Часть 1. Новые знакомства
6 февраля 2024 г., 18:37
Первый учебный день последнего года выпал на четверг, что было просто потрясающе. Два учебных дня, а затем два выходных. И именно в эти выходные Мэгги решила устроить вечеринку у себя дома. Я знаю, что Эва уже получила приглашение. После первого урока она подошла ко мне и сказала, что в её пригласительном есть плюс один.
– Ты же знаешь, что мама ни за что не отпустит меня, – ответила ей тогда я и это была чистая правда.
Моя мама абсолютно против всех развлечений, которые, по её мнению, несут в себе разврат. Ведь это так ужасно: пить пунш из пластиковых стаканчиков, танцевать, играть в мини игры и плавать в бассейне. Я, быть может, утрирую, но я никогда не была на вечеринках, только видела в различных сериалах и фильмах.
Я предложила Эве позвать Эйнсли, которая знала толк в веселье, но она ответила, что ей будет спокойнее, если пойду я. Ведь прямая цитата: «Я становлюсь увереннее, когда ты рядом». Сказать, что я чуть не умерла от остановки сердца, тогда равносильно тому, чтобы вообще ничего не говорить.
– Постарайся отпроситься, откуда ты знаешь, может отпустит? – Эва умоляюще смотрела на меня и сейчас я проклинаю себя за любовь к подруге.
Ведь я пообещала сделать всё возможное.
Ужин проходил в тишине. Впрочем, ничего нового. Оба моих родителя - юристы, которые постоянно смотрят или читают новости, обсуждают политику и экономическую ситуацию в стране. Иногда мне кажется, что они не люди, а роботы какие-то. Пока мама готовила ужин, они с папой бурно обсуждали ограбление банка в Хьюстоне, а сейчас сидят и молча доедают лазанью.
Любой приём пищи в семье Эвы проходит весело и непринуждённо. Нет давящей атмосферы. Я еле как доедаю последние кусочки помидора, складываю грязную посуду в раковину и покидаю кухню. Сегодня папина очередь убирать после ужина, поэтому я спокойно, (с бешено бьющимся сердцем) иду в гостиную, где сидит мама и переписывается со своей коллегой. Тоже обсуждают ограбление банка. Им это интересно со стороны юристов: кто будет заниматься расследованием? наймом адвокатов?
В семье Эвы тоже, наверное, бурно обсуждают это событие. Её папа - полицейский. Интересно, он стал бы заниматься поиском грабителей? И стал бы кто-нибудь из моих родителей выступать в суде? Нет, мы, конечно, живём в Далласе, но мало ли. Мои родители очень хорошие адвокаты, которые имеют безупречную репутацию. Мой отец однажды победил в суде, выиграв дело, на которое многие поставили крест.
– Хельга смешная такая, – говорит моя мама, снимая очки и убирая ноутбук. Время близиться к восьми часам вечера, и сейчас мы будем все вместе смотреть телепередачу. Мне это абсолютно неинтересно, но мама никогда не разрешает пропускать выпуски.
– Хочет уволиться и начать работать на себя.
Не сразу понимаю, о чём говорит мама. Только сейчас осознаю. Хельга. Новенькая в конторе моих родителей. По словам мамы, Хельга выпустилась из университета два года назад и сейчас планирует переехать в Нью-Йорк, чтобы работать на себя.
– Она молодая, – неловко бормочу я, думая не о Хельге и её желаниях, а о том, как отпроситься на вечеринку. – Амбиции и всё в таком духе.
Мама в упор смотрит на меня.
– Она дура, – констатирует она, и я вздрагиваю, – считает, что ей всё по плечу. Не знает ещё, как жить эту жизнь.
– Всем нужно совершать ошибки, – пожимаю плечами, – но вообще ты права. Чем она думает? Нужно же набраться хоть какого-нибудь опыта. Под вашими крыльями она бы многого добилась, а так...
