Fake Love

Больше они с Чонгуком не видятся до самого начала учебы. Альфа уходит до того, как Чимин просыпается, возвращается уже ночью, когда он сам видит седьмой сон. И неизменно трахает Тэхена. Каждую божью ночь, заставляя Чимина просыпаться и краснеть от их несдержанных стонов и шлепков. За эти дни он успевает получить результаты анализов и начать курс поддерживающей терапии при выходе с блокаторов. Смену препаратов Чимин переносит плохо, потеряв аппетит и, наоборот, приобретя проблемы с давлением, которое теперь вечно стремится вниз. Тэхен шутит, что ему нужно каждое утро выпивать стопку соджу. Чимин хмуро думает, что ему нужен член Чонгука, о необходимости которого доктор Ли снова ему напоминает на приеме. Но если не считать этих небольших трудностей, у него все хорошо. Чимин чувствует себя лучше, избавившись от гнета матери. Да и готовиться к университету весело. Тэхен помогает ему купить новую одежду, канцелярию, дарит последнюю модель планшета. И если бы не воспоминания о той ночи, о том несдержанном моменте с Чонгуком, то все бы было практически идеально. И Чимину бы забыть, но он не может. Не может перестать думать, зачем альфа его нюхал, когда Чимин не пахнет. Зачем так жадно вдыхал, когда за двумя стенками спал его парень. Зачем вообще позаботился, перенес на кровать? Чимин так и не нашел ответы на эти вопросы. И вряд ли это когда-нибудь случится. В самом деле, не спрашивать же это у самого Чонгука? Он ухмыляется, представляя, как прямо при Тэхене подойдет и спросит: «Хэй, Гуки, а нахуя ты меня в ту ночь обнюхал, как кобель течную сучку? Как-то это невежливо, не находишь?». Чимин всегда прыскает от этой мысли, понимая всю несуразность возникшей ситуации. И не идиот, чтобы не связывать себя и постоянное отсутствие Чонгука дома. Альфа не хочет его видеть, не хочет, чтобы Чимин здесь жил. Ну а Чимин не хочет никуда съезжать, что уж теперь…

***

— Проснись и пой, сладкий! — Тэхен совершенно беспардонно вваливается в его комнату с утра пораньше, заваливаясь сверху и выдыхая прямо в лицо. — С новым учебным годом тебя, малыш! С первым днем студенческой жизни! — Боже, нет, — Чимин пытается перевернуться на другой бок, но брат ему не дает, резво откидывая одеяло и пытаясь стянуть его с кровати. Чимин хмыкает, радуясь, что хоть где-то его лишний вес ему подсобил. — Давай-давай, соня, Гуки тебя отвезет. — Мгм, — Чимин все-таки отталкивает Тэхена от себя, переворачиваясь на другой бок и только спустя пару секунд пораженно распахивает глаза. Стоп, что? ЧТО? Гуки? Какой, к черту, Гуки? Он резко садится, пораженно смотря на улыбающегося брата: — Что ты сказал? — Чтобы ты вставал и шел завтракать, Чонгук тебя подкинет до универа, у него тоже пары, — Тэхен закатывает глаза и быстро покидает спальню, даже не удосуживаясь закрыть за собой дверь, заставляя Чимина быстро подорваться и сделать это самостоятельно. Черт. Он спиной прижимается к ровной поверхности, не представляя, как вместе с Чонгуком поедет в универ. В одной машине? В замкнутом пространстве только вдвоем? Где буквально все пропитается его запахом с ног до головы? О боже. Боже-боже-боже. Чимин к такому совершенно не готов. Он сломя голову кидается к шкафу, тут же выуживая то, что лучше всего на нем сидит. Ничего особенного, но хотя бы не облегает. Не подчеркивает приевшиеся недостатки. А потом так же несется в ванную приводить себя в порядок, старательно отгоняя мысли о том, что это, вообще-то, парень его брата. И Чимин не должен так стараться. Не должен! Но он старается. Он старается так, как, казалось бы, никогда в жизни, тут же найдя себе оправдание в начале учебы. Точно. Сегодня его первый день и он должен выглядеть хорошо, чтобы завести друзей и в целом не оказаться за бортом социальной жизни. И Чонгук тут совсем не при чем, вот! Но то, что Чонгук очень даже причем, Чимин понимает совсем скоро. Стоит ему появится на пороге кухни и столкнуться с недовольными обсидиановыми глазами, как воздух из легких тут же вышибает, наполняя их густым маревом дождя. Чонгук зол. И зол он, как не сложно