Глазами монстра

Боб сбился со счёту, сколько раз он открывал в глаза и обнаруживал, что находится всё в том же холодильнике. С одной стороны это становится невыносимым: открывать глаза и понимать, что ты всё ещё находишься в этой тесной тёмной тюрьме. С другой стороны... Эти "пробуждения" означают, что он всё ещё жив. Если он, конечно, действительно жив, и это не его маленький персональный ад. ... Этот раз отличается от предыдущих. Темноты вокруг нет. Перед глазами до сих пор плывёт, Боб не может ручаться за то, что это не галлюцинации, но факт остаётся фактом: пространство внутри холодильника залито кислотно-зелёным светом. Боб прикрывает глаза, нахмурившись прислушивается к своим ощущениям. ... Странно... Жара, кажется, больше нет, его не трясёт от озноба, не тошнит, он не чувствует усталости, есть и пить практически не хочется... Может он всё таки умер? Эта мысль заставляет резко распахнуть глаза. Сердце начинает биться чаще, вновь учащается дыхание. Нет, он не может быть мёртв, если у него так колотится сердце и так хочется дышать. Воздуха, правда, всё так же не хватает. Боб смотрит на дверь. Разворачивается к ней. Его наполняет какая-то странная решимость. ... Да пошло оно. Будь что будет. Боб резко распахивает дверь холодильника и делает вдох. ... Господи, как хорошо дышать... Свет бьёт сквозь закрытые веки. Страшно открыть глаза и увидеть, что же его всё таки окружает. Достаточно пока того, что вокруг тихо, даже ветра нет, и того голоса тоже нет. Достаточно того, что он дышит полной грудью этим свежим воздухом. Его сердце бьётся. Он жив. Правда ведь жив?.. ... Вдох... Выдох... Боб открывает глаза, и сердце падает куда-то в пятки. Он всё на том же ядерном полигоне. Вокруг всё та же равнина, которую теперь покрывают горы... Нет, не пепла. Это радиоактивные осадки. Небо теперь не белое — серое, переходящее в болезненно-жёлтый оттенок, и с него продолжают медленно падать радиоактивные осадки. Как будто снег идёт. Только не белый, состоящий из маленьких изящных кристалликов, которые приносят радость... Этот "снег" серый, бесформенный, и приносит он только смерть. И почему он до сих пор жив? Надолго ли?.. Боб протягивает руку, безуспешно пытается поймать одну из "снежинок", как тут доходит осознание... Руки теперь не две. Боб медленно опускает взгляд вниз... ...И тишину пустоши разрывает пронзительный долгий крик. Боб падает внутрь холодильника, глотает ртом воздух и не может оторвать взгляд от своих трясущихся конечностей, которых теперь... Восемь. Четыре руки и четыре ноги. Господи... Ему это мерещится? Или он всё таки надышался радиацией, из-за чего его тело стало... Таким?.. Боб несколько раз пробует открыть и закрыть глаза, пробует себя ущипнуть, бьёт себя по щекам и ощупывает свои "новые" руки и ноги. Нет, похоже, что это всё таки не галлюцинация... И, наверное, не сон, иначе он бы уже давно проснулся. Вдох. Выдох. Боб вновь открывает глаза, пристально осматривает все свои конечности. Новая пара рук порвала белую кофту и голубую жилетку соответственно, они не предусматривали наличие дополнительных конечностей, как и штаны. Песок и сожжённая трава неприятно колют голые стопы, но другую пару ботинок, как и новые штаны, взять неоткуда. Господи... Было бы неловко, если бы не было так мерзко... Он теперь мутант. Урод. Монстр. Любые синонимы подбирай, а