I was made for lovin' you

Прошло две недели с тех пор, как я стал секретарём императора Роана. Работать приходилось много, но я был к этому готов. Хотя тело немного протестовало из-за отсутствия выходных и нормального режима сна. Осложнялось всё ещё и тем, что пришлось быстро вливаться во все тонкости управления пока плохо знакомого государства. Может быть, в этом есть свои минусы, но хорошая зарплата компенсирует всё сполна. Не нужно переживать о завтрашнем дне и можно возвращаться в приличный дом в безопасном районе, а не ту лачугу, в которой мы ютились. Для себя может мне нужно немного денег, а вот для содержания жены и дочери — наоборот. Хотелось видеть их в роскоши и знать, что они ни в чем не нуждаются. Хотя чего уж таить, возросший социальный статус приятно ложился на плечи после нескольких лет, проведенных в бегах среди нищих. Проходя мимо зеркала висящего на стене в позолоченной раме, я проверил свой внешний вид. Пригладил русые волосы и одернул полы пиджака. Давненько я носил подобные образы из таких качественных тканей. Присмотревшись к своему отражению, я заметил, что цвет лица, несмотря на недостаток отдыха, будто стал здоровее. Предположу, что так благоприятно сказывалось отсутствие тревоги и постоянного стресса. — Господин Абето! Я обернулся на оклик. За мной стоял мелкий чиновник, который обычно заносил документы императору Альберу. Выглядел мужчина как-то напугано, что не могло не заставить меня напрячься. — Доброе утро, господин секретарь, — чиновник, несмотря на лишний вес быстро оказался прямо передо мной. — Что-то случилось? Вы выглядите встревоженным. — Всё хорошо, спасибо за беспокойство! Просто у меня есть одна маленькая просьба, — после этой фразы я внутренне напрягся, готовясь искать подвох в его словах. — Я вас слушаю, — моё выражение лица становилось всё напряженнее, что не укрылось от собеседника и явно ему не понравилось. — Не могли бы вы занести эти бумаги Его Величеству? Я был бы вам крайне признателен. — Отчего же вы не можете это сделать? Маленькие глаза чиновника бегали из стороны в сторону, избегая зрительного контакта с моими. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, словно его застали врасплох. Я понял, что он не хочет раскрывать свои истинные намерения. — Не хочу вас беспокоить, — прошептал чиновник, понижая голос. — Просто Его Величество Кейл вчера днём уехал по каким-то своим делам, а у Его Величества Альберу всегда из-за этого портится настроение. Эти отчёты определённо не обрадуют. Я и так провинился на прошлой неделе, и не хочется попадать под горячую руку снова, — чиновник неуверенно тараторил свой монолог, из-за чего мне с трудом удавалось успевать за его мыслью. Мужчина немного помолчал и торопливо добавил, будто пытаясь обогнать ход моих рассуждений: — Не подумайте, что хочу вас подставить. Просто вы на хорошем счету у императора. — Что ж…эм… Ладно, я передам их, — от такого напора я как-то, к моему разочарованию, слишком быстро растерял всю спесь. Видимо уже отвык от этого всего. — Благодарю, господин секретарь, — мужчина склонился в глубоком поклоне. — Но учтите, что это первый и последний раз. Такое поведение крайне непрофессионально, — отойдя от неожиданной просьбы, я всё-таки вернул лицу серьёзность. — Д-да, я понимаю, — мужчина резво поклонился ещё раз и быстро удалился. Видимо, его немного напугала такая внезапная смена моего настроения. Я хорошо знаком с таким типом людей. Они глуповаты и трусливы. Работать с ними — та ещё головная боль. Я продолжил свой путь до кабинета императора. Получив разрешение войти, я прошел в комнату. Блондин сидел за рабочим столом со сосредоточенным выражением лица. — Приветствую, Ваше Величество, — после легкого поклона я проследовал к полному бумаг столу, протягивая вверенный мне документ. Альберу сразу же начал пробегать глазами по строчкам, вчитываясь. Вопреки предостережениям, Кроссман не выглядел злым или напряжённым. Атмосфера вокруг него была довольно миролюбивой. — Позвольте уточнить, Его Величество Кейл покинул замок? — Да, ему опять не сидится на месте. Он вернётся через неделю, если опять не решит проваляться без сознания, — это было сказано таким будничным голосом, что я подумал, что сейчас просто ослышался. Или это шутки такие? — Простите? Никаких объяснений я тогда не получил, но через пару дней ситуация немного прояснилась. На Восточном континенте начала орудовать новообразованная преступная группировка, которая, грабя путешественников, несколько уменьшила прибыль от гостиниц Хенитьюза. Узнав об этом, я попытался утолить своё любопытство и поинтересовался, отчего же Герой двух континентов не мог отправить на такое относительно легкое задание сильных личностей, которыми он известен. В ответ мне послали такой обессиленный взгляд, что меня наполнила жалость к светловолосому императору. Пока я тихо ожидал подписания нужных мне документов, взгляд невольно зацепился за едва заметный след от засоса на шее Кроссмана. Не до конца прикрытый высоким воротником след прозрачно намекал на то, как провёл свободное время мой работодатель. В моменте даже стало интересно, кто эта женщина. За тот короткий период времени, что я нахожусь в замке, единственной девушкой, которая здесь присутствует, помимо служанок, была мисс Розалин, глава Магической Башни. Хотя я видел её только несколько раз, но у меня закрепилось стойкое впечатление, что её интересуют лишь заклинания и эксперименты. Боюсь, что не хватит всей моей фантазии, чтобы я смог представить её тайный роман с Кроссманом. Значит, кто-то из аристократок? А может, служанок? Я бы склонился к варианту, что это не более чем короткая интрижка. Способ расслабиться и снять стресс. Конечно, в подобных вещах я был совсем не специалистом, но смею предположить, что встреча была как раз в день отъезда Хенитьюза, если судить по цвету отметины. Это объясняет хорошее настроение. Видимо, кто-то ловко помог Кроссману сменить гнев на милость. А красноволосый знает кто это? Обычно я не отличаюсь любопытством, но этот политический брак меня заинтересовал. Я даже почувствовал некий стыд за то, что проявляю такой интерес к личной жизни других людей. В конце концов, я же не городская сплетница. Однако я осознавал, что от меня что-то ускользает. И это чувство меня порядком нервировало, распаляя желание добраться до сути.

