Fake Love

— Тэхен! — Чимин громко всхлипывает, трясущимися руками сжимая корпус смартфона. — Т-тэхен, приедь, пожалуйста, — он вытирает сопли уже изрядно мокрым рукавом и смотрит на испачканные, порванные на коленках джинсы, не в силах сдержать очередную порцию рыданий. — Чими, малыш, что случилось? — брата слышно плохо из-за сильного ветра, похоже, он тоже на улице. — Тэхен, пожалуйста, — Чимина трясет, ему холодно, страшно и невероятно тоскливо. — Она убьет меня… — он представляет разгневанное лицо матери и начинает рыдать еще сильнее, захлебываясь собственными соплями. — Блять, где ты? — брат не задает лишних вопросов, сразу же переходя к сути. Такие сцены между ними не редкость. Чимин диктует адрес и слышит приказ оставаться на месте, а потом вызов обрывается. Понурив голову, он движется в сторону видневшейся неподалеку остановки. Ноябрьский ливень размывает все вокруг, смешиваясь со слезами и не дает ему разглядеть обстановку. Да Чимин и не пытается. Горло сдавливает спазмом нового всхлипа и он позволяет себе снова отдаться горю, вызванному очередной несправедливостью. Чимин не знает, за что его так ненавидят. Почему именно он стал жертвой школьных драчунов, почему именно его шныряют и открыто буллят. Обзывают, устраивают гадости, вредят всеми доступными способами. Как сегодня, когда стайка дерзких омег толкнула его в лужу и громко ржала, снимая все на телефоны. А Чимин не мог встать, придавленный тяжелой подошвой берцы альфы одного из них. Это длится уже несколько лет. Ровно столько, сколько он учится в элитной школе для деток из обеспеченных семей. Тэхен тоже в ней учился. Раньше. Пока не сбежал к отцу, перейдя в обычную. А Чимину пришлось остаться с матерью. Вечно недовольной, брюзжащей и портящей жизнь похлеще школьных драчунов. Он из последних сил стирает с лица жгучие слезы, воровато оглядываясь по сторонам. Становится чуть легче, когда Чимин понимает, что он здесь один. Хотя бы сейчас нет ни одного свидетеля очередного позорного дня. Никого, кто бы посмотрел на него с полным безразличием и отвернулся. Брата приходится ждать долго. Он с отцом живет на другом конце города, в не самом презентабельном районе. Но когда неподалеку останавливается такси, Чимин облегченно вздыхает и сразу понимает, что это он. Самый важный человек в его жизни. «Который тебя бросил», — шепчет давно травмированное подсознание, но он отмахивается. Тэхен его не бросал. Просто ушел из дома, в котором больше не мог находиться. В котором их мать отравляла все своим бесконечно токсичным присутствием. У Чимина не было выбора, у Тэхена — был. И брат им воспользовался. — Чимини, — Тэхен, не накидывая капюшон, подлетает к нему и тут же утягивает в теплые объятия. — Чимини, малыш, что случилось? — спустя пару секунд он быстро отстраняет его от себя и внимательно осматривает. Видит и порванные джинсы, и измазанную в грязи куртку. Чимин ежится под цепким взглядом. Стыдится. Несмотря на то, что с переездом к отцу жизнь брата должна была стать намного беднее, выглядит он все так же лощено. Высокий, стройный, красивый. Взрослый. Такой, каким Чимину никогда не стать. — Тэ, — Чимин в очередной раз всхлипывает, снова тянется в родные руки, измазывая соплями чужие плечи, но старается не думать об этом. Хоть на секунду забыть о пережитых издевательствах. — Тэ, что со мной не так? — он крепко жмурится, вдыхая такую родную ваниль. Даже с запахом его брату повезло. Обладатель идеальной внешности и самого приятного в мире аромата, такой его брат. — Все так, малыш, — Тэхен невесомо поглаживает его по мокрым волосам, окутывая теплом и заботой. Тем, чего в жизни Чимина катастрофически не хватает. — Может, стоит рассказать матери? Она быстро поставит всех на место и к тебе больше не сунутся. — Нет! — Чимин отскакивает как ошпаренный, с силой выдирая собственное тело из любимых рук. — Нет, Тэ, ты же знаешь, станет еще хуже! — он с ужасом смотрит в такие спокойные глаза, наполненные беспокойством и ежится. Ему снова становится