Дулаг-205

В Германии жить хотя-бы как нормальный человек можно, хотя с самого младенчества до дыр в ушах твердили, что капиталистические страны находятся в дерьме. Родители Ромы Пятифана полные идиоты. С самой первой русской революции понятно было, что царизму пришёл конец в России, а они, как дегенераты, выбрали путь "честности". Какая нахрен честность в Российской Империи? Её там никогда не было. И дальше у коммуняк не будет. Можно было остановиться ещё на моменте, когда большевики в апреле 1919 года взяли Украину. Тогда союзники нас кинули, и было понятно, что без них одни офицеры не справятся. Но, конечно же, белые - на то и белые. Пока им и всей их семье в глотки динамит не засунут, они не остановятся. А ведь вовремя закусить язык - очень хороший навык. В жизни точно пригодится. После разгрома Деникина было любому адекватному человеку понятно, что мы проиграли. Как следствие, после войны красные начали прочищать людей на "врагов революции". Родителей не сразу нашли. Ленин был занят офицерами, у которых нашлись ресурсы, чтобы смыться за бугор, когда обедневшим дворянам оставалось прятаться в своих разграбленных поместьях и ждать, когда за ними придут. В тридцатые годы их расстреляли по статье за контрреволюцию, ещё и троцкизм приписали. Ромке на тот момент было шестнадцать лет. Если бы не батин друг, который пристроил в его Германии, тоже бы по статейке в детский дом, а после совершеннолетия ГУЛАГ, как сына "врагов коммунизма". Он, конечно, и осуждает родителей, но будь в эти года он постарше, то стоял бы в первых рядах у Колчака. Родители - это святое. Насрать какую сторону они выбрали. Теперь это и моя сторона тоже. И он отомстит. За мамку и за папку. Всех этих свиней крестьянских перебьёт. Спасибо Гитлеру за шанс. Пятифан не понимает его идеологию, но зато очень хорошо понимает ненависть к коммунистам.