***

Когда через пару дней я вошел в кабинет, то был крайне удивлен, застав своего работодателя за странным занятием — он наполнял специальную банку печеньем. Блондин выглядел умиротворенным и расслабленным, аккуратно перекладывая свежеспеченные лакомства. Услышав меня, он на мгновение остановился, но затем продолжил свое занятие. Видимо, уловив мой немой вопрос, он пояснил: — Кейл с детьми сегодня возвращаются. Это их любимое печенье, — на его губах играла легкая улыбка. Весь его образ был непривычно мягким и домашним в этот момент, несмотря на богатые официальные одежды. Сейчас я видел перед собой просто Альберу, а не монарха. Я был ошеломлен, наблюдая за этой сценой. — Будут ли какие-либо распоряжения в связи с этим? — спросил я, доставая блокнот в ожидании указаний. — Да, пожалуйста, отмени все мероприятия во второй половине дня. Насколько я помню, там нет ничего особенно важного. Я быстро просмотрел расписание, прикидывая, кому необходимо сообщить об изменении планов императора. Подняв глаза, я еще раз взглянул на удивительную картину, а затем уверенно кивнул. — Сделаю. Выйдя из комнаты никак не мог выкинуть увиденное из головы. Так странно, но в этот момент венценосный блондин казался мне каким-то... влюбленным. Не обманули ли меня глаза? Эта догадка пронзила голову, но чувствовалось, что это был лишь кусочек пазла.