догадаться, на Чимина. — Давай, сладкий, садись кушать! — Тэхен суетится у плиты выгружая на тарелку что-то мучное. Что-то, что Чимину совсем нельзя, но при Чонгуке он недовольство выразить не решается. Скомканно здоровается и быстро юркает за стол, избегая зрительного контакта со своей, как он понял за эти ночи, влажной мечтой. — Выезжаем через десять минут, — Чонгук резко отодвигается, скрипя ножками стула по паркету. — Чтобы был уже в машине, — и, не оглядываясь, покидает кухню. Чимин успевает заметить раздраженный взгляд Тэхена, никак не подходящий его дружелюбной улыбке. Брат быстро прибирает за своим альфой, а Чимин поражается, что тот даже тарелку не удосужился в раковину закинуть. Как поел — так и оставил всё. Мужлан. — Помощь нужна? — он порывается встать, но Тэхен отрицательно машет головой. — Нет, дорогой, кушай, — он быстро подходит к Чимину, треплет его по голове, и присаживается рядышком, на соседний стул. — Такой взрослый уже, так тобой горжусь. Чимин чуть не давится, но предпочитает проигнорировать, молча продолжая пережевывать и размышляет о том, насколько сильно Тэхен обидится, если он все-таки не доест? Решив, что очень, громко вздыхает и под умильные взгляды все-таки доедает порцию, не забыв следом принять таблетки. Уже предвкушая, как сильно его будет тошнить после такого плотного завтрака, Чимин скомкано благодарит и быстро вылетает в коридор, натягивая пуховик. — Стой! — Тэхен летит следом, в последний момент успевая помочь ему с курткой. — А рюкзак? — Рюкзак? — Чимин напряженно смотрит на время, не сразу понимая, о чем говорит брат. — Да не бойся, без тебя не уедет, — Тэхен добродушно прыскает и идет в сторону его спальни, возвращаясь с новым, кожаным рюкзачком, на который нехило так потратился. Чимин не хотел, чтобы брат покупал ему дорогие вещи, но тот совершенно не слушал, заявив, что не позволит ему потерять в уровне жизни. И обосраться перед университетскими сплетницами тоже. И как бы Чимину не было неловко, он понимает, что Тэхен прав. Что встречают по одежке. И раз с внешностью пока не свезло, дорогие бренды на нем дадут всем знать о наличии достатка. А это то, что в Корее ценится наравне с красивым личиком и точеной фигуркой. И то, что не позволит другим сразу же сбросить его со счетов. Так что Тэхену он в душе благодарен. Но скажет об этом потом. Когда будет не так стыдно. — Спасибо, — Чимин сдавленно улыбается, накинув лямку на плечи и, быстро попрощавшись, вылетает в коридор, обрадовавшись, что лифт оказался уже на его этаже. В голове мелькает безумная мысль, что это Чонгук отправил, но Чимин, хоть и натура романтичная, в сказки давно не верит. Он в спешке залетает в кабинку и нажимает на кнопку первого этажа. Чувствует, как учащается пульс. Как потеют ладони. Как волнение сковывает внутренности. Чимин очень-очень хочет быстрее оказаться с альфой наедине, понимая, что соскучился. Пусть между ними было всего два момента, не считая течки, этого хватило, чтобы душа к нему потянулась. Но и страх никуда не исчезает, тут же подкидывая образ его злых глаз. Раздражения. Всего того негатива, что Чонгук к нему испытывает. Истинность делает с людьми странные вещи. Он окидывает себя быстрым взглядом в отражении лифтового зеркала и громко вздыхает. Пуховик пусть и черный, длинный, делает из него колобка. Он хотел пальто, но оно смотрелось еще хуже. Был еще вариант с паркой, но Тэхен не дал ее купить, заявив, что это убожество давно вышло из моды. Так что, даже лучшее из возможного, Чимину не помогало. Но он очень надеялся, что помогут таблетки, стараясь избавиться от навязчивых мыслей с врачебными рекомендациями. Чонгук его трахать точно не будет. Когда лифт наконец дополз до первого этажа, у Чимина осталось в запасе две минуты. Две минуты, за которые он должен оказаться в машине Чонгука. И только выбежав на улицу, Чимин понял самое главное. Он не знает, как она выглядит. Пораженно замерев, он стал рассматривать длинный ряд авто, не понимая, какая из них принадлежит Чонгуку. Многие были заведены. Все выглядели дорого. Черт. Черт-черт-черт. Он