***

Его опять поставили рано утром дежурить. Будто бы кто-то из сопляков в такое время будет по улицам расхаживать. Рома уже четвертую сигарету выкуривал на лавке возле дороги на въезде в лагерь, как его внимание привлёк снующий туда-сюда пацан. Знакомая белая макушка. Ему правда насрать на то, чем там заключённые занимаются. Пусть хоть свиней трахают на сеновале, главное чтобы жрать потом мясо можно было без спермы. Но этот наглый ушлёпок его бесит. А что? Он имеет всю полноту власти, чтобы его отпиздить за нарушение комендантского часа. Он кинул сигарету на землю и потушил её сапогом, после чего незаметно направился к Петрову. Он даже фамилию его запомнил. Этот москвич должен гордиться тем, что на его никчемное существо такие благородные люди, как Пятифан, обращают внимание. И то, что он москвич, Ромка тоже узнавал. Причём намеренно. Самый обычный интерес. Ничего большего. Все ведь хотят узнать больше информации о своих подопечных? Наверняка его родители жопу лизали наркомам, чтобы их в столице пристроили. Ну конечно же, это ведь вся суть нынешней буржуазии. Не то что раньше. Пятифан передвигался настолько тихо, насколько его научили в армии так делать. А этот дурачок даже и не пытается оборачиваться. Как тупорылый баран идёт вперёд, что даже прятаться не надо, а просто следовать за ним на расстоянии. И че ему на жопе ровно не сидится в пять утра? Когда Петров подошёл к старенькому домику на окраине, Рома пригнулся за кустами. Расстояние не самое близкое, чтобы услышать, о чем он говорит с какой-то неизвестной бабкой. По крайней мере, Пятифан её ни разу не видел. Однако она ему вручила в руки наполненный кулёк. А если бомбы? Хотя откуда у этой нищеты бомбы. Тем более у бабки. Надо проверить. Когда Петров зашёл за угол барака, Пятифан проскользнул к нему в удобном направлении, когда можно выйти навстречу. Хочется увидеть выражение его лица в первые секунды, когда он поймёт, что его застукали. - Так.... слыш, че это ты тут шныряешь как шлюха по барам? - в своей привычной манере, самоуверенно начал Ромка. Он специально растягивал слова, создавая иллюзию спокойствия и равнодушного отношения, из-за чего жертва успокаивается и перестаёт ожидать наказания. Потом приятнее обламывать и видеть ещё больше отчаяния на их ебле. На роже Петрова было всё написано как чёрным по белому. Он обосрался. И сразу же кулёк за спину прячет. Поздно, придурок, я уже всё ,что нужно было, увидел. - Я... в туалет отходил. - замямлил санитар, потупив взгляд в пол. - Да ну, а что, дома уже не ссытся? Он не мог скрыть победоносной улыбки. Каким же крутым гением он себя сейчас ощущал. Петров молчал и тупо ковырял своим тапком землю. Боже, тапки, серьёзно? Дождь недавно прошёл, а у него все ноги уже в дерьме. Мамка с папкой не учили к одежде аккуратнее относиться? - Дай пакет. - Нет. - Ты че, попутал? - брови Ромы сдвинулись к переносице, а он, сам того не контролируя, выпрямил спину. Так он стал ещё выше и внушительнее. Словно волк, готовившийся к прыжку на добычу, чтобы её беспощадно растерзать острыми клыками. - Я не могу... извини. - Антон прижал мешок к груди и крепко обхватил себя вместе с ним руками. Блондин начал пятиться назад, а Рома на него. - Че мне с твоими извинениями делать? Пакет отдал, уебок, пока я тебе не въебал! Рома не стал церемониться и просто вырвал этот кулёк из рук санитара. Он достаточно лёгкий, а это уже значит, что там нет никаких бомб. Пятифан уже было замахнулся, чтобы влепить оплеуху очкарику, но тот настолько сильно зажмурился, будто бы ему сейчас голову пополам распилят. Оплеуху тот давать не стал. Рука повисла в воздухе, после чего плавно опустилась в карман солдатских штанов. Жалко выглядит. Такому и жопу драть стыдно, он и без чужого воздействия себе лицо сможет легко разбить. - Ты мужик или кто? Трясёшься как девка, - Рома переключил внимание на пакет в его руках, - что у тебя там... В мешке оказалась еда. Хлеб, печенья, даже связка сосисок есть. И молоко. Ему че, солдатской жрачки мало? И так лишние пайки два раза в день выдают. Ромке даже этого хватает. Или... - Ты кого там прячешь? Пятифан только сейчас обратил внимание на место, где они стояли. Точнее Петров. На люке. Во взгляде парня сразу промелькнул страх. Он резко завертел головой, ещё прочнее устроившись на дверце в земле. - Н...никого. Это я себе и Вове... - Че? Вова твой в подвале сидит? Терпение солдата заканчивалось. Если это хуйло там партизанов скармливает, он тут же ему лоб дробовиком разнесёт. Пятифан надвинулся на Антона, грубо пихнув его в грудь, что тот аж повалился на землю. Он, не без усилий, открыл люк, и стал тихо спускаться по ступеням, держа ружье на готове. Ещё и темно как заднице негра. Рома увидел небольшое свечение в углу. Он зарядил ружье. Сзади послышались торопливые шаги. Ну конечно же ,не будет он там дальше сидеть на земле. Хотя стоило бы. С другого конца послышался голос. Нежный, дрожащий. Женский. Один. - Кто там? Это ты? Из-за стула выглядывала девушка. Грязненькая, замученная, но девушка. Петров остановился сзади Пятифана, так же шокированно глядя на девушку, как она на Рому, а Рома на неё. Потребовалось несколько минут, как они втроём стояли и ничего не вдупляли, пока она не взяла топор, как наивно, и не нацелилась им на Рому. Она еле его держит, как кидать ещё собралась? - Опусти оружие! - Это ты опусти. И какого, блять, хуя, здесь происходит? Антон встал между Ромой, чересчур самоуверенно полагая, что Пятифан не прострелит сначала его, а потом и её за компанию. Он расставил руки в стороны и начал громко тараторить. - Пожалуйста, прошу вас, успокойтесь, - он обратился к Пятифану, - умоляю, если в тебе есть хоть капля гуманности, не рассказывай никому. Её же убьют... Как наивно. Просить фашиста о пощаде? Фашиста... но Рома не фашист. И никогда им не был. Он просто мстит. Не за нацию, а за действия. В таком случае, что сделала она? Что еле стоит на ногах и смотрит как запуганный ребёнок. Так за что ЕЙ мстить? Рома опустил ружье. Антон выдохнул. Девушка спряталась за спину блондина. Любовнички. - Нормально ты за своей невестой ухаживаешь. А помыть её слабо? - Она не моя невеста, я сам только сегодня её нашёл... - Нет, я его невеста! - выкрикнула Полина и сжала рукав парня. Рома вопросительно поднял бровь. - Полина... - испуганно повернулся к ней студент и жалобно посмотрел ей в глаза. - Вот мой жених, и если ты попытаешься меня изнасиловать... - она запнулась, а в глазах стали скапливаться слезы, - он тебя убьёт! В груди неприятно кольнуло. И его считают насильником? Серьёзно? Он настолько опущенный, чтобы колхозников в подвале брать? - Да кому ты нужна.. Вы оба, - он обиженно фыркнул и развернулся как уйти, но остановился. - Палитесь очень. Ты с лицом попроще за хавкой бегай, иначе твою подружку быстро найдут. И он ушёл. Ничего больше не добавив. Как ни в чем не бывало, будто бы никакой Полины не существует, а Петров в это время спал.