***

Хенитьюз действительно вернулся в тот же день. В комнату ворвался всполох красных волос. У вошедшего явно было прекрасное настроение, и это чувствовалось в каждом его движении и озорной (кажется, черноволосый ребёнок называл её мошеннической) улыбке. — Солнце империи и моего сердца, безмерно счастлив снова лицезреть ваш светлый лик. Дни без вас были мучительными, — с напускной манерностью молодой человек низко поклонился и легкой походкой проследовал к дивану, садясь. — Мистер Абето, надеюсь, вы еще не готовы лезть на стенку от количества работы? Не дожидаясь ответа, младший потянулся к банке с печеньем. Я справедливо решил, что вопрос риторический и явно не стоит ответа. Хенитьюз выжидательно посмотрел на человека за столом. Каждый раз, когда мне приходилось становиться свидетелем их странных разговоров, я чувствовал лишь невероятное желание попросить их заткнуться. Интересно, это будет считаться государственной изменой? Проверять не хотелось. Тем не менее, независимо от моего мнения, их взаимный обмен комплиментами проходил даже в моём присутствии. Кажется, для них это было своеобразным видом… флирта. — Мой дорогой Кейл, чувствую, как твое присутствие наполняет меня силами. Не представляю, как перенес бы еще хотя бы день без моего очаровательного донсэна. — Ну что вы, этот ничтожный человек не стоит того, чтобы такой занятой монарх тратил время на мысли о нём, — его речь сопровождалась хрустом печенья. — Кстати, я привез подарок, — сегодня боги, видимо, на моей стороне, ибо Хенитьюз довольно быстро перешел на свой привычный тон, от которого на языке не ощущалась невыносимая сладость. Я видел, как Кроссман вздрогнул, будто что-то вспомнил. Страшно представить, какие подарки можно получить за несколько лет общения с таким человеком, как Кейл Хенитьюз. — Надеюсь, что там кандалы, которыми я мог бы приковать тебя к постели, чтобы ты не ввязывался в передряги. — Ваши фантазии всё страннее и жёстче, мой Император. Слова прозвучали абсолютно беззаботно и непринуждённо. Тем не менее от их двусмысленности я подавился воздухом. Какими-то невероятными усилиями мне удалось сохранить безучастный и невозмутимый вид. Первые дни моего нахождения во дворце, когда меня ускоренно вводили в курс дела, двое героев войны являли собой едва ли не образец благочестия. Сейчас видимо, мой испытательный срок прошёл, и эта странная парочка решила повысить градус. — С огнем играешь, Кейл, — улыбка на лице блондина стала ещё шире. — Так что ты там приволок? — О, вам понравится, — Хенитьюз отложил печенье и потянулся к своей пространственной сумке. Через пару секунд в его руке был какой-то свиток, который он показательно повертел в руке. Только после этого Кроссман поднялся со своего кресла и подошёл к красноволосому. Вопреки моим ожиданиям, он потянулся не к таинственному документу, а к держащей его руке. Аккуратно обхватив чужое запястье, блондин будто измерял его обхват. Другой рукой он обхватил острый подбородок сидящего молодого человека. Блондин медленно повертел чужое лицо из стороны в сторону, внимательно его оглядывая. — Кейл, ты ведь не перенапрягался? — прекратив мотать голову, старший приподнял подбородок Хенитьюза в попытке заглянуть в глаза. К моему удивлению, герой войны неловко замялся, избегая пристального взгляда. За то короткое время, что я знаком с этим человеком, на его лице было лишь стоическое спокойствие и иногда улыбка, от которой бежали мурашки по спине. Вот уж не думал, что этот красноволосый дьявол способен на некое подобие смущения. — Отец вёл себя хорошо, император-печенька, — в дверном проёме показались три детские головки, которые, по-видимому, уже некоторое время следили за происходящим. — Мы хорошо заботились о нем, — дверь открылась, пропуская приёмных детей Хенитьюза в кабинет. — Хотя в начале он забывал ужинать! Блондин отвлёкся на них, чем поспешил воспользоваться молчащий молодой человек. Сын герцога отпихнул от себя приставучие руки, откинувшись на спинку дивана. Кроссман на это действие лишь коротко хмыкнул и опустился на кресло, стоящее рядом. — Приветствуем Солнце Империи, — мальчики склонились в глубоком поклоне, а единственная юная леди — в элегантном реверансе. Все трое почтенно опустили глаза в пол. Выглядели они в этот момент так, будто сошли со страниц учебника по этикету. — Хотя бы вы меня пожалейте, — в ответ на их приветствие блондин тяжко вздохнул. Первый раз вижу, чтобы кто-то так реагировал на проявление уважения к своей персоне. Хотя, что уж врать, даже мне стало не по себе. Я заметил, что дети копируют поведение своего опекуна, который, даже проявляя уважение, выглядит крайне неуважительно. Удивительная способность. Ответом Кроссману стало задорное хихиканье. Трое сорванцов чуть ли не вприпрыжку подбежали к банке с печеньем, налегая на угощение. Теперь я понимаю, что имел в виду император, готовясь к их возвращению. Схватив добрую половину, неожиданно появившиеся дети также быстро вышли из кабинета. Бросив напоследок, что будут в саду с Мастером Меча. Я не очень много общался с подопечными сына герцога, но даже за это время они произвели