холодно. — Ладно-ладно, — Тэхен вздыхает и возвращает его в свои руки. Снова успокаивающе гладит. Шепчет теплые слова. Окутывает ванильной сладостью, обещающей несколько минут блаженного забытья. Чимину впервые за этот день становится по-настоящему хорошо. Объятия брата всегда были и остаются самыми теплыми, самыми искренними в его жизни. Да и уже давно единственными. Отец, ушедший много лет назад, любит обнимать только бутылку. Мать… Для матери нет ничего важнее финансовых отчетов. И это единственная вещь, которая знает тепло ее рук. Не Чимин. — Прости, — Чимин всегда извиняется. Чувствует себя обузой для него. Тэхен слишком… Слишком другой. Будто сошедший с обложки модного журнала. Идеальная омега. А Чимин… Чимин маленький. Чимин низенький. В очочках и с прыщиками. Еще по-детски пухлый и нерасторопный. Серая мышь на фоне его великолепного старшего брата. Заноза в глазах матери, не сумевшей усмирить старшего сына и пытавшейся слепить свое подобие из младшего. Но у нее не получается. Чимин не дотягивает до них. Весь в отца. — Все хорошо. Хорошо. Тэхен всегда говорит так. «Все хорошо» — сказал он, когда ушел отец и крепко обнял. «Все хорошо» — сказал он, когда мать притащила его бледного и вымотанного из клиники после первой течки два года назад. «Все хорошо» — сказал он на следующий день, когда оттолкнул от себя ревущего Чимина и с двумя сумками ушел из дома. Все всегда было хорошо по словам Тэхена и ужасно в мыслях Чимина. Плохо — вот девиз его жизни. У Чимина всегда все плохо. А у Тэхена… У Тэхена хорошо. Особенно сейчас. Живущего у вечно пьяного и амебоподобного отца, крутящего роман со своим крутым альфой и, видимо, покупающего все эти дорогущие шмотки на его же деньги. Чимин стесняется спрашивать напрямую, но обновки всегда замечает. И точно знает, что мать ему не помогает, а отец просто не в состоянии. А то, что школа самая обычная, Тэхену все равно. Он никогда не был прилежным учеником, как Чимин. — Все хорошо, Чимини, — снова повторяет он и мягко отстраняет брата от себя, принявшись вытирать его лицо из ниоткуда взявшимися бумажными салфетками. Чимин мельком отмечает, что фирма не самая дешевая и вновь сваливает все на парня брата. В такую погоду его запах на Тэхене не заметен, но в остальные дни… В остальные дни Чимин хорошо чувствует свежесть чужого дождя, осевшую на бронзовой коже Тэхена. Альфа, что стал брату первым, так и остается в его жизни. Но думать о том, чем они занимаются, раз запах так плотно впитался, он стесняется. И ежу понятно, что Чонгук Тэхена имеет давно и регулярно. А Чимин слишком юный, чтобы о таком говорить. Но не принюхиваться не может. Потому как слишком приятно. Волнительно. Если отголосок запаха Чонгука такой притягательный, то какой он в реальности? Чимин мечтает узнать, но боится. Чонгука он вживую не видел, только на бесконечных фото из соцсетей. А Тэхен и не предлагает познакомить. Чимин понимает. Брат его стесняется. У Тэхена в профиле нет ни одной их общей фотографии. С друзьями — есть. С Чонгуком — есть. Даже с матерью, если хорошо поискать. Но с Чимином… С Чимином нет. Чимина будто вообще нет в его жизни. Но это не далеко от истины. Брат никогда не инициирует встречи сам. Всегда приезжает на его истерики, но только так. А иногда вообще отделывается телефонным разговором. Но и их становится все меньше. Чаще всего Тэхен просто… отвечает на сообщение. Спустя пару дней. Не на все. Только если Чимин напомнит. Навяжется. С каждым днем ему остается все меньше места в реальности брата. Сначала отец. Теперь Тэхен. Чимин никому не нужен и от этой мысли он снова всхлипывает, пока брат недовольно цокает, стирая новую порцию слез с красных от холода и прыщей щек. — Можешь проводить меня до дома? — слова срываются быстрее, чем Чимин успевает себя остановить. Такие жалобные. Похожие на мольбу. И реакция следует незамедлительно. Изящная ладонь в миг замирает. Напрягается. Тэхен опускает глаза и Чимин все понимает. — А ладно, забей, тут же близко, — он