Fake Love

— Ого, как тут шумно! — Чимин пытается перекричать музыку, морщась от такого количества феромонов. Чужие запахи бьют по носу так же сильно, как орущая попса из динамиков по ушам. Именно в этот момент он понимает, что не так уж и много потерял, сидя дома за учебниками, пока одноклассники ходили по подобным мероприятиям. — Прямо как в американском сериале! — Намджун кричит так же громко, но Чимин его еле слышит. Зато понимает, что тот и правда такой же домашний, как и сам Чимин. Два ботана на первой тусовке в жизни. Забавно. — Вы пришли! — Джин выныривает из толпы, тут же втискиваясь между ними и хватая под руки. — Чимин, как хорошо, что и ты здесь! — Ага, — Чимин натягивает на лицо улыбку, хотя не знает как реагировать на слова куратора. Вроде как он говорит искренне, но при этом позвать его не захотел. Слишком все это… двоякое. И как бы он не решил заслужить одобрение и право на дружбу, в душе все равно скребет от обиды. — Все уже тут, пошлите, — Джин тянет их к стене, вдоль которой выстроился ряд диванчиков, и валит на один из них прямо к визжащим Лалисе с Розэ. — Мальчики! — Розэ крепко их обнимает, совершенно забывая о возрастной субординации. — Добро пожаловать в студенческую жизнь! — она вытягивает руку с зажатым изящными пальцами стаканом и громко кричит. Розэ с Джином ей поддакивают и делают то же самое. Чимин не успевает сообразить, как в его руках оказывается точно такой же стакан с янтарной пенящейся жидкостью. Пиво. Чимин никогда прежде не пил пиво. Он вообще никогда не пил. Алкоголь вызывает легкое смущение, но времени раздумывать нет. Если он хочет влиться, нужно вести себя как и другие. Поэтому Чимин не думает. Он просто делает, и спустя секунду горьковатая жидкость оказывается в его пищеводе, а Намджун, чуть колеблясь, повторяет за ним. Девочки с Джином громко улюлюкают и пихают им в руки какие-то снэки. Чимин отмахивается, решая, что ему и калорийности пива достаточно. Омеги громко смеются, пытаясь друг друга перекричать, но в итоге все превращается в обычную попойку. Первый стакан Чимин допивает достаточно быстро и вновь не понимает, как в его руках оказывается второй. Вкус не самый приятный, но пиво греет изнутри и дарит невиданную прежде легкость. Давно ему не было так спокойно. Так приятно. Звуки вокруг будто приглушаются, а голова становится похожа на облачко. Он улыбается Намджуну и ловит такую же улыбку в ответ. Еще шире растягивает губы, когда девочки достают телефоны и делают групповые селфи. Вместе с ним. Чимин никогда прежде на такие фотографии не попадал. Видимо, это вечер сразу нескольких первых разов. Жаль, что главный из них Чимин все равно не получит. Задумываясь о Чонгуке, он резко чувствует его. Тонкая ниточка влажного, терпкого запаха дождя еле смутно выделяется среди остальных. Чимин никогда не ощущал этот аромат ни у кого другого, поэтому ошибки быть не может. Чонгук тоже здесь. Он резко вскидывает голову, пытаясь сфокусировать чуть плывущий взгляд на толпе, но альфы нигде не видно. Ровно до тех пор, пока одна из танцующих парочек не падает на один из диванчиков, и Чимину не открывается обзор на другую часть комнаты, где так же много мебели и сидящих на ней компаний. И видит его. Чонгук всегда был красив, но сейчас Чимин просто не может оторвать глаз. Альфа выглядит как чертов бог, восседая в кожаном кресле и крутя в тонких пальцах стакан с темной жидкостью. Так прекрасен, что у Чимина спирает дыхание, и виноват в этом далеко не алкоголь, хотя и он явно влияет на его восприятие действительности. Чонгук прекрасен. А когда он ловит его взгляд и салютует стаканом, Чимин и вовсе плывет, теряя связь с реальностью. С такого расстояния выражение лица альфы не разглядеть, поэтому можно представить… Можно представить, что Чонгук его не ненавидит и у них хорошие отношения. Что если сейчас Чимин встанет и пойдет к нему, то альфа будет ждать. Улыбнется и похлопает по подтянутому бедру, предлагая Чимину то, что не предложит никогда за границей его глупых омежьих фантазий. А затем обзор снова закрывается, и мираж в голове Чимина рушится. Он устало моргает, откидываясь на кажущуюся невероятно удобной спинку и прикладывает краешек наполовину осушенного, уже третьего стакана, к губам. Чимин запрокидывает голову, смотря в разноцветный от диско-шаров потолок и улыбается. Улыбается этому моменту и своей новой жизни, чувствовать которую так невероятно приятно. Он больше не отщепенец, не изгой. Он здесь, на вечеринке, в компании крутых омег и нового друга. С пивом в руках и ждущим братом дома. Никакой матери. Никакого затворничества. Неужели вот оно? Счастье. Нет. Нет, но близко. Это всего лишь начало. Первый этап. Но вопрос с гормонами остается открытым. За