Мама довольно улыбается. Это мне и нужно: подмазаться, чтобы она отпустила меня. Судя по звукам, папа закончил мыть посуду и сейчас расставляет её по местам. Он войдёт в гостиную и присоединится к нам через несколько минут. У меня будет ровно пять минут для того, чтобы убедить родителей отпустить меня субботним вечером на вечеринку Мэгги О'Хара.
Всё произошло, как я и ожидала. Папа пришёл через три минуты и сел рядом с мамой на диване. Я, сидя в кресле, прижала ноги к груди. Сердце начало стучать быстрее, и мне показалось, что оно сейчас покинет мою грудную клетку через рот.
– Мам, – неуверенно начала я. Она меня проигнорировала. Скорее всего, мама услышала меня, но предпочла не отвечать. Мама всегда говорит мне, что не любит, когда люди мямлят. Говорить с ней всегда нужно чётко и по делу. Поэтому я прочищаю горло и надеюсь, что смогу совладать с дрожью в голосе.
– Мама, – твёрдо повторяю я, и она поворачивает ко мне голову. – Ребята из книжного клуба хотят собраться в субботу у Вероники и обсудить планы на этот год. Помимо расширения книжного клуба, мы хотим сотрудничать с театральным кружком. Думаем поставить спектакль какой. Могу я пойти к ним?
– Почему вы не можете обсудить всё это в школе? На перемене или на собрании?
Поджимаю губы и собираю всю силу в кулак. Самое главное - это не отводить взгляд. А ещё дикция. Нужно чётко всё выговорить. С Богом!
– Потому что перемены короткие, и нам бы отдохнуть от одного предмета и мысленно подготовиться к другому. А собрания слишком короткие, мы едва ли успеваем обсудить прочитанное. В прошлом году нас было двадцать человек. Сейчас мы планируем расширяться благодаря театралам, как я сказала ранее.
Мама смотрит на меня в упор. Мне сложно прочесть что-нибудь в её глазах. Она словно ледяная статуя. И тут происходит неожиданное. В наш диалог вступает папа, который очень редко вмешивается в разговоры мамы и дочери.
– Да пусть идёт, – обыденным тоном объявляет он, – какая разница? Тем более у нас не было никаких планов.
Лёгкие сжимаются. Мне бы выдохнуть, да не могу. Слишком рано. Мама ещё не дала согласия. Она продолжает смотреть мне в глаза, ожидая, когда я сдамся. В любой другой ситуации я, конечно же, уступила бы, но не сейчас. Я должна проявить стойкость, иначе мама учует слабость и не отпустит.
– Хорошо, – она улыбается, и я не ощущаю ничего, кроме ледяного ужаса. Она словно знает, что я вру ей.
Я тоже выдавливаю из себя улыбку и переключаю всё своё внимание на экран телевизора. Телепередача началась.
Я чувствую, как тело пробивает мелкая дрожь. Я впервые соврала родителям! Я могла бы сказать правду, но я знаю, чем бы всё закончилось. Отказом. Мама меня ни за что в жизни не отпустит на вечеринку. А сбежать из дома у меня бы не получилось. Лучшим вариантом будет ложь. И я должна испытывать чувство вины или угрызения совести, но я понимаю, что я поступила правильно. Я обещала Эве, что приду.
Я нужна ей. Я была обязана любым способом покинуть дом субботним вечером.
