I was made for lovin' you

Последний месяц зимы выдался на удивление солнечным и относительно теплым, не огорчая никого сильными холодами и метелями. Но несмотря на это чувствовалось, что большинству уже надоели и сугробы, и минусовая температура. Мир замер в ожидании прихода тепла и весны. Однако во дворце ничего не «замерло», а привычно работало, трудилось и кружилось. — Ваше Величество, — начал Ной, обращаясь к сидящему за рабочим столом Кроссману, — у меня есть просьба. Личного характера. — Я слушаю, — ответил император, не отрываясь от документа в своих руках. — Могу я попросить выходной в пятницу? — спросил Абето, передавая Альберу очередную бумагу. — Конечно, — сказал блондин, наконец повернув голову к своему секретарю, замечая синяки под его глазами. Пока лицо Кроссмана приобретало здоровый вид, лицо Ноя, напротив, становилось всё более утомленным. Однажды Таша пошутила, что этот процесс остановится только тогда, когда они оба достигнут какой-то середины. — Что-то случилось или просто захотел отдохнуть? Ты заслужил, так что не стесняйся обращаться. — Благодарю, всё хорошо. Ничего плохого не произошло, просто у нас с Хори годовщина свадьбы. — О, — блондин выглядел удивленным, хотя Абето сомневался, что человек, который столько времени провёл с Кейлом Хенитьюзом, способен искренне удивляться чему-то вообще. — Хорошо, тогда удачно отпраздновать. Несмотря на положительный ответ, помощник императора не стал более спокойным и умиротворённым. Наоборот, казалось, они перешли к более напряжённой теме. — И ещё деликатный вопрос, — секретарь немного замялся, размышляя, стоит ли задавать его. Кроссман с недоумением посмотрел на своего вечно серьёзного секретаря. Такую эмоцию на лице Ноя он видел разве что в его первые дни на новой должности. Не нужно было быть великим эмпатом, чтобы понять, что мужчине некомфортно обсуждать то, о чём он собирался спросить. — Ной, знаешь, Кейл однажды уничтожил остров, — теперь уже Абето посмотрел на императора то ли с вопросом «Почему вы мне это рассказываете?», то ли с вопросом «Какого черта?». — Я это к тому, что вряд ли сейчас найдётся тема или новость, которая застанет меня врасплох. Выкладывай. Новая информация о красноволосом Герое войны ничуть не удивила Ноя. Он был убежден, что это еще самое безобидное, что ему мог бы выдать Альберу из "подвигов" своего возлюбленного. Но всë же этот комментарий заставил напряжение, повисшее в комнате, заметно уменьшиться. — Мы с женой по очереди организовываем свидания. И сейчас мой черёд, но я почти не знаю хороших мест в округе. Хотел попросить вашего совета. Несомненно, тема обсуждения не очень подходила для разговора с начальником, тем более с главой государства. Но в последнее время они неплохо сблизились, что вполне ожидаемо, учитывая, сколько времени каждый день приходится проводить вместе. Теперь он мог себе позволить отпустить саркастический комментарий или закатить глаза в присутствии «венценосной» пары. Хенитьюзу такие изменения явно нравились. Кросман хоть и выглядел недовольным, ворча что-то вроде "еще один неуважительный ублюдок", но на деле не порицал такое поведение. Иногда Кейл вместе с детьми вваливались в кабинет, утаскивая забывшихся мужчин обедать или выпить чаю, чтобы отвлечься. В такие моменты не было места рабочим разговорам, они обсуждали самые разнообразные повседневные темы. Поэтому Ной искренне считал, что их отношения немного вышли за рамки «начальник-подчиненный» и постепенно движутся к приятельским. Тем более, что с его графиком друзьями он не обзавёлся. — Я, конечно, понимаю, что у таких известных людей даже обычный выход на прогулку сопровождается рядом сложностей, но мне больше не к кому обратиться. — Не думаю, что мы хоть раз ходили на свидание в полном понимании этого слова, — Альберу задумчиво почесал щеку, словно пытаясь вытащить из недр памяти какое-то подобное воспоминание. — Ни разу? — что ж, Ной действительно был удивлён. — Обычно мы проводили время на вилле или во дворце. Иногда я присоединяюсь к прогулке с детьми, — спокойно пояснил блондин, пожав плечами. — Этого вполне достаточно. — Понимаю. Но Хори нравится сменить обстановку, поэтому она любит ходить в новые места, — на лице Ноя отразилась нежность при упоминании жены. — Боюсь, Кейл совсем не из таких людей, — Кросман усмехнулся, откидываясь в кресле. — Мне кажется, он счастлив, когда отправляется куда-то с детьми, — отметил секретарь. — Только не говори ему такое, у него случится сердечный приступ, — император издал короткий смешок, стараясь говорить тихо, словно боялся, что их услышит тот, о ком они говорят. — Он вообще-то пытается это скрыть. — Конечно, — поддерживая весёлый настрой начальника, согласился Абето. — Прости, что не смог помочь. — Что вы, — поспешил его заверить русоволосый, — Мне наоборот неудобно, что я отвлек вас таким пустяком. — Ну ты подал мне интересную мысль, — Альберу отвёл взгляд, смотря в никуда несколько секунд. — К тому же, если мы будем обсуждать только дела, это сведёт меня с ума быстрее Кейла, — блондин вновь сел ровно, готовясь вернуться к своим обязанностям. — Не думаю, что в мире найдётся человек более способный в этом вопросе, чем Его Величество Кейл. — Туше, — рассмеялся Альберу, но были в этом смехе страдальческие нотки.