те дни, что он пьет таблетки, ему, действительно, будто стало лучше. Точнее, его внешности. Кожа, кажется, немного очистилась. А проблемы с аппетитом возможно помогут потерять еще пару килограммов. Чимину нужно скинуть минимум пятнадцать, но каждый отжатый у несправедливой судьбы грамм — его личная победа. И сегодня он ее празднует. Растягивая губы еще шире, он возвращает взгляд туда, где за танцующими телами скрыт предназначенный ему альфа, но внезапно замечает кого-то не менее интересного. Точнее, интересную. Девушку. Омегу. Такую пышную и сочную, что ее легко можно назвать толстой, но у Чимина язык не поворачивается. Слишком красивая. Слишком расслабленная. Слишком… в ней всего будто бы слишком, но ей подходит. Невысокая, с длинными темными волосами и пышущая такой уверенностью, что позволяет себе танцевать одновременно с двумя альфами. Подтянутыми. Высокими. С такими рядом привычно видеть таких как Лиса или Дженни, но они сидят с ним, а незнакомка… незнакомка выглядит так, будто берет от жизни все и кайфует от большой задницы, толстых ляжек и чуть не выпрыгивающей из топика груди. Да, при такой фигуре она позволила себе надеть облегающий топик, совершенно распутный, но идущий ей так, как ничто и никогда не шло самому Чимину. Он с легким недоумением, все больше перерастающим в восхищение, наблюдает за ней. За тем как она себя ведет. Как двигается. Как совершенно беззастенчиво трется о мощные альфьи тела и запрокидывает голову, подставляя шею под влажные поцелуи. Такая красивая. Такая уверенная. — Нравится? Чимин вздрагивает от крика в ухо и только тогда замечает, что Лиса примостилась на подлокотник возле него. — Кто она? — он кричит свой вопрос в ответ, не отводя взгляда от пышной омеги. — Хваса! Главная звезда рекламного! — девушка смеется, продолжая кричать ему прямо в ухо. — Кстати, она и по омегам тоже! До Чимина не сразу доходит смысл сказанного, а когда он понимает, то густо краснеет, сменяя легкий алкогольный румянец на стыдливые пятна. — Мне не интересно! — он вжимается в угол дивана, резко отворачивая голову в другую сторону и тут же улавливает взглядом Джина, что-то воркующего на ухо явно хорошо поддатого Намджуна. — Малыш, она всем интересна! — Лиса хихикает, ловко спрыгивая и исчезая в толпе танцующих, а спустя пару минут там же пропадает Розэ. На диване остается только он и Джун с Джином, но их, кажется, не волнует ничего, кроме компании друг друга. Чимина резко накрывает тоска, когда он понимает, что на его глазах формируется новая парочка. Он быстро отворачивается, но, как назло, плывущий взгляд упирается в еще одну парочку. И еще одну. И еще… Кажется, они повсюду. Совершенно не стесняясь, альфы целуют трепетно жмущихся к ним омег, трогая за места, которых не принято касаться на публике. Но, видимо, студентов это мало волнует. Чимин резко выдыхает, вновь ощущая привычное ему чувство никчемности. Брошенности. Ненужности. Он украдкой смотрит на чужие поцелуи, а у самого щиплет в глазах, потому что ему уже восемнадцать, а он до сих пор нецелованный. Не знает, каково это, когда кто-то касается губ. Бедер. Властно оглаживает бочка крепкими ладонями и запускает язык прямо между влажных губ. Хочется разрыдаться от чувства несправедливости вселенского масштаба, а взгляд, как назло, вновь выхватывает эту Хвасу. Именно в момент, когда она грязно засасывает одного из альф. Сама. Так настойчиво, будто берет то, что принадлежит ей по праву. Неужели так можно? Можно не быть модельной внешности и иметь… Кажется, у нее и правда есть все, о чем Чимин только мечтает. Его терзает странное смятение, смешанное с завистью. Становится еще обиднее и, кажется, он даже злится на эту девушку, но недолго. С каждым выпитым глотком чувства сменяются, возвращаясь к исходному восхищению. Чимин насильно топит в бокале все деструктивные мысли, заставляя себя посмотреть на ситуацию иначе. Что, если это знак? Хваса похожа на его шанс. Еще один шанс побороться за лучшую жизнь уже сейчас. Не ожидая далеких результатов, которые все равно невозможны без регулярного секса с Чонгуком. Секса, которого у него никогда не будет. По крайней мере, точно не с этим альфой, но что ему мешает… что мешает стать таким же? Легкая дымка в мутнеющих глазах пусть и расфокусирует взгляд, но он продолжает наблюдать за ней настолько внимательно, насколько может. И думать… Пусть не очень связно, но постепенно очередное решение забирается в его голову так же, как попытки бороться за свое здоровье и социализироваться. Чимин хочет стать таким же. Хочет выглядеть так же потрясно и не стесняться себя. Хочет, чтобы его хотели, чтобы окидывали таким же жадным взглядом, как у него в этот момент. Чимин хочет все, что имеет она.