хватается за перила, чуть не падая на скользкой лестнице, когда спешит к тротуару, чтобы быстро пробежаться вдоль всех авто, найдя то самое. Но не находит. Ни в ком из владельцев он Чонгука не узнает. Господи, он уехал? Конечно же, он уехал. Чимин громко шмыгает носом, готовый разреветься на очередную подлянку судьбы, надеясь, что успеет добраться до университета на метро. Он еще раз пробегается глазами по припаркованным машинам и понуро разворачивается в сторону выхода из комплекса, бредя по заснеженному тротуару, как слышит за спиной громкое бибиканье, от которого чуть не подскакивает. — Эй, я же сказал, не опаздывать! — Чонгук равняется с ним, злобно смотря в открытое окно. — Залазь, бестолочь. Чимин пораженно смотрит на красивейший урус цвета нефрита, точно зная, что такого во дворе не видел. Черт, откуда он вообще взялся? — Где ты был? — он осторожно забирается на переднее сидение, не забывая стряхнуть снег с подошвы. В свое время мать попила у него немало нервов на этой почве. — Я не видел тебя во дворе. — Чимин, вот скажи честно, — Чонгук дожидается, когда он пристегнется и плавно выезжает со двора. — Ты идиот? — Почему ты вечно меня оскорбляешь? — Чимин дуется, слыша надлом в собственном голосе. Сталкиваться с настолько открытым пренебрежением от собственного истинного ужасно больно и вообще не правильно. Разве не должно Чонгука так же сильно тянуть к нему? — Что я тебе сделал? — Не вовремя потек, — Чонгук хмыкает, выкручивая руль и вливаясь в плотный поток утреннего трафика. — Я же сказал тебе переехать. — Тэхен говорил, что ты не против! — Тэхен слишком много о себе думает, — Чонгук вальяжно облизывает губу, не отрывая глаз от дороги, а Чимин старается не палиться так сильно, что косит на него глазами. Любуется. — Не говори так о моем брате! — Я сам решу, как мне говорить о моей омеге, — Чонгук ощутимо выделяет последнее слово, напоминая Чимину о принадлежности Тэхена. Он съёживается от густого запаха, горчащего раздражением, вжимается в спинку кресла, стараясь спрятаться от такой несправедливой злобы. Чонгук замечает, громко хмыкая и немного успокаивается. — Смотри, не обделайся, а то Тэхену долго придется химчистку отрабатывать. — От-трабатывать? — Чимин заикается, не в силах успокоить разогнавшееся сердце. Внутренняя омега стремится подчиниться, принять наказание, в чем бы она ни провинилась. Вот только Чимин ни в чем не виноват! Чонгук притормаживает на светофоре, поворачивает к нему голову и, убеждаясь, что Чимин смотрит в ответ, очень показательно толкает язык за щеку. В том самом жесте, от которого Чимин тут же заливается краской, вспоминая бесконечные ночи чужих игрищ и чувствуя легкое томление внизу живота. — Ну и попкой, конечно, тоже, — альфа хмыкает, явно довольный собой, а Чимин не знает куда деться от стыда, чувствуя себя маленьким ребенком, узнавшим, что его маму кто-то ебет. Вот только Тэхен не его мама, а Чимин давно не маленький. — Хватит! — он вспыхивает еще сильнее, слыша грудной, рокочущий смех, от которого между ног все сжимается, выдавливая из себя пока что нейтральную, совершенно без запаха, но все же смазку. Чимину ужасно стыдно и от слов альфы и от собственной реакции. — Что такое? Невинная малышка засмущалась? — Чонгук снова, но на этот раз с открытой издевкой смеется. — Нравится слушать, как я натягиваю твоего брата по ночам? У Тэхена такая сочная киска, трахать его — одно удовольствие. — Боже, — Чимин отворачивается, жмурясь и встряхивая головой. — Пожалуйста, перестань. — Да ладно, разве тебе это не нравится? — Чонгук хохочет. — Ты же упорно продолжаешь жить с нами, значит, тебя все устраивает? Хочешь, в следующий раз я возьму его прямо на кухне? Мы обтрахали весь дом, пока ты не заявился, буквально на каждой поверхности успела побывать наша общая конча. Скажи, Чимин, тебе не противно? — он смотрит на него. Точно смотрит. Но Чимин слишком смущен, чтобы повернуть голову в ответ. — Тебя это заводит, пухляш? — он вздрагивает от обидного слова, съёживаясь еще сильнее. — Скажи, ты дрочишь на нас? На