смысл не поменяется. Ужасно. Паренёк закрывает лицо руками, и тут его на миг ослепляет тем ядерно-зелёным светом. Боб убирает руки от лица, присматривается внимательнее. Божечки, да у него всё тело светится! Не так ярко конечно, но если находишься в темноте или прикладываешь ладони к глазам — это вполне заметно. Вот почему он до сих пор жив. Он теперь не может надышаться радиацией, потому что он уже радиоактивен. Боб запускает пятерню в кудри, затем проводит ладонью по лицу. Кажется, с головой никаких изменений не произошло, но без зеркала наверняка не узнать. Вдох. Выдох. Боб опускает руку, опускает взгляд на свои новые конечности. Он ничего не сможет с этим сделать. Его прежний облик потерян, и вернуть его сейчас не получится никак. Придётся отталкиваться от того, что есть. Мутант сжимает и разжимает пальцы, после пробует подняться. Ему удаётся удержаться на дрожащих ногах. Он пробует сделать шаг... ...И первая попытка, очевидно, выходит неудачной. Сказывается долгое сидение в холодильнике (спасибо и на том, что тело затекло не так сильно, как, наверное, могло бы, то ли благодаря тому, что он пытался двигаться, то ли благодаря мутации). Сказывается тот факт, что ему приходится пользоваться конечностями, которыми он ни разу не пользовался. Божечки, какие странные ощущения... Он пробует снова. Пытается держаться за края холодильника, пытается не обращать внимание на неприятные ощущения в голых ступнях, на саднящую боль, пытается дышать ровно. Это ведь не должно быть таким сложным. Ну четыре теперь ноги вместо двух, но ведь они такие же, как и старые, их же можно использовать как старые! Ноги ведь для того и нужны, чтобы на них ходить... Боб прислоняется к холодильнику. Вдох. Выдох. Стиснуть зубы и пробовать снова и снова, пока не получится. Ему необходимо отсюда выбраться, для этого придётся научиться управлять своим "обновлённым" телом. ... Часов у него нет, чтобы проверить, сколько времени он потратил на свои попытки вновь научиться ходить, сколько времени ушло на то, чтобы перестать падать. Боб считает не минуты, а шаги. Поначу ему не удаётся сделать и десяти шагов, не запутавшись при этом в своих ногах и не отбив в очередной раз колени и ладони, но потом ему удаётся сделать 20 шагов, в какой-то момент 50... Когда Боб насчитывает сотню шагов, он понимает: да, пусть у него всё ещё дрожат ноги, и он всё ещё боится запутаться в них и упасть... Но всё же теперь он не падает. Даже немного бегать может, пусть и надо соблюдать предельную осторожность и смотреть под ноги. Этого пока хватит. Движение разгоняет по жилам кровь, заставляет сердце биться активнее. ... Страх не отпускает. ... Как и желание выжить. Вдох. Выдох. Надо уходить отсюда, пока за ним не вернулись, и поскорее. Он и так потратил достаточно времени. И только он хочет сделать шаг, как в голову ударяет простая мысль. Важная мысль. А куда идти? Он всё ещё не может вспомнить, как он здесь очутился. Откуда он пришёл? Кто-то его сюда привёл? Почему он до сих пор не может вспомнить ничего, кроме своего имени? Кто он вообще такой?.. Боб делает шаг. Ещё один. Начинает идти вперёд. Поначалу оглядывается по сторонам и прислушивается, но в этом, кажется, нет сейчас необходимости. Вокруг пустынная равнина и мёртвая тишина. Он погружается в свои мысли. Свои вопросы, на которые ответа он пока получить не может.