***

— Скучаешь? — Отвали, Лиса, — Чонгук отталкивает попытавшуюся плюхнуться на его подлокотник девушку, но ее тут же ловит смеющийся Хосок. — Чон Чонгук, как всегда сама грубость, — она, кажется, совершенно не обижаясь, мостится рядом с Хоби. — Что, пришел последить за младшим братиком? — Он мне не брат, — собственный голос звучит резче, чем ему нужно. Чимин уже успел растрепать о своем семейном положении? Тупая языкастая свинка. Плевать. Лалиса — никто и ему нет смысла себя сдерживать. — Ах, точно, он брат Тэхена, — она громко смеется. — А он знает, что его младшенький вот-вот напьется так, что с дивана максимум сможет сползти? — А твоя подружка в курсе, что ты снова подбиваешь ко мне клинья? — Чонгук на нее даже не смотрит, зато улавливает взглядом длинноволосую блондинку, быстро мелькнувшую и тут же исчезнувшую в толпе обратно. Но прежде чем развернуться, она успела их увидеть. Чудесно. — Черт, — Лиса исчезает быстрее, чем он успевает крикнуть ей что-то в след. Плевать. — Тебе не кажется странным, что они тусуются с Чимином? — Хоби пару секунд смотрит ей в след, а потом переводит взгляд на Чонгука. — Ты меня, конечно, прости, но Чимин совершенно не похож на душу компании. — Похуй вообще, — Чонгук вливает в себя очередную порцию обжигающего пищевод виски, но глаз с толпы не сводит, то и дело проверяя через временами образующиеся просветы, как там его свинка. Живой. Но явно хорошо поддатый. Тяжело вздыхая, он откидывается на спинку, запрокидывая голову и жмурясь от сраных цветных пятен. На самом деле Чонгук не очень любит такие сборища, раньше было намного веселее, когда он был с Тэхеном. Но сейчас ему быстро становится скучно. Надоедает. Куча тел, которые его хотят, но которые не хочет он сам. Тэхен всегда ревновал. Чонгук всегда наслаждался его злостью и тем, как они сбрасывали пар в ближайшем туалете. А что сейчас? Его омега вечно торчит дома, пока сам Чонгук продолжает поддерживать видимость привычной ему жизни. Надоело. Как же все надоело. — Блять, твою мать, смотри! — Хосок вытаскивает его из гнетущих мыслей, тыча прямо в центр трясущейся толпы. Чонгук прослеживает траекторию его пальца и резко сжимает стакан. Еще немного и он треснет прямо в его ладони. — Какого хуя? — он тихо выдыхает, с ужасом смотря на то, как шатающийся Чимин мастится к главной шлюхе универа, пытаясь… Что он делает??? — Блять, забери его, пока он не стал главной звездой соцсетей, — Хоби хохочет с попыток мелкого танцевать рядом с Хвасой, которая, кстати, совсем не прочь новой компании. — Вот шваль, — Чонгук раздраженно ставит стакан на столик и быстро встает. — Уведи его! — Я? Чонгук не смотрит на друга, но уверен, что он в своей излюбленной манере глупо хлопает глазами. — Но не я же. Приведи его к машине. Сейчас, — Чонгук быстро обходит толпу по периметру, даже не смотря на трясущегося Чимина и покидает дом. Не хватало еще, чтобы пошли тупые слухи, если он при всех будет его забирать. Пусть уж лучше Хосок. Чонгук уверен, что тот сделает, как он велел, поэтому уже на улице расслабленно приваливается к машине, вытягивая из кармана вейп. Затягиваясь, Чонгук смотрит на засвеченное небо, вновь задавая один и тот же мысленный вопрос. За что ему все это? И получает ответ в виде невнятного хныканья, когда видит друга, тянущего к нему явно сопротивляющегося Чимина. Чонгук ждет, что его новые друзья вылетят следом, но нет. Он растягивает губы в ироничную усмешку и громко хмыкает. Ну конечно. Кому нужна его свинка, кроме Тэхена? Жалкое подобие третьесортной омеги. — Завались, — он грубо хватает Чимина за локоть, когда они равняются с машиной и быстро запихивает на переднее сиденье, щелкая ремнем безопасности. — Эй, нежнее, — Хоби