на меня неизгладимое впечатление. С одной стороны, они были очень веселыми и беззаботными, как обычные дети. Но с другой — их ум и проницательность иногда вызывали у меня тревогу. Словно не должны дети их возраста быть такими. Это странно, учитывая, что я видел, как Хенитьюз исполняет все их хотелки, оберегает и заботится. Казалось, что они уже прошли через многое и видели больше, чем можно было ожидать от их возраста. Иногда их рассуждения были логичными и зрелыми, в другой раз — они, фантазируя, придумывали странные и нереалистичные сюжеты для своих игр, прямо как моя маленькая дочь. В общем, дети под стать своему опекуну — необычные. Проследив взглядом за тем, как закрылась массивная дверь, молодой отец вернулся к бумаге в своих руках. — На обратной дороге я заглянул к Королеве Джопис, — Хенитьюз спокойно отдал документ блондину. — Тебе не хватило стычки с какими-то отморозками и ты решил поискать ещё приключений на Восточном континенте? — У нее проблемы с соседями, — обладатель карих глаз демонстративно закатил их на сарказм в предыдущей реплике. — Сначала я хотел проигнорировать ее обращение, но эти недозаговорщики недовольны налаженными дипломатическими отношениями Роана и Молдена. Кажется, они решили тягаться с нами. Как самонадеянно. Хотя моё знакомство с Героем Серебрянным Щитом было недолгим, но после его слов, про игнорирование просьбы о помощи хотелось в сомнении скривиться. Своеобразная черта герцогского сына, которая бросалась в глаза, заставляя меня недоумевать — он безумно любит принижать самого себя. Первый раз встречаюсь с подобным и всё никак не пойму причину такого поведения. Хотелось бы хоть частично разгадать этого человека, но кажется это до конца не удалось и самым близким ему людям. Мне остается лишь собирать отрывочные факты и строить свои предположения. В это время голубые глаза быстро бегали по тексту свитка. Я продолжал стоять возле стола, будучи лишь сторонним наблюдателем, и не мог видеть, что там было написано. Но, судя по злобной усмешке, расцветшей на губах обоих молодых мужчин, что-то крайне занимательное. — Действительно очень самонадеянно. — Мой император, — на лице красноволосого юноши играла улыбка, которая абсолютно не подходила герою двух континентов. — Мой дорогой главнокомандующий, — вторящий ему Кроссман лишь усугублял ситуацию. — А вам не кажется, что мы давно не устраивали перевороты? — Да, довольно много времени прошло с последнего. — Предлагаю вспомнить былые времена. Что ж, учитывая, что я был в курсе обстановки в тогда еще Империи Могору, подобный диалог меня не удивил. Но это не значит, что по моей спине не пробежал табун мурашек от их слов. Создалось впечатление, что я стал героем какого-то романа про злодеев, а не помощником добродушного и справедливого роанского правителя. — Кстати, откуда у тебя эти документы? Не поверю, что секретные данные соседней страны чисто случайно достала Джопис. — Нет, это я совершенно случайно проходил мимо королевского дворца одного из этих ублюдков, и они так плохо лежали, что я решил их забрать, — чем больше Хенитьюз говорил, тем более хмурым становился Кроссман. — Вон из кабинета. — Ваше Величество, что же вы так категоричны… — красноволосый продолжал миленько улыбаться. — Просил не лезть куда не попадя, и что в итоге, — хмурый блондин ущипнул себя за переносицу, не смотря в сторону собеседника. — Со мной был Чхве Хан. — Ему отдельно достанется. Вон, я сказал. — Что ж, с радостью, у вас здесь слишком рабочая атмосфера. Мне такое не нравится, — все еще сверкая улыбкой, Хенитьюз поднялся с места и лениво поклонился. Когда дверь за нарушителем спокойствия закрылась, по прежнему сидевший Альберу откинулся на спинку кресла. С его стороны послышался короткий смешок. Он улыбался. — Он сводит меня с ума, — тогда я ещё не знал, что эта фраза будет преследовать меня постоянно. Блондин несколько минут сидел прикрыв глаза, не обращая на меня внимание. Когда он вышел из некого транса, на его губах всё еще была какая-то странная ребячливая улыбка. Он поднялся своего места и направился к двери, по пути приказав: — Сегодня меня не ищи. И вышел.

***

После этой истории я стал частым свидетелем странных сцен с участием моих работодателей. Сначала списывал всё на их хорошие дружеские отношения, а потом внезапно прозрел. Перестал отрицать очевидное. У меня тогда был один из немногочисленных выходных, и я провёл его дома с семьёй. Чувствовал себя окрылённым возможностью провести время со своими дамами. Уже поздно вечером, заключив в объятия свою очаровательную жену, после насыщенного детским смехом и играми дня, меня пронзила внезапная мысль. Мы, семейная пара, искренне влюбленные, ведем себя так же, как и эти двое «закадычных друзей». Вдруг всё это время я ошибался, считая их брак лишь стратегическим ходом. Это могло бы объяснить многие вещи. Каждый их мимолетный жест, взгляд — я видел в их отношениях то же самое, что наблюдал в своих отношениях с супругой. Тогда я неосознанно стал наблюдать за всем вокруг меня уже с другого ракурса. Хотелось убедиться, что я не сошёл с ума вслед за одним из императоров.

