.              Нил улыбнулся.              — Я тут подумал, мы могли бы сегодня подольше покататься, исчезнуть на несколько часов.              — Разве у тебя сегодня нет тупой дополнительной тренировки? — спросил Эндрю. Он не собирался приходить и играть, но был готов отвезти их обоих в Пальметто, хотя предпочел бы остаться еще на день и на ночь, прежде чем снова встретиться со своим братом и кузеном.              — Нет. Я написал Лорелее. Она и одна справится, — объявил Нил, и у него на лице появилась гордая ухмылка, будто бы он придумал идеальный план. — Ей будет полезно попробовать это самой.              — Так что, никакого экси?              — Никакого экси.              — Хорошо. Иди сюда, — Эндрю приблизился на пару сантиметров, и Нил тоже. Когда Нил приподнялся на локте и навис над Эндрю, сердце Эндрю замерло в груди. — Я хочу попробовать еще раз, — хрипло признался он.              — Да?              — Если ты тоже хочешь.              Нил рассмеялся и прильнул ближе.              — Я думаю, ты знаешь, что хочу, — он сделал едва заметное движение, чтобы коснуться груди Эндрю, выглядывающей из-под одеяла, и двинулся дальше, когда Эндрю кивнул. Прикосновение было жизнеутверждающим и приятным. — Ты такой чувствительный здесь, — пробормотал он, когда его рука скользнула по коже живота. — И здесь, — продолжил он, его пальцы пробежали по дорожке волос. И, конечно же, Эндрю задрожал. — И мы оба знаем, что ты особенно чувствителен здесь.              Нил продолжал, касаясь талии Эндрю, бедренной кости, перехода от таза к ногам. Затем он медленно приблизился к его яйцам и с любовью обхватил их. Эндрю выгибался при каждом сжатии. Он был возбужден и так близок к тому, чтобы умолять о какой-то прямой стимуляции.              С хитрой ухмылкой Нил наконец одарил его этим. Он опустил голову и поцеловал член Эндрю в месте, где головка встречалась со стволом и начиналась вена. Это было почти приторно, слишком нежно, и Эндрю был близок к тому, чтобы оттолкнуть его. Но он не сможет; не станет. Он так долго боролся за возможность, что не собирался саботировать это. Второй поцелуй Нила пришелся на головку, и он сомкнул губы над уретрой и нежно пососал, вытягивая не только предэякулят из Эндрю, но и глубокий гортанный стон.              Эндрю вслепую потянулся за смазкой на тумбочке, затем передал ее Нилу, схватившему флакон, не поднимая глаз и не отрываясь губами от члена Эндрю. Он услышал, как отскочил колпачок и сжался бутылек, затем почувствовал, как один смазанный палец дразнит его кольцо мышц.              — Да, — пробормотал он, прежде чем Нил успел спросить.              Нил приложил достаточно усилий, чтобы протолкнуться.              Это было так же хорошо и странно, как и прошлой ночью.              Когда палец оказался полностью внутри него, Эндрю покачал бедрами, чтобы помочь Нилу найти простату. Чем быстрее они доберутся до этой точки, тем быстрее Эндрю поймет, готов ли он или будет сходить с ума, как прошлой ночью.              В тот момент, когда палец Нила коснулся простаты, жидкий огонь пронзил конечности Эндрю, и он вжался всем телом в матрас еще глубже. Ему было хорошо. Приятно. Необычно, на самом деле, и достаточно, чтобы побудить Нила добавить второй палец. Нил подчинился и одновременно опустился ртом на член Эндрю.              Минуты на часах сливались воедино.              С повторными толчками в простату Эндрю кончил сильнее, чем когда-либо прежде, разрываясь по швам, и что-то тихо пробормотал от удивления; звук вышел горловым. В какой-то момент он, должно быть, закрыл глаза, потому что, распахнув их, был поражен, увидев, что в комнате так ярко и все освещено солнцем. Слезы липли к его ресницам. Не слезы боли. Не слезы удовольствия, какие бывали порой у Нила. Слезы облегчения.              Нил полностью отстранился от Эндрю, отсев на метр. Его плечи были напряжены, и он изо всех сил старался не перебирать ничего пальцами.              — Иди сюда, — пробормотал Эндрю во второй раз за это утро. Нил медленно приблизился, и они целовались целую минуту без каких-либо преград между ними. Больше не было препятствий.              Эндрю, придя в себя, начал чувствовать, как твердый член Нила прижимается к его бедру, так что он поерзал на матрасе, слегка дрожащими руками подталкивая бедра Нила вверх, пока не оказался лежащим на одном уровне с пахом Нила. Он почувствовал, что Нил на мгновение напрягся, и Эндрю снял это напряжение, проведя языком по стояку Нила. Он отчаянно хотел рассказать Нилу, что для него значили последние полчаса, и единственный известный ему способ, как это сделать, — показать.              — Выеби меня в рот, — спокойно сказал он, облизывая уретру Нила раз, другой.              — Эндрю? — неуверенно спросил Нил, глядя на него сверху вниз.              Эндрю поднял голову, вытянув шею, и встретился взглядом с Нилом.              — Да, — он схватил ягодицы Нила и слегка надавил, пока Нил не понял, что он имел в виду.              Бедра Нила замерли на мгновение, прежде чем он осторожно наполнил Эндрю своим членом. Эндрю пососал головку, перед тем, как сильнее притянуть Нила на задницу и принять его на всю длину, когда Нил подчинился. Эндрю замер, дыша через нос.              