пытается его осадить, но получая злой взгляд в ответ, тут же замолкает. — Спасибо, — коротко бросает Чонгук, засовывая вейп обратно и прыгая на водительское. — Тебя подвезти? — Не, я еще потусуюсь, — Хосок хмыкает, бросая быстрый взгляд на Чимина. — Не гони, а то его вырвет. — Господи, — Чонгук раздраженно выдыхает, прежде чем тронуться с места. Намного мягче, чем он планировал изначально, но друг прав, а с химчисткой заморачиваться как-то не хочется. — Ч-чонгук… — Чимин резко успокаивается, глупо улыбаясь, пока он медленно выворачивает в сторону центральной трассы. — Альфа-а-а… — Заткнись, — он зло сжимает челюсть, мечтая выкинуть Чимина по пути. Интересно, Тэхен поверит, если он скажет, что его брат сам вывалился из тачки? — Нет, — Чимин глупо хихикает, воняя перегаром на весь салон. — Т-ты — м-мой альфа! — Закрой рот, свинка, пока я тебя не придушил! — Чонгук зло сжимает руль, приходя в ярость от слов тупорылой свиньи, которую судьба ему подкинула. — Т-ты не м-можешь… — заикающийся Чимин громко икает, наполняя салон еще большим зловонием, но все же продолжает говорить то, от чего у Чонгука краснеет перед глазами. — Н-не м-можешь причинить в-вред т-тому… ик… к-кто п-послан тебе Вселенной… — Чимин снова хихикает, а затем трясущимися руками отстегивает ремень безопасности. — Пристегнись блять! — Чонгук не отрывает глаз от трассы, но боковым зрением видит, как тупорылая омега тянется к нему. — Что ты делаешь, сука, отъебись! Чимин не слушается. Чимин продолжает к нему тянуться, пока не кладет свою страшную жирную ладонь на его бедро, а губами не тянется к лицу. Чонгук дергается, но пространства не хватает, чтобы полностью увернуться от пухлых губ, влажно проходящихся по его щеке. — С-сука! — зверея, он резко давит на тормоз, морщась от громкого визга шин. Слава богу они еще не успели покинуть второстепенные пустынные улочки. Чонгук резко хватает по инерции отброшенного на пассажирское кресло Чимина за шею и грубо сдавливает мягкую кожу, краем сознания отмечая, что она не настолько уж неприятная, как он старательно пытался себя убедить. — Ах… — вопреки его ожиданиям, из распахнутого омежьего рта вырывается хриплый стон и Чонгук замечает, как жирные ляжки резко притираются друг к другу. Блять. Не может быть, чтобы это было тем, что первое приходит на ум. — Твою мать… — он громко присвистывает, смотря на закатившиеся пьяные глаза, в которых нет ни грамма страха и на инстинктах ведет носом, тут же морщась от алкогольного смрада, в котором, кажется, буквально на секунду мелькает что-то сладкое. Фруктовое. Чонгук вдыхает снова, но все снова противно-кислое. — Ты даже будто чем-то запах, что, так нравится грубость, маленькая жирная дрянь? — он сильнее вдавливает пальцы, зная, что оставляет следы, но Чимин даже не противится, теснее притираясь ногами друг к другу и смотря на него плывущим взглядом. — Ну же, язык проглотил, тупая омега? — он резко разжимает ладонь, наслаждаясь тут же раздавшимся хриплым кашлем. Будет знать, как трогать его своими потными лапами. Чимин хватается за шею, делая судорожные вдохи, но продолжает смотреть на него липким осоловелым взглядом, а потом открывает свой поганый рот и говорит то, чего Чонгук не забудет уже никогда. — Но я — твоя омега, — омежий язык все еще заплетается, но звучит это настолько уверенно, что он на миг теряется, не зная, что сказать в ответ. — Что ты сказал? — преодолевая брезгливость, Чонгук подается вперед, смотря прямо в наглые глазенки. — Что ты сказал, сраная свинья? — Я с-сказал, — Чимин звучит еще смелее, растягивая пухлые губы в пьяной ухмылке. — Ч-что я — т-твоя омега. Я п-принадлежу тебе, Чон Ч-чонгук, хочешь ты этого или н-нет. Я — твоя