***

Когда ближе к вечеру Кроссман вошёл в спальню, он обнаружил, что Хенитьюз только что проснулся. Сейчас, видимо, только закончился его затянувшийся послеобеденный сон, и казалось, молодой человек сам не осознавал, почему бодрствует. Он сидел на кровати, периодически хмуря брови. Альберу усмехнулся, глядя на эту картину: рыжеволосый мужчина был похож на большого кота. Скинув неудобный пиджак на спинку дивана, блондин избавился и от ожерелья, принимая истинный облик. Это была новая греющая сердце привычка. Иногда он вспоминал, как в бытие принцем еще до знакомства с «графским ублюдком» он не мог позволить себе спокойно снять маскировки даже в собственной спальне. Потом в его жизнь ворвался неугомонный пришелец из другого мира, и он стал всё чаще отказываться от своей искусственной личины. Затем всë как-то завертелось, и Кейл, вселивший в него небывалую уверенность, стал ненавязчиво предлагать быть открытым в кругу семьи и наедине с ним. И так, пройдя долгий путь принятия, он нашел человека, с которым мог быть поистине самим собой. Теперь стоило дверям их спальни закрыться, он старался как можно быстрее избавиться от «маски». Кроссман подошёл к кровати и, не долго думая, блаженно растянулся на свободной половине матраса. Кейл лениво наблюдал за его действиями, откинувшись на подушку, забрав себе всё одеяло. Заметив взгляд заспанных глаз, Альберу ловко перекатился ближе к их обладателю, обнимая его поперёк груди. Хенитьюз зарылся рукой в тёмные волосы, выводя круговые движения по коже головы уставшего императора. — Кейл, — позвал Кроссман, уткнувшись куда-то в область солнечного сплетения, чуть ли не мурча от приятных поглаживаний. — Мм? — умиротворённо отозвался красноволосый. — Я хотел кое-что спросить, — Альберу всё-таки отодвинулся от своей импровизированной подушки и взглянул на собеседника, опираясь на согнутую в локте руку. Хенитьюз подозрительно сощурился, вглядываясь в красивое лицо тёмного эльфа и ища подвох. Интуиция так и кричала, что это «кое-что» вызовет у него головную боль. Решив, что будет лучше, если он не услышит этот вопрос, Кейл отвернулся от Кроссмана, натянул одеяло до самого подбородка и сделал вид, что спит. Последнее, что услышал эльф от него, было короткое: — Нет. — Эй, неуважительный ублюдок, я ещё не задал вопрос, — несмотря на грубое обращение, Альберу придвинулся ближе к мягкому кокону. Положив руку в район талии, которую сложно было наметить сквозь набитую пухом ткань, он прижал своего «ублюдка» ближе. Так Кейл оказался вплотную к Кроссману, чувствуя спиной размеренное движение грудной клетки. От резкого движения одеяло сползло, переставая служить защитой от внешнего мира, открывая лицо. Темный эльф не преминул воспользоваться этим и в отместку за вредность несильно прикусил открывшийся загривок. — И не делай вид, что спишь, ты буквально только что проснулся. — Когда ты последний раз что-то спрашивал, это привело к скандалу в семье, издевательствам старухи швеи и нытью Бога Смерти. Так что нет, — стоит отдать должное, несмотря на мурашки, вызванные действиями Альберу, голос Хенитьюза звучал ровно и даже ворчливо, как обычно. — Пойдём на свидание? — словно не услышав всего сказанного, прошептал на ухо Кроссман. — Чего? — Кейл пошевелился и неуклюже повернулся, чтобы посмотреть в карие глаза, чуть не запутавшись в одеяле. Это спровоцировало короткий смешок со стороны эльфа. — Кто вас, мой император, на это надоумил? — ... — ... Молчаливые переглядки продлились несколько секунд, но их хватило, чтобы Хенитьюз пришёл к определённым выводам. Догадка отразилась на его лице. Это не укрылось от Альберу, поспешившего оправдать своего помощника, который всего лишь хотел хорошо провести время с женой. Навлекать на него гнев этого красноволосого дьявола совсем не входило в планы Кроссмана. — Ты не можешь его ограбить, у него маленькая дочь! В ответ на этот отчаянный выкрик Кейл лишь недоуменно выгнул бровь, без слов спрашивая, не сошёл ли император с ума. Хенитьюз и так был убеждён, что Абето поплатился за все прошлые и будущие грехи, попав в бюрократический ад императорского дворца. Хватит с него. — Чем тебе не нравится наш обычный досуг? — спокойно спросил красноволосый, не преминув тяжко вздохнуть перед этим, как бы одним действием выражая всю свою вселенскую усталость. — Слышал что-то о разнообразии? — ответил брюнет вопросом на вопрос. — В браке такое не приветствуется, — ничуть не изменившись в лице, парировал Хенитьюз. — Что? — Альберу шокировано отстранился, анализируя услышанное. — Я не об этом! Кейл довольно ухмыльнулся. Он ставил перед собой простую цель — достать тёмного эльфа настолько, что первоначальная тема разговора уйдёт в небытие. Конечно, причин отказываться особо не было, но и желания соглашаться тоже. Его всё устраивало и без лишнего хождения куда-то. На свидания он ни разу не ходил, по правде сказать: то нет объекта симпатии, то апокалипсис, то война. Не до этого было. А отношения с наследным принцем в целом не очень располагали к подобным «развлечениям». Не ходили и нечего начинать, такова была позиция Кейла. — Кто-то не выходил из комнаты три дня. Ты так на ногах стоять разучишься, — предпринял попытку аргументировать своё предложение Кроссман. — Ах, неужели мой муж не согласен носить меня на руках, — красноволосый театрально изобразил душераздирающую грусть. Даже приложил руку к сердцу для пущего эффекта, всё-таки выбравшись из тканевой ловушки. — Я думал, за период войны ты насладился этим в полной мере, — язвительно подметил Альберу. — Страшно представить, сколько километров Чхве Хан протащил тебя на своём горбу. — Не преувеличивай. — Если бы я преувеличивал... — еле слышно прокомментировал эльф. Рука с тёмной кожей проворно залезла под одеяло. Кроссман сразу распознал мягкую ткань пижамы Хенитьюза, забравшись под которую он почувствовал нежную кожу, не опороченную, к счастью, ни единым шрамом. Под прикосновениями плоский живот неосознанно напрягся, чувствуя неладное. — Эй, что вы делаете, Ваше Величество? — сопротивления Кейл не выказал, скорее был озадачен такой резкой сменой направления вечера. — Иду на крайние меры, — нависнув над стройным телом, Альберу сверкнул хитрыми глазами, шаловливо подмигивая недоумевающему Хенитьюзу. — После занятий любовью ты более сговорчивый.