мягко отстраняет от себя руку брата, чувствуя, как сердце снова сжимается. Но уже не от обиды на гадких омег. Не от страха перед матерью, которая обязательно устроит истерику, увидев испорченную одежду. От тоски. Тоски по прошлому, в котором любимый брат разрешал спать с собой по ночам, втайне от родителей таскал сладости и всегда защищал от обидчиков. До того как стал тем, кем стал, поднявшись на недостижимую для Чимина социальную вершину. Туда, куда путь с его природными данными, а точнее, их отсутствием, полностью закрыт. — Чимин, прости, меня Чонгук ждет, я уже обещал, так бы я, конечно, те… — Тэхен тараторит, все так же не поднимая глаз, но Чимин его обрывает: — Конечно, иди, и я пойду, — он встает, отряхивается и быстро выходит под дождь, даже не натягивая капюшон. Глупо, но Чимину уже все равно. А может он просто хочет, чтобы Тэхен обратил на это внимание и позаботился о нем. Вслед летят извинения брата, но Чимин уже не слушает. Идет быстро, практически переходя на бег, надеясь, что вот-вот почувствует теплую ладонь на локте. Что его остановят. Но Тэхен не останавливает. Тэхен никогда не останавливает.

***

— Ты издеваешься? — мать поджимает губы, гневно взирая на него сквозь стекла тонких очков. — Ты как выглядишь? Это что такое? — она подходит ближе и брезгливо окидывает испорченные вещи раздраженным взглядом. — Мама, я… — Чимин прячет мокрые глаза, вновь наполнившиеся после пренебрежения брата. — Прости. — Боже, Чимин, почему ты постоянно заставляешь меня краснеть перед соседями? — она постепенно поднимает голос, морща тонкий нос. — Тебя кто-то видел? — Мама, нет, я… — договорить ему, как и всегда, не дают. — Боже, да за что мне такое наказание! — Пак Инха всплескивает руками, разворачиваясь на каблучках домашних тапочек и громко цокая, уходит в сторону кухни, из которой продолжает громко причитать. — Один сын шлюха, второй — нерасторопная бестолочь. Да чем же я это заслужила?! За какие грехи мне такие испытание?! Чимин не слушает. Молча разувается и понуро плетется в ванную, закрывая дверь и опускаясь на теплый кафель. Ни одного теплого слова, ни одного проявления заботы или элементарного беспокойства. Ничего. А вместо этого еще несколько недель бесконечного брюзжания и жалоб на то, какой он ужасный ребенок. Как он не ценит труд матери и не достоин быть ее сыном. И много-много до зубного скрежета обидных слов. Слов, на которые ему придется молчать и бесконечно просить прощения. Лебезить и обещать, что больше такого не повторится. Потому что другое поведение она не примет. Потому что иначе лишит его техники, выпотрошит комнату на поиск непотребной манги и посадит под арест до следующего учебного года. Такое уже было. И не раз. В этом доме у Чимина нет права голоса. Нет мнения. Он снова начинает плакать. Тихо. Практически не осознавая, как слезы текут из глаз, с пустотой обращенных в стену напротив. Душу раздирает от обиды, от вселенской несправедливости, от отсутствия поддержки, любви, всего, в чем нуждается совсем юная омега. Чимину четырнадцать, но он уже испытал столько боли, что не помнит, когда ему в последний раз было по-настоящему хорошо. Не страшно. Не стыдно. Просто хорошо. Спокойно. Чимин хочет спокойствия, но получает только негатив. Сплошной, беспросветный. Философы говорят, что жизнь как зебра, но жизнь Чимина — черный аспид, отравляющий ядом само его существование. И уже давно его главной мечтой стало ее окончание. Может, так они поймут. Может, так они начнут ценить, но будет уже поздно. Чимин жаждет этого, но слишком труслив, чтобы все закончить. Поэтому живет. Поэтому мучается. Поэтому позволяет вытирать об себя ноги. С надеждой, что когда станет старше, это все закончится. Что расцветет, как омеги из его любимых историй. Станет сильным, закаленным. Но пока что… Пока что Чимин такой. Слабый. Никчемный. Не заслуживший любви даже самых близких, что уж говорить об одноклассниках. У Чимина даже друзей нет. Он давно один. И боится, что так будет всегда.