***

В реальность возвращает странный звук. Что-то среднее между птичьим криком и рычаньем. Звук заставляет вздрогнуть и резко обернуться назад, и тут же Боб с коротким воплем падает на землю. Ярко-жёлтая уточка с шипением отбегает в сторону. Это неизвестное существо, конечно, с трудом можно назвать уткой, но всё же походит оно больше всего на утку. Даже, скорее, на утёнка, именно утята покрыты такой ярко-жёлтой шерстью, но у этого "утёнка" часть тела всё же покрыта перьями, крылья точно, да и по размеру — явно взрослая особь, даже чуть больше... Клюв, вроде бы, как у утки, но из под верхней части клюва торчат маленькие клыки. Вместо двух глаз практически всю переднюю часть мордочки занимает один. Голова тоже явно больше, чем надо, но уточке это, кажется, совсем не мешает. Лапы же больше походят на лапы курицы, на них практически нет перепонок, а когти выглядят длиннее и острее... Вдох. Выдох. Надо успокоиться. Боб не может отвести глаз от этого птицеподобного создания, уточка же не перестаёт глазеть на него. Первый шок, кажется, прошёл и у неё, и уточка медленно подходит к нему. Периодически останавливается, задерживая одну из лап в воздухе, наклоняет голову набок, смотря на Боба под разными ракурсами. Боб пробует подняться на ноги, но как только он начинает двигаться — уточка с шипением шарахается в сторону. — Эй, подожди, не бойся! Я не обижу, — Боб протягивает вперёд руку, присаживается на корточки. Ему бы пойти дальше, задерживаться на месте может быть опасно, но отчего-то его волнует это необычное существо. Первое встреченное им живое существо. Возможно, эта несчастная птица так же, как и он, подверглась воздействию радиации, а теперь просто пытается выжить. Как и он. Хочется послать подальше инстинкт самосохранения, который настороженно, не переставая спрашивает: "А не хочет ли это создание тебя съесть?.." Хотело бы съесть — давно съело бы? И уж точно не стало бы сначала извещать о своём присутствии, а потом пытаться убежать, это же не свойственно хищникам. Мысль о том, что все когтистые и клыкастые мутанты должны быть агрессивными плотоядными, кажется такой стереотипной... Уточка тем временем вновь приближается, но по итогу не решается подойти ближе чем на пару метров, сколько бы мутант не пытался приманить её к себе. Со вздохом Боб вновь поднимается на ноги, стараясь на этот раз не делать резких движений и подниматься медленно. Уточка не отбегает, просто отходит дальше на несколько шагов. Моргать моргает, а взгляд не отрывает, хоть в гляделки играй. Но сейчас ему, к сожалению, не до гляделок. Да и жутковато всё ещё смотреть в этот огромный с тёмно-красной радужкой глаз. — Послушай, э-э-эм... — Боб чешет в затылке. — Мне надо идти дальше, — Боб показывает большим пальцем за спину, — но ты, если хочешь, можешь присоединиться ко мне, я не против. Мне, правда, нечем тебя накормить, если ты хочешь есть. Самому есть нечего. Но в компании идти будет приятнее, что думаешь? Может и поесть что-то всё таки найдём и сможем выбраться отсюда. Уточка наклоняет голову, чешет её лапой, забавно встряхивается. Делает шаг по направлению к нему. Боб не повторяет ошибки, делает шаг в противоположную сторону. — Ну так что, идём? Ещё несколько шагов, и Боб начинает шагать в прежнем темпе и в прежнем направлении. Когда он мимолётно оглядывается назад, он понимает, что уточка всё таки идёт за ним. Губы слегка дёргаются в улыбке.

***

Он не может понять, что только что произошло. Вот он идёт по пустоши, и тут резко становится темно. Рядом слышится пронзительный птичий крик. Боб в панике оглядывается по сторонам. Понимает, что ничего не может понять. Позади — светлая пустошь. Впереди — какое-то ну О-О-ОЧЕНЬ огромное тёмное помещение. Сверху раздаётся какой-то механический шум. Скрежет, щелчки и лязг металла. Что-то наверху явно двигается, но что — с такого расстояния и без света разобрать невозможно. Они с уточкой, конечно, светятся, прямо как те маленькие игрушки и наклейки, которые обычно светятся бледно-зелёным, если подержать их у какого-то яркого источника света, но в том то и дело, что такого света в данной ситуации не хватает, пусть у них — мутантов — он и более насыщенный. Впрочем, вокруг, кажется, ничего нет. Голый пол, который разделён на какие-то сектора, каждый из которых отмечен какими-то числами. Ничего и никого нет, кроме них двоих. Вдох. Выдох. Спокойно. — Ну что, двигаемся дальше? — тихонько обращается парень к маленькому мутанту. Уточка крякает. (Кряканьем, конечно, это так же можно назвать с трудом, но всё же раз птица похожа на утку, проще считать, что она всё таки крякает.) — Ну, тогда пошли. Странно, но от разговоров становится легче.

