I was made for lovin' you

— Добро пожаловать в Роан, Ваше Величество, — Альберу ярко улыбнулся, пожимая протянутую руку в тёмной перчатке. — Рада нашему знакомству, Ваше Императорское Величество, — вторила ему гостья. Королева Аталия была женщиной средних лет: волосы ещё не тронула седина, морщины на лице были скорее признаком напряженной жизни, чем большого возраста, а в движениях все также чувствовалась неугасающая энергия. Она правила в небольшом королевстве на Восточном континенте — Веллар. В последние годы там то утихала, то вспыхивала династическая война, и лишь недавно побочная ветвь династии во главе с Аталией укрепилась на престоле. — Надеюсь, дорога была приятной, — учтиво поинтересовался блондин. Этикет есть этикет и ни один мускул на лице не выдал, что ему абсолютно безразлично, как добрались гости. — Спасибо за заботу. Мы добрались без проблем, — ответила женщина. Её лицо не выражало ни радости, ни разочарования: она, как и Альберу, мастерски скрывала свои мысли за маской вежливости. В Роан прибыла делегация, о которой Кроссман был заранее уведомлен письмом. В нем говорилось, что цель визита — увидеть восстановленную после войны империю и познакомиться с прославленным монархом для налаживания контактов. Предложение звучало миролюбиво, и Альберу не мог отказать без веской на то причины. Делегация была совсем небольшой. Королева прибыла лишь с одним, как она выразилась, «доверенным лицом», стоявшим сейчас за ее плечом, небольшим отрядом стражников и парой слуг, которые тихой зашуганной тенью стояли у стены. Кроссман встретил гостей, как полагается гостеприимному хозяину, и провел делегацию в светлый, богато обставленный зал. Комната была украшена с особым вниманием к деталям: на стенах висели изысканные гобелены, а высокие потолки были расписаны лучшими мастерами Роана. В центре стоял круглый стол, покрытый белоснежной скатертью, на котором уже были расставлены угощения. Блондин, сохраняя доброжелательную улыбку, пригласил гостей занять места за столом. Сам же расположился на мягком диване, держа идеальную осанку. В каждом его движении чувствовалась стать и уверенность, заставляя каждого из иностранцев чувствовать себя неуютно, стоило кому-то из них хотя бы на мгновение пересечься взглядом с императором. Одна лишь Аталия оставалась спокойной, но темный эльф видел напряжение в ее позе. Она походила на мечника, который готовится скрестить клинок с достойным соперником. Расположившись друг напротив друга, монархи завязали разговор, который со стороны мог показаться простой приятельской беседой. Именно за ней их и застал Хенитьюз, спокойно заходя в зал. Звук каблуков его военных сапог вторил звуку шагов, эхом отражаясь от стен. Чхве Хан тихой тенью шел за уверенной фигурой, держа руку на эфесе меча. Королева, не сводя глаз с вошедшего, протянула руку для рукопожатия, кидая короткий взгляд на смирного Мастера Меча, стоящего за спиной «хозяина». Она была более чем наслышана об обладателе чёрной ауры. Хотя, чего таить, на всем свете вряд ли найдется существо, которое о нем не знало. И безусловно поражало, что есть лишь один человек, который способен усмирить эту смертоносную силу и именно он стоял перед ней, некрепко сжимая ее ладонь в своей. — Прошу прощения за опоздание, — красноволосый сделал глубокий кивок головой. — Приветствую, королева Аталия. — Ваше Величество Кейл, — не разрывая зрительный контакт, проговорила женщина. — Увидеть знаменитого героя воочию — это честь для меня. Ей, как и многим, казалось, что герой Роана — это жертвенный добряк, который живет ради помощи всем бедным и обездоленным. Да, безусловно, она не умаляла его ум и навыки стратега, но кто в здравом уме, имея влияние на стольких сильных мира сего, будет постоянно бросаться в самый центр бури? Только сейчас, глядя в его глаза, она заметила что-то необычное, что не соответствовало этому образу. Она провела слишком много лет в паутине дворцовых интриг, чтобы не заметить этот хитрый холодный блеск. Очень любопытно… — Что вы, едва ли я достоин такой похвалы, — добродушно отозвался Кейл, поворачиваясь к молча стоящему блондину, чуть склоняя голову. — Мой император. Слуги подали чай, пока лидеры государств занимали свои места. На лицах монархов застыли дежурные улыбки, и только Хенитьюз, сидевший по правую руку от Кроссмана, оставался бесстрастным. — К сожалению, мне не удалось насладиться великолепием столицы в полной мере, но то, что я видела, действительно поражает. — За последние годы многое изменилось, и мы гордимся достигнутыми результатами. Насколько я помню, ваше государство также прошло нелегкие испытания. Ведь так? — поддерживая светскую беседу, спросил Альберу. — Совершенно верно. Несколько лет междоусобиц оставили глубокие раны на моей стране. Но, как известно, сильные лидеры способны вывести народ из кризиса. Я активно работаю над этим. Подумала, будет полезно пообщаться с «коллегами», — с улыбкой отметила Аталия. — Вам удалось справиться с более страшными вызовами времени и опыт Роана заслуживает моего невероятного уважения. Вам ведь прекрасно известно, что сейчас не найдется более богатого и влиятельного государства, чем ваше. Королевство Веллар, несмотря на политическую нестабильность, было богатым, если смотреть на роскошную жизнь верхушки. В этом, конечно, немалая заслуга самой Аталии, которая выбрала долгий, но менее кровавый путь к трону. Женщина методично разобралась со всеми сторонниками бывшего короля, не разворачивая крупных военных действий, а затем изящно убрала с дороги и лишившегося поддержки монарха. Хитрость этой женщины поистине заслуживала похвалы. Ее долгий путь к власти наконец завершился, но коронация не принесла ни ожидаемого триумфа, ни долгожданного покоя. Королевство цепко держалось за своё прошлое. Пока мир под влиянием новой Империи шагал в новую эпоху, Веллар тонул в собственной жестокой экономике, где главным экспортным товаром были люди. Его скалистые берега и глубокие рудники питались рабским трудом. Столица была символом этого угнетения — аристократия жила в роскоши, построенной на костях несвободных. Но всё изменилось, когда главный товар стал непопулярным. Партнёры отказывались покупать руду, добытую принудительным трудом. Бюджет страдал. После событий, связанных с Могору и Белой Звездой, рабы, которыми славился Веллар, потеряли спрос. Даже чёрные рынки, которые страна пыталась создать в других государствах, быстро закрывали. Роан активно противостоял работорговле, и многие страны не решались покупать рабов или руды из Веллара, чтобы не ссориться с Империей. Дела всё стремительнее ухудшались. Королевство стояло на пороге кризиса. Альберу медленно отпил ароматный чай, внимательно глядя поверх края чашки на статную женщину. Его взгляд был мягким, но проницательным. — Вы правы, королева Аталия, наш народ прошел через множество испытаний, и я горжусь тем, как мы смогли восстановиться после таких тяжелых времен. Однако… — он сделал небольшую паузу, будто задумавшись, стоит ли продолжать разговор в таком ключе, — важно помнить, что истинное величие страны измеряется не богатством ее казны, а счастьем и благополучием ее граждан. Мы можем иметь золото и драгоценности, но если наши люди страдают, то какое значение имеет богатство? — История учит нас тому, что общества, основанные на угнетении, редко достигают настоящего процветания. Подлинный прогресс требует равноправия и справедливости, ведь именно эти качества вдохновляют граждан и привлекают союзников, — Кейл как ни в чем не бывало отпил из своей чашки. Шпилька в его словах больно ударила «в броню» женщины. Королева сохранила безмятежное выражение лица, но в ее взгляде промелькнула тень. Она плавно поставила чашку на блюдце, и легкий звон фарфора прозвучал неестественно громко в напряженной тишине. — Мудрые слова, Ваше Величество, — её голос оставался ровным и учтивым. — Разумеется, благополучие народа — это высшая цель любого правителя. Однако для достижения этого благополучия необходима сильная экономика. Без стабильного притока ресурсов в казну все разговоры о равенстве и справедливости остаются лишь благими пожеланиями. Аталия сделала паузу, прежде чем продолжить, искусно сместив акцент. — Каждая страна идёт к процветанию своим путём, — её тон оставался ровным. — И то, что работает для одних, может оказаться губительным для других, чья экономика веками строилась на определённых… устоях. Резкая перемена курса способна привести к краху, а не к светлому будущему. Она позволила себе ещё на мгновение задержаться на этой мысли, прежде чем продолжить. — Но я полностью согласна с вами в одном: подлинный прогресс немыслим без сильных союзников. Именно с этой целью я и прибыла в Роан. Веллар заинтересован в установлении прочных торговых отношений с Империей. Наши рудники богаты редкими минералами, а мастера славятся своим искусством. Мы могли бы предложить вам исключительные условия. Альберу задумчиво склонил голову к плечу. Его лицо оставалось спокойным, но по глазам было видно всё неудовлетворение от данного разговора. — Роан всегда открыт к взаимовыгодному сотрудничеству, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Однако наша политика в области торговых партнёрств стала значительно строже в последние годы. Мы тщательно проверяем происхождение товаров и условия их производства. Честность и этичность — вот фундаменты нашей экономики. — Понимаю, — Аталия слегка склонила голову, и в её улыбке появилась нотка искусственности, будто она отмахивалась от неприятного, но несущественного замечания. — Однако столь строгие принципы, при всей их благородности, могут оказаться экономически обременительными для всех участников. В конце концов, бизнес есть бизнес, и он редко строится на одной лишь добродетели. Она замолчала, давая своим словам повиснуть в воздухе, прежде чем Кроссман продолжил. — Королева Аталия, вам прекрасно известно, что пережил Роан и сколько бы лет не прошло память об этом событии не уйдет. С вашей стороны предлагать сотрудничество в контексте того пути, что вы избрали для своего государства — это очень неуважительно. — Что вы, я бы не посмела, — мягко парировала правительница, но её глаза холодно сверкнули. — Я лишь предлагаю взглянуть на вещи прагматично. Иногда стабильность государства требует… — Иногда стабильность государства требует мудрости, чтобы отличать прогресс от стагнации, — плавно вступил в разговор Кейл. Его голос прозвучал отстраненно, без капли эмоций, но оттого еще более жутким. Это заставила королеву повернуть голову в его сторону. — Особенно когда «устои» веками держатся на чужом страдании. Вы упомянули прагматизм, Ваше Величество. А что может быть прагматичнее, чем понимание: общество, построенное на справедливости, в долгосрочной перспективе куда стабильнее и прибыльнее, чем империя, стоящая на костях. Или вам напомнить, что было с Империей Могору? Он не улыбался. Его взгляд был прямым и неприятным. Впервые за встречу Аталии захотелось трусливо отвести взгляд. Её пальцы непроизвольно сжали ручку чашки, костяшки побелели. Она заставила себя продолжить дышать ровно, заставила мышцы лица оставаться расслабленными, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Она, годами игравшая в игры власти и читавшая людей как открытые книги, испугалась какого-то мальчишку. Задетое эго скреблось внутри, желая переиграть, стереть маску отстраненности с чужого лица. Хенитьюза не волновали внутренние метания собеседницы. Он откинулся на спинку дивана, его выражение лица вновь стало безмятежным, но напряжение повисшее в комнате никуда не делось. Именно в эту натянутую паузу мягко вступил Кроссман: — Мы понимаем, что каждая культура уникальна, — произнес Альберу, его голос, в отличие от ледяного тона Кейла, звучал почти тепло. — Однако существуют универсальные нормы морали и права, признанные большинством цивилизованных народов. Нам важно сохранять общее пространство ценностей, позволяющее сотрудничать. Роан не может и не будет строить партнерские отношения с государством, чья экономическая модель основана на попрании базовых человеческих достоинств. Аталия медленно выдохнула. Маска учтивости вернулась на ее лицо, но теперь в ней читалась усталая твердость загнанного в угол зверя. — Я ценю вашу принципиальность, Ваше Величество, — ее слова прозвучали сухо. — Однако, позвольте заметить, что моральные принципы, сколь бы возвышенны они ни были, не наполняют пустую казну и не кормят голодный народ. — Народ или аристократию? — язвительно уточнил Хенитьюз, пряча усмешку за чашкой, делая глоток. Правительница Веллара замерла на мгновение, оценивая слова оппонентов. — При всем уважение, Ваше Величество, Вы — сын герцога, потомственный аристократ, — королева звучала миролюбиво, но глаза сверкнули холодным блеском. — Пренебрежение к дворянам в вашем голосе сбивает меня с толку. — Ваша правда, королева Аталия, — не меняясь в лице легко отступил красноволосый, но в словах его читался какой-то непонятный для незнающих его историю подтекст. Она перевела взгляд на Альберу, внимательно изучая реакцию императора. Тот сидел неподвижно, будто мраморная статуя, сохраняя невозмутимое выражение лица. Заметив ее взгляд, блондин мягко улыбнулся, но в этом изгибе уголков губ читалась едва заметная ирония. — Ваша мудрость достойна восхищения, — ответил он, переводя тему в старое русло. — Но разве вы сами не сказали, что истинное величие государства заключается в способности адаптироваться к новым временам? Те, кто цепляется за прошлое, рискуют остаться позади прогресса. Альберу замолчал на несколько мгновений, словно задумался о чем-то и, слегка наклонив голову, продолжил, его тон стал чуть более сухим и деловым. — Так или иначе, мы ценим вашу откровенность, — сказал он. — И готовы выслушать ваши предложения относительно укрепления связей между нашими странами. Их диалог прервал спешно вошедший слуга. Он стушевался под тремя парами глаз, которые сразу обратились к нему, но продолжил свой путь. — Прошу меня простить, — слуга глубоко поклонился, переводя взгляд между Кроссманом и Хенитьюзом, словно размышляя над тем, к кому стоит адресовать проблему с которой он пришел. — Ваше Величество, — это было последнее что было слышно, когда он наклонился к уху Кейла, начиная что-то шептать. Кроссман дружелюбно улыбнулся, возвращая внимание гостьи себе. — Прошу прощения, но я вынужден вас покинуть, — красноволосый поднялся вслед за выпрямившимся слугой. Кинул слабую ободряющую улыбку блондину и серьёзно посмотрел на дернувшегося в его сторону Чхве Хана, без слов говоря: «Стой здесь и следи». Тяжёлая дверь закрылась за худой фигурой, оставляя людей позади. — Ваш супруг также красив как о нём говорят, — снисходительно улыбнулась Аталия, отпивая чай. Внезапный перевод темы казался странным, заставляя Альберу насторожиться, — и также суров, как мне рассказывали. — Поверьте, за его отстранённостью прячется горячая душа защитника родной земли, — спокойно отметил Кроссман. — Конечно, я понимаю. Иметь прекрасного советника, партнёра и поддержку — это очень удобно для правителя. Поистине выгодный брак, — император не изменился в лице, ожидая продолжения монолога. — Знаете в моей стране есть чудесная традиция: в знак расположения дружественные страны и аристократы «помогают» новоявленному монарху набрать гарем. Ведь в политическом браке так трудно без ласки и нежности. Женщина говорила словно мать, поучающая нерадивое дитя, следя за эмоциями на красивом лице напротив. Только Кроссман не позволил ей увидеть и намёка на растерянность чужими речами. — Что ж, интересная традиция, Ваше Величество. Но боюсь, я не до конца понимаю к чему вы клоните. — К тому, что я ведь не поздравляла вас с коронацией и со свадьбой, в силу того, что была занята внутренними «разногласиями», — на последнем слове она сморщилась от неприятных воспоминаний, сразу же возвращая на лицо спокойствие. — Позвольте это исправить. Она сделала лёгкое движение рукой и от стены позади неё отделилась тонкая фигура, подходя к королеве. Это был стройный юноша с очень миловидной внешностью. Русые локоны спадали на плечи, прикрытые одеждами из лёгкой ткани. — Что это значит, Ваше Величество? — Альберу ни изменился в лице, ни отвел взгляд от продолжавшей говорить королевы. — Это мой вам подарок. Вам ведь прекрасно известно, что рабы — это хлеб и соль нашей страны. Издревле мы растим самых прилежных слуг. — Прошу позаботиться обо мне, Ваше Императорское Величество, — юноша глубоко поклонился блондину. — Я слышала, что вы еще не набрали гарем. Так пусть мой подарок станет его началом, — замаскированный темный эльф спиной ощущал, как усилилось давление за спиной, грозясь вылиться в открытую ярость Мастера Меча. Мысленно выдохнув, Кроссман вслух подметил: — Боюсь ни я, ни Роан не нуждается в подобных подарках, — голубые глаза впились в лицо женщины, губы которой растянулись в какой-то садисткой улыбке. — Отчего же? — с напускным удивлением поинтересовалась Аталия. — Не поймите неправильно. Это лишь жест дружбы, не более. Я уважаю вашу точку зрения относительно рабства и уверяю, что молодой человек здесь по собственной воле. — Королева Аталия, не хочу вас оскорбить, но вынужден отказаться, — с большим нажимом ответил Кроссман. — Ах, супружеская верность, похвально-похвально, — королева улыбнулась, не выказывая расстройства отказом. — Тогда думаю Лориан будет рад вернуться домой. Глаза спокойного до этого момента юноши расширились, начиная в панике метаться по комнате, словно ища пути отступления. — Я…Я… — только что источавшее изящество тело, одеревенело, застыв в животном страхе. Только в этот момент Кроссман обратил внимание на велларийца. Голубые глаза столкнулись с испуганными зелеными, в которых застыла молчаливая мольба. Через мгновение юноша рухнул на колени и пополз к величественно сидящему императору. Аталия, до этого момента расслабленная, резко дернулась к нему, грубо оттянув его назад за плечо. Ее пальцы с силой впились ему в мышцу, и Лориан непроизвольно зажмурился от боли — точно в том месте, где под тканью скрывался старый, пожелтевший синяк. — Ваше Императорское Величество… Прошу… Только не обратно… — не обращая внимания на крепко впившиеся в плечо пальцы, Лориан не отрывал взгляд от Альберу. Подоспевшие стражники подхватили пришедшего в помешательство юношу под руки, поднимая с колен. Сдавшись, он безжизненной куклой обвис, склоняя голову. Замаскированный темный эльф посмотрел на Аталию, которая с любопытством ждала его решения. Она измеряла людей ресурсами и выгодой, он — жизнями. Этот юноша был для нее разменной монетой, для него — живой душой. Мог ли он отвергнуть мольбы и просьбы о спасении? Конечно нет, тем более после того, как Кейл еще несколько лет назад показал, что при желании в Роане найдется место для всех, кому некуда идти. — Хорошо, — все присутствующие резко обернулись к подавшему голос Кроссману. — Добро пожаловать в Роан. Словно в бреду, русоволосый вскинул голову, в неверии уставившись на спокойного блондина. Стража отступила от воспрянувшего духом юноши, который оглянулся на притихшую Аталию, отходя от нее. Но женщина даже не обратила на него внимания. — Знала, что ничего человеческое вам не чуждо, Ваше Величество.

