Алый след на мокром асфальте.

Готэм Сити. Современность. 2006 год. Новая жизнь изменила молодого полицейского, долгие годы он учился и привыкал существовать с заходом солнца, и прятаться в тени на протяжении дня. Он постепенно меняется, как внешне, так и внутренне, начиная походить на уличную собаку со скверным характером, которая, кусаясь, научилась смеяться. Проходят годы, и он становится неуловимым головорезом с особой манией к насилию, являясь левой рукой дьякона Фроста, что полностью развязывает ему руки, он выполняет всю грязную работу, которая возникает на пути к преодолению поставленных целей. Он мечется поначалу не в состоянии найти себе место в новом кругу, однако совсем скоро становится ночным кошмаром для многих ничего не подозревающих жителей Готэма. Его тянет к убийствам и разбоям ради веселья, ради той мнимой славы, которую он получал в своем кругу все эти годы. В падшем месте, вроде Готэма будучи честным и добропорядочным полицейским очень легко лишиться рассудка, дни, проведенные в GCPD медленно взращивали в нем злобу и ненависть на весь окружающий мир, видя как работает механизм, запускаемый коррумпированными начальниками и мафиозными семьями, управляющими городом, он сорвался с цепи и теперь никто не в состоянии его остановить. Он медленно становится потасканным мотылем, лишь изредка прибивающимся к свету флуоресцентных ламп ночных клубов и баров, болтаясь по которым, Квин все больше отдаляется от прошлого себя — повседневность наполняется пролитой кровью, похотью, жестокостью и смертью. Мужчина убивает без сожалений голыми руками, блистательно управляясь с оружием, в основном пользуясь лишь ножом, который он держит в своей кожаной куртке. Он медленно выжидает своих жертв, преследуя их до самого конца, нанося один, но крайне смертоносный удар в сердце. Иногда в его повседневной рутине находится место для фантазий об изобретательных убийствах, но правда в том, что Квин не часто к ним обращается, строго выполняя поручения Фроста. Все его связи с GCPD были разорваны: вампир может быть уверен, что все забыли о нем, и о его настоящем имени ещё десяток лет назад, однако у Фроста остается много тонких подвязанных нитей во всех сферах, в том числе и в полиции, многие потерянные, никчемные по своему существу люди служат Дьякону Фросту и всему дому Эрэбуса, как рабы в надежде, что господин когда-нибудь обратит их. Однажды, Квин, находясь не так далеко от своего босса, что беседовал с этими приспешниками случайным образом узнает, что старик Дикс был давным-давно ранен и отправлен в инвалидное кресло, практически сразу, как потерял своего молодого напарника. Что-то внутри обрывается, но он не имеет права встревать в этот диалог, пока Фрост ему не прикажет.

***

На заданиях Квин не работает один, они всегда выполняют поручения будучи шестеркой Фроста, но временами, когда он забавляется с жертвами на пустынных улицах — он становится одиноким рыцарем, осторожно подступаясь к своей жертве из-за самого темного угла. В один из таких дней, когда ноющий голод разливался по всему его телу, он долго преследовал мальчишку по готэмским улицам, он чутко прислушивался к его сбивчивому дыханию и нарастающему сердцебиению, залитые кровью глаза не сводили с него взгляда до тех пор, пока блеснувший на мгновение в свете фонаря блондин не начал оборачиваться, заглядывая во тьму, потаённый страх застыл в его жилах, когда он ускорил шаг. Запах страха для Квина сейчас отсылал его к детскому воспоминанию об аромате сладких карамельных яблок, что улетучивался и разносился на несколько окрестностей его родного городка в Ирландии, когда у них останавливался передвижной уличный цирк. Квин становился ведомым этим шлейфом до тех пор, пока не вытащил из кармана нож и не занёс его над горлом мальчишки. Он притягивает остриё к сонной