***
Вечеринка была назначена на девять часов вечера, но я не могла сказать родителям об этом. Какая встреча книжного клуба состоится так поздно? В шесть часов я надела свои любимые шорты и футболку с логотипом дома Старков из «Игры престолов». Взяла рюкзак и засунула в него несколько книг для пущей убедительности. И вот сейчас время восемь, я сижу на кровати Эвы, на полу сидит Эйнсли, а сама хозяйка комнаты до сих пор открывает и закрывает шкаф, словно от этого что-то изменится. Эва ходит перед нами в одних трусах и в очередной раз прикладывает к телу платье. Оно красного цвета и на тонких лямках. Недовольно фыркнув, Эва швырнула его в корзину. Эйнсли доедает чипсы, которые притащила из кухни. Облизнув пальцы, она взмахивает рыжими волосами и кивает в сторону открытой полки. – У тебя там что лежит? – Пижамы, – отвечает Эва, уперев затуманенный взгляд в пол. – Вот в пижаме и иди! – весело заявляет Эйнсли на что Эва швыряет в неё майку. – А чем плохо то платье? – спрашиваю я, стараясь не смотреть на обнажённое тело подруги. – Жёлтое. – Клэри, ну ты чего? – уперев руки в бока и встав прямо передо мной, спрашивает Эва. Если она подойдёт ближе, её грудь упрётся в моё лицо. Я злобно зыркаю на неё и в шутку отпихиваю ногой. – Иди оденься! И вообще, нормальное платье ведь. Платье было вполне симпатичным. До колен, на запа́х, с воротничком. Когда я впервые увидела это платье на Эве, я просто влюбилась в него и предложила маме купить мне такое же. Идею она одобрила, платье действительно было великолепным. Но для такой девушки, как Эва, платье было «старомодным». – Я ведь иду туда, чтобы соблазнить Джошуа! – Эва корчит гримасу, словно прямо сейчас она испытывает все муки мира. – Мне нужно что-то красивое, но не слишком вызывающее. Мне нужно, – Эва подняла руки и устремила взгляд в потолок, – нужно, чтобы мой наряд кричал! Но не что-то из разряда «Я легкодоступная давалка», а что-то типа «Подкати ко мне и ты не пожалеешь». – Как по мне, всё это бред, – ответила я, выгибая бровь. Эва действительно сходила с ума. – А как по мне, так весь смысл твоих слов одинаковый. – Вы ничего не понимаете! – взорвалась Эва и от бессилия упала на пол. Мы с Эйнс переглянулись и поняли, что нужно спасать положение. У нас ушло минут сорок для того, чтобы подобрать более-менее симпатичный наряд, который не будет кричать о том, что Эву легко затащить в постель, но который будет нежно нашёптывать, что Эва очень даже достойная девушка, которая сумеет осчастливить тебя. – Я всё ещё считаю, что если одежда тебе что-то там кричит, и ты её слышишь, то ты должен обратиться к психиатру, – сказала нам напоследок Эйнсли, когда мы наконец-то отправились на вечеринку.***
Когда мы подошли к дому Мэгги, вечеринка была в самом разгаре. Из дома была слышна музыка. Играла песня Дуа Липы «Levitating». На дороге стояли машины, мотоциклы, велосипеды. На передней лужайке дома стояли группы людей, которые танцевали, разговаривали или просто ждали кого-то. Эва остановилась и спросила, нормально ли она выглядит. Я оглядела её и кивнула. Волосы Эвы были распущены, в отличие от моих, которые я заколола крабиком в виде кита. Также волосы Эвы украшала красивая белая ленточка, на ушах красовались очаровательные серьги - гвоздики в виде бантиков. Мы с Эйнсли остановили свой выбор на джинсовом платье с двумя кармашками. Платье хорошо сидело на Эве, выгодно подчёркивая талию и ключицы. Сама же я не особо переживала по поводу своего внешнего вида. Взяв меня за руку, Эва шагнула вперёд. Входная дверь была открыта настежь. Мы вошли в дом, где нас тут же подхватила волна уже выпивших ребят. Эва засмеялась, а я лишь прижалась к ней ближе от страха. Я не особо люблю громкую музыку, хоть и люблю потанцевать. Я знаю очень многих ребят из школы, которые постоянно устраивают подобные вечеринки, но я ни разу не бывала ни на одной из них. Будем считать это моим