Morpho Rhetenor из шестой палаты

У соседа оказалось необычное и старомодное имя — Прохор. Сам он представился просто, протянул руку, которой перед этим вытер сопливый нос: — Прошка. — Генка. Кабан. — коротко ответил Генка, аккуратно пожав протянутую ладошку, стараясь не касаться особо грязных мест. — А чо Кабан? Ты на богомола больше похож. Я их в журнале видел. — Назвали так. Были причины. Прошка поглядел недоверчиво, носом засопел. Но все же прозвище принял, согласился с ним. — У меня клички нет, и имени хватает. Генка кивнул в знак согласия — имя и правда странное, словно из книжки про дореволюционные времена. Аркадий Борисович будет в восторге. Прошка деловито на свою кровать сел и огляделся. — Ну и чо тут вообще? Еда когда будет? — Через час. Генка тоже на кровать умостился, книжку в руки взял и в угол забился. Ампулы продолжали гореть огнем в кармане, но не спрячешь же их перед новым соседом. Тот, кстати, брови нахмурил недовольно и пробормотал: — Аж через час? Видимо, Прошку это не слишком устроило и он потянулся к тумбочке своей. Достал зефир из глубин полки и начал есть его радостно. Генка чуть поморщился от чавканья и на всякий случай произнес тихо: — Лучше выкинь. — Чо, завидуешь, Кабан? — Если медбратья увидят, тебе никто не позавидует. — Чо, умный сильно? Генка удивленно на соседа посмотрел. То еще больший кусок зефира в рот засунул демонстративно и насупился. «На Димку немного похож. Только глупее». — Чо не отвечаешь? Ты вообще давно тут? — Восемь дней. Генка уже чувствовал, что с соседом ему не повезло — наглый, невоспитанный, руки грязные. Неудачно получилось. Но терпеть осталось четыре дня, там уже и свобода. — Чо так много? — Потому что. Руки помой лучше, а то заметят. — Ты чо, ссышь? — Прошка заулыбался весело. — Трусло, да? — Трусло. — согласился Генка серьезно. Сосед опешил, не ожидал чистосердечного признания. — Тогда ты это… не Кабан. Трусло ты. Заяц. Генка лишь плечами в черном свитере повел. Хоть жираф. Последнее, что его тревожило в данный момент — это невменяемый сосед по палате. Пусть на голове ходит, не до этого сейчас. Прошка все еще пытался подоставать Генку, но благо, пришел Василий. Естественно, липкие руки были обнаружены, и нового соседа уволокли умываться, отчитывая так, что пол отделения слышало. Генка тут же заметался по палате, не зная, куда приткнуть ампулы. Решил спрятать в своем пакете целлофановом с моющими средствами. «Надеюсь, Дарья Алексеевна не заметит». Под злобный Прошкин взгляд, из его тумбочки конфисковали все, что можно было потянуть в рот. Василий, конечно, не Антон, даже не замахивался, но лекцию прочитал хорошую, еще и пообещал заставить замазанное одеяло руками стирать. — А чо… — Во второй кабинет, живо. После ужин. И спать. Прошка перед медбратом выкабениваться не стал — послушно отправился на предписанные процедуры. Вернулся совсем недовольным и даже обиженным: — Чо за тюрьма! Генка только хмыкнул в ответ, в книгу сильнее зарываясь. Разве же это тюрьма? Это намного хуже.