***

Вскоре после этого «инцидента» было принято решение разойтись. Когда дверь, ведущая в просторный коридор, захлопнулась, Альберу с облегчением выдохнул, устало потирая переносицу. — Это было «увлекательно», — с сарказмом прокомментировал темный эльф, скашивая глаза на своего Инструктора. Но его ожидания дружеского диалога разбились о напряженное выражение лица брюнета. — Ваше Величество, вы ведь не собираетесь обидеть Кейл-нима… — в голосе Мастера Меча звучали стальные нотки. Кроссман остановился, развернулся лицом к товарищу. Кореец сделал еле заметный кивок головы в сторону третьего присутствующего. — Конечно нет, Чхве Хан, — он улыбнулся, кладя руку на напряженное плечо, почти также как это часто делал Хенитьюз. — Определим этого юношу к дворцовым слугам, давая шанс на обычную жизнь. Неизвестно кому она решила бы продать его дальше, откажись я. — Хорошо, — кореец заметно расслабился, вновь превращаясь в добродушного Сильного Чхве Хана. Возникшая словно из ниоткуда фигура в черном замерла рядом с мужчинами. Вся поза: сложенные на груди руки, выгнутая бровь, скепсис во взгляде, так и говорила без слов «Что утомительного случилось на этот раз?» — Что происходит? — вернувшийся Хенитьюз заметил странные перепады атмосферы. Он подозрительно переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Все прекрасно, моя Луна, — заметно оживившийся Кроссман, повернулся к красноволосому. Герцогский сын перевел взгляд на выглядящего побитым щенком Чхве Хана, который активно закивал головой, подтверждая чужие слова. — Ты определённо пытаешься заговорить мне зубы, — не меняясь в лице ответил Кейл, глядя на супруга, — и я уверен, что не хочу знать в чем причина, — уже тише добавил он. Молча стоящий «гость» подался вперед, в очередной раз кланяясь, в этот раз красноволосому императору: — Приветствую, Ваше Величество, — Хенитьюз окинул его взглядом, раздражённо прося больше не кланяться так глубоко. — Почему член иностранной делегации с вами? — Ты его уже видел? — с нотками удивления в голосе поинтересовался Кроссман. — А ты нет? — насмешливо парировал красноволосый. — Теряете хватку, Солнце империи, — театрально приложив руку к сердцу, пожурил блондина Кейл. — Ты сводишь меня с ума, — в тысячный раз произнес Альберу, закатывая глаза. — Это дружеский «подарок», — с опозданием последовал ответ. — Подарок? — тихая злоба промелькнула в карих глазах, быстро возвращаясь к привычному холоду. Как эта женщина посмела так распоряжаться человеческими судьбами в чужом дворце. — Как интересно… Игнорируя недовольные нотки в чужом голосе, но полностью разделяя его чувства, замаскированный темный эльф обратился к пришедшему вместе с Кейлом Абето. — Ной, найди дворецкого, пусть поможет освоиться нашему гостю. Пока королева в замке, нужно обустроить его в одной из комнат, а после отъезда найти ему занятие во дворце. — Хорошо, Ваше Ве… — закончить мужчина не успел, как раздался веселый гомон голосов. — Папа! — Папа! Из-за угла выскочила хорошо знакомая всем во дворце троица, останавливаясь перед взрослыми. — Папа, мы с Умной Розалин и Дедушкой Голди придумали новое заклинание. Вы все должны увидеть! — Раон в форме ребёнка запрыгнул на руки к Кейлу, помогая держать себя магией. Хенитьюз уже давно не мог удержать никого из своих детей на руках, но те все еще любили когда он носил их, поэтому Чёрный дракончик всегда прибегал к маленькому «фокусу». — Пойдёте? — Хон окинул всех присутствующих взглядом. Чхве Хан с готовностью поддакнул, пока Альберу искоса посмотрел на хмурого секретаря, который тяжело вздохнул, разрешающе кивая. — Уставший Ной, ты тоже приходи, — обратился Раон. — Будет круто! — Мы будем в подвале, в лаборатории придворного мага, — предупредила Он, вторя братьям. — Вы опять кошмарите того старика? — выгнув бровь поинтересовался Абето. — Ему не помешает, — усмехнулся Кроссман, подхватывая рыжего мальчика на руки. Хон звонко засмеялся, давая пять брату на руках Кейла. — Я… У меня есть дела, — Ной обернулся к незнакомому большинству молодого человека, шокировано смотрящего на сцену перед ним. — Ой, а кто это? — Раон заинтересовано поддался навстречу, продолжая держать опекуна за шею. — Как тебя зовут? — Э… Лориан, Ваше Высочество, — все обернулись на говорящего. Не столько из-за произнесенного имени, сколько из-за обращения. Все прекрасно знали, что Мастер Серебряный щит еще до войны взял опеку над тремя детьми, представил их официально на коронации Кроссмана и они стали частыми гостями во дворце. Но тем не менее, несмотря на статус детей супруга императора, никто из троицы не носил княжеских титулов. При дворе их по-старому звали «Молодые Господа». Альберу не спешил объявлять кого-либо из них наследником: «Благословение» Бога Солнца никто из них не имел, соответствующее образование получать не начал и сами дети на трон ни коим образом не претендовали. Никогда своды дворцов не заменят детям главного авантюриста Роана(конечно же не по мнению его самого) свободы. — Глупый Лориан, мы не принцы и принцессы, — фыркнула Он, и в ее голосе прозвучало легкое отвращение ко всей этой церемонной мишуре, на манер опекуна. — Мы просто дети своего отца. Пренебрежение к правящей фамилии, которое сквозило в этом заявлении заставило Альберу весело усмехнуться: — Отлично сказано. Мозг юноши, воспитанный в жестокой, иерархической системе Веллара, где каждый жест, каждый титул были знаком места в пищевой цепи, отказался обрабатывать эту информацию. Так открещиваться от высокого титула, дающего власть… И это не просто удивило его — это на мгновение обезоружило, выбило почву из-под ног. Гордо смотрящий на дочь Кейл потрепал серебристую макушку, смотря на порозовевшего в смущении велларийца. — Рады познакомиться, Лориан. Это Раон, Хон и Он, — он поочерёдно представил детей, показывая на них. — Не будем заставлять Розалин и Эрунхабен-нима ждать. — обратился он уже к притихшему Раону, дожидаясь когда он вновь лучезарно улыбнётся. — Конечно. Приятно познакомиться, Лориан. Уставший Ной, все равно приходи как освободишься, — звонко проговорил черноволосый мальчик, продолжая что-то щебетать уже только Хенитьюзу, который подал руку молчащей дочери. И вся разношерстная компания двинулась в путь.

***

Тот насыщенный день подошел к концу довольно быстро, и спустя пару дней вошедшее на небосвод солнце предрекало начало новой недели. Столица неспешно просыпалась, готовясь к рабочему дню. Жизнь во дворце тоже постепенно оживала ото сна. На кухне, освещенной мягким солнечным светом, проникающим через резные окна, уже во всю сновали слуги. То тут, то там мелькали белоснежные передники и раздавались тихие диалоги вперемешку со звонким девичьим смехом. Иностранные гости отбыли, возвращая быт на старые рельсы размеренной жизни. Работа кипела. Новое лицо не вызвало большого удивления. Лишь на пару секунд несколько человек оторвались от своих дел, приветливо махая пришедшему юноше. Лориан, прижимаясь к прохладной каменной кладке, будто пытаясь стать как можно незаметнее, выискивал глазами дворецкого или его заместителя. Но никого не было на горизонте. — Тебе помочь? — сбоку раздался приветливый голос девушки, которая аккуратно дотронулась до напряженного плеча. Молодой человек дернулся, уходя от прикосновения. — Прости, прости. Ты новенький? — миловидная девушка с большими серыми глазами ничуть не смутилась чужой реакции, продолжая улыбаться. Подобную дружелюбную атмосферу совсем не ожидаешь увидеть в крыле прислуги. Словно в подтверждение этой мысли со стороны раздался заливистый смех. И улыбка на лице румяной веснушчатой девушки стала еще ярче, заставляя усилиться недоумение на лице иностранца. Но несмотря на это он все-таки смог выдавить из себя внятный ответ: — Да, я не совсем понимаю, что мне нужно делать. — О, первый день? — Ага, я только недавно приехал в Роан… В ответ на последнее предложение глаза служанки так и заискрились любопытством, заставляя собеседника неосознанно сделать шаг назад, чуть ли не упираясь в стену. Девушка, будто не заметив этого, затараторила: — О, правда? Откуда ты? — Я с восточного континента… — затравленно начал Лориан. Заметив испуг на лице новенького, она быстро себя одернула, поспешив извиниться: — Ой, прости. Не хотела напугать тебя своим напором. Просто это так интересно, никогда не была нигде кроме Роана, — уже спокойно добавила, сдержано улыбнувшись. — Ты обязан будешь мне рассказать про свою страну, — девушка не заметила как ее новый знакомый отвел глаза, притихнув. — Кстати, я Эмили, — служанка протянула руку для рукопожатия. — Лориан. — Приятно познакомиться. Тебя уже куда-то определили? — Когда я последний раз встречался с дворецким, мне сказали, что я буду прислуживать Его Величеству Кейлу, — русоволосый нервно заламывал пальцы, избегая смотреть в глаза новой знакомой. — Это же просто замечательно! Он очень добрый. Обычно Его Величество всё делает сам, только иногда к нему приезжает его старый дворецкий и помогает. У них такие теплые отношения! Так что много работы у тебя не будет. А я вот приставлена к Молодым господам, — девушка гордо приподняла подбородок, но тут же смутилась собственной реакции. — Прости, я так много болтаю… — опомнившись Эмили смущенно улыбнулась. — Ничего, — зеркаля улыбку, заверил юноша. — Я познакомился с ними. Они довольно… необычные, — неловко почесав затылок, прокомментировал Лориан. — Они тебе понравятся, когда узнаешь их получше. Поверь мне! — Не сомневаюсь. Мне сказали отнести какой-то поднос в покои, но я не знаю какой и куда. — О, как я кстати упомянула дворецкого. Господин Рон просил, чтобы мы приносили каждое утро Его Величеству лимонный чай, — немного подумав собеседница добавила, видя удивление на чужом лице. — На вкус просто гадость, но император его видимо любит, ни разу не отказался. Наверное, это тебе и хотели поручить. Эмили оглянулась по сторонам в поисках чего-то. Через мгновение она уже указывала в сторону стоящего подноса с чайным сервизом. — Отлично, — лицо юноши просветлело, — Спасибо, ты меня так выручила. Мне было неудобно отвлекать других от работы своими вопросами… Открывшиеся двери кухни пропустили темную эльфийку, появление которой было столь неожиданным, что просто не могло оставить равнодушным. Все отложили дела, приветствуя гостью. — Госпожа Таша! — Рады вас видеть. — Доброе утро всем, — эльфийка задорно улыбнулась, явно пребывая в приподнятом настроении. — Надеюсь, вы будете так добры и не откажете старой женщине в просьбе накрыть еще одно место за завтраком. — Скажете тоже, госпожа. Если вы старая, то мне уже пора гроб заказывать, — отозвалась с дальнего стола главная кухарка, протирая руки полотенцем. — Накроем. — Вот уж спасибо, — шуточно поклонилась Таша, ничуть не стесняясь разного социального статуса. Лориан выглянул из-за плеча девушки наблюдая за странной сценой, разбавившей мирную и спокойную рутину которая царила на кухне. Веллариец застыл, не веря своим глазам. Темная эльфийка, существо из пугающих сказок его детства, шутила с людьми, а те отвечали ей искренней симпатией. Наблюдавший за этим коротким диалогом новенький обратился к Эмили: — А кто это? — Это Таша. Она приближенная наших императоров и доверенное лицо Его Величество Альберу, — восхищенно пояснила служанка, чуть оглянувшись через плечо на эльфийку. — Доверенное лицо? Но ведь она же… — юноша замялся, словно не зная как корректно выразить свои мысли. — Темная эльфийка? — ничуть не смутившись чужой заминки, уточнила Эмили. — Темные эльфы очень помогли в войне против Белой Звезды, поэтому в Роане к ним относятся уважительно. Нуу… по крайней мере большинство людей, — добавила уже тише. Понизив голос до еле слышного шёпота, девушка наклонилась к уху Лориана: — Госпоже даровали титул графини и она часто приезжает во дворец. Его Величество Альберу даже иногда называет ее «тетушкой». Договорив, она вновь выпрямилась. Именно тогда до них донеслось окончание диалога, который они благополучно пропустили: — Еще раз спасибо, не буду тогда мешать. Эльфийка уже успела развернуться, отсалютовав всем собравшимся. Но перед тем как стройная фигура скрылась за дверью, раздался негромкий окрик. Эмили схватив за руку Лориана, поспешила к Таше. — Госпожа, постойте, пожалуйста, — резко развернувшись, женщина чуть не столкнулась с кричавшей. — А, Эмили, здравствуй, милая, — не смущаясь неловкой сцены поприветствовала Таша. — Как твои дела? — Чудесно, спасибо, — заверила девушка, переходя к делу. — Это Лориан. Ему нужно подать чай. Не могли бы вы показать дорогу. Я бы сама, но мне уже пора заняться своими обязанностями. — Конечно, — не задавая лишних вопросов эльфийка с готовностью кивнула. — Пойдем. Лориан, кинув благодарный взгляд Эмили, послушно зашагал следом за стройной фигурой в черном, чувствуя, как сердце у него в груди заколотилось от новой волны нервного ожидания.

