international love

томас знал: дыма без огня не бывает. нет смоука без трагедии, разжигающей пламя в его сердце, нет смоука без жарких обещаний и страстных устремлений, нет смоука без скорпиона, воспитывающего его и годами подающего пример. томасу везло иногда, и он встречал на своём пути таких, как его брат, хороших людей. даже очень хороших: они вдохновляли, будоражили воображение своей физической и духовной силой, заставляли трепетать при одной лишь мысли о своём существовании. а, главное, были верны себе и по большей части творили добро. но, как бы хороши ни были эти люди, ни один из них не приковывал томаса цепями к спинке кровати, не давая ни малейшей возможности двинуть руками, ни один из них не отсасывал ему, словно профессионально обученный этому специалист — томас не хотел даже мысленно приводить сравнение с проституткой, — ни один из них не насаживался на его член с выражением лица, какое бывает, когда звезда мирового уровня получает долгожданное вознаграждение. и будь он проклят, если джонни кейдж не был такой звездой, и будь он проклят дважды, если его член по степени удовлетворения не приравняли к “оскару” прямо сейчас. томас никогда не был самовлюблённым, но, раз на то пошло, мысли о собственной значимости и великой роли в судьбе мира, созданного лю каном, мелькали в его голове время от времени. король дыма не должен быть зажатым стеснительным мальчиком, он должен показывать, на что способен, и он чертовски сильно надеялся, что джонни это увидел. — давай, хороший мальчик, покажи, как тебе это нравится, – облизываясь с кривой ухмылкой, с придыханием произносит кейдж, и если это не самое горячее, что томас слышал в свой адрес за последнюю жизнь, будь он проклят трижды. джонни — актёр, ему постоянно приходилось примерять разные роли и пробовать себя в чём-то новом. пара фильмов включали сцены с верховой ездой: чтобы научиться ей, а в процессе выглядеть естественно и красиво, он занимался дополнительно. сейчас он отлично применял эти знания на практике, в нужном ритме приподнимаясь и опускаясь, словно парень под ним был молоденьким жеребцом, которого ещё следует обуздать. томас видел над собой мужчину, внимательно оценивающего каждое своё действие, чтобы выглядеть профессионально. после тренировки капли пота скатывались по бугоркам мышц, идеально напряжённых и перекатывающихся при движениях. может, ответственное отношение и неожиданная серьёзность, может, сногсшибательный внешний вид заставляли томаса скулить, хотя звуки его голоса глушила маска, а мелкую дрожь скрывал боевой наряд. — ох... черт, томми... вроде владеешь дымом, а твёрд, как скала... у тебя всегда после спарринга такой стояк или это просто я секси? шуточки и грязные разговорчики опьяняли. варбада никогда не был против их из уст кейджа, и когда они обращены к томасу, это невероятно льстит. особенно сейчас. сейчас, когда невероятно умелый наездник сосредоточен на выступлении; его прекрасное шоу, в котором томас — главный герой, в котором смоук — главный инструмент. джонни кейдж невозможен. он умеет относиться к жизни так, будто она вся — всего лишь театр, но играть в ней так, будто вместо похвалы за хорошую работу, цветов и аплодисментов он получит нечто действительно драгоценное. нечто важное для себя, нечто гораздо важнее любого одобрительного похлопывания по плечу, пышущей алым розы или взгляда с желанием. и томас любит это. любит видеть эту сторону джонни, любит смотреть, как тот достигает больших высот, добивается всего, чего захочет, покоряет вселенную и остаётся при всём при этом человеком. джонни искренне добр к друзьям, умён, ответственен при выполнении целей — своих и лю кана. но он продолжает быть собой, дурачиться, забивать на порядки и правила, игнорировать формальности и нарушать обычаи. он весел почти всегда — смоук не смог бы так, — в любой тьме может найти свет, — у смоука бы так не вышло, — он не стыдится себя и своих чувств, — смоук бы не смог себе такого позволить... джонни кейдж невозможен, и томас, вероятно, влюблён в это по уши. — ты... замечательный, джонни, – стонет парень сквозь маску. он предпочтёт думать, что его щеки мокры от пота.