***

Уверен, что должно пройти немало лет, чтобы я мог сказать, что хотя бы на 50 процентов понимаю истинную природу этих людей. Но кое в чём я всегда был хорош — в том, чтобы быть всегда начеку и подмечать детали. Первое, что я заприметил, наблюдая за парой своих работодателей, — их взгляды. Говорят по глазам можно многое сказать о истинной природе человека и его отношении к тебе. Этот случай не стал исключением. Глаза двух первых лиц государства были полны уверенности и решимости, что сразу же вызвало у меня уважение. Они смотрели прямо, никогда не отводя взгляда. Это были глаза людей взваливших на себя всю тяжесть мира, но упрямо не желающих сдаваться. Однако были и моменты, когда я замечал в их взгляде легкую тень сомнения или усталости. Это напоминало мне о том, что даже самые успешные и уверенные люди могут испытывать трудности и переживания. Именно эти моменты делали их более человечными и живыми. Но иногда, когда они думали, что никто не замечает, супруги смотрели друг на друга с такой нежностью и теплотой, что я чувствовал, как будто становился свидетелем чего-то очень личного. А может они и сами не замечали как смотрят друг на друга? Конечно, опытные политики хорошо умеют скрывать свои эмоции. Если они еще и хорошие интриганы, то и отличные актеры. Мои объекты наблюдения не были исключениями, я в этом уверен. Но сложно скрыть такое сильное и приметное чувство, как любовь.

***

Кроссман взгляды кидал на Хенитьюза часто. Голубые глаза будто постоянно проверяли, не убежал ли этот человек ударять в спину всяким ублюдкам и грабить негодяев (по словам детей — это его любимые занятия). Вначале мне казалось вполне логичным такое беспокойство, учитывая возможные разрушительные последствия похождений этого дворянина. Однако это было лишь первое впечатление. Следить за тем, чтобы с кем-то всё было в порядке, вполне естественно для друга или партнера. Но, приглядевшись внимательнее, я заметил ещё одно значение этих взглядов — блондин откровенно любовался своим супругом. Вот он каждые десять минут, оторвавшись от бумаг на столе, едва заметно движением головы переключал внимание на сидящего на диване красноволосого, который умиротворённо читал какой-то роман. Или, проходя мимо сада, замедлял шаг и чуть поворачивал голову в сторону, где среди цветов молодой отец дремал в окружении детей. Был один наиболее показательный случай. Посреди кабинета засветился круг телепортации, являя мне и царственному блондину стройную фигуру юноши. Вместо привычно облачëнного в кремовую рубашку и штаны Хенитьюза перед нами предстал одетый по последней моде аристократ. Стройное тело было облачено в простую блузку глубокого фиолетового цвета. Широкие рукава придавали образу легкость и воздушность. Манжеты с черным кружевом плотно облегали тонкие запястья, акцентируя внимание на длинных пальцах, украшенных несколькими кольцами, среди которых было и простое обручальное. Высокий воротник закрывал почти половину шеи, на жабо красовался великолепный рубин. Драгоценный камень насыщенного красного цвета переливался на свету, завораживая своей красотой. Короткая черная накидка, расшитая золотыми нитями, держалась на эполетах. Обычные черные брюки с высокой посадкой обтягивали стройные ноги, обутые в высокие сапоги. Хенитьюз в этом образе, с собранными в небрежный низкий пучок волосами, выглядел поистине чарующе. Как самый настоящий аристократ: с бледной кожей, стройный и изысканный, словно сошедший с картины гениального художника. И судя по всему, очарован им был и Кроссман. Мы собирались на встречу, но неожиданное появление изменило наши планы. Блондин, застыв, как каменное изваяние, медленно окинул взглядом непривычный облик. — Доброе утро, мой император! Как приятно видеть вас в лучах утреннего солнца. Хотя, конечно, оно и близко не сравнится с тем светом, который вы дарите каждому жителю нашей страны. Сама судьба предоставила мне невероятный шанс снова наслаждаться видом Солнца империи Роан, трудящегося ради всеобщее блага. — Боюсь, на фоне моей Луны и драконы почувствуют себя креветками, — Кроссман прочистил горло, и лишь затем ответил привычным тоном, хотя и более сдержанно, чем обычно. — У нас всё хорошо? — Вполне, — отмахнулся от вопроса нарушитель спокойствия, — я принёс те бумаги, которые ты просил просмотреть. Как ты и предполагал, что-то действительно не сходится, но нужно убедиться во всём лично, — произнёс Хенитьюз, ещё раз пробежав глазами по тексту документов, не глядя в нашу сторону. — Сегодня загляну в порт и проверю. — Только не говори, что ты хочешь заявиться на чёрный рынок в своём костюме Главнокомандующего со словами: «Добрый день, господа наркоторговцы». — Да? — только после этих слов сын герцога вскинул голову, взглянув на собеседника. — Я даже не буду пытаться тебя отговорить. Ты невыносим, — вздохнул Кроссман, но действительно не стал больше ворчать. — Всё же я не об этом. — А о чём? — Хенитьюз недоуменно склонил голову к плечу. Только тогда я заметил небольшую золотую серёжку, свисающую с его мочки уха. — Я об этом, — произнёс блондин, неопределённо указав на стоящего перед ним человека. Красноволосый на мгновение замер в недоумении, через пару секунд размышлений до него дошел смысл жеста. Герцогский сын несколько раздражённо поправил манжеты, откладывая документы на стол. — До моего отца дошли какие-то нелепые шутки знати, — начал Хенитьюз, заметив наше недоумение. — Они утверждают, что герцогство и дворец настолько обеднели, что не могут позволить себе одежду для первенца, соответствующую статусу. Отец прочитал мне лекцию о том, что я должен соответствовать своему положению, а Рону, который присутствовал при этом разговоре, поручил проследить за моим внешним видом. Он одевал меня с такой садистской улыбкой, что я не смог сопротивляться. Этот страшный старик... Кроссман хмыкнул и понимающе кивнул. Мне же ситуация оставалась неясной. Кто такой этот Рон и почему его боится человек, победивший Белую Звезду? Это видимо еще один вопрос, который мне предстоит разгадать. — Тебе очень идёт, ходи так почаще, — блондин повернулся к столу, тщательно перебирая стопки бумаг на нём. — Серьёзно? — Хенитьюз с недоумением ещё раз осмотрел свою одежду. — Неудобно и дорого. Зачем тратить столько, чтобы постоянно соответствовать меняющейся моде? — Тебе ли жаловаться на деньги, — Кроссман скептически выгнул бровь и развернулся к собеседнику, складывая руки на груди. В его взгляде сквозил скептицизм. Наступило короткое молчание, в течение которого я, не успев подумать, произнёс: — Разве в казне не выделяются средства на содержание нужд императрицы… эм… то есть супруга императора? — В ответ на мои слова на меня уставились две пары глаз. В карих плясали черти, а голубые смотрели на меня как на предателя Родины. От обоих взглядов по спине пробежали мурашки. Захотелось не просто забрать свои слова обратно, а затолкать их поглубже в глотку. — Что, правда? — Хенитьюз выглядел прямо как моя маленькая дочь, когда я обещаю купить ей конфет. — Э… — от напора красноволосого я окончательно потерял дар речи, беспомощно смотря на блондина рядом. Сын герцога понял мой взгляд по-своему и тоже обратил внимание на него. — Ваше Величество? — молодой человек стал медленно подходить к Кроссману, словно пантера, готовящаяся к прыжку. Его жертва оставалась невозмутимой, что определённо не нравилось Хенитьюзу, который остановился на расстоянии вытянутой руки от неё. — Альберу? — не получив никакого ответа через пару секунд, кареглазый сделал ещё шаг вперёд, становясь почти вплотную. Как ни в чём не бывало он стряхнул невидимую пыль с чужого плеча, но это больше походило на невесомые поглаживания. Я мысленно похлопал блондину, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Лишь дёрнулся кадык, когда он медленно сглотнул. Голубые глаза не сводили взгляда с человека перед ним. Даже почти не моргали, словно боясь, что видение исчезнет. Неосознанно я чуть качнулся вперёд, вглядываясь в лицо блондина. Возможно, мне показалось, но зрачки казались больше, чем обычно. Или это дело рук моего воображения? Поиграв в гляделки пару секунд, Хенитьюз потянулся к стремительно алеющему уху. Его голос был очень тихим, и я бы возможно не услышал, если бы в кабинете не стояла гробовая тишина. Получилось разобрать, как он прошептал: — Беру, это правда? Названный резво, но аккуратно отпрянул, хватая бумаги и отходя на пару шагов. Уже на середине пути к двери он повернулся: — Так, у меня встреча, на которую мы уже опаздываем. Ной, пойдём! Радуясь, что эта смущающая сцена закончилась, я поспешил за ним. Уходя, я на секунду заметил играющую на губах Хенитьюза хитрую улыбку. Не успели мы сделать и десяти шагов, как сбежавший (читать как тактично отступивший) император остановился посреди коридора, развернувшись в сторону уже пройденной части пути. Герцогский сын, выходивший в это время из кабинета, шёл в обратную от нас сторону. Не дожидаясь, когда он скроется за поворотом, Кроссман громко окликнул его: — Я заплачу тебе, если сегодня поужинаешь со мной в этом, — он снова неопределённо обвёл руками всю фигуру красноволосого. На лице повернувшегося к нам юноши играла победная ухмылка. Он склонился в элегантном поклоне, приложив руку к сердцу, и с напускным смирением объявил: — Как прикажет мой Император.