Следующие несколько минут Эндрю неуклонно направлял Нила, помогая ему поддерживать темп. А Нил покачивал бедрами, трахая рот Эндрю сначала неглубокими, пробными толчками, затем теряя контроль и вбиваясь все глубже и глубже. Над Эндрю раздавались стоны, которые Нил пытался задушить подушкой, и это творило с Эндрю то, с чем он был не в силах бороться. Но он мог сделать для Нила гораздо больше.              Эндрю поднял руку к лицу Нила, и когда их глаза снова встретились, Нил, должно быть, считал вопрос и ответил «да» простым кивком. Нил взял два пальца Эндрю в рот, сделав их скользкими. Когда Эндрю вытащил их, Нил тихонько заскулил.              — Да или нет? — спросил Эндрю, обводя средним пальцем тугое кольцо мышц задницы Нила. Его вопрос был приглушен членом Нила, но Нил все равно выдал задыхающееся:              — Да, да.              Улыбаясь про себя, Эндрю надавил пальцем на вход Нила, затем протиснувшись внутрь. Он погрузил палец до третьего сустава и не стал задавать медленный темп. Ему нужно было довести Нила до грани, он горел изнутри желанием доставить ему столько удовольствия, сколько только возможно. Казалось, Нил понял, чем Эндрю его одаривает, потому что впервые он действительно толкался так далеко, как только мог, и получал полное неподдельное удовольствие.              Образы заполонили разум Эндрю, но они мелькали слишком быстро. Слишком ошеломляли. Были слишком скоротечными, чтобы чувствовать комфорт. Нил между его согнутых ног, вонзался так же неистово, как и сейчас, но целясь в другое место. Эндрю знал, что однажды доберется туда, что он полностью исцелится под руками и словами Нила, но этот день еще только предстоял.              Пока что он мог дать Нилу это.              Нил взорвался оргазмом, когда Эндрю ввел второй палец, разводя их на манер ножниц и толкаясь ими внутрь, резко вынимая обратно и вонзаясь снова. Он согнул их и нашел то место внутри Нила, к которому запомнил путь много лет назад.              Нил вскрикнул, его член стал тяжелее, и сперма выстрелила вниз по языку Эндрю вглубь горла.              — Ебать, ебать, — простонал Нил, став слишком чувствительным, и Эндрю неохотно отпустил его.              Эндрю сглотнул и попытался отдышаться. Нил над ним был в том же состоянии, только он еще и дрожал, хихикая в полубреду. Эндрю вытер рот тыльной стороной ладони и оттолкнул Нила в сторону.              Нил подчинился и плюхнулся на спину рядом с Эндрю.              Когда комната снова обрела четкость, и дышать стало не так больно, когда воздух начал поступать через воспаленное горло Эндрю, Нил повернулся, чтобы лечь на бок.              — Почему? — спросил он. Его голос был ровным.              Так же, как и у Эндрю.              — Ты знаешь почему.              Нил мудро кивнул — они оба знали почему.              Большую часть оставшегося дня они провели в Мазерати, покидая штат, останавливаясь, когда им хотелось перекусить, выпить кофе или размять ноги, и Эндрю чувствовал себя свободным и расслабленным все это время. Нил казался таким же рядом с ним на пассажирском сиденье, его рука лежала на кромке открытого окна машины, а голова была откинута назад.              Эндрю время от времени пытался почувствовать, нет ли никаких болей, но ничего не обнаруживал, даже в заднице. Нил поработал на славу.              День был хорошим. Солнечным.              На следующий день они вернулись в Пальметто. Чем ближе они подьезжали, тем мрачнее становилось настроение Эндрю. Этого следовало ожидать, и в его голове возникла идея, план. Вместо того чтобы припарковать машину на стоянке у башни, он обогнул Периметр-роуд, пока не нашел место перед зданием библиотеки. Нил странно посмотрел на него, но ничего не сказал.              В библиотеке Эндрю с легкостью нашел то, что искал. Книга была не слишком далека от «Русского для начинающих», который он достал с полки для Нила.              — Берешь почитать учебник для изучающих немецкий? Зачем тебе? — спросил Нил, озадаченный. — Твой безупречен.              — Я не для себя. И я не беру почитать, — потому что он не собирался. Он сунул его в сумку и неторопливо вышел из библиотеки. Нил посмеивался за его спиной.              Эндрю знал, где находятся общежития чирлидерш, поэтому поехал прямиком туда. Прежде чем выйти из машины, он схватил листок бумаги из бардачка и попросил у Нила ручку. Эндрю нацарапал записку: «Учи язык. Не будь невеждой. Привлеки моего брата к ответственности за его херню». Он приклеил ее к обложке книги пластырем, который также нашел в бардачке.              Поднявшись на третий этаж, Эндрю добрался до комнаты 304 — он слышал, как Ники однажды спрашивал об этом Аарона, а Аарон отвечал ему — бросил книгу на коврик перед дверью и ушел. Это было приятно, мстительно и торжествующе.              Когда они вошли в комнату башни, Ники сидел на диване, явно ожидая их, и вскочил на ноги, как только заметил Эндрю. Но Эндрю просто проигнорировал его, коротко сказав:              — Не сейчас, — не глядя ему в глаза.              За спиной он услышал, как Нил любезно сказал:              — Дай ему немного времени.              Время.              Время залечивает все раны.              Или как там говорят.