***

Пустошь в итоге пропадает из виду. Вокруг всё та же темнота, голый пол с числами. Расположены они в каком-то ну совсем странном порядке: вот идёт номер 1841, но клетка рядом почему-то отмечена номером 411, а следующая и вовсе как 016. Боб решает не ориентироваться на числа и просто идти прямо. — Странно всё это, как думаешь? Уточка не отвечает, но парень замечает, что идёт она на более близком расстоянии к нему, и гораздо чаще оглядывается по сторонам. — И-и-и да, мне от этого места тоже не по себе… Ещё более "не по себе" становится, когда Боб натыкается на тёмно-красное пятно неизвестного происхождения на полу. Боб решает не задерживаться возле него и ускоряет шаг. Господи, да что это за место такое кошмарное? Здесь кого-то убивали до меня?..

***

В какой-то момент они натыкаются на коробки. Часть из них пуста, часть из них заполнена... — ...Это что, шоколад? Серьёзно? Бобу хочется истерично рассмеяться. Каждое новое открытие не отвечает ни на один из его вопросов, а прибавляет ещё с десяток новых. — Ну вот что это за место такое, а? — Боб присаживается возле одной из коробок. — Сначала та пустошь, теперь это бесконечное помещение с какими-то механизмами наверху, и вот сначала вроде бы ничего нет (если не считать того странного пятна, о котором мне думать не хочется), а теперь эти коробки с шоколадом. Какого чёрта? Извините за мой "испанский". Боб нервно усмехается, открывает одну из плиток. Голод пересиливает инстинкт самосохранения, да и не выглядят эти плитки так, будто в них есть какой-то яд (глупо, конечно, судить по одному лишь виду, но всё же). К тому же по вкусу — совершенно обычный шоколад. С орехами. — Птицам, вроде как, шоколад нельзя, но ты у нас необычная птица и... — Боб не успевает закончить предложение, как вдруг протянутую плитку шоколада практически вырывают из его рук. — ...и, наверное, ты такое ешь. Надеюсь, мы оба не отравимся. Потому что отравиться шоколадом после того, как ты пережил взрыв ядерной бомбы... Какая-то глупая смерть, не находишь? Это должно было быть шуткой, но ему становится не по себе от своих же слов. Однако останавливаться уже поздно, в желудок отправляется ещё несколько плиток. Много шоколада вредно, но Боб оправдывает себя тем, что он не ел неизвестно сколько времени, и уточка, похоже, тоже. К тому же 10 плиток — не 10 киллограмм... — Мне, наверное, стоит дать тебе какое-то имя, — размышляет вслух Боб, наблюдая за тем, как чудо в жёлтых перьях доклёвывает плитку. — Утя? Банально, к тому же я вообще не уверен, что ты изначально утка. Мутя? Как уменьшительно-ласкательное от слова "мутант", тоже как-то не очень, да и звучит странно... Муся? Звучит по-кошачьи, хотя, в принципе, как вариант... Кузя, Дуся, Люся... Да не смотри ты на меня так, я понимаю, что у меня "богатая" фантазия на имена, но если ничего другого сейчас в голову не приходит? Не знаю прям... Буся, Туся, Тузя... Тузя. Слушай, а это, мне кажется, звучит. Как Тузик или Туз, только тут Тузя. Что думаешь? Уточка моментально крякает. Несколько возмущённо, как кажется Бобу. — Я засчитаю это за согласие и буду звать тебя Тузей. Прости, но у меня правда не получается придумать что-то более хорошее, я даже не знаю, какого ты пола, мне просто кажется, что женского, но по факту то я без понятия... Если бы ты умела разговаривать, я бы знал наверняка, и я бы называл тебя так, как тебе хочется, правда. Вообще, я и от своего имени не в восторге, если честно... Если оно вообще моё. Просто... Кто меня так назвал? Я всё ещё не могу вспомнить. Вот ты помнишь своё прошлое? "Тузя", доевшая шоколадку, отходит в сторону. — Говорят, молчание — знак согласия, но от тебя это молчание больше звучит как отрицание... Ну, или не знаю. Прости, я, кажется, стал слишком много болтать, да? Боб грустно усмехается на выдохе, падает на пустые коробки. — Слушай, а может нам здесь отдохнуть? Не знаю, сколько часов мы шли сначала по той пустоши, а теперь здесь. Я только сейчас начал ощущать, как я устал... Вроде бы не так сильно, но, наверное, лучше восстановить силы сейчас, чем доводить себя до истощения? Да и на коробках этих лежать удобнее, чем на голом полу. Неизвестно, найдём ли мы что-то подобное, а на что-то лучшее я тем более пока не надеюсь... Что думаешь, Тузя? Уточка демонстративно молчит. Либо не хочет отзываться на своё новое имя, либо просто не хочет что-либо отвечать. Судя по звукам она ходит вокруг, но далеко не отходит. — Ну... Ты если хочешь бодрствовать — мешать не буду, но я всё таки какое-то время полежу. Можно было бы поспать, но как-то тревожно... Страшно, что в этом "спокойствии" есть какой-то подвох. — В общем я отдохну, потом мы продолжим идти дальше. Не отходи только, пожалуйста, далеко, ладно? Мне бы не хотелось снова остаться одному. — Тузя? Тузя в итоге крякает. Всё ещё недовольно, но всё же как-то обнадёживающе. С облегчённым вздохом Боб прикрывает глаза.