***

— Как тебе в Роане? — приветливая женщина скосила глаза на молчаливого спутника, который старался не уронить дорогой фарфор. Услышав вопрос лицо юноши вытянулось в красноречивой эмоции. — Не делай такое удивленное лицо, мне уже рассказали о тебе. — Мне нравится, — признался он, оглядываясь по сторонам. — Все здесь такие добрые и открытые. Эльфийка оглянулась через плечо, согласно кивая. Её хорошее настроение будто обволакивало все вокруг, поэтому уже спустя пару поворотов новоиспеченный слуга выглядел более спокойным. Они прошли мимо коридоров, украшенных старинными картинами и роскошными коврами. Свет падал из высоких окон, отбрасывая причудливые узоры на пол. — Сложно остаться при другом мнении, особенно после знакомства с Эмили, — спустя продолжительное молчание все же заметила Таша. — Такая милая девочка. — Мы познакомились незадолго до вашего прихода. До этого я почти не выходил из комнаты, которую мне выделили. — Не удивительно, что она уже успела с тобой поболтать. Она очень… инициативная, — словно что-то вспомнив, эльфийка коротко посмеялась. — Моя любимая история как она самовольно вошла в покои Альберу, переживая что он не позавтракал и тем самым подняла всех на уши. — Правда? И ей ничего не было? — обескураженный Лориан сбился с шага, чуть не уронив поднос. Благо быстро вернул себе равновесие. — Нет, самое страшное, что ей досталось — это ворчание Кейла о раннем подъёме. Но это ты сейчас и сам услышишь, — искренне хохотнула женщина, словно предавалась приятным воспоминаниям. Наконец, они подошли к нужной комнате. Красиво отделанная дверь была плотно закрыта, не оставляя и щели. Стражников Лориан рядом не увидел, что немало его поразило. — Это комната отдыха Наших Величеств, — объяснила Таша, останавливаясь перед дверью. Расплывшись в хитрой улыбке, женщина принялась громко стучать. Парень вздрогнул от такой наглости и смотрел на нее в шоке. — Подъем, голубки. Надеюсь, вы одеты. В ответ на столь беспардонное поведение в спальне послышалось копошение и не прошло и минуты как дверь распахнул Кроссман собственной персоной. Император явно не только что проснулся и стоял уже почти полностью собранный. Лишь наполовину завязанный галстук и взъерошенные волосы говорили о том, что покинуть покои он собирался еще не скоро. — Тетя, доброе утро. Ты не предупреждала, что приедешь, — блондин не был зол. Лишь обречённо вздохнул пропуская пришедших. — Я тоже рада тебя видеть, Альберу, — наплевав на все правила этикета, эльфийка беспардонно уселась на диван без разрешения. — Как же хорошо на тебя влияет семейная жизнь, солнце уже давно взошло, а ты еще не чахнешь в кабинете. В ответ на это заявление император лишь закатил глаза, возвращаясь к зеркалу. — А где наш милый Кейл? Я та-ак по нему соскучилась, — женщина заозиралась по сторонам, словно он мог притаиться где-то за цветочным горшком. — Таша, при всём уважении, нельзя ли скучать хотя бы после полудня? — ворчание послышалось из-под одеяла. Оттуда же показалась красная макушка, севшего на постели Хенитьюза. — И упустить возможность насладиться твоей сонной недовольной мордашкой? — Страшная женщина, — Кейл кряхтя потянулся, невидящим взглядом упираясь в стену напротив, будто пытаясь понять зачем он вообще оторвался от подушки. Эльфийка лишь хмыкнула, не находя ничего оскорбительного в адресованном ей комментарии. — Ты обещал детям позавтракать вместе, а не дрыхнуть как обычно до обеда, — шутливо подметил Кроссман, ловко завязывая галстук. — Помню и уже жалею, что повелся на их уговоры, — впрочем без недовольства посетовал Хенитьюз. — Ну уж извини, что тебе приходится соблюдать режим дня нормального человека, — пожурил его блондин. — Трудоголикам с ненормированным графиком слова не давали, — ловко парировал Кейл. Таша в ответ звонко рассмеялась на их короткую перебранку. — Прости, Альберу, но 1:0. Словно вспомнив, что он на работе, а не на странном артхаусном представлении, Лориан схватился за принесенный чай. Постарался как можно аккуратнее налить характерно пахнущий лимонный чай трясущимися руками. — Ваше Величество, чай. Двое эльфов сразу обратили свое внимание на поданную чашку. Улыбки на их лицах граничили между весельем и жалостью. Заметив их странные выражения лица Кейл поспешил отвернуться. — За что мне всё это? — гипнотизируя чашку пару мгновений, Хенитьюз резко выпил содержимое. Это немало удивило новоиспеченного слугу. Уж что-что, а чай так при нем пьют впервые. Лориан замер в ожидании хоть какой-то гримасы, помня едкий лимонный запах идущий от чашки, но красноволосый лишь поставил пустую чашку с глухим стуком. После этого Кейл все-таки поднялся с кровати, направляясь в сторону ванной комнаты, умыться. С его уходом тема разговора переключилась. — Альберу, я принесла отчёт от сети, — Таша ловко выудила из пространственной сумки конверт, кладя на стол. — Хорошо, спасибо, — уже полностью собранный император повернулся к тёте. — Кстати, хотел кое-что обсудить. Если ты закончила кошмарить Кейла, то давай пройдёмся. И они скрылись в коридоре. Герцогский сын вышел из ванной через пару минут, уже приведя хаос на голове в порядок. Он не обратил никакого внимания на то, что в комнате стало меньше народу. — Что наденете, Ваше Величество? — оживился при его появлении юноша, подходя к дверям гардероба. — Не утруждайся, я сам, — заверил Кейл и скрылся за ширмой, вынув из шкафа комплект одежды. Уже полностью одетый Хенитьюз предстал перед слугой всего через пару минут. Выглядел он до невозможности просто, что совсем не вязалось ни с убранством комнаты, ни с его титулом. Только походка и осанка не оставляли сомнений, что перед ним кто-то важный. Лориан с трудом скрывал изумление. В Велларе даже мелкий чиновник не вышел бы из своих покоев в таком… простом одеянии. Это показное пренебрежение к статусу? Или здесь действительно настолько иначе смотрят на власть? В его голове, воспитанной на сложных церемониях, это не укладывалось. Это пугало. — Уже освоился во дворце? — буднично спросил Кейл, проходя к зеркалу. Достав чёрную ленту принялся собирать волосы. — Не до конца, но я стараюсь, господин, — опустив глаза в пол заверил Лориан. — Хорошо, — завязывая низкий хвост ответил красноволосый. — Поработаешь, накопишь денег, а захочешь – сможешь уволиться. — Что? Вы отпустите меня? — голос Лориана сорвался на высокой ноте, полной неподдельного недоверия. Он смотрел на Кейла, будто тот предложил ему прыгнуть с обрыва, обещая, что он полетит. Свобода. Просто так. Его разум отказывался это принимать. — Захочешь уйти — уйдёшь. Нет — останешься, — просто пожал плечами Хенитьюз разворачиваясь к собеседнику. Словно это было самое очевидное заявление на свете. — Вы слишком добры, — спустя короткий ступор ответил Лориан, выглядел он так, будто на глаза вот-вот навернутся слезы. — Пойдем, — не замечая чужой реакции или же игнорируя ее подытожил Кейл. — Если не являюсь на завтрак, то дети возьмут штурмом эту комнату.