***

Кейл признавал, что совершенно слаб перед детьми и их просьбами. Конечно, это не было предметом его гордости, но он успокаивал себя тем, что они хотя бы растут счастливыми. То, что отказать одному надоедливому темному эльфу он тоже не в состоянии, заставило его разочароваться в самом себе. Несомненно, еще оставались надежды на то, что Альберу сам откажется от этой странной идеи. Правда, и они не оправдались. И вот спустя неделю карета уже направлялась в неизвестном для Хенитьюза направлении. На все его вопросы блондин либо отшучивался, либо молчал, не давая даже намёка на свои планы. Кучер остановился у красиво отделанного здания. Светлые стены, украшенные разнообразными вензелями, создавали ощущение лёгкости и воздушности. Огромные окна, выходящие на солнечную сторону, позволяли частично рассмотреть внутреннее убранство. Красноволосый выглянул в окно кареты, вывеска не оставляла сомнений в месте назначения. — Кондитерская? — немного не ожидающий такого выбора Кейл повернулся к сидящему рядом блондину. — Она недавно открылась, но её уже называют лучшей в столице. Удивительно, что вы с детьми не ходили сюда, — Кроссман вышел из кареты, с удовлетворением отметив, что его слова не вызвали недовольства у сладкоежки Хенитьюза. Блондин элегантно придержал дверь, протягивая сидящему молодому человеку руку. Красноволосый несколько секунд смотрел на этот жест, размышляя над тем, когда он стал героем дешёвого любовного романа. Но не успел он фыркнуть на эту глупую мысль, как в голову пришла одна шалость. Уж романов он прочитал немало... Кейл всё же принял помощь, сверкнув хитрой ухмылкой. Увидев которую, Альберу успел пожалеть о своём приступе галантности, но отступать было поздно. Тем более когда герцогский сын уже выбрался из кареты, хватая блондина под руку. Прижимаясь ближе, ему не хватало только начать томно вздыхать, чтобы точно походить на клишированную очарованную барышню. — Благодарю, дорогой, — таким влюблённым голосом Хенитьюз не разговаривал с ним даже в день свадьбы. Опешивший Кроссман сбился с шага, чудом удержав равновесие. Шокировано посмотрел на мужчину, идущего рядом, пытаясь убедиться, что тот не ударился головой пока выходил. К сожалению или счастью, красноволосый выглядел как обычно, даже его улыбка привычно обещала вызвать у блондина головную боль. На появившуюся пару оглянулись немногочисленные прохожие, которых привлёк "всплеск" красных волос. Мирно идущая монаршая чета, давно не появлявшаяся в свете вместе, заставила замереть всю улицу. Особое впечатление производил вид влюблённо улыбающегося Мастера Серебряный щит, нежно хватающегося за локоть супруга. Нервно дёргающийся глаз блондина, конечно, остался незамеченным. Эффект, произведенный своим появлением, пара успешно игнорировала. — Как ты меня назвал? — прочистив горло, всё-таки спросил Альберу. — Дорогой, — слащавым тоном ответил Кейл. — Или тебе больше по душе «милый»? Может, «любовь моя»? — красноволосый наклонился чуть ближе к порозовевшему уху, понижая голос до шёпота. — Тц, нет. То есть да. Как хочешь, — блондин обречённо прикрыл глаза. — Ха, ты сводишь меня с ума. — Рад стараться, — довольно ответил Хенитьюз, входя внутрь кондитерской. Приятно знать, что навык доводить Кроссмана он не теряет. К счастью, внутри помещение выглядело менее вычурно и более приятно глазу. Преобладали всё те же светлые и пастельные цвета. Стояло несколько столиков, покрытых идеально выглаженными скатертями. Что сразу бросилось в глаза главному «бездельнику» Роана, так это диваны и кресла, которые выглядели настолько мягкими, что невольно проводилась параллель с каким-то суфле. Витрина ломилась от различных сладостей и десертов, которые и вправду выглядели очень аппетитно. Кроме них и немногочисленного персонала внутри никого не оказалось. Заметив вопрос в карих глазах по этому поводу, Кроссман кратко пояснил: — Я арендовал всё помещение. — Как показушно, — фыркнул Хенитьюз, следуя за встретившей их официанткой. Хотя, конечно, такое решение блондина было более чем понятно. Учитывая, что спокойно провести время вдвоём при другом раскладе им бы не удалось. — Я всё-таки император, — усмехнулся Альберу, садясь за подготовленный для них стол. Они расположились в глубине заведения, подальше от окон и взглядов прохожих. — Ты мог бы просто отдать мне золотую табличку, если тебе некуда девать деньги, — Кейл невинно улыбнулся, словно не он за годы вытряс из Кроссмана и всех кого ни попадя до неприличия баснословную сумму. — Кейл, имей совесть, ты и так богаче всех на континенте, — блондин не купился на это ангельское выражение лица ни на секунду. Хенитьюз промолчал, поудобнее устраиваясь в мягком кресле, и ещё раз осмотрел помещение, только после этого удовлетворенно откинувшись на спинку. Это, конечно, не осталось незамеченным сидящим напротив Альберу, который явно был обрадован чужой безмолвной, но положительной оценкой. — Кстати, я так и не понял, почему ты не захотел использовать маскировку, — Кейл скосил глаза на стоящих довольно далеко официантов, которые периодически поглядывали в их сторону. Они не подходили, боясь прервать разговор или попасться на подслушивании. — Во-первых, я продумал всё так, что нам не помешают в любом случае, — Кроссман деятельно приподнял руку, загибая палец. — Во-вторых, хотел любоваться тобой без неё, — блондин улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, к счастью, не той, что обычно одаривает дворян. Герцогский сын закатил глаза. — Я же смотрю на тебя в маскировке, — уверенно отреагировал на открытый флирт Хенитьюз. — А тебе не нравится? — уточнил Альберу, иронично приподняв бровь. Уж на его образ светловолосого принца, впоследствии императора, никто еще не жаловался. Кейл плавно выровнял спину, опираясь локтями на стол, и поманил Кроссмана пальцем, призывая наклониться ближе к нему. Небольшой столик позволял спокойно соприкоснуться носами при желании. Красноволосый придвинулся к собеседнику, опаляя чужое ухо дыханием. Причём так, что сторонние наблюдатели не могли видеть ни его лица, ни движения губ. — Нравится, но тёмные эльфы мне нравятся больше, — поведение Хенитьюза вкупе с притягательным запахом природы, исходящего от красноволосого, заставили блондина замереть. — Неужели все? — Сглотнув вязкую слюну, Альберу старался поддержать игривый настрой собеседника. — Один конкретный, — уточнил Кейл, вновь откидываясь в кресле и смотря на идущую в их сторону официантку, выглядевшей явно смущённой. Замаскированный тёмный эльф проследил за направлением взгляда карих глаз и ободряюще кивнул девушке, которая неуверенно стояла на почтительном расстоянии. Увидев его движение, она поспешила подкатить тележку к столу. — Приветствуем Солнце и Луну империи! — с легким поклоном произнесла официантка, ставя на белую скатерть чайник. Следом на столе появились две чашки чая, а также пиалы с сахаром и медом. И только после этого перед парой возникли восхитительные пирожные. — Наш фирменный десерт — пирожное «Серебряный щит»! Хенитьюз посмотрел на среднего размера пирожное, которое напоминало его треклятый (и безумно полезный) щит. Кондитер явно постарался, украсив его множеством изящных узоров. Слой кондурина придавал десерту благородный серебристый оттенок. Работа достойная и похожая на оригинал, но Кейл признает это только под угрозой нищеты и сверхурочной работы. Красноволосый Герой перевел взгляд на сидящего напротив Кроссмана, выбравшего из всего разнообразия именно это кондитерское недоразумение. Нахмуренные брови не произвели нужного эффекта, блондин был явно доволен своей маленькой шалостью. Девушка, заметив недовольство на лице Героя, поспешила уточнить: — Что-то не так? Только скажите, мы все исправим! — затараторила она. — Все в порядке. Спасибо, — вернув лицу стоическое выражение, ответил Кейл и даже изобразил милую улыбку, чтобы не волновать и без того бледную официантку. Получив ответ, их поспешили оставить наедине. — Хватит смотреть на меня, будто опять украл где-то Древнюю Силу и теперь способен испепелять взглядом, — с легкой улыбкой произнес Кроссман, поднимая руки, словно на него навели пистолет. — Лучше попробуй. Тяжело вздохнув, Хенитьюз взял десертную ложку. «Интересно, если сжечь еще больше денег для Скряги, такая способность появится?» — философски подумал он, отправляя кусочек в рот. Это оказался яблочный пирог, оформленный в столь необычном стиле. Довольно вкусный, хотя, по скромному мнению Кейла, он не заслуживал звания «Самый вкусный в столице». Но все же был очень и очень неплох. — Сойдёт, — спокойно отметил красноволосый, разочаровав Альберу. — В следующий раз я отведу тебя туда, где по-настоящему самые вкусные десерты в столице, — в его голове возникло небольшое кафе на окраине, куда они совершенно случайно забрели с детьми. Безумно домашняя атмосфера и невероятно вкусные пироги по семейному рецепту не оставили равнодушными даже постоянных дегустаторов еды Бикрокса. Кроссман пригубил сладкого чая, кивая на заманчивое предложение Хенитьюза. — Любовь моя, какая ты привередливая, — беззлобно поддел он герцогского сына. Выделяя голосом слащавое прозвище, на манер того, как это делал сам красноволосый некоторое время назад. — Мой муж император, могу себе позволить, — саркастично хмыкнул Кейл. — Как тебе повезло, — развивая эту тему, продолжил блондин, подпирая подбородок рукой. Его голубые глаза не переставали ловить каждое движение человека напротив, который наслаждался нелимонным чаем. — О нет, это жутко неудобно, — продолжил играть роль Хенитьюз, облизывая губы. — Императоры постоянно в кабинете, иногда забывают про отдых и выходные. — Зато всегда известно, где их найти, и они не носятся по континентам в поисках приключений и проблем, — парировал «удар» Кроссман. Кейл кивнул, не понимая, что это был явный намёк на него самого. Он отправил в рот ещё одну ложку десерта, и в уголке его губ осталось немного крема. Альберу, не задумываясь, протянул руку через стол и аккуратно убрал сладость. Хенитьюз проследил за его движением и увидел, как блондин проводит языком по пальцу, которым только что касался его лица. Красноволосый лишь закатил глаза в ответ на эту откровенную попытку соблазнения. За разговорами, которые плавно перетекали в флирт и подшучивание, прошло ещё некоторое время, пока чай не был выпит, а десерты не закончились. — Кстати, у меня есть для тебя кое-что, — произнёс Кроссман, потянувшись к своему пространственному мешку и извлекая оттуда бархатный футляр. — Если там что-то с изображением серебряного щита, то я подам на развод, — недоверчиво прищурив глаза, Кейл словно пытался увидеть сквозь закрытую крышку. Но внутри, к счастью, не оказалось ничего подобного. Перед Хенитьюзом предстала аккуратная серебряная цепочка с небольшим кулоном. Украшение выглядело просто и лаконично, несмотря на красиво оплетённый драгоценный камень по центру. Подняв глаза на Альберу, красноволосый недоверчиво посмотрел на него, прищурившись: — С чего такая щедрость? — Я не могу просто так что-то подарить? — возмутился Кроссман, но подозрения от этого не рассеялись. — С каких пор ты мне не доверяешь? Кейл промолчал. Решил сконцентрировать своё внимание на поблескивающем на свету драгоценном камне. Он казался подозрительно знакомым. — Камень ведь как… — Как на ожерелье моей матери? — довольный тем, что его замысел разгадали, Альберу придвинулся ближе. Из расстёгнутой на пару верхних пуговиц рубашки выглядывало упомянутое украшение. — Да, я вдохновил ювелира именно им. Кейл провёл пальцами по переплетению металла, не в силах скрыть своего восхищения работой мастера. Это было превосходное изделие, которое явно было чем-то уникальным, но ощущалось сходство с прототипом. Кроссман поднялся со своего места, обходя стол. — Позволишь? — не дожидаясь ответа, он потянулся к футляру, доставая цепочку. Теперь стало понятно, почему заявившиеся в спальню служанки принесли ему заготовленный наряд и помогли собрать волосы в высокий хвост. Во-первых, чудесным образом оказалось, что он отлично сочетается одеждой с Альберу. Во-вторых, шея была довольно открытой. Остановившись за спиной, блондин перекинул копну алых волос вперёд, открывая доступ к шее. Застёжка поддалась легко, крепко сцепляясь сзади. Несмотря на выполненную "миссию", Альберу не спешил возвращаться на место. Решив не отказывать себе в удовольствии, Кроссман наклонился, оставляя невесомый поцелуй за порозовевшим ухом, довольно отметив рваный вдох Кейла. Как ни в чём не бывало он вернулся на своё место, любуясь человеком напротив. Хенитьюз прикоснулся к украшению, чувствуя, как невесомо оно ощущается на шее. — Я немного поработал над ним. Золотые волосы и голубые глаза оно тебе не создаст, — опередив явно готового так пошутить Кейла, пояснил Кроссман. — Но кое-что оно теперь умеет. — И что же? — вопросительно выгнул бровь красноволосый. — Смотри, — блондин дотронулся до своего ожерелья, и в тот же миг камень на шее Хенитьюза нагрелся. Кейл взял его в руку, ощущая исходящее от него приятное тепло. — Они связаны. — Какая глупость, — усмехнулся красноволосый. Такое использование магии казалось расточительным, но вызывало тихую радость в глубине души. Одно касание и можно удостовериться, что с другим человеком всё в порядке. Эта мысль Кейлу очень даже нравилась. — Спасибо, — Хенитьюз сам не заметил, как зачарованно прикасается к украшению. Но увидев, как заулыбался блондин, одёрнул себя, смутившись, видя счастье на лице напротив. Вдоволь насладившись смущением Кейла, Альберу достал карманные часы, чтобы посмотреть на время. Оно в приятной компании пролетело незаметно, а у них было запланировано ещё одно место. — Готов отправиться дальше? — Что? — нахмурился Кейл, глядя на вновь протянутую ему ладонь. — Мы пойдём куда-то ещё? — вопрошал, всё-таки поднимаясь с насиженного места. — Конечно, — не обращая внимания на обескураженность партнёра, Кроссман поспешно надел свою верхнюю одежду. Снимая с вешалки светлую шубу Хенитьюза, надел её на всё ещё пребывающего в прострации бездельника. Блондин озорно улыбался, наблюдая за хмурым Кейлом. Он всегда делал такое многострадальное лицо, когда дети вытаскивали его куда-то. Но всем было известно, что через пару минут он уже будет едва заметно улыбаться. Поэтому, прекрасно изучив все реакции своего очаровательного «ублюдка», Альберу лишь тихо посмеялся, накидывая объёмный меховой капюшон на красную макушку. Не давая Хенитьюзу возмутиться, он оставил целомудренный поцелуй на нахмуренном лбу. Перед тем как выйти, утаскивая закутанного Героя двух континентов, светловолосый император оставил горсть золотых монет и щедрые чаевые персоналу, который смущённо отводил глаза. Официанты явно не были готовы к таким проявлениям привязанности со стороны монаршей пары.