***

Яркий белый свет бьёт в глаза. Боб резко принимает сидячее положение, Тузя тихо рычит. Это белое пространство вокруг... Как и в самом начале, когда только начал говорить тот голос... Боб панически оглядывается по сторонам. Той шарообразной камеры, кажется, нет, да и голоса до сих пор не слышно... Боб прислушивается. Тот механический скрежет так же не слышно. Боб снова оглядывается. Он до сих пор на тех же коробках, расположены они так же, как и раньше. Судя по всему они находятся на том же самом месте, просто в ранее тёмном помещении как будто включили тысячу ламп (иначе почему вокруг НАСТОЛЬКО светло?) и отключили нечто, что издавало те скрипы и лязги. Парень трёт лицо. Судя по ощущениям, он всё таки на какое-то время уснул. Правда на какое именно — неясно... Окей. Вдох. Выдох. Мы до сих пор живы. — Ну что, нам опять нужно двигаться дальше. Другого не остаётся.

***

Сложно, очень сложно без часов, потому что время настолько неопределённое и при этом настолько медленное, что это выматывает даже больше, чем сам путь. Прошли они так много, что шаги считать бесполезно. Боб уже жалеет о том, что решил отдохнуть, да ещё и уснул. Когда было темно, можно было ориентироваться хотя бы на те деления на полу, а сейчас даже их нет. А эта тишина и пустота продолжают тревожить. Впрочем неясно, что тревожит больше. Отсутствие каких-либо звуков и предметов, или всё же их присутствие. Новая волна тревоги накатывает, когда он обнаруживает царапины на полу, покрытые следами копоти и... Крови. Бесполезно отрицать, придётся принять тот факт, что не его одного пытались убить. Из-за этого возникают новые вопросы, на которые так же, как и на старые, не получить ответов. Где, например, тот, кому принадлежит эта кровь? Выжил он, или же... Нет, лучше не думать об этом. Потому что ответ кажется слишком очевидным. Потому что волнами накатывает страх того, что и его в любой момент могут снова попытаться убить. Может быть, он просто отсрочивает неизбежное... — Нет, не может же быть всё настолько ужасно. Я ведь почему-то выжил... Хотя, наверное, не должен был. Боб яростно ерошит свои волосы, обнимает себя за плечи, стискивая пальцами кожу под тканью тонкой кофты. — Надо просто идти дальше. Мы ведь выбрались с пустоши, значит и эта комната должна когда-нибудь закончиться... Надеюсь... Тузя крякает. Бобу хочется думать, что этот звук означает поддержку.