***

Посреди просторной светлой столовой уже был накрыт стол. Картина, которая предстала перед Кейлом и Лорианом была до очарования уютной. На мгновение можно было даже забыть о том, что они в величественном императорском дворце. Вместо чопорного этикета — легкий хаос, а вместо угрюмого молчания — шутки и смех. Дети, а именно Хон и Раон, оживленно что-то доказывали друг другу, размахивая вилками. Таша, сидевшая рядом, изредка вставляла шутливые комментарии. Альберу, уже сидевший во главе стола, просматривал какие-то бумаги, но уголок его рта был смягчен легкой улыбкой от доносящихся обрывков детского спора. Именно Он заметила появление красноволосого первая, посылая ему очаровательную улыбку: — Доброе утро. Услышав сестру, мальчики сразу же замолчали, обращая все внимание на опекуна. — Папа! Наконец-то! — воскликнул Хон, и его лицо озарилось радостными улыбкой. — Папа! Ты опоздал на семь минут! — с торжествующим видом заявил черный дракон, сверкнув глазами на брата, как будто это было неопровержимым доказательством его правоты в их споре. — Мы уже собирались посылать спасательную экспедицию, — со смехом в голосе проговорила Таша. — Экспедицию? — проходя мимо блондина, Хенитьюз одним движением выхватил документ из рук Кроссмана, откладывая в дальний конец стола. Опустившись на свое место между Раоном и Альберу, подмигивая последнему. Императору, лишённого занятия, оставалось лишь вернуться к своему остывающему чаю. — Они разработали целый стратегический план по твоей эвакуации из, цитата «плена кровати», — заметил блондин, делая глоток бодрящего напитка. Кейл посмотрел на юных заговорщиков, которые поспешили отвести взгляд, активно делая вид, что они вообще-то тут не причем. Хенитьюз в очередной раз тяжело вздохнул, приступая к еде. Таша, сидевшая напротив, наблюдала за этой сценой с мягкой, немного хитрой улыбкой. — Мне написала Лили, — подала голос Он, орудуя ножом и благородно отвлекая внимание от братьев, — Приглашала нас потренироваться вместе, сказала что выучила новые приемы. — Хотите поехать? — уточнил красноволосый. — Да, если ты не против, — в подтверждение слов девочки, братья дружно закивали. — Хорошо, тогда отправимся через пару дней, — подытожил Кейл. — Предупрежу отца. Дети заметно повеселели, начали наперебой говорить о своих планах и лишь когда они израсходовали все свои идеи, Хенитьюз поинтересовался. — Вы хорошо сегодня спали? Услышав вопрос дети сразу поддакнули, вызывая довольные улыбки взрослых. Раон, доев свою порцию каши, вдруг важно поднял ложку, чтобы привлечь внимание. — А мне сегодня даже приснился сон! — объявила он, сияя. Все взгляды обратились к нему. — Мне снилась та сказка, что мы читали перед тем как лечь спать. Только там всё было по-другому. — По-другому? — с интересом переспросила Таша, откладывая нож для масла. — Что же там было? Раон многозначительно посмотрел на своего отца, который в этот момент как ни в чем не бывало резал омлет на кусочки. Периодически, а если быть точнее, то почти каждую ночь, перед сном, троица просила Кейла почитать им. Он конечно никогда им не отказывал, так это стало их маленькой традицией. Например, вчера дети решили прочитать о «Сонной принцессе». — Там была почти вся наша семья! — торжественно провозгласил он. — Папа был Сонной принцессой. В столовой на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдерживаемым фырканьем, которое издавал Альберу, пытаясь не подавиться чаем. Его плечи мелко дрожали. Таша не скрываясь хихикала. Молодой отец медленно поднял взгляд от тарелки, на лице у него застыло выражение крайнего недоумения. — Я… что? — было всё, что он смог выдавить из себя. — Ты лежал на большой-пребольшой кровати в самой высокой башне и крепко спал, — восторженно продолжил дракон, совершенно не смущаясь. — Ты укололся о сук Мирового Дерева из-за проклятия, которое наложил злой волшебник. Им был Белая Звезда! А мы с хеном и нуной были феями, которые жили с тобой, до того как ты уснул. Таша умилительно улыбалась, с теплотой смотря на Раона. — Как ты только додумался до такого… — не обращая внимание на хихиканье тёмных эльфов за столом, протянул Хенитьюз. — И его разбудил поцелуй любви? Спас прекрасный принц? — Таше явно была настроена довести Кейла до дергающегося глаза. И ведь тому даже ничего не оставалось, у женщины явно было хорошее настроение, портить которое не хотелось. Поэтому красноволосый лишь закатил глаза на вопрос. — Почти. Император Печенька был принцем, как когда мы познакомились! — торжественно объявил он, указывая ложкой в сторону Кроссмана. Альберу, подносивший ко рту изящную фарфоровую чашку, замедлил движение. Его довольная улыбка почти не изменилась, только бровь поползла вверх совершенно непроизвольно. Он медленно поставил чашку на блюдце с тихим лязгом. — О? — ничуть не расстроенный своей ролью во сне, произнес он. — И что же, я вызволял принцессу из башни на коне и в блестящих доспехах? — иронично уточнил блондин, вспоминая все клише о сказочных принцах, которые мелькали на страницах книг читаемых Кейлом детям. — Конечно нет, — ответил Раон, словно Альберу не понял что-то очень очевидное. — Ты был с копьем и в пижаме. Кейл, до этого момента сгорбившийся над тарелкой с видом мученика, резко выпрямился. На его лице расцвела самая из насмешливых улыбок которая была в его арсенале. — О-о-о, — протянул он, растягивая звук. — Солнце Империи, вы даже во сне сияете и как всегда были рядом чтобы помочь, — его тон был сладок, как мед. Но Альберу скривился будто ему подсунули что-то кислое. — Когда-нибудь мне перестанут это припоминать? Это была экстренная ситуация, — попытался он парировать, но было уже поздно. — Не волнуйся, даже, если все забудут, я буду напоминать тебе, — миленько улыбнулся Хенитьюз, положив руку на плечо Кроссмана в жесте поддержки. Тот пробурчал что-то себе под нос, но чужую руку не убрал. — Чтобы его остановить Белая Звезда наколдовал высокую стену из документов. Таша, сидевшая рядом, издала звук, средний между смехом и удушьем, она попыталась прикрыть улыбку рукой, но её плечи предательски тряслись, выдавая ее реакцию. — Как символично. Пробираться к своей любви через горы отчетов, — саркастично заметила эльфийка. Альберу выглядел так, словно предпочел бы оказаться у той самой стены, чем здесь сейчас. Но в итоге лишь вздохнул с видом человека, принявшего неизбежное. — А потом, — продолжал Раон, совершенно не замечая реакции «принца», — я проснулся и не успел досмотреть чем закончилось. —Что ж, — после паузы произнёс Альберу, — судя по всему, даже во сне моя жизнь — это бесконечная борьба с бумажной работой. Я рад, что твой мозг так точно передаёт атмосферу моих будней, Раон. Таша театрально сделала вид будто утирает слезы, которые выступили от смеха. Даже Лориан с Эмили, присутствующие в комнате всё это время, фыркнули в кулак, быстро сделав вид, что поперхнулись. — Справедливости ради, моя роль очень даже неплоха. Смог бы хорошенько выспаться, — мечтательно протянул Кейл. — А прекрасный принц стал бы приятным бонусом, — хитро сощурившись уточнила Он. — Хм, — красноволосый сделал вид, что задумался, о необходимости в принце. — Эй, о чем это ты там задумался? — выгнув бровь поинтересовался Кроссман. — Взвешивал аргументы за и против, — с улыбкой Святого невинно ответил Хенитьюз. — Неуважительный панк, — Альберу, ухмыльнувшись, помотал головой. — Семейная идиллия, — с умилением вздохнула Таша, словно супруги признались друг другу в любви. — Просто сердце согревается. Эмили и Лориан стояли в стороне, наблюдая за разворачивающимся за столом безумием. На лице последнего застыло невозмутимое выражение, но глаза были округлены от нескрываемого изумления. Лориан стоял, завороженный и глубоко шокированный. Его мозг, воспитанный в строгих рамках дворцового этикета Веллара, где обед с монархом был немым, а смех за столом считался верхом неприличия, отказывался верить, что глаза его не обманывают. Здесь император ничуть не оскорблялся неуважению к своей персоне, его супруг — без зазрения совести высмеивал его, а дети — рассказывать сны, выставляющие правителей в забавном свете. И самое ужасное, что в этом хаосе он видел больше подлинной близости, чем за всю свою жизнь в вылизанных до блеска залах Веллара. — Никогда не думал, что увижу нечто подобное, — тихо пробормотал он, глядя, как Кроссман спорит о чем-то с тетей, пока Кейл слушает о планах детей на день. Эмили, чьи светящиеся глаза с любопытством переводились с одного члена семьи на другого, мягко покачала головой. — Это нормально, — так же тихо ответила она. — Как же еще они должны вести себя в семейном кругу, как не легко и непринужденно. — Да, наверное, ты права, — Лориан едва заметно кивнул. — Просто не ожидал такого, после всего что слышал о них. — Я тоже первое время постоянно удивлялась, — кивнула Эмили, и в её голосе послышались тёплые нотки. — Они хорошая семья. Иногда немного шумная. Но очень крепкая. Она едва заметно кивнула в сторону стола. Альберу, посмеиваясь какому-то комментарию Таши, аккуратно положил Кейлу на тарелку кусочек шоколадного кекса. Тот в ответ послал ему едва заметную улыбку. Веллариец проследил за этим немым «обменом». — Значит, все во дворце тактично не обращают на это внимание? — спросил он, и в его голосе прозвучала не только констатация, но и тень чего-то похожего на тоску. Он смотрел на эту семью, как смотрел бы на пылающий камин со стороны стужи — чувствуя исходящее от него тепло, но все еще оставаясь на холоде. — Чаще всего, — подтвердила Эмили. — некоторые горничные иногда сплетничают. А господин Абето периодически ворчит. — Тогда тоже буду делать вид, что не замечаю. — И делать вид, что не видишь, как Его Величество уже несколько минут держит свою руку на бедре Другого Величества под столом. Лориан закашлялся: — Эмили, пожалуйста. Некоторые детали мне действительно не нужно замечать. — Просто констатирую факт, — тихо хихикнув ответила девушка, вновь поворачиваясь к столу.

***

День проходил тихо и спокойно. Лориан выполнял какие-то мелкие поручения то тут, то там. Видимо, окружающие пока решили не нагружать его тяжёлой работой, давая ему время освоиться. Вот и сейчас, идя по коридору, он аккуратно смахивал пыль с рам старинных портретов, изображавших суровых предков правящей династии. За этим нехитрым занятием его и застал спешащий куда-то Ной. Заметив слугу, императорский секретарь притормозил, сделав несколько быстрых шагов в его сторону. — Лориан, хорошо, что ты здесь, — Абето выдохнул, слегка запыхавшись. — Напомни Его Величеству о встрече через полчаса. Он в кабинете, вторая дверь по коридору, — он указал нужное направление рукой, спеша куда-то дальше. — Конечно, господин, я сейчас же отправлюсь, — только и успел ответить ему юноша, оставив метелку для пыли у подножия статуи. Он поспешил к нужному кабинету, по дороге разглаживая складки на одежде. Дверь была закрыта. Лориан осторожно постучал и, дождавшись ответа, заглянул внутрь. Кроссман сидел за массивным дубовым столом, задумчиво уставившись на письмо в своих руках. Рядом лежал вскрытый конверт, в котором вошедший узнал тот самый, что несколькими часами ранее принесла Таша. Явно разрешив войти на автомате, блондин сидел неподвижно, его взгляд был прикован к выведенным строчкам. Брови были нахмурены, и невооружённым взглядом было видно, как в его голове крутятся шестерёнки. Лориан почтительно поклонился, стараясь не нарушать тишину. Заметив непривычно отрешенное и напряженное выражение лица императора, он аккуратно, почти робко поинтересовался: — Простите мне мою наглость, Ваше Величество, но что-то случилось? Вы выглядите несколько встревоженным… — А? Нет, ничего, — словно очнувшись от транса, Альберу чуть мотнул головой, откладывая письмо в сторону. Но его пальцы на секунду дольше, чем было нужно, задержались на пергаменте, будто не отпуская тревожную мысль. — Просто размышлял. Что-то случилось? — Меня прислал господин Абето. Он просил напомнить, что у вас встреча через полчаса, — доложил Лориан. — Я помню, спасибо, — к блондину снова вернулась его царственная уверенность, не оставляя в воздухе и следа недавнего напряжения. Но бывшему невольнику, привыкшему замечать детали, показалось, что тень в глазах императора осталась. Юноша, выполнив поставленную перед ним задачу, низко поклонился и поспешил покинуть кабинет, не желая задерживать его «обитателя» и чувствуя, что застал его в какой-то очень личный, не предназначенный для чужих глаз момент. — Лориан? — вдруг окликнул его император, стоило ему уже взяться за ручку двери. — Да, Ваше Величество? — изумлённо обернулся названный. Кроссман снова взял в руки письмо, не глядя на него, а уставившись куда-то в пространство перед собой. Его голос прозвучал ровно, слишком обезличенно для простого вопроса. — Скажи, не видел ли ты, чтобы Кейл покидал замок сегодня? Вопрос повис в воздухе будто острый клинок. Лориан почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Почему император спрашивает об этом у него, а не у стражников или придворных? — Видел… — честно ответил он, слегка сбитый с толку. — Я видел из окна, как Его Величество выезжал. По неизменившемуся, каменному выражению лица Кроссмана было абсолютно непонятно, получил ли он тот ответ, на который рассчитывал. — Ясно. Спасибо, — блондин вздохнул, его царственная маска на мгновение дрогнула. Он снова взглянул на письмо, которое как мог судить веллариец, всё никак не отпускало его, а затем перевёл взгляд на Лориана, который всё ещё стоял в почтительном ожидании. Юноша сделал осторожный шаг вперёд, его голос был мягким и лишённым всякой навязчивости. — Простите, что лезу не в своё дело, но я вижу, что вас что-то тревожит. Я не слишком образован для советов, но вас явно гложут не государственные дела. Порой даже самая тяжёлая ноша становится легче, если есть с кем разделить её, Ваше Величество. Альберу изучающе посмотрел на него, недовольно нахмурившись. — Любопытство — не самая лучшая привычка. — Это не любопытство, господин, а искреннее беспокойство, — мягко парировал Лориан. — Вы буквально спасли меня, позвольте же оплатить вам хотя бы ответной поддержкой и добротой. Император на секунду задумался, его пальцы снова провели по шероховатой поверхности пергамента. — Это письмо… Оно указывает на подозрительные действия одного крайне близкого моего… соратника, — сделал паузу, подбирая подходящее слово. Лориан слушал, не перебивая, выглядя максимально участливо. — Он мой оплот и я доверяю ему безраздельно. Но и игнорировать написанное получается с трудом… — Кроссман сжал кулаки. — Вновь простите мою дерзость, Ваше Величество, — тихо начал Лориан, и в его голосе, помимо почтительности, впервые послышались нотки искренней, горячей убежденности, — но разве доверие, построенное за годы, может быть так легко разрушено одним письмом? Я ведь правильно понимаю, что четких доказательств нет? — блондин кивнул, подтверждая. Альберу удивлённо поднял на него глаза. Выглядел он так, словно эта мысль не приходила ему в голову. — Ты считаешь, это провокация? — Я считаю, что правда редко бывает на поверхности. Возможно, у дорогого вам человека есть свои причины для этих… подозрительных действий. Причины, о которых он, быть может, просто не успел вам сообщить. Или хотел уберечь вас от лишних тревог. — Ты говоришь очень мудро, — напряжение в плечах императора немного ослабло. — Видимо я слишком устал, чтобы мыслить рационально. Лориан позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Иногда те, кто находится в тени, видят больше, чем те, кто на самом ярком свету. Мы замечаем детали. Кроссман откинулся на спинку кресла, его взгляд стал более осознанным, тень в глазах отступила, уступив место привычной хватке. — Ты прав. Нужны факты, а не подозрения. Бросаться к выводам — глупо и опасно. — Именно так, Ваше Величество. Попробуйте поговорить о ваших беспокойствах. Уверен, что дорогой вам человек, всё расскажет. Император ещё несколько секунд смотрел на Лориана, а затем кивнул. — Спасибо за напоминание, — сказал он, и в его голосе прозвучала заметная теплота. — Во всей этой суматохе приятно встретить кого-то, кто проявляет такую внимательность. — Всегда к вашим услугам, Ваше Величество, — юноша склонился в глубоком поклоне. — Хорошо. А теперь иди. И скажи Ною, что я буду готов к встрече. — Слушаюсь. Лориан развернулся и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Он шел, стараясь, чтобы его шаги были ровными, но чувствовал, как по спине бегут мурашки. В пустынном коридоре он на мгновение прислонился к прохладной стене, чувствуя, как дрожь отступила, сменившись странной, щемящей пустотой. Слова императора эхом отдавались в памяти: «Он мой оплот и я доверяю ему безраздельно...» Веллариец медленно выпрямился. Он поймал на себе взгляд неизвестного мужчины с портрета — одного из тех предков, с чьих рам он смахивал пыль. Холодные глаза взирали на него с безмолвным укором. Семья, друзья, любовь. Почему в этой глупой империи всё было будто в детской сказке? Добрый король влюбленный в свою королеву, красавцы сыновья и умничка дочка, слуги веселятся и чуть ли не песни поют про то как хорошо им живется. Липкая неприятная зависть комком засела где-то прямо в груди прикрывшего глаза Лориана. И чем только они заслужили такое счастье? Да, как он слышал, они неплохо так потрудились ради этого, но ведь и он не сидел всю свою жизнь сложа руки. Так где же его долго и счастливо? Резко оттолкнувшись от стены, юноша побрел по коридору. Если судьба решила, что он еще недостаточно сделал, то он приложит еще больше усилий. И выгрызет себе место под солнцем.