артерии юного Джима Гордона и прижимает его телом к себе. Джим привлекал его от самой станции метро, с которой поднялся, такой нежный, белокурый и беззащитный, совсем один посреди безжизненных тротуаров и тусклых уличных огней. Квин знает, что будет играть с ним, словно большой рыжий и ленивый кот, не торопясь он растеребит его зубами до полусмерти, как мышонка и быстро прикончит после: закусает и осушит до дна. С этой мыслью вампир сдавливает ладонь на плюшевых губах Джима и притягивает его к стене, вжимая в кирпичную кладку, одновременно с этим перехватывая его руки, опуская ладонь с покрасневшего рта. В ночном мерзавце Джим украдкой узнает пропавшего без вести полицейского, дело которого он недавно изучал в архиве. Гордон долго всматривается в его черты сквозь темноту, сравнивая с теми снимками, которые висели годами на доске розыска и в деле Харви об исчезновении или предполагаемом убийстве, как было написано в деле, так как на месте преступления были обнаружены следы крови. Вызвавшись когда-то волонтером, чтобы помочь в отделе полиции и заработать себе хорошую репутацию на будущей работе, Джим был направлен в архив участка для заполнения отчётов, проведения инвентаризации и других скучнейших дел, которыми должностные офицеры не особо хотели заниматься. Капитан департамента беседовал с офицерами, пока Джим добрался до дела, которое наводило шум ещё с тех пор, когда он учился в средней школе, но позже было покрыто слоем пыли из-за нерасторопности тогдашних детективов, отчего вскоре и вовсе пропало из информационного поля. Страсть Джима Гордона, сына прокурора Питера Гордона, к поиску разгадок привела его в полицейскую академию, ради которой он в свое время отслужил в армии, придерживаясь наилучших результатов во всех дисциплинах, он с гордостью завоевал все рекомендации генералов для поступления в школу полиции, и наконец, заканчивая ее, имел все шансы на место в отделе. Внешность мужчины в переулке, его искорёженные черты - все отдавало тоской в душе юного Гордона, ведь пролистывая страницы дела в память будущего офицера врезались те огненные рыжие волосы, что едва касались плеч, теплая доброжелательная улыбка и веснушки, словно рассыпанные по всему лицу крупицы звезд. Джим не отводил от нападающего своих голубых детских глаз, сглатывая, проморгавшись сбивчиво произнеся: —Харви? Харви Буллок? — он глухо протягивает, сглатывая ком в горле, — Это не может быть правдой. Он закрывает глаза и опускает голову, чувствуя, как что-то скребёт и терзает его сердце, не до конца осознавая, что его уничтожит тот, на кого он с таким очарованием смотрел на старых снимках. Вспыхнувший от ярости Квин хватает малыша посреди проулка, прижимая ещё крепче к замаранному краской кирпичу в то время, когда слова Джима, как ледяные глыбы сталкиваются в его голове. Он отдергивается и на мгновение отпускает Джима, как уличный пёс он взвыл, отвыкший от человеческих рук, протянутых к нему, чтобы пригладить между ушей. Квин мечется и скулит, как дикое раненное животное, и в какой-то момент собирается убежать, но храбрый Гордон, отчаявшийся настолько, что бросает вызов собственной смерти, окрикивает его и зовёт тем именем, с которым Квин был рождён. Вампир, что подарил ему шанс на жизнь, не выдерживает упрямого мальчишку и возвращаясь притягивает свою добычу обратно к стене так властно и грубо, что, приложив немного больше сил вампир переломает ему все хрупкие юные кости. —Я… — шипит нападающий в щеку Джиму, — Квиин! Ты не можешь называть меня иначе. Ты обознался, бойскаут! Ты можешь отмечать второй день рождения и купить лотерейный билет, радуясь до конца жизни, что я до сих пор позволяю тебе открывать рот! — он выпаливает, дыша громко и порывисто прямо юноше в шею, вдыхая между тем запах разгоряченного от напряжения тела. Джим еще не