***

Карета тронулась, как только они сели внутрь. — Куда мы направляемся? — нарушил тишину Хенитьюз, глядя прямо в голубые глаза своего спутника. — В театр, — буднично ответил блондин, будто они туда каждый день наведываются. — Серьезно? — маска спокойствия на мгновение исказилась удивлением, но быстро вернулась на место. — Почему такой выбор? — Мне показалось это подходящим, — беззаботно пожал плечами Кроссман под внимательным взглядом карих глаз. — Позволь предположу, — задумчиво протянул Кейл. — Ты ни разу не организовывал свидания, единственный кто тебе мог бы помочь, сам спрашивал твоего совета. Мне даже интересно, кто тебе помогал. Таша? — Она бы меня засмеяла, — замаскированный темный эльф звучал как обиженный ребенок. — Тогда я сдаюсь. — Раньше, когда приходилось общаться с отпрысками дворянских домов я случайно становился свидетелем рассказов о любовных похождениях, — воспоминания о том времени явно не приносило удовольствия Альберу. — То есть ты сейчас ведешь меня по маршруту, по которому водят любовниц? — Хенитьюз явно насмехался над смутившимся Кроссманом. Ситуация его ничуть не обижала, скорее забавляла. — Когда ты так говоришь, это звучит вульгарно. Тем более я просто "вдохновился" имеющимися знаниями, — глядя на смеющееся лицо красноволосого, Альберу оставалось лишь обреченно закатить глаза. — И вообще, ты против театра? — поспешил перевести тему Кроссман. — Нет, — еще раз усмехнувшись, Хенитьюз решил позволить ему эту очевидную манипуляцию. — Звучит не так уж и плохо. Надеюсь, что у тебя есть вкус и ты не выбрал какую-то нуднятину. — Конечно, у меня есть вкус, я же выбрал тебя, — не упустил возможность вернуть уверенность в себе Альберу, игриво подмигнув. Кейл на такой ответ лишь отвернулся к окну.