***

Кроссман нашёл Кейла в библиотеке. Тот, развалившись в кресле у камина, с наслаждением пил чай и читал какой-то роман. Идиллическую картину нарушил вид супруга на пороге — слишком прямая спина, слишком собранное лицо. — Прерву тебя ненадолго, — голос Альберу был мягким, но звучал так, будто он лишь пытается таким казаться. — Конечно. Что-то случилось? — Хенитьюз опустил книгу, мгновенно считывая настроение. Улыбка не сошла с его лица, но стала настороженной. — Вчера и сегодня ты отсутствовал во дворце, — констатировал Альберу, не входя глубже, оставаясь на пороге. — А, да, — Кейл махнул рукой, откидываясь на спинку кресла. — Маленькая личная вылазка. Ничего важного. — Почему не предупредил? — произнёс Альберу, и его слова повисли в воздухе невинным, но всё ощутимым укором. В его памяти всплыли строчки из письма: «…встречи носят намеренно скрытный характер…» — Я же говорю, ничего серьёзного. — Расскажешь? — Альберу не поддался на его беззаботный тон. Он сделал шаг вперёд, становясь ближе к красноволосому. Тень от его фигуры упала на Хенитьюза, и тому на мгновение показалось, что в комнате похолодало. — Возможно чуть позже. Пока не могу… — Не можешь или не хочешь? — в голосе Кроссман прозвучала неожиданная уязвимость. — Мне не нравится эта загадочность. — Альберу… — Хенитьюз дотронулся до руки блондина, несильно сжимая. — Что случилось? — Ничего, — Кроссман аккуратно ушел от прикосновения. — Вспомнил, что у меня еще есть дела. Я пойду. Дверь за темным эльфом тихо закрылась, оставляя Кейла в гробовой тишине с недоумением на лице. Посидев пару минут в тишине он вздохнул, отставив недопитый чай. Поднявшись, он направился к двери, но его взгляд упал на высокое окно в конце библиотеки. За ним расстилался вечерний сад, и там, на одной из узеньких дорожек, он заметил знакомую одинокую фигуру. Лориан стоял под старым дубом, его руки были заложены за спину, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, на огни готовящегося ко сну дворца. Хенитьюз на секунду задержался, наблюдая. «Странный», — мысленно констатировал красноволосый и вышел из библиотеки, чтобы заняться своими делами.

***

Воздух в Роане был другим. Он был свежим, даже здесь, в самом сердце имперского дворца. В Велларе от дворцовых ковров и тел придворных всегда несло тяжелым духом затхлости и страха. Здесь же пахло цветами из сада, вкусной едой и чистотой. Он наблюдал за слугами. Они не косились по сторонам в ожидании подзатыльника. Они перекидывались шутками, улыбались. Одна из горничных, проходя мимо, сломя голову, чуть не столкнулась с ним, рассыпав белье. Вместо ужаса в ее глазах вспыхнуло лишь смущение. — Ой, прости! — крикнула она и помчалась дальше, не оглядываясь, словно не боялась, что ее накажут за оплошность. Это было немыслимо. А потом была эта семья. Эта сумасшедшая, неправильная, яркая семья. Император, который относился с уважением к своим подданым, и не казался каким-то эфемерным возвышенным существом, а вел себя как самый обычный человек. Дети, которые не боялись перечить своим отцам. И сам Кейл Хенитьюз… Герой, чье имя произносили с придыханием кажется в любом уголке мира, здесь оказывался тем, кого будили с криками «папа, вставай!» и кто с гримасой отвращения пил отвратительный лимонный чай, лишь потому, что так хочет его старый дворецкий. Лориан закрыл глаза, чувствуя, как в груди закипает что-то неприятное и незнакомое. Зависть? Нет, нечто большее. Это было чувство глубокой несправедливости, которая обжигала изнутри. Почему у них это есть? — бился в висках навязчивый вопрос. Почему им позволено то, о чем я не мог даже мечтать? Почему они могут позволить себе такую роскошь — быть собой, быть слабыми, быть смешными, быть настоящей семьей, в то время как я… Мысль оборвалась, оставив после лишь горький привкус и щемящую пустоту. Он стоял в тени величественного дворца, наполненного светом и смехом, и чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо прежде.

***

Утро перед отъездом выдалось солнечным и неестественно ярким для той напряженности, что витала в воздухе. Казалось, весь дворец чувствовал, что между императорами что-то происходит. Только дети словно еще не подозревали что что-то не так: Он, Хон и Раон с нетерпением переминались с ноги на ногу, ожидая когда придворный маг будет готов их телепортировать в герцогство. Кейл стоял чуть поодаль, проверяя содержимое небольшой сумки. Внешне он был собран, как всегда, но в его движениях сквозила отстраненность, словно мыслями он был где-то в другом месте. Альберу вошел в зал, и на его лице мгновенно появилась та самая, отрепетированная до автоматизма, улыбка, которую так не любил Хенитьюз. Слишком неискренняя: до глаз она, как и в последние дни, не доходила. — Ну что, готовы? — обратился он к детям, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Конечно! — хором ответили те. — Мы так давно не видели Лили и Басена! — воскликнул Раон. Альберу улыбнулся уже по-настоящему, глядя на их сияющие лица. — Хорошо проведите время, — попросил он, поочередно глядя на каждого. — И берегите папу. — Мы всегда его бережем! — важно заявил Хон, поправляя волосы. Блондин совсем не по-царски опустился на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне. Те в свою очередь накинулись с крепкими объятьями. Кейл, наблюдавший за этой сценой, почувствовал острый укол в груди. Эта картина была такой же теплой и привычной, но между ним и Кроссманом висела невидимая пелена. Дети, отступили, давая взрослым возможность попрощаться. Кейл и Альберу остались лицом к лицу. Неловкое молчание затянулось на несколько секунд. — Мы ненадолго, — наконец сказал Кейл, делая шаг вперед. — На пару дней. — Хорошо, — кивнул Альберу. Его взгляд скользнул по лицу Кейла. — Не ввязывайся в неприятности и хорошо побездельничай. Хенитьюз преодолел дистанцию, оставляя поцелуй в уголке губ. Задержался на несколько секунд, оценивая чужую реакцию. Кроссман остался неподвижным, но напряженные плечи заметно расслабились, в глазах все-таки сквозила привычная нежность, хоть и казалась какой-то печальной. — Альберу… — тихо начал он, отстраняясь, желая в последний момент все прояснить Но блондин уже отступил, и его лицо снова озарила та самая, вежливая улыбка: — Не опоздай на бал в четверг. Кейл сжал губы, кивнул. — Не опоздаю, — сухо ответил он. Он повернулся к детям, которые уже собрались в кучку, готовые к телепортации: — Ну что, отправляемся? Придворный маг закончил последние приготовления, начиная колдовать. Воздух заколебался, засверкали знакомые переливы магии. Дети радостно замахали Альберу на прощание. — Пока, император Печенька! — Скоро вернемся! Кроссман махал им в ответ, и его улыбка, обращенная к ним, была искренней и теплой. Но когда его взгляд встретился с взглядом Кейла в последний раз, прежде чем магическая пелена окончательно поглотила красноволосого, в нем читалась сложная смесь — тоска, сомнение и мучительная недосказанность. Вспышка магии ослепила на мгновение, и зал опустел. Остался лишь Альберу, его рука все еще была поднята в прощальном жесте. Он медленно опустил ее. Гулкая тишина, нарушаемая лишь эхом шагов стражи в коридоре, показалась оглушительной. Он стоял так несколько минут, глядя на пустое место, где только что стояла неугомонная семейка. Затем, тяжело вздохнув, развернулся, чтобы идти в кабинет. К работе.

***

Возвращение в столицу случилось через несколько дней, как и обещал Кейл. Дети изъявили желание погостить в герцогстве подольше, поэтому Хенитьюз вернулся в замок один. Первым делом он направился в покои. Неделя разлуки, возможно, охладила пыл Кроссмана, позволила ему взглянуть на вещи трезвее и, может быть, теперь они смогут поговорить спокойно. Он шел по знакомым коридорам, и первое, что он заметил — это странные взгляды слуг. Они не были враждебными, скорее смущенными, испуганными. Завидев его, горничные тут же опускали глаза и старались проскользнуть мимо. Шепотки, затихавшие при его появлении, казались громче обычного. Кейл нахмурился, но не придал этому значения. Дворец всегда был рассадником сплетен. Возможно, обсуждали его ссору с Кроссманом, которую сложно было скрыть от прислуги. Он уже подходил к дверям своих покоев, когда из-за угла вышла Эмили. Увидев его, она буквально подпрыгнула от неожиданности, и на ее лице мелькнул неподдельный испуг. — Ваше Величество! Вы… вы уже вернулись! — выпалила она, слишком громко и неестественно бодро. — Как и обещал, — сухо ответил Кейл, останавливаясь. Ее реакция была странной. — Что-то случилось? — Нет! Ничего! Все прекрасно! — она замахала руками, но ее улыбка была натянутой. — Его Величество Альберу в кабинете. Он… он будет рад вас видеть. Эта фраза прозвучала как откровенная ложь. — Эмили, — его голос стал тихим и более настойчивым. — Что происходит? Говори. Девушка заерзала, покраснела и опустила взгляд в пол. — Ваше Величество, право, не мне… Просто… некоторые слуги болтают лишнее. Не обращайте внимания. — Какие слуги? Что болтают? — Кейл выгнул бровь, складывая руки на груди. Эмили, вся перепуганная, прошептала, почти не разжимая губ: — Говорят… что вы… что вы неверны Его Величеству. Она тут же замолчала, ужаснувшись собственной смелости. Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Кейл замер, и на его лице не дрогнул ни один мускул, но глаза словно потемнели. — И кто же источник этих… интересных сплетен? — его голос приобрёл опасные нотки. — Я не знаю! — Эмили чуть ли не плакала, трясясь как осиновый лист. Красноволосый чуть наклонил голову, хмурясь. Видя недовольство собеседника, девушка заламывая руки, продолжила. — Наверное… Это Лориан… он вчера вечером в слезах рассказывал на кухне, как видел вас в саду с каким-то мужчиной перед вашим отъездом. Как вы… обнимались. Он сказал, что рассказал об этом Его Величеству и теперь ему совестно что он вносит разлад между вами и лезет в чужую семью. Кейл несколько секунд молча смотрел на Эмили, его лицо выражало лишь крайнее недоумение, смешанное с раздражением. — Ваше Величество, я… я не знаю деталей, — прошептала служанка. — Нелепо, — коротко и с нескрываемым презрением отрезал Хенитьюз. — До смешного нелепо. И из-за этой детской болтовни дворец ходит ходуном? Он провел рукой по волосам, чувствуя, как первоначальная тревога сменяется глупой усталостью. Он ожидал чего угодно — холодного приема, обиды, даже новой глупой ссоры. Но не абсурдного театра, устроенного на основе видений какого-то мальчишки. — И Альберу что, поверил в эту чепуху? — в голосе Кейла прозвучало не столько обвинение, сколько горькое разочарование. Служанка лишь беспомощно пожала плечами, не в силах ответить на этот вопрос. Кейл тяжело вздохнул. Разговор с темным эльфом был неизбежен. Идиотизм ситуации злил его куда сильнее, чем сами подозрения. — Это все новости? — без удовольствия уточнил он. — Да... — но неуверенность в голосе девушки заставила его задержаться. — Серьезно? Что еще? — Ваше Величество... — чуть ли не взмолилась служанка, жалея, что вообще решила пройти по этому коридору. Красноволосый не был впечатлен ее мольбами и продолжал пристально смотреть, ожидая продолжения. — Его Величество в последнее время ведет себя так странно и много времени проводит с... Лорианом. Пошли слухи и... — Спасибо, что предупредила, Эмили, — сказал он, вздыхая. — Можешь идти. И, развернувшись, он твердыми шагами направился к кабинету Кроссмана. Теперь ему предстояло не выяснять отношения, а разбираться с глупым недоразумением, которое кто-то умышленно или по глупости раздул до размеров дворцового скандала. Его шаги были твердыми и громкими, эхом отдававшимися в пустом коридоре. Пришло время для решительного разговора. И на этот раз он не собирался уходить, не добившись нормального диалога.

***

Дверь в кабинет темного эльфа оказалась приоткрыта. Хенитьюз, не колеблясь, вошел внутрь, уже готовый выпалить все, что он думает по поводу этой нелепой ситуации. Но комната была пуста. — Альберу? — его голос гулко отозвался в тишине. Ответа не последовало. Лишь потрескивание дров в камине нарушало безмолвие. Взгляд Кейла автоматически скользнул по знакомой обстановке и замер на массивном дубовом столе. Стол был практически чист, если не считать нескольких аккуратно разложенных листов в его центре. Сверху лежал тот самый конверт от Таши, который он видел в руках у Кроссмана несколько дней назад. Рядом с ним были разбросаны несколько фотографий. Любопытство пересилило раздражение. Хенитьюз медленно подошел к столу и взял первый снимок. На нем он сам, запечатленный в саду в тот самый день перед отъездом. Он стоял, тесно обнявшись с темноволосым мужчиной. Незнакомец был скрыт в тени деревьев, его лицо почти неразличимо, но поза и жест Кейла, его рука, лежащая на спине другого человека, выглядели на снимке интимно. Он переключи внимание на письмо принесенное Ташей. Оно было кратким, деловитым отчетом о слежке за ним. В нем говорилось о «секретных встречах», «подозрительной скрытности» и «неустановленном контакте». В отчете не было прямых обвинений, лишь факты, выстроенные в идеальном порядке, чтобы навести на один-единственный вывод. Вывод, который Альберу не мог не сделать. Глупая усталость испарилась, ее место заняла злая усмешка. Он стоял, сжимая в руке злополучные фотографии, и смотрел на пустое кресло Кроссмана. Теперь он понимал, почему тот не здесь. Он не избегал разговора, а, вероятно, просто не мог больше находиться в одной комнате с этими «доказательствами» и с ним. Воздух в кабинете казался густым и тяжелым. Потрескивание поленьев в камине звучало как насмешка. — Интересно получается, не правда ли? Голос Альберу прозвучал с порога. Кейл медленно повернулся. Блондин стоял в дверях, его лицо было бледным и абсолютно бесстрастным, только в глазах бушевала буря. — Я так понимаю, я должен это объяснить? — тихо сказал красноволосый, откладывая снимки. — Объяснить? — блондин коротко, безрадостно рассмеялся. Он тихо прикрыл дверь. Кроссман не подошел ближе, оставаясь на почтительной дистанции, как перед чужим человеком. — Объяснить это? — он резким жестом указал на стол. — Или, может, объяснить, почему ты уже неделю исчезаешь куда-то? Еще не известно, что было в герцогстве. — Что было в герцогстве? Все это не то, о чем ты думаешь. — А о чем я думаю, Кейл? — замаскированный эльф подошел вплотную. Он словно не говорил, а шипел. — Просвети меня. Потому что с того момента, как появилось это письмо, а потом эти фотографии, у меня в голове не остается места ни для каких других мыслей! — Я не могу рассказать тебе все детали, — сквозь зубы проговорил Хенитьюз. — Ты не понимаешь… — Я понимаю только одно! — Кроссман резко отстранился, грубо опираясь на стол, от чего полупустая чернильница звеняще подпрыгнула. — Мне приносят доклад о том, что мой собственный супруг тайно встречается с кем-то в садах под покровом ночи. А потом какой-то слуга сквозь слезы подтверждает, что видел всё своими глазами. И вместо объяснений я слышу от тебя лишь «это не то, о чем ты думаешь» и «я не могу рассказать». Кейл провел рукой по волосам, резким движением откинув прядь со лба. Уголок его рта дернулся в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку, но в глазах не было ни капли веселья. — Да ладно, я хоть раз давал тебе повод усомниться? Я всегда был на твоей стороне. А теперь несколько пропущенных отчетов о моих передвижениях — и я уже коварный изменник? Альберу медленно выпрямился, его пальцы сжали край стола до побеления костяшек. — Речь не об отчетах. Речь о доверии, которое, как выясняется, оказалось односторонним. Тебе, видимо, просто незнакомо это понятие. — О, знакомо, — парировал Кейл, его голос стал тише и острее. — Настолько знакомо, что мне даже в голову не приходит требовать от тебя ежедневных рапортов о твоих встречах с каждым придворным. Или, может, мне тоже начать вести досье на всех, с кем ты беседуешь дольше пяти минут? — Не надо притворяться глупее, чем ты есть, — отрезал светловолосый монарх, холодно оглядывая его с ног до головы. — Здесь есть разница, и ты прекрасно это понимаешь. Или твоя знаменитая проницательность тоже куда-то испарилась вместе с желанием быть честным? Красноволосый засмеялся — коротко, сухо, беззвучно. — Парочку снимков, сделанные из-за угла каким-то подкупленным ублюдком, — Кейл с нескрываемым презрением повторил эти слова. — И ты, с твоим умом, ведешься на эту дешевую провокацию? Тебе не кажется, что все это выглядит слишком уж удобно? — Удобно для кого? — Альберу поднял бровь. — Для меня? Поверь, обнаружить, что мой супруг обнимается в сумерках с незнакомцем — не самое удобное из моих открытий. Или тебе кажется, что я получаю от этого удовольствие? — А я получаю удовольствие от того, что ты устраиваешь мне допрос с пристрастием, словно какому-то пойманному карманнику? — Кейл скрестил руки на груди, его поза выражала глухую оборону. — Я не твой подчиненный, Альберу. И не твоя собственность, чтобы отчитываться за каждый свой шаг. — Нет, — согласился блондин, и его голос стал тихим и острым, как лезвие. — Ты мой супруг. И это накладывает определенные обязательства. Взаимного уважения, например. И хотя бы минимальной откровенности. Но, видимо, для тебя это слишком высокая планка. — Откровенность? — Хенитьюз горько усмехнулся. — Ты хочешь откровенности, пока сам рыскаешь по моим следам, подстрекаемый доносами твоей же сети и сплетнями какого-то приезжего мальчишки. Какая трогательная картина доверия. — А что мне остается делать, когда ты сам ничего не рассказываешь? — Кроссман развел руками в театральном жесте безысходности. — Ждать, пока ты соблаговолишь поделиться? Мы могли бы избежать всего этого, если бы ты с самого начала просто сказал мне, куда и зачем идешь. — Возможно, — Кейл откинул голову, глядя в потолок. — Но, видимо, у меня появилась дурная привычка считать некоторые вещи сугубо своими. Ошибочка вышла. Буду знать. Он сделал шаг к двери, его движение было резким и окончательным. — Куда ты? — голос Альберу потерял язвительность. — Раз ты так яростно желаешь знать все мои перемещения, — Кейл обернулся на пороге, и его улыбка была холодной и недоброй, — то я отправляюсь подальше отсюда. Надеюсь, у тебя нет возражений? Или мне нужно написать подробный отчет? Альберу не ответил. Он лишь смотрел на него, сжав губы, его неподвижная фигура у стола была полна напряженного молчания. — Как я и думал, — тихо бросил Кейл и вышел

