Fake Love

Чимин устало прислоняется к запотевшему стеклу, пока автобус медленно движется сквозь пробку. Голова тяжелая, мысли скачут от темы к теме и не желают выдавать ему готовое решение. Что ему делать? Как справиться с ситуацией? Как себя спасти, не разрушив при этом жизнь брата? Да и Чонгука тоже. Чимину гадко на душе. Он понимает, что ни в чем не виноват. Понимает, что судьба снова решила сыграть с ним в злую шутку, но не может не чувствовать этого. Будто он — причина всех проблем. Наверное, если бы Чимина не было, все было бы хорошо. И всем было бы легче. Только мысли эти тупиковые и никуда его не приведут. Плавали — знаем. Он слышит как вибрирует телефон, но старательно его игнорирует. Знает, что это Тэхен. Брату было мало односложных ответов, но Чимин просто сказал, что едет домой и сбросил. А Тэхен… Тэхен умеет быть настойчивым. Он звонит. Чимин игнорирует. И так всю поездку, за которую ему все же удается состряпать в голове пусть и неполноценный, но хотя бы какой-то план дальнейших действий. И в первую очередь он решает разобраться с Тэхеном и его словами о том, что Чонгук не против их совместного проживания. Потому что если Чимин сейчас в чем-то и уверен на все сто, так это в том, что Чонгук точно против. А раз он против, спокойной жизни Чимину не видать. И такой вариант его точно не устраивает.