***

Здание театра поражало своей возвышенной красотой. Сооружение выделяется на фоне остальных построек своим величественным видом. Фасад украшали изящные колонны, то тут, то там можно было заметить скульптуры и лепнину. Кейлу оно всегда казалось чересчур вычурным, но это и не удивительно. Все-таки строилось оно для высших слоев общества, которые слишком сильно обожали помпезность и роскошь. Посещать театр дворянские семьи старались не реже раза в месяц, с надменными лицами заходя в массивные двери. Мало кого из них по-настоящему волновало искусство, это была скорее еще одна возможность выйти в свет, выгуливая новый туалет. А потом с умным видом обсуждать спектакли друг с другом. Хенитьюз эти разговоры считал смехотворными, так что за все время пребывания в этом мире он так и не удостоил своим присутствием ни одну постановку. Зайдя внутрь пришлось на мгновение прикрыть глаза от блеска вокруг. Оформленное в бело-золотых цветах пространство, освещённое тысячами огней, ослепляло. Но назвать это место некрасивым или безвкусным значило бы соврать. К счастью, до начала оставалось всего ничего, и в холле было лишь несколько человек, среди которых капельдинер, который проводил их в отдельную ложу. То была просторная комната с длинным столом и стульями по центру. Напротив входной двери располагалась еще одна, ведущая на балкон. Он возвышался над партером, открывая прекрасный вид на сцену. На небольшом расстоянии от ограждения стоял длинный диван и пара кресел. Рядом стоял столик, на котором, узнав о прибытии гостей, уже разложили закуски и вино. Вид отсюда открывался удачный, вся сцена и часть зала были как на ладони. Кейл, не раздумывая, направился к бутылке красного полусладкого. В это время Альберу убеждал нервничающего директора театра, что им больше ничего не нужно. И лишь когда дверь захлопнулась, а замок щёлкнул, Кроссман облегчённо выдохнул. Подошёл к мирно потягивающему алкоголь Хенитьюзу, который удобно устроился на диване. Настойчиво повернул чужое лицо и хотел прильнуть к отдающим вином губам. Только красноволосый испортил его планы, двинув головой, из-за чего блондину удалось коснуться лишь самого уголка желанных губ. — Что вы творите, Ваше Величество? — недовольно приподняв бровь, поинтересовался Хенитьюз. — Сейчас бы только перед всеми этими глупыми аристократами целоваться. Не то чтобы снизу открывался отличный вид на их личный уголок, но с передних рядов, забитых чопорными дворянами, их, несомненно, было видно. Герцогскому сыну, конечно, было глубоко плевать на чужое мнение, но одна мысль о том, что за ними могут наблюдать, вызывала раздражение. — Дорогой Кейл, — Альберу неспешно подошел к краю балкона и провёл рукой по воздуху. «Пустота» чуть заметно замерцала, образуя подобие магической стены, — благодаря этому полю мы можем делать здесь всё, что захотим, и никто этого не увидит. — Удобно, — понаблюдав несколько секунд за красивым блеском магии, вынес вердикт красноволосый. Но "возвращать" упущенный поцелуй не стал. Внезапно раздался мелодичный звонок, и, судя по погасшему свету в зале, спектакль начался. Публика, рассевшаяся по местам, оказалась в густом мраке, пока сцена не озарилась множеством огней. Занавес медленно поднялся, открывая зрителям первую картину спектакля. Зазвучала приятная, ненавязчивая музыка, и актёры появились на сцене. Постановка и правда оказалась неплохой. Это не был один из тех спектаклей, когда нужно залезть в голову режиссёру, чтобы хоть что-то разобрать, и хронометраж не растягивался непонятными и ненужными действами и сценами. Это была просто интересная история, приковывающая взгляд. Кейл даже нашёл такое времяпровождение вполне занятным: сидишь на мягком диване, наблюдаешь за развитием сюжета. Почти как чтение, только всё более наглядно. Для разнообразия определённо можно иногда наведываться в театр, но только если рядом будет вкусное вино, аппетитные закуски и стена, отделяющая от всех остальных. Внимательно следя за актёрами и их действиями, Хенитьюз мог просидеть до самого конца, не моргнув и глазом. Сложно было сказать, сколько прошло с начала, а обременять себя доставанием часов не хотелось. Так, Кейл и дождался бы антракта, если бы не почувствовал на себе взгляд голубых глаз. Первая мысль была — просто игнорировать этого надоедливого императора. Пока блондин не наклонился ближе: — Хочу тебя поцеловать, — тихий голос был бы неразличим, если бы Кроссман не произнёс эти слова прямо на ухо. Кейл не обернулся, лишь скосил глаза вбок, почти сразу вновь их отводя. Приглушённый свет, полная конфиденциальность. Казалось, ничего не мешало исполнить несложное желание, но потакать этому нетерпеливому эльфу Хенитьюз не собирался. — Не целуюсь на первом свидании, — фраза была произнесена так серьёзно, что Альберу даже на мгновение забыл, что человек, который её произнёс, уже был его супругом. — Это дурной тон. Когда секундное замешательство спало, Кроссман уткнулся лбом в острое плечо. Хоть красноволосый внешне не показал никакой реакции, блондин чувствовал, как напряглось стройное тело, стоило ему тихо рассмеяться от глупости ситуации. — Ты сводишь меня с ума, — привычная фраза была произнесена приятным баритоном, но более низким, глубоким, чем ранее, запуская мурашки бегать по коже. — Будь по-твоему, целовать не буду. Не дождавшись чужой реакции и даже немного оскорблённый таким невежественным игнорированием, Кроссман продолжил изучать уже и так знакомое тело. Ему ведь не разрешили только целоваться. Найдя руку с едва заметным в темноте кольцом на безымянном пальце, нежно обхватил своей. Несмотря на то, что в последнее время Хенитьюз стал больше питаться, руки его оставались все такими же тонкими и изящными, с длинными аристократическими пальцами. В отличие от рук тёмного эльфа, покрытых мозолями от тренировок с копьём и постоянного держания пера. Широкая ладонь неспешно провела по обтянутому тканью бедру, двигаясь к внутренней стороне. Кейл безмолвно наблюдал за этими махинациями. Пальцы Кроссмана чуть сжались на худой ноге, пока он сам не переставал наблюдать за не меняющимся в лице красноволосым, ожидая его реакции. Хенитьюз продолжал с невероятным профессионализмом сохранять невозмутимое выражение лица. Игнорировать императора этот неуважительный ублюдок умел, и блондин об этом прекрасно знал. Только Кроссман видел, что сейчас игнорировать его красноволосый совсем не хочет. — И вообще, с каких пор Кейла Хенитьюза волнуют манеры? — Кроссман прозрачно намекал на сказанную ранее фразу о «дурном тоне», наклонившись к уху. Губы почти касались мочки, но ещё не нарушали «правила игры». Кейл молчал пару секунд, явно взвешивая всё "за" и "против". Прийдя впрочем именно к тому решению, на которое рассчитывал Альберу. — Ни с каких, — под звуки оркестра, оповещающего о начале антракта, Главнокомандующий притянул бесстыдного блондина к себе, впиваясь в губы. Пойманный за ворот рубашки Кроссман не сопротивлялся. Лишь спустя пару секунд пальцы разжали ткань, зарываясь в светлые локоны. Словно в отместку за поддразнивания, красноволосый несильно оттянул их назад, вызывая дискомфорт. Но Альберу лишь улыбнулся сквозь поцелуй, насмехаясь над такой мелочной местью. В это время Кроссман стянул туго завязанную резинку, заставляя алые волосы рассыпаться по плечам Хенитьюза. Отзеркалив движения Кейла, он запустил руку в волосы, массируя то место, где несколько секунд назад был хвост. Главнокомандующий блаженно промычал что-то неразборчивое сквозь поцелуй, заставляя блондина в мыслях довольно ухмыльнуться. Но несмотря на приятные махинации, красноволосый предпочёл мягко отстраниться, напоследок невесомо коснувшись напористых губ. Сомневаться в том, что светловолосый не остановится на простом поцелуе, не приходилось, но Кейл ещё надеялся на остатки здравомыслия в голове Альберу. Только вот ожидать такого от человека, который постоянно говорит о том, что его сводят с ума, было наивно. Не дожидаясь, пока Хенитьюз окончательно отодвинется, Кроссман потянул его на себя. Не желающий особо напрягаться и сопротивляться красноволосый театрально закатил глаза, но всё-таки молча перекинул ногу, забираясь на крепкие бёдра. Руки привычно легли на широкие плечи, пока карие глаза смотрели в голубые сверху вниз. — Вы сегодня излишне напористы, мой император, — всё-таки подал голос Кейл, ощущая неспешные поцелуи в шею. Руки, лежащие на плечах, стремились то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Сам красноволосый ещё размышлял, чего хотелось больше. — Ты же всегда говоришь всем делать то, что хотят, — Кроссман по-хозяйски откинулся на спинку дивана, кладя руки на ягодицы. Ткань на брюках герцогского отпрыска натянулась из-за сидящего положения и соблазнительно обтягивала каждый изгиб. — Я лишь прислушиваюсь к твоим советам. Кейл продолжал спокойно сидеть, лишь по-кошачьи сощурил глаза вместо ответа. Свет во всём остальном зале включили на время антракта, но в их укромном уголке ещё царил полумрак, пока они сами не пожелают добавить света. Это было удобно, тем более что освещения от огромной люстры над партером хватало, чтобы разбавить тьму в ложе. Диван, на котором они расположились, стоял недалеко от перил, спиной к которым был повёрнут Хенитьюз. Альберу невольно залюбовался, как вокруг силуэта лился свет, будто сам человек был окружен ярким ореолом. В подобные моменты сложно было считать Клоппе полностью сумасшедшим. — Чего так смотрите, Ваше Величество? Нравлюсь? — вся аура божественности пропала, стоило красноволосому ухмыльнуться, как самый настоящий демон. — Нарываешься на комплимент? Будто сам не знаешь, что чертовски красив, — Кроссман приподнял руку, игриво наматывая алую прядь на палец. "Огненные" волосы были в полном беспорядке, но Альберу находил это довольно очаровательным. — Да, с телом, в которое я попал, мне повезло. — Определённо, но мне нравишься именно ты. Фраза звучала довольно странно, но блондин надеялся, что его поняли. И судя по смутившемуся выражению лица напротив, так оно и было. Он не был знаком с первоначальным владельцем тела, слышал лишь нелицеприятные слухи. Чуть позже узнал немного больше о его настоящей истории. Альберу больше склонялся к мысли, что тот Кейл, вернее уже Ким Рок Су, был хорошим человеком с несчастливой судьбой. Но Кроссман очень сомневался, что, несмотря на одинаковые лица, бывший Кейл смог бы увлечь его настолько же сильно, как этот неугомонный ублюдок. Ведь привлекали его совсем не красивые черты лица, а именно то, что скрывается за ними. А другого такого больше нет не только в этом, но и в других мирах. Ушедший в свои мысли Кроссман почувствовал мягкое прикосновение. Хенитьюз плавно поднял руку, прижимая ладонь к чужой щеке, молчаливо выводя круги большим пальцем. Он проскользил по нижней губе Альберу, ведя линию к подбородку. Блондин всё это время не отводил взгляд увеличившихся зрачков от Кейла: то ли они стали больше из-за отсутствия должного освещения, то ли от всего происходящего. Движения были медленными и ленивыми, будто человек, который их совершал, был в глубокой задумчивости. На деле же красноволосый явно был смущён, учитывая, что он оставил реплику без ответа и старательно избегал смотреть в голубые глаза. Конечно, никогда лицо этого человека не выглядело по-настоящему смущённым, с бегающими глазами и красными щеками (кроме румянца от алкоголя), но разные микроизменения в вечно спокойном лице близкие давно научились подмечать. Хотя с каждым разом смутить его становилось всё труднее и труднее. Казалось, что этот любитель оскорбить самого себя постепенно принимал, что он любим. Даже реже стал называть себя «мусором», по крайней мере в присутствии команды, которая раздражалась в ответ на его акты самобичевания. — Кейл, ты покраснел, — откровенная ложь, но эльфу хотелось вернуть Хенитьюза из своих мыслей и обратить на себя внимание. — Врешь. Тем более как ты можешь это понять при таком освещении, — провокация сработала, заставляя карие глаза вновь сфокусироваться на лице Альберу. — Возможно, зато теперь ты не буравишь взглядом моё плечо. — Как же много ты болтаешь, — игнорируя тихий смех, Кейл наклоняется к упомянутому плечу, вдыхая приятный запах, и проводит носом от ямки выше ключицы до места за ухом, несдержанно прикусывая кожу. Не дожидаясь, пока Кроссман возмутится посягательству на царственное тело, сын герцога наклонился, оставляя поцелуй на растянутых в ухмылке губах. Движения были неспешными, размеренными, заставляя хотеть прижаться ближе из-за переполняющих все тело чувств. Близость захлестнула волной удовольствия, прошибая не хуже высокочастотного тока, который прошёл от макушки вниз по позвоночнику. Усмирить себя не получалось, и Альберу еле ощутимо надавливает на затылок Хенитьюза, чтобы, перехватывая инициативу, поцеловать ещё жарче и напористее. Кроссман едва касаясь провёл вдоль худого тела, положив руку на лопатки и прижимая красноволосого к груди. Поцелуй становился всё более развязным и хаотичным, вытесняя всё мысли из головы, оставляя лишь образ человека напротив. Все-таки оторвавшись от мягких губ, Альберу наклоняется к изящной шее, трепетным мазком проводит по ней носом. Рубашка уже давно не сидит идеально, она в полном беспорядке, открывает доступ к молочной коже красноволосого. Но все же ткань прячет слишком много, слишком много того, чего хочется коснуться, осыпать поцелуями. Блондин принялся оставлять короткие поцелуи на шее — легкие, словно прикосновения бабочки, невесомые, еле уловимые, но до безумия