посвящением. В конце концов, это мой последний учебный год! Я имею право оторваться! Нас утащили танцевать ламбаду. В огромном доме образовалась целая змейка, которая танцующими движениями подхватывала новых людей или же доставляла в определённые комнаты. Я знаю, что у Мэгги есть бассейн на заднем дворе. Там тоже сейчас весело, наверное. Может, стоило захватить купальник? Наверняка ребята будут купаться. Эва, двигая бёдрами, шла впереди. Мои ладони покоились на её плечах, а вот кто-то, кто шёл за мной, очень удобно расположил свои руки на моей талии. Я постаралась отогнать эти мысли, пытаясь расслабиться и начать получать удовольствие. Музыка была такой громкой, что я стала переживать за свой слух. Но продолжалось это недолго, привыкнуть оказалось очень легко. Песни были попсовыми, теми, что звенят из каждого утюга. Атмосфера была потрясающей. Я знала практически все песни, поэтому свободно подпевала и весело качала бёдрами. Тут и там веселились парочки. Кто целовался на диване, кто зажимался по углам, предаваясь плотским утехам. С одной стороны, мне было противно. С другой, я поражалась их смелости, их открытости и абсолютному пофигизму. Тяжело было сказать, что именно я испытала, когда мой взгляд упал на двух девушек, что целовались и лапали друг дружку. Вряд ли они любили, скорее веселья ради целовались, потому что вокруг них стояли парни, которые весело свистели и снимали их. Мерзкая фетишизация лесбиянок. Смелость и уверенность в себе настолько бешеная, что ничто не мешает им. Даже если они не любят друг друга. Танцующая змейка становилась всё больше, ребята кричали всё громче, и я пыталась вести себя как они. Пыталась выбросить из головы этих девочек. Мне такой не быть никогда. В какой-то момент даже стало весело. Мы добрались до кухни, где парень, возглавляющий змейку, прикрикнул: – Выпивка! Я поняла, что это то место, где мне нужно покинуть эту танцующую линию. Я крикнула Эве, что хочу пить и если что, вернусь в строй чуть позже. Она лишь кивнула мне, пытаясь отыскать Джошуа. Ловко отпрыгнув в сторону, я увидела парня, который был позади меня. Он быстренько подбежал к Эве, чтобы змейка не разделилась на две. Обернувшись, он крикнул мне: – Клёвые ножки! Я смущённо улыбнулась и подошла к столику, что был забит пустыми бутылками из-под алкоголя. Повсюду валялись красные пластиковые стаканчики, я попыталась отыскать хоть один чистый. Без толку. Тогда я решила, что сумею попытать удачу у бассейна. Но и там меня ждал провал. Здесь стоял стол с закусками и различными видами пунша, но вот чистой посуды нигде не было. Песня опять сменилась, и ребята зашумели. Запах алкоголя и табака на заднем дворе ощущался не так сильно, как в доме. Повсюду были танцующие люди, которых вообще ничто и никто не заботил. Кто-то даже решил искупаться в бассейне: кто в купальнике, кто голый. Я почувствовала полный покой и удовольствие. И это было странно. Мне казалось, что громкая музыка и смесь отвратительных запахов отпугнёт меня, введёт в неловкое положение или мне физически станет плохо, но нет. Теперь я понимаю, почему люди любят ходить на вечеринки. Это действительно классно! Чувствуешь себя живой, хоть и очень потной. И высушенной. Срочно нужно найти стаканчик, иначе я прям из горла выпью! Но я позабыла о жажде, когда заиграла песня Тейлор Свифт «cruel summer». Мне было как-то неловко танцевать у бассейна, где все люди разделились на маленькие группы, поэтому я побежала в дом. Змейка, как оказалось, давно расформировалась, и танцующих оказалось больше. Я знаю песню наизусть, поэтому я просто закрыла глаза и полностью отдалась музыке, подпевая. Песня уже подходила к концу, поэтому я танцующими движениями отправилась вглубь дома, чтобы найти Эву, но нашла совершенно другого человека. – Вероника? – удивлённо спросила я, полностью забыв о том удовольствии, которое испытывала пару секунд назад. – Что ты здесь