***

На следующий день, в день бала, Хенитьюз направился к Кроссману. Напряжение между ними никуда не делось, но формальность события требовала хотя бы видимости единства. Он вернулся во дворец из герцогства только ради этого идиотского бала и идти туда один, а тем более первее блондина, он не намерен. Дверь нужной ему комнаты была приоткрыта. Собираясь постучать, Кейл замер на пороге, его рука повисла в воздухе. Оттуда доносились приглушенные голоса. Один — принадлежавший Альберу. Другой — мягкий, вкрадчивый, с легкой дрожью Лориана. Не отдавая себе отчета, красноволосый бесшумно двинулся к двери и заглянул в щель. Кроссман стоял спиной к двери, его плечи были напряжены. Он смотрел в окно, но взгляд его был рассеянным, явно устремленным вглубь собственных мыслей. — Иногда кажется, что я совершил ошибку, — тихо проговорил блондин, больше самому себе, чем собеседнику. — Позволил гневу и этим фотографиям ослепить себя. Слишком резко повернулся к нему спиной. Он оторвался от созерцания пейзажа, и его взгляд скользнул по Лориану, стоявшему на почтительном расстоянии. — Вы слишком строги к себе, Ваше Величество, — мягко возразил юноша, делая осторожный шаг вперед. — Ваша реакция была понятна. Любой на вашем месте почувствовал бы то же самое. Альберу тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. — Возможно. Но это не оправдание. Я должен был выслушать и дать шанс объясниться. Лориан приблизился еще на шаг, его движение было плавным и почти беззвучным. — Вы несете на себе бремя целой империи. Вам простительно быть уставшим. Сомневаться, — его голос стал тише, почти интимным. — Он не ценит той тяжести, что лежит на вас. Темный эльф не ответил. Он встретился взглядом со слугой, устраивая долгие гляделки. В этот момент Лориан закрыл оставшееся между ними расстояние. Он осторожно, почти с благоговением, протянул руку и коснулся руки императора. Альберу вздрогнул, но не отстранился. Его пальцы непроизвольно сжались, но он остался на месте, словно завороженный внезапной близостью. Взгляд Лориана затуманился странным блеском. Встав на цыпочки, он одной рукой коснулся груди императора, а губами — уголка его губ. Это длилось всего мгновение. Но в этот раз реакция блондина была ярче, он замер, тело напряглось от неожиданности. Его руки оставались вдоль тела, голова была слегка откинута назад, но он не оттолкнул велларийца. Хенитьюз стоял, не двигаясь. Он видел, как пальцы юноши вцепились в рубашку Кроссмана, видел его взгляд, полный подобострастного обожания, и то, как блондин на секунду замер, прежде чем его руки медленно поднялись, чтобы коснуться рук юноши — не убирая, а скорее, мягко останавливая. Скрип половицы под сапогом заставил Альберу резко отстраниться. Его взгляд, полный смятения и растерянности, встретился с взглядом Кейла, стоявшего в дверях. Звук собственного дыхания показался оглушительным. Красноволосый сделал шаг назад. Но не ушел, остался стоять в дверях, его лицо было абсолютно бесстрастным. Он смотрел на замаскированного эльфа. — Кажется, я помешал, — произнес Кейл ровным, лишенным всяких эмоций тоном. Лориан, бледный как полотно, отпрянул к стене, прикрыв рот рукой. —Ваше Величество… я… это не то, что вы подумали… Хенитьюз медленно перевел взгляд на слугу. В его карих глазах не было ни гнева, ни укора — лишь ледяная, бездонная пустота. — Я ни о чем не думаю, — ответил он, все тем же ровным тоном. — Вижу лишь то, что вижу. Альберу сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулаки. —Кейл… Но Кейл уже поворачивался к выходу. Его движения были плавными. — Бал начинается через час, — бросил он через плечо. — Не опоздайте, Ваше Величество. Дверь закрылась за ним с тихим, безжалостным щелчком. Лориан, все еще дрожа, опустился на колени. — Ваше Величество, простите… я не знаю, что на меня нашло… Вы выглядели таким печальным… Альберу медленно повернулся к нему. В его глазах не было гнева — лишь бесконечная усталость. — Встань, — тихо произнес он. — И выйди. Когда дверь закрылась за Лорианом, блондин подошел к окну и сжал кулаки до побеления костяшек. В отражении в стекле его губы дрогнули в едва заметной, горькой улыбке.

***

— Слышали, что говорят? Отпрыск Хенитьюза больше не в фаворе. Того и гляди со дня на день его вежливо попросят удалиться из дворца. — Неужели правда? Давно пора его было приструнить. — Давно то может и надо было. Только как? Сидел под крылом кронпринца. — Видимо больше не нужен стал. А что? У нас мир и покой. Пора в отставку нашему прославленному Герою. — Вернётся в герцогство, а там глядишь с горя за старое возьмётся. — Точно-точно. Жаль только, у них ведь с Его Величеством такая любовь… была. Вот они ваши крестьянские сказки. А сколько было слов. Шептались аристократы, изливая всю накопившуюся за годы жерчь. — Кейл-ним, как они смеют, — прошептал Чхве Хан, стоявший за спиной своего друга. Его пальцы бессильно сжались в кулаки, грозясь начать крупную и кровавую драку. — Не обращай внимания, мне нет дела до их слов, — абсолютно бесстрастно ответил Хенитьюз, не поворачивая головы. Он стоял, спокойно попивая вино. — А главное, — пожилой мужчина лишь слегка понизил голос, но его слова прекрасно были слышны даже в полной людей галерее, — с ним уйдут и его приемыши. Видел я их как-то: носятся как дикие, а девочка и того лучше — в штанах, с мечом наперевес. Поистине неподобающее поведение. — И это еще что. Я уже начал переживать, что императору взбредет в голову назначить кого-то из них в преемники. И ведь никто бы и возразить не смог. — Ничего. Такое уже не грозит, а потом, глядишь, одна из наших дочерей родит императору наследника. Теперь уж ни Хенитьюз, ни его ублюдки трон не увидят. Жуткий смешок за спинами аристократов заставил их резко обернуться. Улыбки мгновенно сползли с их лиц, уступив место бледности и ужасу. Кейл медленно повернулся к ним. На его лице не было ни гнева, ни обиды. Лишь холодное презрение, которое было страшнее любой ярости. Аура Доминирования вырвалась наружу как тяжелая, незримая волна. Она привычно не давила физически, но проникала в самое нутро, наполняя душу леденящим страхом и осознанием собственной ничтожности. Воздух стал густым, как сироп, и дышать стало трудно. — Поверьте мне, — голос обладателя Древних Сил был тихим, но каждое слово врезалось в сознание и было слышно всем присутствующим, что трусливо замолчали, — трон интересует только таких жалких недалеких идиотов, как вы. Виконт, пытаясь сохранить остатки достоинства, сделал шаг вперед, но его ноги подкосились. — При всем уважении, Ваше Велич… — его голос сорвался в противный визг. — Заткнись и слушай, — грубая фраза прозвучала как приказ. И даже не будь она таковым, никто бы ничего не смог произнести в любом случае. Тем более те, кто имел неосторожности забыть про кого они смеют судачить. Дворянин буквально физически почувствовал, как его голосовые связки сжались, не в силах издать и звука. Аура, исходившей от Кейла, давила на разум, парализуя волю, заставляя трепетать перед первобытным страхом, что дремал в каждом. Остальные аристократы замерли, не в силах отвести взгляд, их глаза были полны ужаса. — Вы можете обсуждать меня сколько влезет. Мне глубоко плевать на ваше жалкое, никчемное мнение. Но… — В-вашему Величеству, видно, послышалось… мы говорили не о вас, — попытался встрять другой аристократ, весь трясясь как осиновый лист. Кейл медленно перевел на него свой взгляд. Карие глаза, обычно скрывавшие насмешку и скуку, сейчас были пусты, как бездна. — Не смей перебивать меня, — старик отшатнулся, будто получив пощечину. — Вы думаете, вы — ровня мне? Вы — пыль под моими ногами. И вам повезло, что мне плевать на ваши слова, ваше мнение и отношение ко мне, но не смейте даже смотреть косо в сторону моих детей. Ваши поганые языки не имеют право говорить о них. Он сделал шаг вперед. Дворяне, как один, отпрянули к стене, будто пытаясь в нее вжаться. — Я не фаворитка императора, не раболепствующий перед вами мелкий чиновник и не ищущий вашего снисхождения червь. Но вы, видно, забыли, с кем имеете дело? Он не повышал голос. Он не делал угрожающих жестов. Он просто стоял, и его аура, слова и воспоминания о всех тех, кто когда-то смел перейти дорогу Кейлу Хенитьюзу, Империи или кому-то из его близких делала все за него. — Если вы забыли, то я могу напомнить, — произнес красноволосый, и на этот раз в его голосе впервые прозвучала снисходительная нотка. Он медленно поднял руку, не сжимая кулака, просто повернув ладонь вверх. И в центре его ладони, с тихим шипением, родилось крошечное пламя. Огонь Разрушения — не живительное пламя, а хищная субстанция чистого уничтожения. Пламя не пылало, оно извивалось в его руке, словно живое существо, пожирая сам воздух вокруг себя. — Кейл. Новый голос прозвучал резко и властно, разрезая напряженную тишину галереи. В дальнем конце коридора стоял Альберу. Его лицо было бледным и невыразительным. Хенитьюз не обернулся. Его взгляд все еще был прикован к группе аристократов, застывших в немом ужасе. Яркий огонек продолжал танцевать на его ладони. — Успокойся, — осадил Альберу, его голос был ровным, но в нем не осталось и тени прежней теплоты. Это был голос правителя, отдающего приказ подданному. Чхве Хан, стоявший за спиной Кейла, сжал кулаки до хруста. —Но… — начал Мастер Меча, его голос дрожал от возмущения. — Хватит. Это приказ. Фраза повисла в воздухе. Не просьба и не уговор. Наступила мертвая тишина. Казалось, даже пламя в руке Хенитьюза замерло на мгновение. Затем он медленно, почти небрежно сжал ладонь. Огонь исчез, не оставив и следа. Давление рассеялась так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь вымотанных, дрожащих аристократов и гнетущую пустоту. Главнокомандующий наконец повернулся. Он посмотрел на Кроссмана и его взгляд был таким же пустым и холодным, как и до этого. Словно не было между ними всех тех лет, слов и прикосновений. Он склонил голову ровно настолько, насколько этого требовал этикет: без привычной лености, шутливости, его поклон был безупречным. — Как прикажете, Ваше Величество. Эти слова, произнесенные лишенным всяких эмоций тоном, прозвучали страшнее любого крика. Они были финальным аккордом, официальным подтверждением для всех того, что между ними всё непросто. Не сказав больше ни слова, Кейл развернулся и пошел прочь, его плащ развевался в такт его шагам. Чхве Хан, бросив на Кроссмана взгляд, полный немого упрека, бросился вслед за своим товарищем. Альберу остался одиноко стоять окруженный толпой.