***

Кейл Хенитьюз был трудным для понимания человеком. Он всегда оставался спокойным и почти не выражал эмоций. Дворянин с одинаково стоическим видом общался с союзниками, трепал по волосам детей и отдавал приказы подчиненным. Определенное отличие я заметил далеко не сразу. То как в карих глазах появляется бесконечная нежность при виде Он, Хона и Раона или как вспыхивает огонек веселья при какой-то странной шутке Мастера Меча. Уверен, что это видят и его близкие. Видят и искренне наслаждаются этими маленькими изменениями, как и небольшим изгибом губ. Каждый раз, наблюдая за юношей в такие моменты, я понимал, что за его внешним спокойствием скрывается глубокий внутренний мир, полный любви и заботы. И хотя он редко показывал свои эмоции, я уверен, что в его сердце всегда найдется место для тех, кто ему дорог. В тот день я искал Кроссмана, но, к моему удивлению, его не оказалось в кабинете. Я решил продолжить поиски и, проходя мимо одного из балконов, увидел Хенитьюза. Он стоял, облокотившись на перила, и, судя по всему, внимательно наблюдал за чем-то внизу. Я хотел спросить его, куда мог деться главный трудоголик Роана. Подойдя ближе, передумал. Я заметил, что он слегка улыбается, смотря вниз. Проследив за его взглядом, я понял, что он наблюдает за тренировкой. Или, скорее, это был шуточный бой. Хотя, увидев, с какой беспощадностью наносятся удары, вряд ли кто-то мог бы назвать это шуткой. К счастью, оружие было деревянным, а радость на лицах участников казалась мне искренней. Красноволосый почувствовал моё присутствие довольно быстро, лениво обернувшись в мою сторону. Он молча кивнул в качестве приветствия и вернулся к наблюдению. Его реакция на моё присутствие не показалась мне негативной, поэтому я подошел к перилам и встал рядом. Мы оба молчали. Чхве Хан и блондин, которого я искал, стояли спина к спине, готовясь отражать удары трёх приемных детей Хенитьюза. Все участники боя сосредоточенно следили друг за другом, ожидая выпада. Младшие обступили двух молодых мужчин, кружа словно коршуны. Голубоглазый мальчик, который был не просто талантливым, а, судя по моим наблюдениям, гениальным магом, создавал вокруг себя небольшие сферы маны. Хотя эти маленькие сгустки магии вряд ли могли причинить серьезный вред, они всё же могли оставить пару синяков. Двое старших детей ловко орудовали небольшими кинжалами, поражая своей скоростью. Если бы на месте профессионального мечника и копьеносца был кто-то другой, бой, вероятно, дался бы ему очень нелегко. Однако к моему приходу соперники выглядели несколько помятыми и уставшими, что свидетельствовало о довольно продолжительном сражении. Молодой человек, стоящий рядом со мной, спокойно наблюдал за своей семьёй. В его глазах читалась нежность, едва заметная, но искренняя. Если бы я не провёл столько времени в компании ублюдка, за настроением которого нужно было постоянно следить, чтобы оставаться в безопасности, то вряд ли бы обратил внимание на то, как теплеют карие глаза. В его взгляде было что-то, что напомнило мне о моих близких, о тех моментах, когда мы собирались вместе и наслаждались обществом друг друга. Когда мне не принадлежало ничего, самое ценное, что у меня было — это моя жена и дочь. Хенитьюз казался мне таким же. Будто, несмотря на все свои богатства и власть, люди вокруг — это самое дорогое для него. Невозможно, чтобы человек, который смотрит на них такими глазами, мог относиться к близким иначе. Первым в бой вступил старший ребёнок. Серебряноволосая девочка прыжком преодолела расстояние до Кроссмана и нанесла удар. Выпад был встречен деревянным мечом и с лёгкостью отбит. Последовав примеру сестры, мальчики тоже начали действовать. Хон копировал движения сестры, а Раон заставлял противников уклоняться от постоянных снарядов из маны. Тренировка все меньше напоминала тренировку и все больше становилась похожей на настоящую битву. Удары сыпались один за одним. Движения на площадке прекратились, когда раздался детский вскрик. Рыжеволосый мальчик, схватившись за ногу, лежал на земле, тихо хныкая. Все присутствующие на арене с тревогой приблизились к пострадавшим. Чхве Хан, стоявший ближе всех, опустился на колени и аккуратно осмотрел поврежденную ногу. — Где болит, Хон? — Чёрный Мечник выглядел таким виноватым и несчастным будто увечье нанёс он сам. Брюнет аккуратно ощупывал ступню. — Лодыжка. Кажется я повредил лодыжку, — золотые глаза почти наполнились слезами, которые грозились политься из глаз. — А у тебя, кажется, повреждена печень, — быстро меняясь в лице, он вырвав ногу из некрепкой хватки и приставил кинжал к животу Мастера Меча. — Что это значит? — невинное выражение лица брюнета, даже на секунду заставило меня забыть, что передо мною Герой прошедшей Войны. — Это значит, что вы проиграли, — весело защебетал маленький маг, на лице которого красовалась улыбка точь-в-точь как у его родителя. За их спинами раздался короткий смешок. — Видимо, сегодня у нас ничья, — голос Кроссмана сразу привлек всеобщее внимание. Блондин делал вид, что взял в заложники Он, снисходительно улыбаясь маленьким стратегам. — Не стоит забывать про второго противника. Дети, заметив, что их преимущество было потеряно, явно расстроились. Серебряноволосая девочка выглядела виноватой, но отнюдь не побежденной. Проследив за ее взглядом, я понял, что он был обращен стоящему на балконе красноволосому. Словно ведя немой диалог, отец с дочерью смотрели друг на друга. Придя к какому-то заключению, Хенитьюз кивнул и слегка двинул рукой. Земля под спокойно стоящим Кроссманом зашевелилась и задрожала. От возникшего колебания не ожидавший этого мужчина начал падать назад. Готовая к такому исходу событий Он ловко выкрутилась из некрепкого захвата, немного отходя от падающего тела. Когда сиятельный император оказался лежащим на пыльной земле, к его горлу был приставлен его же деревянный меч. Держащая его юная леди победно улыбалась. — Что произошло? — голубые глаза удивленно уставились вверх, быстро найдя ответ на свой вопрос. Из-за плеча старшего ребенка Хенитьюза открывался отличный вид на гордо ухмыляющегося молодого отца. Словив взгляд, который так и обвинял в государственной измене, юноша лишь миленько улыбнулся и послал лежащему на земле императору воздушный поцелуй. — Хенитьюзы… — сокрушенный монарх явно не собирался вставать. Подняв вытянутую руку, он изобразил будто что-то ловит и поднес ладонь к губам.

***

Я не стал ограничиваться только взглядами, которые я интерпретировал особым образом. Не нужно было прилагать много усилий, чтобы заметить ещё одну особенность — прикосновения. Супруги постоянно касались друг друга, и это были не просто дружеские или деловые жесты, а что-то более интимное. Я вспомнил, как мы с женой в начале отношений обсуждали важность физического проявления любви для нас. Мы говорили о том, что прикосновения могут быть мощным инструментом для выражения чувств и укрепления связи. И теперь я наблюдал это со стороны. Вот Хенитьюз, сидя на собрании с аристократами, сжимает напряжённую руку Кроссмана перед тем, как несколькими предложениями поставить зазнавшихся богачей на место. Или как он нежно проводит рукой по напряжённым плечам блондина каждый раз, когда проходит мимо заваленной работой фигуры. А вот Кроссман, который привычным движением заправляет выбившуюся рыжую прядку за ухо, задерживая руку чуть дольше, чем нужно. Или он же, стоя рядом с супругом и шепотом обсуждая что-то на приеме, кладет руку на узкую талию и наклоняется к чужому уху. Сначала я не замечал всего этого, пока однажды не стал свидетелем одной сцены, которая заставила меня взглянуть на привычные касания по-другому. Однажды, зайдя в библиотеку, я отправился в дальнюю секцию. Проходя мимо одного из стеллажей, я услышал тихие голоса. Подойдя ближе, я смог различить знакомые интонации. Выглянув из-за полки, я увидел двух хорошо известных людей. Они расположились на небольшом диване, со всех сторон окружённом книжными полками. Это был уютный закуток для чтения, где можно укрыться от любопытных глаз. Из высокого окна проникал мягкий солнечный свет. Кроссман, прикрыв глаза, устроился на худых ногах Хенитьюза. Его рука с аристократическими длинными пальцами неспешно перебирала золотые пряди волос, а другая держала книгу. Эта картина выглядела такой умиротворяющей и спокойной, что мне захотелось слиться со стеной, лишь бы ненароком не нарушить их покой. Хенитьюз расслабленно откинулся на спинку дивана, на его лице застыло привычное вселенское спокойствие. В свободной руке он держал открытую книгу и негромко читал вслух. Его ровный голос, будто струящийся по воздуху, убаюкивал, и Кроссман, казалось, дремал, если бы не его комментарии к сюжету, которые он время от времени вставлял. Перелистнув страницу, Хенитьюз перестал поглаживать светлые волосы, но, когда он собирался вернуть руку на место, её перехватили. Лежащий человек переплел их пальцы, поднеся к лицу. Неспешно он оставил нежный поцелуй на бледной руке. Красноволосый оторвался от чтения и повернул голову в его сторону, приподняв бровь в немом вопросе. — Просто захотелось, — с очаровательной улыбкой произнес блондин, радуясь своей маленькой выходке. — Хорошо, делай что хочешь, — Хенитьюз лишь коротко кивнул, принимая это объяснение. В воздухе витал запах старых книг. Из приоткрытого окна слышались тихие звуки ветра и редкое чириканье птиц. Тихие голоса и редкий шорох страниц создавали непередаваемую атмосферу уюта и безопасности. Я решил не беспокоить пару и тихо удалился, оставив наедине с их миром.