представляет какого зверя он пробудил, находя в себе смелость, чтобы разглядеть его получше, прикасаясь к росту волос у виска и убирая от лица вампира свисающие, небрежно заплетенные в маленькие косички рыжие пряди. Квин от прикосновений моментально теряет свой контроль, он оголяет свой оскал в сумасшедшей улыбке, обнажая острые, как бритвы клыки, удлинившиеся у юноши на глазах. —Ты видимо очень храбрый, и ещё более глупый, если совсем не боишься сдохнуть. Свалил отсюда нахрен, пока не прибил, блять, — Квин заливается едким и громким хохотом, будучи полностью растерянным и ни на секунду не отрывает взгляда от покрасневшего блондина. —Я не могу бояться того, кто также работал в GCPD, — мягко произносит Джим, на что Квин тут же меняется в лице и подрагивает. —Так ты значит мелкий ничтожный коп? — процедил вампир, вдыхая всей грудью сухую пыль душной улицы. Его ногти стали заострёнными, он впивается в Джима, расцарапывая раны на коже сквозь мягкую ткань серой толстовки. Тот слабо вздрагивает и осматривает свои плечи, напрягаясь во всем теле, отчего Квин получает свою долю наслаждения, одной рукой проводя по подтянутой, стройной спине, двигаясь ниже и оставляя порезы, —Можем проверить, как хорошо тебя учили выдержке, игрушечный солдатик. —До тех пор, пока не наступит утро и солнце не выжжет твой след на асфальте из пепла. —Ты чертов самоубийца, малыш. —Так и есть. Харви, просто расскажи мне, что случилось в 98 году, когда ты исчез. Я не могу смотреть на тебя без сожаления, в твоем взгляде застыло отчаяние, как только я назвал тебя по имени, — Джим взывал к нему, прося раскрыть простые истины, укладывая влажные трясущиеся от переживаний ладони на раскинутые плечи Харви в черной засаленной куртке.

***

Любопытство Харви сыграло с ним злую шутку, — он положился на то, каким безропотным казался перед ним двадцатилетний юноша, он зачем-то пошел за ним в его квартиру в большом муниципальном доме, после чего был сбит с ног электрошоком, лежащим в ящике стола, а очнувшись был уже привязан к кухонному стулу. —Неплохо, неплохо, Джуниор, — очнувшись сказал Квин, — Признаю, это было неожиданно. Джим в этот момент ни на каплю не сбавлял серьезности в выражении своего лица и начал угрожать ему, подходя к жалюзи на кухне, и на гневное шипение Квина, которое Гордон не мог разобрать, он приоткрыл пальцем одну из перегородок, свет тонкой полосой, как нож, прошелся по одежде пленника и царапнул Квина по щеке, однако Джим достаточно быстро убрал руку и свет перестал проникать вовнутрь в эту же секунду. —Что тебе нужно от меня, мелкий засранец? — выпалил вампир, отдергиваясь пораненной от ожога стороной, обращая внимание на лежащий на столе пропуск в академию полиции. —Чтобы ты помогал мне в том преступном мире, где ты обитаешь. Квин взвизгнул от смеха, встряхиваясь и закрывая глаза упавшими прядями, переводя взгляд с окна на миловидный силуэт будущего полицейского: —С чего бы мне помогать тебе? —Потому что, если ты поможешь мне, я помогу тебе. Твоему хозяину явно нужны люди в полиции, которые бы выгораживали его преступные дела. А еще, если шкура дорога — лучше тебе со мной согласиться. Квин хохотнул и прыснул: —Таких у моего босса сотни, только в твоём отделе десятки. —Уже нет, они были задержаны вчера утром. —С чего бы мне тебе верить? — шикнул Квин. —Мне зачитать тебе весь рапорт с именами задержанных? Их ждёт долгий срок за превышение полномочий. Все ваши планы раскрылись, а знаешь благодаря кому? —Да что ты можешь знать, ребенок? Я не стану играть с тобой в твои детские игры. —Что ж, как знаешь. Джим раскрыл пальцами пару элементов жалюзи и свет снова попал Харви на грудь, оставляя красный след, как от удара хлыстом на том месте, где у него была расстёгнута на несколько пуговиц темная рубашка. —Мелкий засранец, это было больно, между