Тепло

когда нудные уроки наконец закончились, они вместе пошли к Маку. они постоянно чередовали походы друг к другу, но сегодня родители Шестиухого уехали. и именно поэтому они могли насладиться друг другом сполна. —В комнате моих родителей есть презервативы, — говорит Мак Укуну, как бы невзначай. —М-м-м... ну Ма-а-ак... всего два раза без них потрахаемся, что такого? —А то, мой любимый, что кто-то из нас может подхватить... — ему не дали договорить. —Никто ничего не подхватит, пойдем. тебе же понравилось делать это без какой-то там резинки? Шестиухий пытается выглядеть серьезно, но резко спавшие очки на кончик носа портят всю серьезность. да и он не умел врать: честные глаза выдавали то, что ему понравилось. —Ладно, дьявол-искуситель, убедил... —Так-то лучше! — Сунь хватает его за руку и уводит в комнату. Укун усаживает его на кровать и садится перед ним, то ли на колени, то ли между ними. сначала берет его за подбородок и поднимает его голову на себя, целуя в губы. затем нежно проводит пальцем от подбородка прямиком до шеи. небрежно и нетерпеливо начинает расстегивать его рубашку. —Подожди... ты хочешь быть сверху? — Мак тяжело выдыхает. —Ну да, а что? думаешь, я не справлюсь? — он как-то хитро-провокационно улыбается. —Нет, я не сомневаюсь в тебе. просто я еще не был снизу... — он мнется, сглатывает и краснеет. Сунь впервые видит его настолько смущенным. —Не волнуйся, я начну с небольшой прелюдии, — Укун поцеловал Шестиухого в нос. — Только не снимай очки. ты выглядишь в них соблазняюще, — он подмигнул ему и спустился с кровати на пол, на колени, наспех собирая волосы в высокий хвост. он раздвигает ноги Мака и оглаживает бедра. сжимает ляжки, такие мягкие, облегаемые брюками. он смотрит на него снизу вверх и этот смущенный взгляд из-под очков, кажется, наравне с иным взглядом, возбуждает его. Укун расстегивает ширинку и оттягивает нижнее белье. он касается языком, будто бы пробуя себя в этом. на самом деле, он видел, как это делается в порно роликах. и поэтому он косвенно знал, что делать. соблюдал зрительный контакт и таким образом вызывал только больше смущения у Шестиухого. Сунь осторожно заглатывает головку, опаляя горячим дыханием и не менее горячим ртом. Мак ерзает на месте, бьет хвостом по кровати. —Быстрее... — он хватает его за волосы, как и хотел тогда, заставляя резко взять полностью. Укун издает неоднозначный звук, впиваясь руками в его ляжки, теперь уже не образно "давясь", а давясь по-настоящему. хорошо, что это не вызвало рвотного рефлекса. —Ах, прости... просто это так хорошо... Сунь усмехается про себя и начинает двигать головой туда-сюда, ловким языком очерчивая венки на чужом члене, заставляя звучно постанывать. теперь можно не стесняться и не бояться, что их кто-то может услышать. здесь, дома, только они вдвоем. он ритмично двигает головой, довольно виляя хвостом, поглядывая на Мака. а тот дрожит, не в силах посмотреть на это смущающее зрелище. и когда мокрые звуки смешиваются с тихими стонами, Шестиухий решается опустить голову вниз. хитрый взгляд из-под полузакрытых век, старательно надутые щечки, выбившиеся пряди волос из небрежного хвоста... все это заставляет его выгнуться и, протяжно застонав, кончить. Укун не ожидал этого, но, однако, ему понравилось. отстранившись, он высунул язык и белые капли стекали изо рта, с языка. он подмигнул Маку, когда тот снова на него посмотрел. —Не смотри на меня так... — Шестиухий вздрогнул. —А мне кажется, мне стоит почаще так на тебя смотреть, — он сглотнул, и теперь не осталось даже капли. — Ну а теперь... я подготовлю тебя к лучшим поебушкам для тебя, всегда-с-низу. —Боже, не называй меня так... — Мак смеется, поправляя очки. Сунь раздевает его, стаскивает одежду, оставляет засосы, помечает его себе, забирает, щекотит, делает все, лишь бы подольше понежится с ним, поласкать его и послушать его тихий смех, который постоянно прерывается стонами. затем он снова раздвинул его ноги. медленно проник пальцами, раздвигая их, как ножницы, заставляя Шестиухого проскулить и прижаться к Укуну больше, сжав одеяло под собой. —Тебе нравится? — Укун двигает пальцами снова и снова, чувствуя, как Мак невольно сжимается внутри. —Очень... не останавливайся... — он кладет руку на лоб. —Мы только начали. он вытащил пальцы и затем разделся сам. он уже давно был сильно возбужден, потому что стоны Мака заметно провоцировали его. закинув его ноги к себе на плечи, он налегает сильнее, медленно входя в него. съехавшие в бок очки только добавляют всей страсти к происходящему, и в эти, искаженные любовью, глаза можно смотреть вечность. —Смотри на меня, э-эй, — Сунь улыбается. Шестиухий сильно отвлекся, и смотрел не ему в глаза, а на свой живот. проскулив, он поднимает взгляд и стонет. из таких сладостных звуков, издаваемых им, отчетливо можно услышать его имя: Укун, Укун. —Да, вот так. я хочу, чтобы мы чаще смотрели друг другу в глаза во время этого. он поощряет его за послушание поцелуями и поглаживаниями. а сам только ускоряет движения, легким движением поправляя очки Мака, которые все равно от быстрых движений слетали со своего законного места. сдавленные, а потом резко свободные стоны разносились по комнате, а громкие шлепки тел друг об друга становились только чаще и чаще. Шестиухий, кажется, уже не раз кончил, и даже не мог поверить, что быть снизу действительно настолько приятно. но за такие многочисленные оргазмы и больные укусы за чувствительные места, Укуну точно потом придется отвечать. или отрабатывать пощады минетом: уж больно Маку это понравилось. Сунь медленно выходит из него, смотря, как вытекает из того сперма. завораживающее зрелище. —На тебя снизу можно смотреть вечность. —Да? ну... да, это было прекрасно... но лучше, когда ты стонешь подо мной, — и хитрая-хитрая ухмылка...