***

— Ты уверен, что Чонгук не против, чтобы я жил с вами? — первое, что спрашивает Чимин, когда возвращается в квартиру и дает брату немного времени на ворчание. Но сначала, конечно же, убеждается, что альфы дома нет. — Ну да, — Тэхен улыбается как-то скомкано и тут же отворачивается. Ваниль слегка горчит, оповещая об ухудшении настроения брата, отчего Чимин морщится. — Садись кушать, совсем голодный, наверное. Еще и замерз, руки вон ледяные, щеки красные, — он быстро семенит в сторону кухни. — Тэхен, я же все видел, — Чимин от него не отстает, решаясь выбить так необходимое ему признание. — Ты мне весь год заливал, что Чонгук не против, но я видел, как он вчера на меня смотрел. Так на желанных гостей не смотрят! — Глупости, он всегда злой после работы, — брат, загремевший посудой, явно старается избежать его взгляда. Но Чимин тоже умеет быть настойчивым. Это у них семейное. — Нет, Тэхен, — он вплотную подходит к брату, разворачивая его к себе. — Зачем ты притащил меня сюда, если твой парень этого не хотел? — Чимин, я же сказал! — Тэхен все-таки смотрит ему в глаза, но он не видит в них ничего странного. И если бы не ванильная горечь, может, ему было бы легче поверить. Тэхен всегда так смотрит. С легким лукавством, с игринкой. Чимин не понимает, когда он врет, а когда нет. Брат как бездна, полная тайн и загадок. И как бы сильно он Тэхена не любил, тот никогда не впускал его в свой внутренний мир. А Чонгука впускает? — Чонгук был не против! — Ясно, — Чимин отступает, упираясь поясницей в столешницу. — Хочешь врать — ври. Но я знаю, что он мне не рад. Знаю, что я тут лишний. Попытаюсь выбить общагу на следующий семестр, — в общагу Чимин, конечно же, не хочет и говорит это скорее из злости, чем из реальной решимости. Он хочет быть рядом с Чонгуком, хочет свое право на счастье, пусть пока и не знает, каким путем он его получит. — Никакой общаги, Чимин! — Тэхен повышает голос. Теперь уже он приближается к Чимину. — Ты будешь здесь, со мной. Мы же семья, братья, у нас никого больше нет, — он кладёт свои ладони Чимину на плечи, заглядывает в глаза, смотрит тепло, будто правда любит его. — Я больше никуда тебя не отпущу. — Но ты уже это сделал! — Чимин кидал это обвинение много раз, но всегда слышал в ответ одно и то же. Тэхен сваливал все на мать, отнекивался, переводил тему. Хотя были несостыковки. Было что-то еще, что он не договаривал. И как бы Чимин не давил, как бы не дулся, брат ловко избегал прямых ответов. — Ты мог бы раньше дать мне телефон, мог бы со мной связаться, но ты этого не сделал, Тэхен! — он отталкивает его от себя, насупленно складывая руки на груди. — Три года — слишком большой срок, чтобы рассказывать мне свои сказки про семью. — Я же говорил, — брат устало вздыхает, взъерошивая собственные волосы. — Смерть отца заставила меня многое переосмыслить. Я понял, Чимин, — он снова тянется к нему руками, но Чимин не дается, отпихивая его от себя. Тэхен, принимая поражение, опускает голову. — Я понял, что мы не вечны. Что я не могу ждать, пока налажу свою жизнь, чтобы забрать тебя. Да и мать в любом случае бы не позволила. Эти три года… Я всегда думал о тебе, Чимин, — он поднимает на него глаза, смотрит с надеждой. — Я скучал. И я собирался забрать тебя после школы. Все это время я правда планировал наше совместное будущее, Чимин-и… — кажется, не врет. Чимин чувствует это сердцем, ощущает в сгустившемся аромате, но так просто остановиться уже не может. Ему было больно и больно до сих пор. И он хочет, чтобы Тэхен это осознал. Прочувствовал, как и сам Чимин, все эти годы. Пусть это эгоистично, но сейчас именно в этом Чимин нуждается. Разделить с кем-то свои страдания. Разделить их с Тэхеном. — Ты вообще не должен был уезжать! Да еще и так внезапно, — Чимин слышит, как собственный голос дрожит. Чувствует стягивающийся в груди узел, влагу в уголках защипавших глаз. — Ты был мне нужен, а ты просто свалил со своим парнем в столицу. Даже не навестил меня ни разу! — Чимин, ну я же… — Хватит! — он толкает его, теснит к кухонным тумбам. — Хватит заливать про мать! Если бы ты хотел, — первый всхлип позорным звуком вырывается из его рта. — Если бы ты и правда хотел, ты бы нашел способ связаться! Увидеться! Но ты бросил меня! — Чимин… — Нет! — Чимин снова его толкает, заставляя врезаться в край столешницы. Сейчас он сильнее, массивнее, Тэхену так просто не вырваться. — Нет, Тэхен! Ты только и делаешь, что врешь мне! Сначала бросил, потом вернулся, наврал мне с три короба, как вы тут меня ждете, но все это ложь! Чертова ложь! Зачем я тебе? — он практически наваливается на брата, смотря на него снизу вверх сквозь мутную пелену слез. — Скажи, что тебе от меня нужно? Или совесть резко проснулась? Решил загладить косяки? — Может и проснулась! — Тэхен повышает голос в ответ, обхватывает его руками, ближе притягивает к себе. — Я не идеальный, Чимин. Я тоже хотел нормальную жизнь, без отца-алкоголика и авторитарной матери. С нормальным альфой, с полной банковской картой и без всего этого провинциального дерьма! — теперь уже он не дает Чимину вырваться, выплескивая поток обидных слов прямо в ухо. — Да, я не должен был так с тобой поступать, но я хотел сначала устроиться сам, а потом забрать тебя. Пусть я эгоист, пусть я жадный, но я люблю тебя, Чимин. Всегда любил и всегда буду! — он насильно обнимает всхлипывающего Чимина, позволяет разреветься прямо в свою футболку. Ласково гладит по волосам и успокаивает. Чимин чувствует, что брат не лжет. И ему становится стыдно за то, что он всегда думал только о себе и не понимал, что Тэхену тоже было тяжело. Их семья была слишком несчастной и жить с отцом явно было ненамного легче, чем с матерью. Зато сейчас они здесь. Вместе. Вдали от места, которое так и не стало их настоящим домом. И пусть все это было сложно, но именно решения Тэхена привели их к этому моменту. Чимин впервые чувствует что-то похожее на благодарность. Брат, пусть и по-своему, но все-таки позаботился о нем. А Чонгук… Чонгук мог и не говорить ему, что не хочет видеть Чимина. Может, он соглашался с Тэхеном, поэтому и зажал его посреди ночи, когда брат не мог услышать. Тэхен и правда может просто не подозревать о ненависти Чонгука. Чимину стоит извиниться перед братом, что он и делает. — Ничего, — Тэхен мягко отстраняет его от себя, длинными пальцами вытирая влагу с пухлых щек. — Я понимаю, что тебе было сложно. — Но и мне тоже. Мне жаль, что так сложилось, но сейчас же все хорошо, правда? — Угу, — Чимин мычит, позволяя ему уже салфетками вытереть собственные слезы. — Прости. — И ты прости, — Тэхен снова ласково его треплет, подталкивая к столу. — Теперь мы можем покушать? Я тоже не завтракал. — Ага, — Чимин стыдливо кивает, быстро плюхаясь на стул. — Что приготовил? — Суп! — брат снова начинает греметь посудой, наливая из кастрюльки что-то наваристое. — Все еще любишь меунтан? — Да! — Чимин не видит себя со стороны, но представляет, как загораются его глаза. То, что надо, чтобы наесться и не переживать из-за лишних калорий. Он переживал, что брат все время будет готовить один рамен, но Тэхен, видимо, успел поднатаскаться в омежьих делах. В отличие от Чимина, который привык к ресторанной еде, заказываемой матерью каждый вечер. У плиты в их доме стоять было некому. Стоит Тэхену приземлиться напротив, как они забывают о недавней перепалке, радостно переговариваясь и обсуждая начало первого курса, до которого остается совсем немного. Тэхен деликатно спрашивает про прием, но Чимин коротко говорит самое основное, опуская истинность и все, что связано с Чонгуком. Брат, к его облегчению, не настаивает. Лишь кидает на него странный взгляд, но быстро переводит тему. Остаток дня проходит примерно так же, а к вечеру выясняется, что Чонгук домой не вернется. — Он часто ночует в офисе, много работы, — небрежно пожимает плечами Тэхен, когда Чимин удивленно на него косится за ужином, который брат готовил на троих, но в итоге их только двое. — Я уже привык. — Ясно, — Чимин рад. Правда рад, что сегодня ему не придется сталкиваться с черными, полными ненависти глазами, но на душе неприятно скребет. Чонгук не пришел правда из-за работы? Или из-за него? Или… Он снова бросает взгляд на брата, но тот копается в телефоне, с улыбкой набирая кому-то сообщение. Тэхен вот так просто реагирует? Чимин не идиот и слышал много случаев, когда альфы вот так же ночевали на работе, а оказывалось, что просто проводили время с любовницами. Или любовниками. Чонгук не похож на хорошего мальчика. Но и Тэхен явно не тот, кто будет терпеть измены. Если он спокоен, значит и правда все в порядке. Придя к этой мысли, Чимин расслабляется, и вечер они проводят, как когда-то давно в детстве. За дорамой, которую они по очереди комментируют, обмениваясь шутками и предположениями по сюжетным поворотам. Чимин чувствует себя хорошо. Правильно. На своем месте. Рядом с братом спокойно и уютно. Он убеждается, что его место рядом с Тэхеном. И мысленно обещает себе не вестись на чужие угрозы. Даже такие убедительные. А потом сам не замечает, как засыпает, утомленный сложной ночью и не менее сложным утром.