делаешь? – О, Клэри, привет! – танцуя, она схватила меня за руки, пытаясь увлечь за собой. – То же, что и ты. Отдыхаю и веселюсь! – А что насчёт моего сообщения? Если вдруг моя мама позвонит? Я ведь просила прикрыть. – Да расслабься! Трубку возьмёт моя мама и скажет, что мы так бурно обсуждаем наши планы, что ей неловко беспокоить нас. Парень Вероники увёл её в другую часть дома, а я поняла, что мне больше не до веселья. Я прямо сейчас умру от двух вещей: обезвоживания и страха. Мы с Вероникой обусловились, что когда позвонит моя мама, она тут же сообщит об этом мне, и тогда я направлюсь домой. Я знала, что мама точно будет звонить Веронике. У нашего книжного клуба негласное правило: отключаем телефоны. И мама знала об этом. Поэтому, когда, по её мнению, мне было пора домой, она бы позвонила Веронике. Я почему-то думала, что сама она не пойдёт на вечеринку, ведь собирается поступать в Кембридж. Всё лето, значит, сидела за учебниками, а сейчас ей вздумалось пойти на вечеринку! Господи! Я мысленно ударила себя. Почему я вообще злюсь на неё? Это я использовала Веронику как отмазку. Я должна быть благодарной за то, что она вообще согласилась помочь мне. Так, ладно, – думала я, пытаясь пробраться через толпу танцующих людей, которые липли ко мне, так и норовя обмазать своим потом, – всё нормально. Ну, сколько сейчас? Около одиннадцати? Я сумею придумать отмазку, пока буду идти домой. И запах заодно выветрится. Нужно найти Эву и сказать, что я домой. Радость от осознания, что у меня получилось соврать родителям и что я впервые попала на подобное мероприятие, вскружило мне голову настолько, что я напрочь позабыла об осторожности! Какой же ужас! Я настолько ушла с головой в свои мысли, что не заметила парня, на которого налетела. Мой нос уткнулся в его ключицы, и я уловила тонкий аромат мяты. Какой приятный запах! Его руки очень мягко обхватили мои плечи и отлепили от себя. Боже правый, чтоб мне провалиться на этом самом месте! Я врезалась ни в кого иного, как небезызвестного Джошуа О'Хара! – Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, заглядывая мне в глаза. Сейчас мне выпала возможность получше разглядеть его. Парень действительно симпатичный: загорелый, подтянутый, волосы кучерявые, веснушки, словно маленькие солнечные поцелуи рассыпаны по всему лицу. Понятно, почему Эва так сходит с ума по нему. И голос приятный. – Да, всё хорошо, – глупо хлопая ресницами, ответила я, – извини, мне нужно чаще смотреть по сторонам. В этот самый момент заиграла песня группы Kiss «I was made for lovin' you». – Эй, ты чего? – рассмеялся Джошуа. Я покраснела, ведь я всё ещё была прижата к нему, а его ладони уже жгли мои плечи. – Не извиняйся. Я кивнула, отходя от парня. К нам тут же подошла девушка. Заприметив её ярко рыжую шевелюру, я сначала приняла её за Эйнсли, но приглядевшись, поняла, что обозналась. Эйнсли была очень худенькой девочкой со светло карими глазами. И она была крашеной рыжей. Подошедшая девушка была обладательницей настоящей рыжей шевелюры. И по фигуре она больше походила на меня. – Я не нашла стаканчики, – сказала она, засовывая руки в задние карманы шорт, – по всей видимости, они все закончились. – Чёрт! – выругался Джошуа. – Ладно, сейчас придумаю что-нибудь. – после он посмотрел на меня, подмигивая. – Веселитесь. И ушёл. Эта девушка улыбнулась мне. – Хотела попить, а стаканчиков нет, – произнесла она, – пришлось найти хозяина дома и поставить в известность. – Да, – ответила я, вновь позабыв обо всём, – тоже весь вечер пить хочу. В момент, когда моего плеча коснулась рука Эвы, которую я узнала по маникюру, я осознала, что продолжаю стоять в доме Мэгги, вместо того, чтобы бежать домой со всех ног. – Ты разговаривала с Джошуа? – Я Дженна. Одновременно произнесли они, но я ничего не ответила. Даже ни на кого не посмотрела. Просто выбежала из дома, моля всех богов, чтобы они смягчили гнев мамы.