омега, а т-ты — мой аль… — Заткнись! — Чонгук резко бьет ладонью в паре сантиметром от растрепанной макушки, заставляя дорогую кожу подголовника скрипнуть, и зло нависает над внезапно осмелевшим Чимином. — Еще раз ты скажешь что-то подобное, и клянусь, я… — Что ты? — Чимин подается навстречу, замирая всего в нескольких сантиметрах от его лица и нагло облизывает свои блядские пухлые губы. Чонгук готов признать, что эта часть омежьего лица ему даже нравится. — Что т-ты сделаешь, Чон Чонгук? Что ты сделаешь с т-тем, кто создан для тебя? Нет в м-мире никого, кто подходил бы т-тебе так же, как я. Т-тупой альфа, д-даже не понимаешь, от чего отказываешься. — И от чего я отказываюсь, Чимин? — он сам не замечает, как переходит на шепот. — Ну, от чего? От этого? — Чонгук опускает ладонь на пышную ляжку, сжимая так же сильно, как шею минутой ранее. Черт, а это даже… приятно… Чимин в ответ судорожно выдыхает, чуть прикрывая плывущие глаза и глухо тянет свое противное: — Альфа-а… — он пытается вскинуть бедра, но Чонгук держит крепко, продолжая издеваться над поплывшей самочкой. — Или от этого? — совершенно не стесняясь, он поднимает руку на скрытую толстовкой грудь. Плоскую, как и у всех мальчиков-омег, но не в случае с Чимином и его лишним жиром. Чонгук надавливает ладонью, ощущая такую непривычную для омег мягкость, скрытую толстой тканью толстовки. Можно представить, что это настоящие девчачьи сиськи. Черт, до того, как он встретил Тэхена, Чонгук обожал зарываться в мягкие омежьи полушария, и даже пару раз сорвал джек-пот, умудрившись подрочить ими собственный член. Хорошие были времена. — Ах, — Чимина подкидывает, когда Чонгук с силой давит на жирную грудь, собственнически ее массируя. — Так от чего же я отказываюсь, свинка? Если бы я хотел трахнуть мешок с жиром, я бы давно поимел Хвасу, но хочешь расскажу секрет? — получая в ответ неуверенный кивок, он тянется к покрасневшему уху. — У таких, как я, никогда не встанет на таких, как ты. Чимин тихо охает, но когда Чонгук хочет отстраниться, хватает его за бока удерживая на месте, а затем так же на ухо шепчет: — Зато со мной ты смог бы делать все, что не можешь с другими. Они оба замирают. Чонгук пытается переварить смысл сказанных пьяным ртом слов, слыша, как громко Чимин дышит. Дышит им. Он не помнит, чтобы кто-то так отчаянно вдыхал его запах. Тэхен вот всегда морщился, жалуясь, что от Чонгука пахнет плесенью. Влажные запахи у омег далеко не в почете, будто альфы в восторге от приторной сладости, вызывающей рвотные позывы. Сам не зная почему, он позволяет Чимину нагло себя обнюхивать, чувствуя, как пухлое тельце, зажатое между ним и сиденьем начинает дрожать. — Блять, — Чонгук дает им еще пару секунд, а потом резко отстраняется, сталкиваясь с совершенно поплывшим взглядом. — Потек? — Ага, — Чимин снова глупо улыбается, пытаясь потянуться следом за ним, но Чонгук быстро хватает обе его руки, грубо прижимая к омежьей груди. — Не трогай меня, свинка. — Ты сам будешь меня трогать, — и звучит это снова настолько уверенно, что Чонгук снова на миг теряется. — Тупая дрянь, — он быстро тянется за ремнем, вновь пристегивая не сопротивляющееся тело к сиденью. — Сиди смирно, а то пойдешь домой пешком. — Как скажешь, альфа, — Чимин продолжает улыбаться, смотря на него с такой покорностью, что у Чонгука на миг дергается член. Всего на миг. На секунду. Но этого хватает, чтобы он заметил. И чтобы увидел, как Чимин ведет носом, глупо хихикая. — Кажется кому-то нравится, когда его слушаются. — Заткнись, — на этот раз Чонгук срывается с места так же, как и всегда. Резко. Громко. Так же громко, как грохочут непривычные мысли в его голове. Потому что ему это и правда… нравится.