***

Чимин сквозь сон чувствует, как его поднимают с дивана и куда-то несут. Он не спешит выныривать из легкой дремоты, утопая в последождевой свежести. Так может пахнуть только один человек, и он не понимает, что делает на его руках. Может это сон? Он позволяет себе в это поверить, не открывая глаз и не разрушая такой приятный момент. Длится это всего несколько секунд, а после он чувствует, как его укладывают на холодные простыни, а потом дышат прямо в лицо. Чимин понимает, что проснулся, но никак этого не выдает, сохраняя дыхание ровным и размеренным. Но делать это все сложнее, потому что Чонгук, а это точно он, никуда не уходит. Он продолжает нависать над ним, а потом… А потом делает это. Чимин вздрагивает, чувствуя как к его шее прикасается чужой нос. Слышит громкие вдохи и понимает, что его обнюхивают. Так беззастенчиво и открыто… Обнюхивают. Как самец самку. Как альфа омегу. Как истинный… истинного. Собственный рот неосознанно приоткрывается, дыхание учащается, а между бедер резко начинает мокнуть. Чем тяжелее он дышит, тем отчетливее улавливает еще один запах, практически не ощущающийся из-за заполнившей все пространство свежести. А когда понимает, тут же чувствует себя до одури мерзко. Потому что от Чонгука пахнет алкоголем. Он просто-напросто пьян, поэтому и позволяет себе… Все это. И Чимин понимает, что нужно все прекратить. Нужно четче показать, что он в сознании. Что он, вообще-то, младший брат его парня, и так откровенно обнюхивать его в конце концов неприлично, но готовые сорваться слова, тут же проглатываются, стоит сильным пальцам оказаться на его боках, с силой вмять пышную кожу, оставить следы. Чимин уверен, что они появятся. Он снова протяжно выдыхает, крепче зажмуриваясь. То ли от стыда, то ли от возбуждения. То ли… от страха. Сам не знает, что чувствует, но останавливать альфу не хочется. Хочется и дальше вдыхать его запах, чувствовать пальцы на своем теле, горячее дыхание на шее, по которой уже бегут мурашки. Он ждет, что Чонгук пойдет дальше. Что коснется его губами или что-то прошепчет, но тот ничего больше не делает. Просто нюхает, а спустя несколько минут все заканчивается. С протяжным выдохом альфа от него отстраняется, и через еще несколько секунд Чимин слышит тихие шаги и закрывшуюся следом дверь. Он резко распахивает глаза, утыкаясь взглядом в потолок и судорожно выдыхает. И что, черт возьми, это было?