***

Наконец то, что показалось мне наиболее показательным и важным. То что я сам неоднократно и неосознанно испытываю по отношению к своим любимым — желание заботиться о них. Это стремление проявлялось в мелочах: в готовности выслушать, поддержать, помочь советом или делом. Я понял, что забота о дорогих людях — это естественное проявление любви и уважения. Кейл Хенитьюз, хоть и производил впечатление гениального и очень талантливого человека, совершенно не умел заботиться о самом себе. Он постоянно окружал всех близких людей теплотой и заботой, но часто сам мог забыть о собственных базовых потребностях. Будто для него самого он не стоил и грамма тех усилий, что он прикладывал для обеспечения комфорта своих людей. Это было особенно заметно, когда он оказывался в сложных ситуациях. В такие моменты он забывал о себе и полностью посвящал себя помощи другим. Я ведь видел, знаменитые записи Битвы в городе Пазлов. Его самоотверженность и готовность жертвовать собой ради других были впечатляющими, но в то же время тревожными. О нём заботились не только родные, но и все окружающие. Казалось, что каждый, кто хотя бы немного соприкасался с этим неординарным человеком, непроизвольно стремился оберегать его. За время моей работы во дворце я познакомился со многими членами команды Героя двух континентов. Никогда в жизни я не видел такой искренней преданности и безоговорочного уважения. Создавалось впечатление, что этот молодой человек с красными волосами буквально вытащил их из бездны отчаяния. Сложно представить более веские причины для такой верности. Я почти физически ощущал, что эти люди готовы отдать всё, что у них есть, ради Хенитьюза и его благополучия. Кроссман исключением не стал. Вот, например, ситуация произошедшая совсем недавно. Мы с блондином проходили мимо цветущего императорского сада, когда на скамейке заметили знакомую красную макушку. Хенитьюз неторопливо заплетал серебряные волосы своей дочери, а Хон ждал в стороне, пока они закончат. Видимо, дети собирались поиграть или потренироваться, и длинные волосы Он стали для них помехой. Раона видно не было. Молодой отец не замечал нас, спокойно переплетая длинные локоны в простой колосок. Закончив, он перевязал косу яркой ленточкой и отправил девочку к брату. В этот момент сопровождаемый мною император сошёл с тропинки и направился к Хенитьюзу. На ходу он снял свой пиджак и ловко накинул его на плечи легко одетого сына герцога, который только после этого заметил подошедшего. — Опять не по погоде оделся? — стоя неподалёку, я мог прекрасно слышать фразу Кроссмана. — Ты же знаешь, что я не заболею, — беспечно пожал плечами Хенитьюз. — К тому же я не собираюсь долго здесь сидеть. — Ну уж нет, ты несколько дней и носа на улицу не показывал. Хоть свежим воздухом наконец-то подышишь. Иначе ещё немного и будешь похож на вампира больше, чем Фредо. Ответа не последовало, но почему-то я нутром чувствовал, что красноволосый закатил глаза. — А ты, что не замерзнешь? — послышался через пару секунд молчания. — Я возвращаюсь во дворец, там тепло. — Хорошо, — Хенитьюз поплотнее запахнул пиджак. — Спасибо. После этого блондин вернулся, и мы продолжили наш путь. Через час, выглянув в окно, я увидел, как Кроссман поднимает на руки задремавшего юношу, который всё ещё кутался в чужой пиджак. Дети последовали за парой в сторону дворца.