***

Глубокой ночью, когда замок затих, затаив дыхание, тень скользнула по коридорам. Лориан, бесшумно подошёл к двери кабинета императора. Дверь поддалась беззвучно. В комнате царил полумрак, освещённый лишь лунным светом из высокого окна. Воздух пах старым пергаментом, воском и едва уловимым ароматом дорогого вина. Это немного смутило, но мало ли чем занят монарх после работы, почему бы ему не выпить бокальчик некрепкого алкоголя. Сердце Лориана билось быстро, его цель наверняка была на столе. — Да где же… — роясь в бумагах, процедил слуга. Нахмуренные брови выдавали его нервозность. — Это ищешь? — за спиной раздался насмешливый голос, который хотелось больше никогда не слышать. — Или решил придумать что-то поинтереснее? Резко развернувшись Лориан увидел, как на стоящем почти в центре комнаты кресле сидел Кейл Хенитьюз, собственной персоной. Вид его был до странного расслабленный, словно он и должен быть здесь в этот самый момент. Герцогский сын откинулся на спинку, закинул нога на ногу. Его мягко освещал лунный свет из не зашторенного окна. Несостоявшийся вор замер, смотря на фигуру, которая казалась нереальным видением. Только ухмылка на красивом лице наталкивала на мысль не о мираже, а о дьяволе пришедшем по его душу. Между пальцев красноволосый держал искомое письмо, с знаком информационной сети Кроссмана. Мозг Лориана работал на пределе. Паника наполняла каждую клеточку тела. Он сделал единственно возможное в этой ситуации — вдохнул и… расслабился. Теперь он не на грамм не походила на зашуганного бедного и несчастного юношу, роль которого обыгрывал все это время. Глаза его надменно сощурились, поза стала увереннее, осанка горделивее. Он смотрел на Хенитьюза сверху вниз. — А, это вы, Ваше Величество, — чужой титул он произнес издевательски растягивая гласные. «Догадался все-таки» — подумалось юноше. «Было бы даже жаль, если после всех слов об их величии не заподозрили ничего». — Какими судьбами? — Решил преподать урок одному наглому ублюдку, — не обращая внимание на пренебрежение в голосе собеседника ответил Кейл. — Хорошо, что вы поспешили, а то скоро того и гляди перестанут пускать во дворец. Придётся просить аудиенций у императора, а это все-таки занимает время и не факт, что вас примут, — жалостливым тоном ответил Лориан и сделал пару шагов к креслу, оказался прямо перед Хенитьюза. — Так уверен, что уже выиграл? — Нет, но я близок к этому. Ваше сиятельство уже не столь популярно, — веллариец самодовольно ухмыльнулся, следя за реакцией оппонента. Тот оставался абсолютно спокойным. — Даже, если ты сейчас пойдёшь доносить на меня, то это будет выглядеть лишь как акт ревности и попытка оклеветать. — Хорошо подмечено, — буднично подчеркнул красноволосый, отпивая вина из бокала со столика рядом. Он совершал эти бытовые движения с такой небрежной грацией, что это казалось насмешкой над самой ситуацией. Он выглядел максимально не заинтересованным в диалоге, будто чаевничал в беседке в саду, а не сидел в темном кабинете ночью. Лицо Лориана, который не сводил с него взгляд, удивленно вытянулось. Подобная реакция совсем не совпадала с ожиданиями. — Храбришься? — усмехнулся веллариец. — Если тебе так легче, то пожалуйста. Кейл продолжал молчать, лишь подначивая тем самым собеседника говорить. — Наблюдая за вами первые дни, я даже, признаться, испугался. Вы выглядели такими до тошноты счастливыми и влюбленными. Прямо образцовая семья. От этого мне было только веселее вас ссорить, а это оказалось так вдохновляюще легко. Ваша напускная любовь оказалась такой хрупкой, что хватило буквально пары шепотков, подмененных писем и всё, — Лориан счастливо рассмеялся, только смех этот не коснулся его глаз. Едкая зависть так и сквозила в его голосе. И его очень раздражало, что даже сейчас это чувство не уходило, даже когда у него получилось растоптать всё чему он завидовал. Будто его бесил сам факт того, что кому-то хотя бы на мгновение удалось почувствовать то, что ему не светит и чем больше он говорил, тем злее становился его тон. — А ведь ты, прославленный Серебряный Щит, подливал масло в огонь, помогая мне. Пришлось лишь немного приукрасить, выстроить правильный ракурс для фото и "вуаля". — Закончил? — уточнил Кейл наблюдая как алая жидкость ударяется о стенки бокала. — Почти, — Лориан явно воспринимал чужое спокойствие как напускное.— А скажи-ка мне напоследок, куда ты всё-таки уходил? Веллариец обращался к Хенитьюзу как к давнему знакомому, в голосе не осталось ни капли того раболепия, что он изображал всё это время. — Куда я уходил? — размеренно повторил вопрос Кейл, наконец переводя взгляд на юношу. — Избавляться от ваших с Аталией союзников, — словно не слышал вопроса глупее, ответил красноволосый. — Что? — резко изменившись в лице с надеждой уточнил Лориан, надеясь, что неправильно услышал. Холодок прошел по спине, не оставляя место высокомерию. — Не расслышал? — удивленно спросил Хенитьюз. — Но ведь ты всегда неплохо подслушивал наши разговоры. Герцогский сын поднялся. Заставляя не ожидавшего этого юношу отступить на полшага назад. — Неужели ты вправду думал, что я догадался только сейчас? — коротко рассмеялся Кейл, смотря на собеседника как на самого большого идиота. — Ты всё это время бегал у меня по ладони, ходя туда куда было позволено. Он выпрямился в полный рост, подошёл совсем близко, едва-едва не нарушая чужое личное пространство. Заложил руки за спину, начал говорить так, будто рассказывал сказку. И этот спокойный, размеренный тон наводил жути лучше любого крика. — Ты блефуешь… Ты не мог позволить мне столь многого всё зная, — с трудом сглотнув, через силу произнес Лориан. — Нет, я не блефую, — боковым зрением следя за лицом собеседника красноволосый начал неспешно обходить застывшего в нерешительности велларийца. — Раз уж ты оказался таким разговорчивым, то и я расскажу тебе историю. Стоило ему оказаться за спиной как он начал своё повествование. — Ты был ребёнком, когда в Велларе началась смута. Твои родители, добрые и не готовые к жестокости дворцовых интриг, пали жертвой заговора. Ты остался один и именно тогда тебя нашла Аталия. Она сказала тебе, что твоих родителей убили взбунтовавшиеся рабы. Что они были благородными людьми, преданными короне, и погибли из-за черной неблагодарности. Лориан замер, его лицо вытянулось. Это была та правда, которую он впитал с молоком кормилицы, та боль, что годами уничтожала его изнутри. — Она взяла тебя к себе, — продолжил Кейл, его голос был ровным. — Воспитала. Юноша спиной ощущал чужое удушающее присутствие. Мурашки бегали по спине, принося дискомфорт едва ли не больший, чем сам человек с которым он находился в одной комнате. — Насколько это вообще было похоже на воспитание. Я бы назвал это дрессировкой. Размерено продолжал свой рассказ Хенитьюз. — Ты и сам прекрасно знаешь, что она не испытывала и грамма тепла по отношению к тебе. Просто давала тебе иногда пряник, чтобы кнут был больнее. Особенно после того, как этот кнут убил твоих настоящих родителей. Лориан, до этого сжимавший кулаки, замер. Воздух застрял у него в легких. — Что… Что ты сказал? — Она вырастила тебя в ненависти ко всему, что олицетворяло хаос и неблагодарность, — не обращая внимание на выкрики, вещал красноволосый. — Она внушила тебе, что рабы — это грязь, которая должна знать своё место, а те, кто их защищает либо глупцы, либо предатели своего сословия. Ты всю жизнь пытался заслужить её признание, её одобрение. И всё ради чего? Ради мести за родителей, которых, как ты верил, убили те, кого они, по твоему мнению, должны были угнетать. — Они так и умерли! — вырвалось у Лориана, голос срывался от давней, выстраданной боли. — Из-за этих тварей! — Нет, — холодно отрезал Кейл, и это слово прозвучало как приговор. — Твоих родителей убила Аталия. Они стояли на её пути к трону. А тебя она оставила в живых и воспитала во лжи, потому что увидела в тебе полезный инструмент. Потому что ты был ребёнком, которым легко манипулировать. И потому что в твоих жилах течёт королевская кровь. Ты ведь последний отпрыск предыдущего короля. — Молчи! — выкрикнул Лориан, но это был крик не гнева, а чистого ужаса. Глубины его души, похороненные под годами лжи, содрогнулись. — Что ты вообще можешь знать? Аталия предупреждала, что его могли пытаться обмануть, пустить пыль в глаза. И у них это почти получилось, когда он смотрел и видел как хорошо живут здесь люди, как буквально цветет эта страна, про которую королева отзывалась с таким презрением на протяжении последних нескольких лет. Она обвиняла их во всех проблемах и невзгодах обрушившихся на Веллар. — Тебе не обмануть меня. Аталия заботилась обо мне как могла и умела. — Ну конечно, — Кейл разговаривал с ним как с недалеким ребенком. Русоволосый задрожал. Вся его напускная уверенность, все высокомерие испарились, оставив лишь оголенные нервы и животный страх. Он видел себя со стороны — жалкую, сломленную игрушку в руках хищников, каковыми были и Аталия, и человек перед ним. — Делаешь вид, что самый умный? — пытаясь хоть как-то вернуть себе уверенность, усмехнулся юноша. — Конечно нет, я просто умею наводить справки, — Кейл мягко покачал головой. Он сделал шаг вперёд, заставляя Лориана отступить еще на шаг. — Королева Аталия нашла себе подходящих союзников. Мачеха Альберу, бывшая королева Роана, до сих пор не может смириться, что трон занял её пасынок, а не кровный сын. Она кипит от злости, видя, как процветает империя под его правлением и она готова на всё, чтобы вернуть себе хотя бы тень былого влияния. Лориан попытался выпрямиться, но под пронзительным взглядом Кейла его уверенность таяла, как воск. — Аталия пообещала ей поддержку Веллара, когда трон затрещит, — Кейл усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты должен был рассорить нас. Посеять недоверие, сделать так, чтобы я покинул дворец. Заставить Альберу усомниться во всём и во всех. А когда он останется один, лишенный моей поддержки, поддержки герцогства и всех, кто следует за мной вот тогда её сынок, сможет сделать «благородную» попытку вернуть трон. С помощью верных дворян, конечно. А Веллар в награду получит снятие всех торговых ограничений и долгожданную легитимность. Он снова приблизился, и его шёпот стал оглушающим в звенящей тишине кабинета. — Только ты не герой своей трагедии, Лориан. Ты — расходный материал в чужой игре. И когда окажешься ненужным, Аталия даже не вспомнит твоего имени. Русоволосый юноша дрожал мелкой дрожью сжимая кулаки до побелевших костяшек. Голова уже давно была опущена в пол. — Что же она пообещала за хорошую работу? — Лориан попытался ответить, но из рта вырвались лишь непонятные нечленораздельные звуки. — Дай угадаю… Пообещала сделать тебя своим наследником, признать сыном? — Да… — Занятно, — задумчиво кивнул красноволосый. — Это довольно жалко. — Какое право ты имеешь меня судить, любимый сын герцога Хенитьюз? Кейл снова рассмеялся, но уже веселее. И ответил ровно также, как когда-то ответил самой Аталии: — Твоя правда. Лориан стоял, побелевший как полотно. Вся его спесь, всё его высокомерие разбились о чужое спокойствие и о страшную, унизительную правду, в которую он отказывался до конца верить. Только вот на затворке сознания неприятный голосок уже шептал о том, что это вполне может оказаться правдой. Хмыкнув, Хенитьюз отошел от застывшего юноши к столу, на котором лежала неприметная папка. Не заглядывая внутрь, отдал ее Лориану, который нервно принял ее. — Там всё есть. И в том числе, доказательства причастности Аталии к убийству твоих родителей. Лориан смотрел на папку в своих руках, будто это была змея, готовая вцепиться в руку и пустить яд по крови. Его пальцы дрожали, сжимая картонную обложку. Вся картина мира, которую ему так тщательно выстраивали годами, рушилась с оглушительным грохотом. И этот человек спокойно вручал ему осколки. — Не понимаю, — пробормотал он, и это была чистая правда. Он больше ничего не понимал и заглядывать в текст перед ним боялся. — Чего именно? — Кейл снова откинулся в кресло, снова приняв ту же расслабленную позу. — Ты ведь мог сразу от меня избавиться, а сейчас тебе нужно объясняться с императором. Красноволосый пожал плечами, будто ничего действительно утомительного не произошло. — А, та сцена в саду… — Кейл усмехнулся, и в звуке было что-то ностальгическое. — Ты помнишь Ташу? Ей было невероятно весело разыгрывать эту комедию для тебя. Она великолепная актриса, не правда ли? Мысленно Лориан видел это снова: темноволосый незнакомец, их «интимные» объятия… Всё это было спектаклем. Его подставили с самого начала. — А что на счёт причин? Нужно было найти дворян, которые были с вами заодно, а что больше всего развязывает языки, если не приближающийся триумф. Так и произошло. Чем больше слухов о нашем с Альберу разладе распространялась, тем наглее они себя вели. — А бал… — Кейл склонил голову к плечу, видно было, что он уставал от этого диалога и мечтал поскорее покончить с ним. — Ах, бал был просто прекрасной возможностью. Я дал тебе и твоим хозяевам ложное чувство победы. Вы все так старались, так шипели из-за углов. И так щедро показывали мне, кто ваши друзья при дворе. Каждым своим шепотком, каждым презрительным взглядом в мою сторону. Вы сами выдали мне весь свой заговор. Я просто дал вам достаточно верёвки, чтобы вы на ней повесились. Наконец, он посмотрел прямо на Лориана, и в его взгляде не было ничего, кроме усталости. — Единственное что не получилось предугадать, так это сцену с поцелуем. Не считаешь, что она была лишней? — усмехнувшись поинтересовался Хенитьюз и таким тоном, что собеседнику на мгновение действительно стало стыдно. — Ждешь извинений? — Нет. Они мне не нужны, — Кейл и правда не выглядел оскорбленным, но юноша больше не брался пытаться считать его. — А теперь читай, — он кивком головы указал на предмет в руках собеседника. Лориан открыл увесистую папку. Глаза быстро начали изучать содержимое, перемещаясь от строчки к строчке и чем больше он узнавал, тем быстрее старался дочитать. Ужас охватил всё его тело с новой силой. Ослабленный ноги дрожали, не желая держать тело под весом всей этой информации. Стоило ему в очередной раз перевернуть страницу, а взгляду зацепиться за выведенную фразу: «так и были убиты король и королева…», как он рухнул на пол с глухим грохотом. Папка выпала из ослабевших рук, рассыпая всё содержимое. Кейл приблизился к сгорбленной фигуре, смотря сверху вниз. — У тебя еще будет шанс отомстить, — смотря на унылую макушку