приятные. Кейл издал судорожный вздох и прикрыл глаза от наслаждения, наклонил голову в сторону, чтобы дать больше места для поцелуев, запустил кисть в золотые волосы, перебирая пальцами пряди, иногда чуть оттягивая их. Прошла уже половина времени отведенного на антракт, но не смотря на это два тела сплелись на узком бархатном диване, забываясь в объятиях друг друга. Долгая, сладкая прелюдия, полная трепета и нежности, словно остановила время, ставя весь мир для влюбленных на паузу. Воздух накалился до предела, но никто не переходил черту, лишь дразня «оппонента». Негромкий голос разбавил тишину комнаты, в которой последние пару минут были слышны лишь томные вздохи и тяжелое дыхание: — Скрасим немного ожидание окончания антракта? — хватка на бёдрах красноволосого усилилась, намекая также прозрачно, как и выпуклость в штанах. Хенитьюз закусил губу, смотря куда-то наверх. В общем, изображал высшую степень задумчивости. — Если ты сейчас скажешь что-то вроде «Я не занимаюсь сексом на первом свидании», я больше не дам тебе ни одной золотой таблички. Уголки губ бывшего графского ублюдка нахально приподнялись. Вызывая у блондина желание стереть её грубым поцелуем. Прежде, чем Альберу успел перейти от мыслей к действиям, Кейл озвучил свой ответ: — Ладно. Хенитьюз абсолютно спокойно поднялся с насиженного места, чуть поправил одежду и двинулся к приватной комнате. Невозмутимо зашёл внутрь и придержал дверь, ожидая, что блондин последует за ним. Стоило только дверям закрыться, как мужчины сплелись в поцелуе, жадно сминая губы друг друга. Кроссман недовольно оторвался от желанного тела, смотря вниз на не поддающиеся маленькие пуговицы на рубашке красноволосого. Нахмуренные светлые брови выглядели так комично, что Кейл не смог подавить издевательскую усмешку. Отодвинув спешащие руки, сам начал медленно освобождать себя от одежды. Размеренно, словно не он минуту назад самозабвенно целовался, пятился к длинному столу. Блондину оставалось лишь переводить взгляд от неотрывно смотрящих карих глаз на открывающуюся светлую грудь со сверкающим на ней кулоном. Руки сами потянулись к собственному верху, чувствуя раздражение от окутывающей тело ткани. Когда выправленная из штанов рубашка осталась свободно висеть на широких плечах красующегося Кейла, Альберу за пару решительных шагов преодолел разделяющее их расстояние. Крепкие руки проникли под ткань, оглаживая худые бока. Не успел Хенитьюз опомниться, как уже сидел на деревянной поверхности, пока Кроссман беспардонно раздвигал его ноги. Не разрывая зрительный контакт, блондин прижался возбуждённой плотью, скрытой тканью, к не менее возбуждённому красноволосому. По телу прошла волна удовольствия. От стен комнаты отразились два почти синхронных стона. Карие глаза не отрывались от голубых, пока голубые смотрели с вызовом в ответ. Никто ничего не предпринимал, делая то же, что делали весь этот день — испытывали терпение друг друга. Но стоило Кейлу закусить нижнюю губу, всего на секунду опуская взгляд на подтянутое тело, как замаскированный тёмный эльф безмолвно признавал поражение в их маленькой глупой игре. К счастью, сегодня никто по настоящему не проиграет. Резко припав к губам, блондин сразу углубил поцелуй. Хенитьюз лишь победно усмехнулся, ничуть не теряясь под чужим напором. Длинные пальцы обхватили пряжку ремня Кроссмана, ловко расстёгивая. Приспущенные штаны не скрывали нижнего белья, но Альберу спокойно позволял избавлять себя от одежды, покрывая поцелуями острые плечи. Стоило Кейлу положить руку на его член, как блондин сильнее прикусил кожу, оставляя яркий след. Кроссман повалил мужчину на спину, заботливо придержав, не давая удариться о поверхность стола. В голове даже возникла мысль подложить под Кейла что-то мягкое, но акт заботы не удалось реализовать, стоило красноволосому обхватить своими ногами талию тёмного эльфа. Рубашка на плечах Кейла сползла, вися на цепляющихся за широкие плечи руках. Губы Альберу припали к полностью открытой шее, прикусывая нежную кожу. Цепочка со съехавшим кулоном, нагрелась под температурой разгоряченного тела. Но ее обладатель не обращал на это внимания. пока под настойчивыми поцелуями расплывались алеющие следы, делая весь вид Хенитьюза каким-то до невозможности порочным. С зацелованного рта срывались тяжёлые вдохи, опаляя горячим дыханием кожу Кроссмана. Короткие ногти красноволосого слегка царапали плечи, оставляя едва заметные отметины, которые быстро сойдут на нет. Тела так тесно были сплетены друг с другом, что чужое возбуждение невозможно было не почувствовать. — Альберу, — прорезал тишину тихий голос. — Да? — Кроссман не спешил отрываться от своего занятия, лишь крепче сжимая узкие бёдра. Недовольный отсутствием должного внимания красноволосый укусил плечо эльфа, который только после этого отодвинулся, смотря в потемневшие карие глаза. — Ты похож на кота. Царапаешься, а теперь ещё и кусаешься, — Альберу бархатисто рассмеялся. Лица были так близко, что Кейл почувствовал на губах чужое тёплое дыхание. — Отцепись уже от моей шеи и достань масло из пространственной сумки, — Хенитьюз опустил ноги, освобождая блондина. — А ты, я смотрю, всегда готов, — голубые глаза насмешливо сверкнули. — Просто кто-то иногда ведет себя как подросток в пубертате, — иронично заметил красноволосый, — А я предусмотрительный. Именно штаны Кейла представляли последний элемент одежды прочно сидящий на своем хозяине, на них же собственно и висел мешочек. Отстранившись Альберу довольно быстро нащупал нужную вещь, извлекая флакон с маслом. Оставалось лишь поставить их в равные условия, что и сделал блондин, стягивая плотную ткань со стройных ног. Следом отправилось и нижнее белье обоих. Кейл наконец-то избавился от рубашки, оставляя ее бесформенной кучей лежать на деревянной поверхности стола. Кожа бедер чувствовала прохладную лакированную поверхность, которая контрастировала с разгоряченным телом. Хенитьюз, откинувшись на прямые руки назад, игнорировал требующее внимания возбуждение, ожидая несколько секунд пока Кроссман разберется с плотно закупоренной склянкой. Блондин резким движением притянул его ближе к краю, возвращаясь на место между разведенных ног, которые уже не скрывала плотная ткань. Жидкость в обилии вылилась на длинные пальцы, наполняя комнату приятным ароматом. Альберу аккуратно обвел пальцем колечко мышц и слегка надавил на проход одним пальцем, словно пробуя, насколько податливым окажется тот, а затем постепенно толкнулся вглубь, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. Светловолосый наклоняется, позволяя ухватиться за свои плечи, одной рукой придерживая Хенитьюза за талию. Между мужчинами вновь не осталось почти никакого пространства и горячее дыхание Кейла щекотливо опаляло шею замаскированного темного эльфа. Блондин размеренно и неторопливо покрывает открытую шею поцелуями в попытке помочь расслабиться. Альберу понимает, что ласка возымела эффект, когда красноволосый с очередным вздохом размякает в его объятиях, и первый палец полностью проникает внутрь, поглаживая и массируя упругие стенки. За первым пальцем через некоторое время следует второй — Хенитьюз непроизвольно сжимается вновь, тогда пальцы внутри него медленно разводятся в стороны. Кроссман чуть сгибает фаланги пальцев, надавливая на нужную точку, вызывая этим действием тихий чувственный стон. Кейл сдавленно мычит в ответ, поджимая пальцы ног, и не замечает, как сам начинает подаваться бёдрами навстречу ласкающим его пальцам. По всему телу выступает испарина, волосы неприятно щекочут спину и липнут к лопаткам, и Хенитьюз нетерпеливо ёрзает всем телом, чувствуя, как теснее прижимается к нему чужое достоинство от этих неосторожных действий. Блондин едва справляется с собственным возбуждением, слушая сбившееся дыхание над ухом, медленно вводит третий палец, который входит почти без сопротивления. Трепетно придерживая красноволосого за бедро и подставляя под более комфортный угол проникновения, он огладил влажную от пота жемчужную кожу, не в силах оторвать взгляд от будоражащей кровь картины перед ним. Пальцы податливо выскользнули, оставляя тягучую смазку на бёдрах и побуждая продолжить начатое. Кейл смотрит в ответ из-под прикрытых век, отрывая руку от плеча, за которое хватался в попытках не соскользнуть с края столешницы. Опускает руку, обхватывая стоящий член Кроссмана. Большим пальцем дразняще проводит по головке, размазывая естественную смазку, прежде чем потянуться к стеклянной баночке. На его лице появляется довольная ухмылка, стоило услышать рванный вдох Альберу, пока он аккуратно растирает масло, водя по всей длине. Не дожидаясь, когда сводящему с ума сыну герцога наскучит испытывать его и свою выдержку, блондин убрал руки со своего тела, наваливаясь на Хенитьюза. Лежащий на столе Кейл впрочем не растерял своей хитрой искры в глазах, даже когда крепко схваченные запястья оказались прижаты над головой к дереву. Он лишь поерзал, устраиваясь покомфортнее, не отрывая взгляд карих глаз, в которых так и читалось "Чего ты ждешь?". От размеренного толчка в глазах рассыпало пламенными искрами. Кейл прогнулся в пояснице, сжимая скрещенные ноги на талии Альберу с новой силой. Кроссману удерживать равновесие приходилось уже за двоих, но это ничего не стоило, пока возле уха звучали тихие стоны. Он вошёл медленно, наполовину, приподнимая соскальзывающие со стола бёдра Хенитьюза. Он вошёл глубже, выбивая из красноволосого заслуженный стон и прикрывая глаза от накатившего удовольствия. Подушечки пальцев впились в кожу белоснежных бедер, грозясь оставить на них небольшие синяки. Кроссман в очередной раз поблагодарил своего неугомонного ублюдка за предусмотрительно собранную исцеляющую древнюю силу, которая мало того, что помогала не помереть своему обладателю в процессе своих похождений, но и позволяла не чувствовать себя виноватым за случайно оставленные отметины. Только после того, как Хенитьюз несильно сжал его талию бёдрами, прося продолжить, Альберу осмелился войти на всю длину, припадая сверху. Томные вздохи и стоны отражались от стен, не вылетая за пределы комнаты, защищенной звуконепроницаемым барьером. Ожерелье Кроссмана методично моталось из стороны в сторону, вслед за размеренными толчками. Снимать маскировку было некомфортно за пределами проверенных мест, поэтому никто из них двоих даже не попытался избавиться от украшения. Рваные выдохи граничили с хрипами, заставляя ещё больше тянуться навстречу и чувствовать, как тело наполняет удовольствием. Альберу, опиравшийся на предплечье недалеко от головы красноволосого, потянулся к приоткрытым губам, сминая их в развязном поцелуе. Толкнулся сильнее, ловя сдавленный стон, сразу же отстраняясь желая насладиться выражением лица Хенитьюза. Кейл поймал взгляд голубых глаза, закусывая нижнюю губу в ответ на очередной толчок. И это действие выглядело так болезненно, что Кроссман засомневался, не почувствует ли он вкус крови, поцеловав Хенитьюза снова. — Не делай так, — блондин провел большим пальцем по пострадавшей губе, прежде чем вовлечь в поцелуй, который, к счастью, не имел железного привкуса. — Ты же знаешь, что она в любом случае быстро заживет. — Знаю, а ты знаешь, что меня беспокоит не скорость заживления, — страшно представить сколько времени пришлось потратить, чтобы вдолбить в эту гениальную голову мысль о том, что даже малейшее причинение боли Кейлу приносит боль его семье, тем более, когда он по собственной воле получает увечья. Кажется, это принесло свои плоды, потому что в карих глазах отразилось понимание. Красноволосый провел языком по губе, смотря в голубые глаза с призывом продолжить двигаться. Свободной рукой Кроссман потянулся вниз вдоль худого тела, наощупь обхватывая член тёплой ладонью и собирая пальцами скатывающуюся влагу предэякулята. Красноволосый приоткрыл глаза, видя над собой довольную улыбку и чувствуя, как сбивается ритм от постепенно накатывающего на обоих оргазма. Кейл закончил первым стоило только Кроссману коснуться его жаждущего всё это время внимания члена, двигая рукой в темп глубоких и сильных толчков. Кейл запрокинул голову назад и обнажая тонкую изящную шею, протяжно застонал, пачкая живот и пальцы Альберу. Голова безвольно опустилась на столешницу, едва в состоянии сообразить, что только что произошло, и осознать то, насколько ему сейчас хорошо. Хенитьюз дернулся, чувствуя, как все мышцы резко сковывает напряжением. Чувствует, как внутри него мокро, тепло, и как обмякает член Кроссмана, которым блондин делает ещё несколько глубоких толчков, прежде чем кончить. С губ блондина срывается тихий стон и довольное шипение, когда он все же решает покинуть расслабленное тело. Кейл, с трудом сводя дрожащие ноги, старается сесть подальше от края, что у него совершенно не выходит, пока эльф не решается ему помочь. Аккуратно приобнимает за талию, помогая сесть поустойчивее, прежде чем потянуться к салфетнице, желая устранить следы "преступления". Кинул быстрый взгляд на красноволосого, но замер. Картина, которая открылась его взору была притягательно порочна, даже на фоне того, что они только что делали. — Я определённо пожалею об этом завтра, — проворчал Хенитьюз, растирая поясницу. — А сейчас мне нужна горячая ванна. — Как же так, мы не вернёмся в зал? — театрально удивился Кроссман, радуясь, что под рукой красноволосого нет, ничего что можно было бы в него кинуть. Тем не менее Кейл кинул на блондина самый неуважительный взгляд, из-за которого улыбка Альберу стала впрочем лишь шире.