прочим, но знаешь, что принесет тебе еще больше боли? То, как я раздеру тебя на куски, если ты не прекратишь сейчас же это делать, — Квин извивался, как ядовитая гадюка, прыскающая ядом, высвобождая руки от плотно примотанного к ножкам стула строительного скотча, — В любом случае, я уже минут 10, как освободился, но выслушивать тебя было занимательно, когда ты строишь из себя плохого копа, Джуниор. Квин постарался скорее встать, но Джим, как ошпаренный дернулся с места и резким движением упал ему на колени грязных брюк, упираясь пистолетом в висок, прижимая вампира к стулу. —Тем не менее, я слышал, что вампиры не выдерживают прямого выстрела пули в голову или сердце, так что у тебя все ещё есть выбор. Харви хмыкнул, а затем положил руки, обмотанные клейкой лентой на запястьях ему на бедра, грязно улыбаясь: —Так и будем играть в «хороший коп, плохой коп»? Мне, откровенно говоря, все равно на то, какие игры ты затеял, и что тебе от меня нужно. Я в любом случае не смогу выйти отсюда, пока за окном светит солнце, так что мы заперты в твоей квартире до заката, держишь ты пистолет у моего виска или нет. Ты убьешь меня, если не буду нянчиться с тобой, потешая твое жалкое эго... или ультрафиолет, какая разница, Или если я, конечно, медленно и мучительно не прибью тебя, после чего дождусь ночи, обгладывая твое сочное тело, а потом ускользну. Харви прикусил губу, поерзав на стуле, подразнивая поглаживанием бедер малыша по бокам, на что Джим отреагировал достаточно бурно, выдохнув сквозь стиснутые белоснежные зубы. —Ауч, пубертат еще кусается, —Харви поглумился над ним и поднялся со стула, скидывая с себя владельца квартиры и усаживаясь на пол, упираясь спиной об массив его дивана, —Я, таким образом, должен что делать? Если хочешь, чтобы я стучал на людишек — пожалуйста, во множестве наших клубов они проворачивают свои жалкие преступные делишки. Но ни о боссе, ни о других вампирах я не скажу тебе ни слова. —Мм, сойдёт на первое время, потом посмотрим: что еще ты можешь сделать, —Проворчал Джим и протянул ему руку для рукопожатия. —Оставь эти традиции себе и своим заводным мартышкам из полиции, Бойскаут. В этот же момент Квин уселся на полу напротив Джима, тянущего к нему свою руку, разглядывая в ярком свете лампы его черты, Квин отметил, что он был также красив, каким он увидел его впервые в жизни в темноте ночного города. — Я заметил, что тебя зовут Джим Гордон. На карточке академии на твоём столе. Я слыхал о твоём отце, пока он не погиб, авария, и мучительная смерть. Он был своего рода важной шишкой в полиции Готэма. —Это правда, он погиб, — юноша съежился, опустив голову, — Когда мне было 10 лет, мы оба были в машине, но меня смогли вытащить в тяжёлом состоянии и увезти в больницу, а мой отец скончался сразу в водительском кресле. —В таком случае понятно, почему ты совсем не боишься смерти. Ты тянешься к ней всем своим нутром, я понял это, когда смотрел в твои глаза вчера ночью. Даже сейчас, ты говоришь об отце, а проецируешь его смерть на себя, что-то вроде: "Лучше бы на его месте был я, чем он" у себя в голове. Я бы отбросил подобные мысли, сегодня что-то случилось во вселенной, и я не смог поднять нож, впиться в шею впервые за много лет. Что-то охраняет тебя и его сигнал тревоги сработал во второй раз. Джим радушно поднял взгляд и натянул уголки своих румяных губ, внимательно слушая Харви, а после приблизился к нему, укладывая руку на медленно заживающую щеку. —Ты добрее, чем кажешься. Прости меня за это. —Не впускай меня в свое сердце так скоро, Джимми, я ещё не раз разочарую тебя. —Я уже давно это сделал, когда увидел твои фотографии в папке, Харви Буллок. Квин отвернулся, убрав руку юного Джима Гордона со своего лица, смотря в сторону, медленно считая минуты до наступления ночи под шум тикающих на стене часов.