то, как я его трахаю? Представляешь себя на месте брата? Чимину почти что больно от затапливающего его унижения. Потому что да. Представляет. Представляет, черт возьми, когда совсем неумело себя трогает, фантазируя о том, как же это должно быть приятно быть с альфой. Разделять с ним такой момент. Чувствовать не свои, а его пальцы на своей киске. Его… его член. Но говорит он совсем другое: — Прекрати, — почти что шепотом, слыша хрипотцу в собственном сдавленном голосе. Знает, что Чонгук ее тоже слышит. — Потек, малыш? Малыш. Зачем он это делает? Зачем говорит такие похабные вещи и обращается к Чимину так… так… Вот так! Чимин сам не замечает, как дергает ручку двери, но она, ожидаемо, оказывается закрыта. Он на автомате дергает снова, пока не слышит громкий мат сбоку. — Твою мать, ты идиот? — Чонгук наклоняется к нему, шлепая по рукам. — Совсем дурной? — Не хочу это слышать! — Чимин чуть ли не всхлипывает, отбиваясь от крупных ладоней. — Хватит это говорить, больной! — Больной тут только ты, даже не пахнешь, — Чонгук хмыкает, убеждаясь, что он больше не тянется к двери. — Решил суициднуться? — Мы в пробке! — В четвертом ряду, глупая недоомега, — альфа прыскает, продолжая говорить с ужасно издевательской интонацией. — Мне на тебя, конечно, побоку, но жаль Тэхена расстраивать. Как я буду его трахать, если он начнет по тебе слезы лить? Не лишай меня главной радости жизни. — Ты ужасный! — Чимин все же всхлипывает, не справляясь с собственными эмоциями. — Почему именно ты мой истинный?! — П-ф-ф, даже не надейся, что у нас что-то будет, я не зоофил, чтобы трахать таких поросят. Чимин закусывает губу, не сдерживая слезы. Плачет тихо, плывя от боли, вызванной жестокими словами того, кто послан ему самой судьбой. Но, видимо, она всегда будет его ненавидеть, показывая свое отношение словами предначертанного альфы. Который Чимина не хочет и никогда не захочет. — Смотри не подавись, — Чонгук снова ухмыляется, кидая ему пачку салфеток из бардачка. — И не измажь мне тут все своими соплями, а то попке Тэхена придется не сладко. Господи. Боже-боже-боже. Чимин еще громче всхлипывает, чувствуя себя ужасно униженным, пристыженным, будто его голым измазали в говне, а потом окунули в мазут и выставили на всеобщее обозрение. Чонгук над ним так просто издевается, говоря все эти ужасные вещи, не думая о том, какую боль причиняет. Чимин тихо плачет всю оставшуюся дорогу, пока альфа продолжает его унижать, оскорбляя и говоря всякие бесстыдные вещи про Тэхена. Чимин мечтает их не слышать, но сделать ничего не может. Он заперт в машине, из которой нет выхода, пока сам Чонгук не выпустит. Чимин думает, что он высадит его где-нибудь за углом, чтобы никто не увидел. Потому что так обычно поступают крутые парни, которым пришлось подвозить кого-то вроде него. Но нет. Чонгук его удивляет, когда подъезжает практически к главному входу и плавно тормозит, наконец снимая блокировку двери. — Пиздуй давай, мне еще парковаться. Чимин кидает на него ошарашенный взгляд, но не спорит, стараясь как можно быстрее выкатиться из личной пыточной. А когда оказывается на широком тротуаре, понимает, что не стоило, потому что взгляды абсолютно всех толпящихся у входа студентов устремлены на него. На Чимина. Он тяжело сглатывает, слыша как Чонгук газует, проезжая дальше, а сам чуть ли не скукоживается от пристального внимания присутствующих. Чимин видит, как они его разглядывают, а потом начинают шептаться между собой. Понимает, что чувствует себя героем тупой дорамы, где главную дурнушку подвозит главный красавец. Вот только такие истории неизменно заканчиваются хорошо. Чимин же уверен, что ему так не повезет. Он громко сглатывает и все же делает первый шаг ко входу. А потом еще один. И еще. На лестнице он уже чуть ли не бежит, стремясь спрятаться от навязчивого внимания, понимая, что в первый же день умудрился стать главной сплетней. Совсем не на такое начало студенческой жизни он рассчитывал. Чимин с трудом находит место сбора первокурсников, стараясь слиться с толпой, когда занимает место в самом