***

Чуть позже тем же вечером супруги нежились в ванной. Тёплая вода смывала усталость от насыщенного дня, навевая сонливость. Альберу прижимался лопатками к гладкому бортику, пока на его груди разместился расслабленный Хенитьюз, откинув голову на плечо эльфа. Через прозрачную воду можно было увидеть переплетённые ноги, которые, к счастью, ванна позволяла спокойно вытянуть. Герцогский сын бездумно вертел в руках подаренный кулон, который с непривычки забыл снять. — Теперь не узнаю, чем закончилась постановка, — Кейл лежал с закрытыми глазами, ленясь их открыть даже бросая эту фразу. Если это и должно было звучать как упрёк, то на деле больше походило на простую констатацию факта. — Её показывают не последний раз, — спокойно пояснил Кроссман, смотря на затылок красноволосого. — Можем сходить потом. Хенитьюз обернулся через плечо, смотря из-под прикрытых век. В который раз за день, кинул на императора крайне неуважительным взглядом и отвернулся обратно. — Ну уж нет, схожу лучше с детьми. Словно обидчивый ребёнок Альберу ущипнул красноволосого. Тот в ответ лишь ухмыльнулся, не реагируя на «возмущённого» Кроссмана. Так что последнему пришлось признать поражение, вновь расслабляясь в воде. — Справедливости ради замечу, что не планировал, что мы сбежим посередине представления, — подал голос тёмный эльф спустя пару минут. — Но в целом то, что мы переспим, ты запланировал? — Альберу не мог видеть лицо Кейла, но был уверен, что он скептически изогнул бровь. — Возможно, предполагал такой расклад, — честно ответил Кроссман, тихо посмеиваясь с того, что его так легко разоблачили. — Вот и раскрылся ваш коварный план, Ваше Величество, — Хенитьюз тоже не удержался от короткого смешка. — Кейл, — понимая, что нужно выбираться из воды, напоследок позвал Альберу, чувствуя, что красноволосый явно уже был на грани того, чтобы уснуть прямо здесь. — Тебе понравилось свидание? — Было не так уж и плохо, — подал голос герцогский сын спустя несколько секунд молчания, за которые эльф уже успел подумать, что тот все-таки уснул. — Возможно, даже очень неплохо. Кроссман был уверен, что сейчас улыбается очень глупой влюблённой улыбкой, но Кейл всё равно не мог её сейчас увидеть.