констатировал Хенитьюз. — Это точно, — надломлено улыбнулся Лориан. — Да, — кивнув подтвердил красноволосый. — Только лезвие, которое ты достал из ботинка стоит наставить не на меня... Кейл еле успел договорить, как тонкая фигурка с невероятной прытью кинулась в его сторону. Явно хорошо заточенный клинок метил прямо в его шею и наверняка бы попал туда, если бы не осветивший комнату Серебряный щит. Древняя Сила среагировала без заминки, создавая небольшой барьер, ровно такой, чтобы отбить удар и исчезнуть. Главнокомандующий воспользовавшись чужим замешательством поставил подножку, совершая едва ли не самое энергозатратное действие за день. И пока веллариец не успел натворить еще чего глупого схватил того за голову, сжимая волосы у корней. — Боги, кажется я нашел еще большего идиота, чем вы и Белая Звезда, — сокрушенно ворчал Хенитьюз, смотря в испуганные зеленые глаза. — Что ты на этот раз творишь? Боль, острая и унизительная, пронзила Лориана. Он попытался вырваться, но хватка лишь усилилась, заставляя его застыть в неестественном, подчиненном положении. Он видел только ледяные глаза Кейла, в которых плясало раздражение. — Сам сказал, что мне нужно отомстить Аталии, а после собственной казни я этого не сделаю и поддержкой Кроссмана не заручусь. В этот самый момент дверь в кабинет бесшумно открылась. На пороге стоял Альберу собственной персоной. Его голубые глаза спокойно обвели комнату, задерживаясь на сцене перед столом: Кейл, сжимающий в руке волосы Лориана, и сам Лориан, изогнутый в немой гримасе боли и страха. Увидев императора, в глазах велларийца вспыхнул последний луч безумной надежды. Сдавленно, захлебываясь, он выкрикнул: — Ваше Величество! Пожалуйста! Защитите! Он… он сумасшедший! Он напал на меня и нес какую-то чушь. Услышав эту бредятину, Кейл отпустил брыкающегося юношу, устало мотая головой. Отошел к креслу, опускаясь на мягкий подлокотник, смотря на вошедшего. Блондин не спеша прошел в кабинет, его шаги были бесшумными. Голубые глаза скользнули по лицу красноволосого, на которой так и была написана вся скорбь по его жизни бездельника, а затем снова повернулся к Лориану. На губах того играла легкая, почти невидимая улыбка. Он подошел вплотную к Хенитьюзу, совсем близко, игнорируя театрально рыдающего юношу, как будто его и не существовало. Его рука мягко легла на напряженную спину Кейла. — Ты задержался, — произнес Альберу тихо, и в его голосе не было ни капли гнева или подозрения, что сопровождали его фразу последние дни. Лишь легкая усталость и теплота. — Я уже начал волноваться. Всё в порядке? Кейл вздохнул, смотря на блондина с немым упреком. — Всё прекрасно. Просто наш «гость» оказался немного более эмоционален, чем мы предполагали. Лориан, все еще стоявший на коленях, смотрел на них с нарастающим ужасом. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Он смотрел на Альберу, потом на Кейла, который, казалось, расслабился под прикосновением руки императора. Видел как блондин аккуратно взял руку красноволосого, поднося к губам и оставляя на ней невесомый поцелуй. На той самой руке, что больно сжималась на его, Лориана, волосах. Эти слова императора повисли в воздухе, добивая неудавшегося заговорщика лучше любого удара. Его последняя надежда рухнула и рассыпалась в прах. Он понял все. — Вы все знали. — Конечно, — утвердительно кивнул Кроссман. — Вы просто водили меня за нос… Альберу обошел кресло, усаживаясь в него, смотря на еле поднявшегося на негнущихся ногах юношу. — Честно сказать, сначала планировалось посмотреть как ты будешь себя вести. Если решишь отказаться от своего плана, то мы бы и правда дали тебе шанс на новую жизнь. — Кроссман улыбался, но только теплом от него уже не веяло и ореол добродушного императора куда-то делся. — Это конечно наложило бы некоторые сложности на наш план, но не критичные. — А ты, — произнес сын герцога, — решил не отступать. Лориан смотрел на эти две фигуры и они впервые казались такими внушительными и величественными. Он смотрел на блондина закинувшего ногу на ногу. Его лицо, смотрящее на него не то с жалостью, не то с неприязнью, было освещено лунным светом, будто вся его фигура сияла даже в ночной тьме. Затем перевел внимание на скрытую теперь тенью фигуру главнокомандующего. Тьма ложилась на красивое лицо, скрывая его выражение, но Лориан был готов поспорить, что на нем лишь скука и усталость в пересмешку с желанием поскорее уйти отсюда. Разве так должны выглядеть Герои? — Ваша проблема, — будто не обращая внимания на нарастающий ужас на юном лице, продолжил Кроссман, — в том, что вы решили, будто великие заговорщики. — Но в отличии от вашей компании, мы действительно свергли немало самонадеянных ублюдков, — словно между делом уточнил Хенитьюз, не меняя расслабленной позы. — И правда, — блондин усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Ни Аталия, ни моя уважаемая мачеха и рядом не стояли с теми, кого мы уже переиграли. Лориан молчал, не в силах вымолвить ни слова. Все что осталось внутри — лишь леденящий страх. — Сколько их было? — Альберу повернулся к Кейлу, как будто они обсуждали погоду. Кейл на мгновение задумался. — Хм… Уже и не вспомню. Что конечно было враньем. Он ведь был человеком, который не способен забыть. — Могору? — подсказал Альберу. — Молден? — добавил Кейл. — Засчитаем помощь Тейлору Стэну? — уточнил Альберу. — Пожалуй, — кивнул Кейл. — Страх на лице ублюдка Вениона, когда мы с ним закончили, был потрясающим. — Охотно верю, — сухо отозвался Альберу. — Всех этих ублюдков и не упомнишь… — Кейл махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Не будем умалять твоих заслуг в моей коронации, — заметил Альберу, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Что ты несешь… — начал Кейл, но его перебил тихий, срывающийся голос Лориана. — Вы избавитесь от Аталии? — прошептал юноша, глядя на парочку широко раскрытыми глазами. Кроссман посмотрел на него, и его взгляд стал тяжелым и обещающими. — О таком не стоит и спрашивать. Лориан медленно кивнул, словно окончательно что-то понял. Его плечи обмякли, сопротивление покинуло его. — Хорошо. Альберу кивнул и позвал стоящих у дверей стражников. — Отведите его в назначенное место. Обеспечьте охрану. С ним нам еще предстоит работать. Стражи вошли, их движения были четкими и выверенными. Они взяли Лориана под руки. Тот не сопротивлялся, позволяя вести себя, как марионетку. Его взгляд был пустым, устремленным в одну точку на полу. Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась приятная тишина. Альберу тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Затем он снова посмотрел на Кейла, и его взгляд смягчился. — Ты, кажется, создал ещё одного Клоппе. Только в этот раз он будет от тебя не благоговеть, а в ужасе. Даже интересно, какой вариант окажется лучше, — усмехнулся замаскированный тёмный эльф, откидываясь в кресле. Красноволосый пожал плечами. Он поднялся с подлокотника и повернулся к Кроссману всем телом, глядя на него сверху вниз. Альберу, который не успел предотвратить его уход, оставалось лишь смотреть на Хенитьюза в ответ. — Страх — не самый надёжный мотиватор, но для начала сойдёт, — сказал Кейл, начиная медленно расхаживать взад-вперед по кабинету. Альберу кивнул, следя за его движениями. Его пальцы бессознательно постукивали по подлокотнику кресла: — План ясен. Мы даём Лориану все доказательства против Аталии. Все улики, связывающие её с убийством. Затем мы предоставим ему возможность встретиться с ней. — И стать новым лицом Веллара, — закончил мысль красноволосый, останавливаясь у окна. — Законным наследником, восставшим из пепла, чтобы свергнуть узурпаторшу, убившую его семью. Это красиво. И что самое главное — это правда. — Это ослабит её позиции внутри королевства, — продолжил Альберу, складывая пальцы домиком. — Многие из тех, кто следует за ней из страха или по привычке, задумаются, узнав, что их королева — братоубийца и узурпатор. А с учётом того, что её главные союзники здесь, в Роане, уже нейтрализованы её положение станет шатким. Кейл снова зашагал по комнате, задумчиво теребя ткань манжетов. — Мы поддержим законного претендента на трон Веллара, того, кто будет нам благодарен. И чья экономическая политика будет несколько иной. Уголок губ Альберу дрогнул в намёке на улыбку. — Работорговля в Велларе будет официально объявлена вне закона его новым правителем. Под нашим благотворным влиянием, разумеется. Их экономика, построенная на костях, рухнет. И мы будем рядом, чтобы предложить свою помощь. На своих условиях. — Мы заменим один прогнивший режим на другой, более управляемый и, что важно, морально обязанным нам, — резюмировал Кейл, останавливаясь перед креслом Альберу. Они помолчали несколько секунд, обдумывая масштаб замысла. Красноволосый стоял так близко, что Кроссман мог разглядеть мельчайшие детали его лица. — Есть сомнения, справится ли наш неудавшийся разлучник со своей новой ролью, — наконец произнес Кейл, его взгляд стал отстраненным, видимо он подсчитывал возможные варианты в голове. — У него есть хорошее образование, плюс он надеялся занять трон, он готовился, — блондин потянулся и взял своего стратега за руку, мягко поглаживая его ладонь. — Рекс показал, что отсутствие образования можно компенсировать, — Кейл позволил ему это, пальцы слегка сжались в ответ. — Он хорошо справляется. — Всё будет отлично, — уверенно сказал эльф, затем аккуратно дернул за его ремень, призывая подойти ближе. — А теперь хватит думать. Кейл не стал противиться, вставая ближе к поднявшемуся на ноги светловолосому императору. Они стояли так несколько секунд, наслаждаясь тишиной и близостью после долгой разлуки, пусть и наигранной. — И вообще, что за чушь вы несли, мой император? — Хенитьюз наклонился ближе. — Какие это мои заслуги? Разве я не говорил вам, что вы бы заняли трон в любом случае. — Ага, в условиях многолетней войны, если мне не изменяет память, — Альберу обнял его за талию, прижимая ближе. — Ты опять принижаешь свои заслуги, Кейл. — Пф, — красноволосый фыркнул, но не отстранился. — Знаешь, я ведь думал как-то провернуть, чтобы корону на коронации одел мне ты, — Альберу провел рукой по его спине. — Какой ужас, — Хенитьюз попытался вырвать руку, но блондин не позволил, смеясь и притягивая его еще ближе. — Таша сказала, что ты так отреагируешь и отговорила меня. Кроссман смотрел на него влюбленными глазами, его пальцы неспешно перебирали пряди красных волос на затылке. — У тебя такое глупое выражение лица, — пробормотал Кейл, но его собственные глаза светились тем же теплом. — Я скучал, — фыркнув на привычное замечание ответил темный эльф. — Правда? А то ты так натурально играл всё это время, — насмешливо уточнил красноволосый, складывая руки на груди. Коротко рассмеявшись, Кроссман обхватил "возмущенного" мужчину за талию, прижимая ближе, вдыхая наконец знакомый запах природы. — Ревнуешь? — губы Альберу коснулись его виска. Кейл положил руки на широкие плечи, чувствуя предательские мурашки на коже. —А стоит? — уточнил он, лохматя прическу блондина. Альберу не сопротивлялся, позволив это. Его руки обхватили худые щеки Хенитьюза, поглаживая большими пальцами порозовевшие скулы. —Нет, — он прошептал прямо в губы, но не целуя. — В моем вкусе только невыносимые герцогские ублюдки с длинным языком. Кейл сделал жалостливое лицо. — Как же тебе не повезло, что такой только один… Кроссман наконец сократил расстояние между ними до нуля целуя желанные губы. — Почему не повезло? — он оторвался, чтобы провести губами по линии челюсти. — Ведь этот герцогский ублюдок — мой. Красноволосый издал сдавленный звук, впиваясь пальцами в его волосы в ответ на такие вульгарные собственнические слова. Они стояли так несколько минут, лбы соприкасались, дыхание смешивалось. — Знаешь ведь, что глупые слухи будут ходить еще долго, — Альберу наконец выдохнул, щекоча кожу горячим дыханием. — Придется пару раз тебе выйти в свет, выглядя до безумия влюбленным, — он добавил с легкой улыбкой. Кейл страдальчески уперся лбом в его плечо. — Ладно, — голос Кейла прозвучал приглушенно. Его руки обвились вокруг талии Альберу, цепко и отчаянно. — Хорошо, что ты предупредил семью, а то был бы сущий кошмар, — Кроссман поглаживал спину, чувствуя выступающие позвонки. Тело Хенитьюза напряглось. —Упс… Руки на его спине замерли. —Упс? — Альберу мягко отстранил его, чтобы видеть лицо. — Кейл, только не говори, что Рон и Эрунхабен не в курсе нашего спектакля. Красноволосый сделал попытку отступить, но блондин не отпустил, держа крепко. — Возможно, забыл… — он попытался улыбнуться, но получилось криво. Альберу застонал, снова притянув его, на этот раз так сильно, что Кейл потерял равновесие буквально падая в обьятия. — Они меня убьют… — он прошептал прямо в его шею, обнимая так, будто хотел спрятаться внутри. Хенитьюз рассмеялся, но его руки обнимали в ответ, одна ладонь принялась гладить взъерошенные золотые волосы. — Ты преувеличиваешь, мы им все объясним. — Они сначала от меня избавятся, а потом все спросят у тебя! — голос эльфа был приглушенным от того, что говорил он куда-то в красную макушку. Его глаза были полны искреннего ужаса. — Ты станешь вдовцом. — Ты все-таки сошел с ума? — Кейл выгнул бровь. — С учетом того, что они не в Роане, то информация об «инциденте» на приеме дойдет до них… — Альберу задумчиво приподнял голову, смотря куда-то в потолок и придя к каким-то неутешительным выводам снова уронил ее на острое плечо. — Примерно завтра, — озвучил его догадки герцогский сын. — Может, дети переночуют с нами сегодня? — оживившись пришедшей идеей поинтересовался Кросман. Многодетный отец фыркнул, давая шуточный щелбан воспрянувшему духом императору. — Солнце Империи собирается использовать их как живой щит? — Нет, но тогда мы можем ничего не делать, если тебе взбрело в голову взять бразды правления на себя. Потому что мои братья разрушат страну еще до моей церемонии погребения! — Альберу лишь для виду скривился от еле ощутимого удара в лоб. Кейл в ужасе уставился на блондина и тот знал наверняка, что пугала его в первую очередь не его смерть. Как же ему не хватало этого неуважительного панка... — Отправимся на Виллу? Чхве Хан забрал их туда из герцогства. — заметно оживившись предложил Кейл. — Надеюсь, они не пойдут на убийство при детях. Альберу был бы рад покинуть эти давящие стены дворца и сменить их на уютную атмосферы Виллы Супер Камня. Если этой ночи суждено стать его последней, то он хочет провести ее спя сладким сном.