неприметном углу и наконец испытывает облегчение. Тут на него никто не смотрит. Не шепчется. Все эти ребята не знают, кто такой Чонгук и, как и Чимин, просто начинают новую главу своих жизней. Он быстро озирается, разглядывая окружающих, думая о том, удастся ли ему с кем-нибудь подружиться, когда слышит глубокий голос над плечом. — Извините, здесь свободно? — Ах, что? — Чимин оборачивается, сталкиваясь с глазами молодого альфы. Парень выглядит собранным, серьезным, но при этом дружелюбно улыбается, демонстрируя красивые, мягкие ямочки. От него веет… Ботанством. Чимину очень хорошо знаком этот вайб, с которым он проходил всю свою осознанную жизнь. — Да-да, конечно, — он улыбается, надеясь, что не успел опухнуть от своей маленькой истерики в машине. — Спасибо, — альфа занимает соседнее кресло. — Кстати, я Ким Намджун, приятно познакомиться. — Ох, мне тоже, — Чимин смущается еще больше, только спустя пару секунд неловкого молчания понимая, что не представился. — Я — Пак Чимин! Мне тоже очень приятно! — Тогда будем учиться вместе? — кажется, Намджуну тоже неловко. Он зачесывает волосы назад, смотря на Чимина немного смущенно. — Ага, да, — Чимин мягко улыбается, получая кивок в ответ. Стоит альфе отвернуться, он на инстинктах начинает аккуратно принюхиваться. Запах напоминает хурму. Не ту, переспелую, с нотками сладости, которая отдаёт пряностью на языке, а наоборот — жесткую, от которой связывает рот и хочется быстрее доесть, лишь бы избавиться от неприятного чувства. Чимин делает предположение, что у его нового соседа сильный характер под стать мощному телу, но это никак не вяжется с добродушной улыбкой и, кажется, даже стеснительностью. Намджун ему, вроде бы, даже нравится, но наученный опытом мозг держит ухо в остро, не позволяя Чимину расслабиться. Он продолжает исподтишка рассматривать соседа, в уме уже прикидывая, смогут ли они подружиться, а спустя всего несколько минут взбудораженный галдеж затихает и Чимин слышит тихий выдох сбоку. Он смотрит в сторону кафедры как раз в тот момент, когда за ней появляется молодая омега. Чуть старше их, может, на пару лет. Скорее всего старшекурсник. Невероятно красивый, будто вышедший из дорамы или с обложки рекламного баннера. Чимин чувствует, как аромат Намджуна меняется. Теперь запах похож на зелень. Немного вязкий, с терпкими нотками, который моментально оседает на языке чуть сладковатым привкусом. Он его понимает. Омега за кафедрой и правда очень красивая. Настолько, что все альфы, сидящие поблизости, реагируют так же, как Намджун. — Что ж, вижу, все собрались, — парень смеется, взлохмачивая темные волосы. — Давайте знакомиться. Я — Ким Сокджин с четвертого курса. В этот год я буду вашим куратором. Со всеми возникающими вопросами и проблемами вы можете обращаться ко мне напрямую. Он пускается в длинные объяснения, рассказывает им правила учебного процесса, то и дело шутит, вызывая взрывы смеха. Чимину он кажется приятным. Несмотря на внешнюю красоту, Сокджин кажется добрым. Чимин хочет ему верить. Очень хочется надеяться, что здесь люди окажутся лучше, чем в школе. Что ему не придется больше сталкиваться с унижениями и бесконечными издевательствами. Ему и Чонгука хватает. Он внимательно слушает все, что куратор рассказывает. Делая пометки, замечает, что Намджун делает то же самое. Прилежно записывает информации, то и дело протяжно вздыхая. Краснеет на каждую шутку и топит Чимина в своей фруктовой сладости. Похоже, кому-то очень понравился Сокджин. Чимин думает, что будь они друзьями, он бы мог альфу подпихнуть локтем и подразнить. Но он не может. Надеется, что это лишь вопрос времени. Собрание занимает больше часа, после которого Сокджин ведет их в большую современную библиотеку за новенькими учебниками. Чимин радуется, что Намджун держится рядом, ведет себя так, будто они приятели. Будто он тоже хочет подружиться. Студенты весело переговариваются, уже начиная формировать небольшие группки. И Чимин радуется, что он не исключение. Что и ему есть с кем поболтать. — Давай помогу, — когда он с трудом пытается