***

На следующий день вернулись дети, которые на несколько дней отправлялись с Роном на Восточный Континент для тренировки. Пожилой убийца пообещал научить их выживанию в дикой природе, а несколько своеобразный Лес Тьмы решили не кошмарить еще сильнее. Время уже клонило к полудню, когда шустрая троица забежала в спальню. Светловолосый император хоть и проснулся сегодня позже обычного, но уже во всю бодрствовал. Решив не запираться в душном кабинете, остался в комнате со все еще спящим Хенитьюзом, неспешно изучая бумаги. Мирно дремлющий Кейл был разбужен их фееричным появлением. — Папа! — звонкие детские голоса были лучше любого будильника. — Ты скучал по нам? — спросил Раон в драконьей форме, развалившись поперек укрытых одеялом ног. — Да-да, — рассеяно согласился красноволосый, поглаживая круглую чешуйчатую голову. Мужчина звучал как обычно безэмоционально, но дети расплылись в улыбках, зная, что родитель действительно скучал. — Правда? А по-моему, вы с Его Величеством отлично проводили время, — кошечка с серой шерстью хитро прищурилась, смотря на Хенитьюза. — О чем ты? — недоумевающе спросил еще не до конца проснувшийся Кейл. Он неосознанно провёл рукой по шее, боясь, что Жизненная Сила Сердца его подвела и не излечила следы вчерашнего вечера. Его сбитый с толку вид был таким забавным, что заставил детей тихо захихикать. — Вы на первой странице, Господин, — к говорящим загадками детям прибавился Рон, который бесшумно вошел в комнату. Старик с жуткой улыбкой протянул своему подопечному фирменный чай и свежую газету. Затем подошел к забавляющемуся Кроссману и передал тот же набор. От вида чая хоть и свело живот, но, к своему удовольствию, блондин заметил, что начинает понемногу к нему привыкать. Или же у него просто отказывают рецепторы. Ему хотелось верить в первый вариант. — Спасибо, Патриарх. Хенитьюз в это время привычным быстрым движением осушил свою чашку, откладывая подальше. Обратив внимание на первую страницу газеты, карие глаза расширились. Пока их обладатель со страдальческим стоном не упал спиной на подушки. — Не драматизируй, ничего столь страшного не произошло, — отметил Кроссман, отреагировавший намного спокойнее, хотя тоже был героем статьи. Все в комнате явно потешались над Кейлом, что раздражало его еще больше. — Вот уж не думал, что буду страдать от папарацци. Тем более в этом мире, — едва слышно проворчал Хенитьюз. — Кого? — все еще сидящие рядом дети, естественно, расслышали его. — Потом как-нибудь объясню. Конечно же, ничего страшного действительно не произошло. Хотя и попахивало вмешательством в частную жизнь, но первым лицам государства о ней можно только мечтать, стоит только покинуть стены дома. Видимо, какому-то нерадивому фотографу повезло оказаться в нужное время в нужном месте, а именно во время их перекуса в кондитерской. Поэтому на одной из фотографий Кейл выходит из кареты, опираясь на протянутую блондином руку. Другое дело, что на этом неизвестный не остановился и, потоптав все клумбы, пролез к окну. Поэтому на других фото были запечатлены и другие моменты: на одной Хенитьюз шепчет что-то на ухо Кроссману; на другой Альберу, встав из-за стола, застёгивает свой подарок на шее красноволосого; на третьей Кроссман накидывает капюшон на голову хмурому Кейлу. — Это вообще законно? — не унимался Кейл, маша этой треклятой газетенкой. — У нас в стране свобода слова, я не могу запретить писать статьи о тебе. Тем более когда они в большинстве своём хвалебные, — пожал плечами Кроссман. Несомненно, ничего не оправдывало этого бесстрашного дурака, но и жестоко его наказывать казалось излишним, тем более, что фотографии вышли неплохими. Конечно, в любом случае сегодня-завтра нерадивый фотограф должен обнаружить в своем почтовом ящике штраф за уничтоженную клумбу и записку, рекомендующую больше не лезть туда, куда не следует. — В большинстве? Не все? — напряжено уточнил Хон, хмуря брови. — Да, не все. Но негативные дальше черновиков не уходят, — Альберу подмигнул вновь повеселевшему рыжему котёнку, прозрачно намекая, кто следит за этим. — А это, значит, свободе слова не противоречит, — недовольно поинтересовался Хенитьюз, сложив руки на груди. — Это другое, — ребячливо улыбнулся светловолосый император. — Ладно, я почти смирился со статьями, но фото... — Ты предлагаешь развернуть судебное расследование и затем преследование за фотографии? — снисходительно уточнил Альберу. — Хочешь, чтобы я прослыл мелочным деспотом? — Знаете, я всегда вас поддержу, мой император. Даже если решите стать тираном и «мелочным деспотом», — миленько улыбнулся Хенитьюз и, если бы не произнесенные им слова, то можно было бы принять его за ангела. — Кто бы сомневался, — блондин тяжело вздохнул, закатывая глаза.

***

Спустя несколько месяцев Хенитьюз чуть ли не силком утащил светловолосого императора в сад. День клонился к концу, на небо уже давно взошла Луна. Ночи хоть и были всё ещё прохладными, но приносили больше приятную свежесть, чем реальный холод. В самом центре сада была небольшая беседка, закрытая от чужих глаз живой изгородью. Лишь редкие фонари освещали ведущую к ней тропинку, не нарушая волшебную атмосферу ночи. — Я давно сюда не заходил, — прокомментировал Кроссман, идя плечом к плечу с Кейлом. — Я знаю. Пара неспешно двигалась в самую глубь сада, подальше от света дворца и случайных любопытных глаз. Хенитьюз обошел остановившегося блондина, подходя к стоящему по середине беседки столику. Ловко поджёг несколько свечей, которые осветили небольшое пространство вокруг. На накрытом столе стояли два прикрытых клошем блюда и бутылка вина. Посреди цветущего сада, под чистым звёздным небом вся эта картина выглядела невероятно чарующе. — И что же это всё значит? — поинтересовался Альберу, занимая место за столом. — А на что похоже? — Кейл посмотрел на Кросмана, словно тот был самым большим идиотом. — Это свидание. Кажется, я задолжал одно. — Тогда понятно, почему ты весь день был каким-то подозрительным. Я уж начал думать, не натворил ли ты опять чего. — Когда я последний раз что-то «вытворял»? — Относительно давно, — Альберу задумчиво кивнул, прикидывая прошедшее время с последней выходки Кейла, вызвавшей головную боль. — Но я жду, когда тебе наскучит сидеть на месте ровно. Хенитьюз в ответ раздражённо закатил глаза, будучи абсолютно не согласен с обвинениями и с мыслью о том, что ему наскучит ничегонеделание. Они спокойно ужинали под редкие трели птиц и стрекот насекомых, погрузившись в уютное молчание. — Начинается, вставай, — красноволосый поднялся с насиженного места, выходя под открытое место, поманил рукой блондина. — Что начинается? — недоуменно смотря на супруга, поинтересовался Кроссман. — Увидишь, — коротко ответил Кейл, стеля непонятно откуда взявшийся плед прямо на траву. Игнорируя стоящего Альберу, он спокойно лёг на мягкую ткань, возводя глаза к безоблачному тёмному небу. Светловолосому оставалось лишь подчиниться, ложась рядом. И тёмный эльф увидел. Увидел, как вокруг царила ночь, а над головой раскинулось звёздное небо, такое близкое, что казалось, протяни руку — и сможешь прикоснуться к его мерцающей ткани. Тишина была осязаемой, наполняя лёгкие прохладой и свежестью. Вдруг статичную спокойную красоту прорезал хвост падающей звезды. Она пронеслась по небу, оставляя за собой огненный шлейф, который медленно угасал, растворяясь в темноте. За ней, словно играя в догонялки, «пронеслась» ещё одна. И ещё, и ещё. И от этого зрелища просто невозможно было отвести взгляд. Хотя сделать это никто и не пытался. Лёжа совсем близко друг к другу, Кейл на ощупь нашёл ладонь замершего Альберу, который мелко вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев, но руку не убрал, лишь крепче сжимая. — Никогда не видел звездопад, — прошептал Кроссман, не желая нарушать тишину ночи. — Всё бывает в первый раз, — буднично заметил Кейл, пожав плечами. — Да... — «и почему-то всегда только с тобой», хотелось дополнить, но слова так и не сорвались с языка. Помимо вспыхивающих и пропадающих звезд, что не менее захватывало дух, так это полная Луна. Она, словно жемчужина, висящая в тёмном небе, освещала ночь своим мягким, рассеянным светом. Такая близкая и одновременно бесконечно далекая. В голове Кейла внезапно всплыло воспоминание, как ещё в бытность Ким Рок Су он услышал странный разговор одной ночью. Выйдя от бессонницы подышать свежим воздухом, он застал одну парочку, о чем-то негромко переговаривающуюся. Уже собираясь уйти, до него донесся комментарий о красоте Луны. Но что показалось ему странным — это ответ, который дала сидящая девушка. Она сказала, что эта красота стоит того, чтобы умереть, и Ким Рок Су помнил, как посчитал это глупым ответом. Не для того они все сейчас борются за свою жизнь, сражаются с монстрами, чтобы в ночи говорить о смерти. Когда Ли Су Хёк услышал его рассказ, то лишь рассмеялся, рассказывая о скрытом значении этого разговора. — Луна сегодня красивая, — Внезапно отметил Хенитьюз, усмехнувшись из-за нахлынувших воспоминаний. Он помнил, как тогда после рассказа лидера команды лишь фыркнул, ответив, что они и так не знают, сколько времени проживут, так зачем еще и говорить загадками. Сейчас его мнение, впрочем, не изменилось, и вкладывать в эту фразу сокральный смысл глупо, учитывая, что Кроссман не знает ее значения. Возможно, как-нибудь потом Кейл расскажет темному эльфу, что Луна «такая красивая, что умереть можно». — Да, очень, — не подозревая о мыслях в красноволосой голове, ответил Альберу, смотря, впрочем, совсем не на светящийся диск. Взгляд его был обращён на их сцепленные в замок руки, едва различимые под лунным светом.

When I'm not with you,

I think of you always.

I miss you.

When I'm not with you,

Think of me always.

I love you - Love you...