***

Поздним вечером, когда я наконец освободился от дел, я вспомнил, что мне нужно было поговорить с Кроссманом. Не найдя императора в кабинете, я направился в его спальню. Постучав в дверь, дождался разрешения войти. — Прошу прощения что беспокою вас так поздно, — произнес я, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. К моему удивлению, в комнате не оказалось блондина. Вместо него на диване, склонившись над документами, сидел Хенитьюз. — Ничего страшного, господин Абето. Что-то случилось? — ответил он, не поднимая головы. — Ваше Величество Кейл? А где… — я не успел закончить вопрос, как Хенитьюз кивнул на кровать. На укрытой балдахином постели виднелся силуэт спящего мужчины. Я был очень удивлён, увидев свою пропажу в постели в такой поздний час. Обычно в это время монарх только готовился отставить свой пост. Видимо, моё недоумение отразилось на лице, потому что Хенитьюз лениво пояснил: — Он не ложился спать со вчерашнего дня. Я сказал ему, что разбужу через два часа. Из-за недосыпа он поверил, — красноволосый усмехнулся, делая какие-то пометки на бумаге. — Но ведь дел в последние пару дней было не так много. Неужели я недостаточно хорошо справляюсь, и Его Величеству приходится за мной что-то доделывать? Прошу прощения, я постараюсь работать усерднее… — произнёс я, ощущая свою вину перед людьми буквально давшим мне второй шанс на нормальную жизнь. — С ума сошли? — Хенитьюз резко поднял голову, глядя на меня так, будто я действительно сошёл с ума. — Вы хорошо справляетесь, господин Абето. Не берите в голову, просто у нашего дорогого императора обострилась старая болезнь. — Что? Чем болен Его Величество? — Трудоголизмом. Причём в очень развитой форме, — после этого ответа я не знал, плакать мне или смеяться. — Так что вы хотели? — Я пришёл по личному вопросу, честно говоря. Вы ведь знаете, что завтра фестиваль? — почему-то я решил начать издалека. Мы не часто общались со вторым моим работодателем, и из-за этого я чувствовал себя немного неловко. Но, кажется, моя немногословность вполне устраивала Хенитьюза. — Кстати, хорошо, что вы напомнили. Мы завтра покинем дворец на выходные, посетим праздник. — А, да... хорошо… — услышав это, я немного расстроился. Конечно, стоило ожидать, что родитель трёх детей не пропустит массовые гулянья, но я надеялся, что хотя бы Кроссман останется во дворце. Я тоже планировал провести время со своей семьёй, пообещав дочери сделать всё, что в моих силах, чтобы сходить с ней на фестиваль. — Что-то не так, вы расстроены? — Нет, конечно нет. Я просто хотел попросить выходной на завтрашний день, — не хотелось ничего объяснять, чтобы не заставлять собеседника чувствовать вину из-за отказа, но что-то подсказывало мне, что Мастера Серебряный Щит так просто не пристыдить. — И в чём проблема? — А? — вопрос показался мне странным, ведь я не мог покинуть свой пост вместе с двумя главными лицами государства. — Сходите. Не мне вам объяснять, как важно проводить время с близкими, — он произнёс это спокойно, как самую простую и неоспоримую истину. — А как же… — я снова не успел закончить вопрос, как получил ответ, будто Хенитьюз читал меня как открытую книгу. — Я не прошу вас остаться за главного. Роан достаточно сильное государство, чтобы день прожить без "рулевого". Я заторможено кивнул, чувствуя облегчение. Настроение безусловно улучшилось и напряжение, которое я ощущал на протяжении всего диалога, спало. — Спасибо… — Не стоит, всем нужно отдыхать. В следующий раз не бойтесь говорить о своих желаниях, — красноволосый оставался невозмутимым, даже когда говорил такие добрые и нужные слова. — Это всё, что вы хотели обсудить? — Да. Но позвольте последний вопрос? — не хотелось донимать его своей компанией больше положенного, но любопытство взяло верх. — Пожалуйста, — он снисходительно кивнул, откладывая стопку документов. — Почему вы занимаетесь всем этим в такой поздний час? — я кивнул на стол. — Вы совсем не похожи на человека, пренебрегающего сном ради бюрократических заморочек. Мой собеседник откинулся на спинку, разминая шею. Ответил он лишь после непродолжительного молчания. — Альберу хотел покинуть дворец, оставив все дела сделанными, чтобы не нагружать вас и самому быть спокойным. Работал несколько дней на износ. Когда я пришёл, то он уже вовсю клевал носом. Пока удалось заставить его поспать, решил доделать остатки. Я окинул взглядом внушительную стопку отчетов, которая совсем не выглядела как "остатки". Мне бы потребовалось несколько часов, чтобы это всё просмотреть и проверить. Это ещё с учётом того, что мне моя работа пока приносит удовольствие. Насколько я знал, первенец герцога больше всего на свете не любил напрягаться и работать. Поэтому меня эта ситуация несколько поражала. — Что с людьми творит любовь, — прошептал я прежде, чем успел подумать, с кем нахожусь в одной комнате. Подобные слова звучали как полнейшее несоблюдение субординации. Повисла гробовая тишина, в течении которой хотелось отвесить самому себе пощечину и попросить прощения. Но, к моему удивлению, я услышал лишь тихий, но искренний смех. — И не говорите. Какое же страшное это чувство. — Я думал, вы будете отрицать это, — потребовалось несколько секунд, чтобы я осознал, что не ослышался и Хенитьюз так спокойно признавал свои чувства. — Поздно, я уже вышел за него замуж. Отрицать будет странно, — молодой человек насмешливо улыбался. — И то верно. По правде сказать, в начале я думал, что ваш союз чисто политический. — Не вы один. Но мне плевать на политику. Я бы никогда не стал бы делать что-то столь утомительное по такой причине, — признаться в любви к своему партнёру и тут же назвать ваш брак утомительным — это так в стиле этого человека. Смекнул, что продолжать эту тему дальше и копаться в чужой душе больше положенного будет бестактно, я заговорил о другом. Получив отгул, я прямо чувствовал, как меня наполнила энергия. Поэтому я поспешил предложить свою помощь: — Давайте я помогу вам. Раз уж у меня завтра выходной — это будет справедливо. — Не стоит, я почти закончил. — Хенитьюз сразу же отмахнулся от меня, поэтому я не стал настаивать. — Отдыхайте. — Спокойной ночи, Ваше Величество. На следующий день после этого странного ночного диалога я встретил на фестивале привлекающую внимание большую компанию людей. Среди них обнаружил знакомых детей и их отца с окрашенными в каштановый волосы. А также поразительно похожего на Кроссмана темного эльфа. С ним были другие члены команды, которые все вместе о чём-то переговаривались, наслаждаясь праздником.

***

Прошел уже год с начала работы Ноя Абето в императорском дворце Роана. Сейчас он уверенной походкой идет в сторону рабочего кабинета Солнца Империи. Остановившись перед массивной дверью, он несколько раз стучит, ожидая разрешения войти. Когда через минуту его акт вежливости игнорируют, секретарь без лишних прелюдий распахивает незапертую дверь. На рабочем столе расположился первенец Хенитьюза, в которого впился поцелуем никто иной, как хозяин кабинета. Увидев вошедшего, пара оторвалась друг от друга, смотря на нарушителя их покоя. — Это второй раз за месяц, когда вы забываете запереть дверь, — спокойно упрекнул секретарь, совсем не удивлённый представшей перед ним картиной.— При всём уважении, это перебор. Супруги пристыженными, впрочем, не выглядели. Лишь с поразительной синхронностью закатили глаза. — Если вы опять помяли отчет из министерства финансов, то объясняться перед той страшной старушкой из архива будете сами, — русый молодой мужчина положил на стол бумаги, кивая в их сторону. — Вот, срочно нужна подпись и печать. Вопреки ожиданиям и опередив Альберу за ручку взялся Хенитьюз, который стоял ближе к столу. Быстро, но внимательно пробежав глазами по тексту, удовлетворённо кивнул. Ловким движением он с невероятной точностью подделал подпись супруга и поставил оттиск печати, валяющейся в стороне. Протянул документ обратно Ною. Кроссман с Абето обескуражено переглянулись. Такой наглый акт мошенничества поразил их обоих. — Ты сводишь меня с ума, — это было последнее, что услышал секретарь, выходя в коридор. Но вот последняя его мысль была о том, что с ума его сводят именно эти двое.