удержать только что полученную кипу, Джун перехватывает ее из рук, ставя на собственную и уверенно идет к выходу. Чимин пораженно открывает рот и семенит следом. Никто о нем еще так не заботился. А потом случается то, что, как раз таки, является постоянным спутником его жизни. Джун цепляется рюкзаком за стойку у выхода, неловко дергается и роняет все на пол под насмешливые взгляды окружающих. Чимин, слыша тихие смешки, бежит помогать. Они вместе собирают учебники, когда над ними нависает чья-то тень. — Все хорошо? Вы не ушиблись? Чимин задирает голову, сталкиваясь с шоколадными глазами, в которых плещется искреннее беспокойство. Его окутывает совершенно невероятный, безумно чувственный и манящий запах орхидеи. Черт, он омега, но и то готов упасть на попу и раздвинуть ноги, что же тогда чувствует Намджун? — Нет, спасибо, — он мило улыбается, видя, как альфа хватает ртом воздух, как сгущается его хурма, становясь до одури вязкой, заманивающей в свои фруктовый дебри насыщенный цветок. Удивительно, как хорошо они сочетаются между собой. — Намджун? — Нормально, — бурчит альфа, поднимаясь следом за ним и виновато прячет глаза. — Кажется, я порвал учебник, простите, — он опускает голову, протягивая Сокджину одну из книжек. Чимин видит, что мягкая обложка и правда немного отошла. — Ничего страшно, — куратор отмахивается, будто и правда все в порядке. — Пошли, заменим, — он ведет их обратно, рассказывая, что такое происходит регулярно и им не о чем волноваться, но Чимин видит, что Намджуну это практически не помогает. Альфа раскраснелся и все еще выглядит невероятно смущенным. Пока они ждут новый экземпляр, Сокджин успевает узнать их имена, снова дарит альфе порцию успокаивающих слов. То и дело появляются новые группки студентов со своими кураторами, но на них никто не обращает внимание. Чимину нравится чувствовать себя причастным к небольшой компании, пусть и на этот краткий миг. Кажется, такого он еще никогда не испытывал. — Ну вот, держи, — Сокджин, улыбаясь, отдает альфе свеженький учебник, быстро глядя на аккуратные часы на своем запястье. — Вы на сегодня свободны, не хотите перекусить? Покажу вам нашу столовую. Чимин видит, как Намджун краснеет еще сильнее, и отвечает первым: — А это удобно? — Конечно! Кстати, можете звать меня просто Джин, я ведь такой же студент, как и вы, — куратор смеется и первым идет к выходу. Чимин семенит следом, слыша грузные шаги за спиной. Джин ведет их через множество коридоров и лестниц, корпус кажется невероятно огромным и Чимин не понимает, как ему быстро научиться тут ориентироваться. Кажется, надо выезжать пораньше, чтобы успевать найти нужную аудиторию. Старшекурсник все время шутит, разбавляя легкое напряжение между ними, и время от времени кидает заинтересованные взгляды на Намджуна. Чимин старается не расстраиваться, в какой-то момент ощущая себя третьим лишним, но и свинтить просто так не хочет. Хочется хоть раз побыть эгоистом и попытаться сделать что-то для себя. Завести друзей, например. Путь до столовой занимает добрых минут десять и когда они все же добираются, Чимин удивленно распахивает рот. Помещение просто огромное, кажется, он даже края не видит. Все вокруг гудят, радостно переговариваясь и обсуждая новости, которые они пропустили за каникулы. Кажется, первокурсников тут нет. Джин уверенно ведет их одному из столиков, за которым уже сидят две девушки. При их появлении они резко замолкают, смотря прямо на Чимина. Он ежится, не понимая, почему именно на него. — Лиса, Розэ, знакомьтесь, это Намджун и Чимин, мои первокурсники, — Джин гордо выпячивает грудь и кидает уже им. — Присаживайтесь, я пока сгоняю за едой. — Я помогу! — альфа улепетывает за ним и Чимин собирается двинуться следом, но не успевает сделать и шага, чувствуя крепкую хватку тоненьких пальчиков на своем локте. — Ну здравствуй, Чимин, — одна из девушек, он не понял, кто из них кто, надменно улыбается, смотря ему прямо в глаза и тянет на одну из табуреток. — Не ожидала, что главная звезда сегодняшнего дня окажется за нашим столиком. Поболтаем?