***

Окончание семестра наступает незаметно и Чимин с громким выдохом покидает школьную территорию, радуясь, что получается сделать это по тихому. Что до марта ему не придется видеть озлобленные лица одноклассников и унижений в его жизни станет значительно меньше. Пока мать будет сутками пропадать на работе, он сможет играть в игры, читать мангу и смотреть дорамы, поедая вкусняшки и ни о чем не беспокоясь. С учебой у него все великолепно, это единственная сфера, в которой Чимин преуспевает, так что можно ненадолго выдохнуть. Он быстро проверяет телефон, убеждаясь, что брат так и не ответил. Тэхен уже неделю игнорирует его сообщения, и как бы Чимину ни было грустно, он понимает. Брат заканчивает старшую школу и хоть о дальнейших планах упорно молчит, Чимин не переживает. Тэхену не хватит баллов поступить в престижный ВУЗ, да и денег тоже, так что высока вероятность, что он пойдет в заведение попроще. Здесь, в Пусане. И останется в жизни Чимина. Может, эгоистично так думать, но Чимину не стыдно. Ему нужен хоть один человек рядом. Один единственный, кто не причинит ему боль. Он идет в сторону дома, то и дело проверяя телефон. Снова набирает сообщение, но оно так и висит непрочитанным. Хотя брат в сети. Чимин думает позвонить, но переживает, что может отвлечь. Он закусывает губу, смотря на видневшийся неподалеку жилой комплекс с их квартирой и резко поворачивает в сторону остановки. Мать работает допоздна и ни о чем не узнает, а ему очень сильно хочется увидеться с братом. Хотя бы на пять минут. Чимин просто обнимет его, расскажет, как хорошо закончил учебный год и быстро вернется домой. Она даже не узнает. С довольной улыбкой он садится в автобус, вытирает запотевшие стекла и вновь напяливает очки на нос. Думает, писать ли Тэхену, но решает сделать сюрприз. Все равно брат его сообщения не читает, а так хоть приятно будет. Чимин подумывает выйти на остановку раньше, купить еды и заодно навестить отца. Не то чтобы ему хотелось его видеть, но на улице слишком холодно, так что если Тэхена нет дома, он его там подождет. Чимин действует как задумал и уже спустя пару часов почти вприпрыжку несется в сторону старой многоэтажки. В руках пакет из ближайшей кафешки, за плечом набитый учебниками рюкзак. Жизнь кажется не такой уж и плохой, в душе распускается ожидание долгожданной встречи. Сейчас ему хорошо. А потом хорошо резко переходит во что-то необъяснимое, потому что у самого подъезда на Чимина вихрем налетает тягучий влажный запах, совершенно неуместный в феврале. Он резко останавливается, не в силах справиться с нахлынувшим ощущением. Чувствует, как внутри все опаляет жаром, как тягучая волна проходит по животу, устремляясь в самый низ, где все резко начинает мокнуть. Чимин не понимает, что происходит. Не понимает, откуда этот тяжелый запах дождя и почему его так тянет повернуть голову и последовать на необъяснимый зов, скручивающий внутренности в приятной истоме. Он не может ему сопротивляться, не может сделать и шага в нужном направлении, поэтому отвечает. Поворачивается. И видит его. Чон Чонгук собственной персоной выходит из припаркованного в нескольких метрах тонированного внедорожника и со злостью хлопает дверью, а потом резко вскидывает голову и смотрит прямо на него. Опаляет жаром темных, как безлунная ночь глаз, смотрит то ли с жадностью, то ли с отвращением. Чимин не может понять. Он не соображает, когда делает шаг навстречу к альфе, который пахнет так одуряюще, так, что между ног течет еще сильнее и Чимин теряет последние нотки разума, под громкий визг шин падая в чужие руки и теряя сознание.