***

Свет выключается снова. Снова слышится механический лязг. С губ срывается вздох облегчения. — Наконец-то! Теперь ориентироваться будет гораздо легче. Боб вымученно улыбается. Очень хочется отдохнуть, но он понимает: именно сейчас им нельзя останавливаться. Может быть, именно сейчас у них есть шанс выбраться. — Ты как, нормально? — парень оглядывается. Уточка идёт в нескольких шагах от него, вроде бы с прежней скоростью. Ну, или с такой же, как и у него... Боб не может удержаться, чтобы не спросить: — Если хочешь, я могу тебя понести? Ну, если ты вдруг устала. Мне несложно... Боб протягивает руку, но шерсть Тузи мгновенно встаёт дыбом, она шипит и отходит от него на пару шагов. — Ладно, понял, не хочешь, — Боб примирительно поднимает руки. — Но если что — обращайся. Понимаю, тебе сложно мне доверять, ты меня практически не знаешь, а я не знаю тебя, но... Надеюсь, мы всё таки сможем друг другу доверять, раз уж пытаемся выжить вместе. Боб вздыхает. Тузя молчит. — Как думаешь, нам... АУ! Боб трёт парой рук ушибленные места, другой парой проводит по стене. Стена. Это определённо стена. — Что ж, куда-то мы всё таки пришли. Я считаю это прогрессом. А ты? Боб оглядывается по сторонам. Стена растягивается и вправо и влево, ей так же не видно конца, но опять же, теперь ориентироваться должно стать ещё легче. — Думаю, если идти вдоль стены, мы вновь куда-то придём. По крайней мере не потеряемся.

***

Дверь. Боб усмехается тихо и нервно. Дёргает ручку. Дверь ведёт в коридор. Здесь тоже темно, однако звуки другие: тихий гул каких-то систем. Вдох. Выдох. — Ладно, теперь идём по коридору, — говорит Боб шёпотом и удивляется сам себе. Он и раньше говорил негромко, но в этих коридорах даже таким голосом говорить не хочется. Говорить еле слышным шёпотом максимум. Может, конечно, это из-за того, что окружающие звуки здесь более тихие, из-за этого и самому хочется быть более тихим. А то вдруг кто-нибудь услышит. По телу проходит дрожь. Лучше не задерживаться на месте. ... Коридоры довольно длинные и пустые, периодически разветвляются и заводят в тупики. Дверей не так много, по большей части они и находятся в тех самых тупиках, и по большей части открываются одинаково: рядом находится панель с кнопками и сканером, и то ли нужно провести по этому сканеру карточкой, то ли набрать нужный код, то ли и то и другое, но смысл один, и не стоит даже пытаться открыть такие двери. На этот раз Боб прислушивается к своему инстинкту самосохранения. Впрочем, изредка встречаются и более обычные двери: с ручкой и раздвижные. Раздвижные открываются автоматически, едва он приближается к ним, а с ручкой поддаются легко, незапертые. За ними всё те же коридоры. Всё та же гудящая тишина. ... Звуки меняются внезапно. Сначала он слышит прерывающееся жужжание, а затем его оглушает воем сирены и ослепляет тревожным красным светом. Боб зажимает уши и в панике оглядывается по сторонам. Камера, прикреплённая в углу потолка и направленная на него, мигает яростным красным. Их заметили. Неизвестно кто, но кто-то их заметил. Боб срывается с места, не задумываясь подхватывает на руки уточку. Тузя, кажется, возмущённо крякает, пытается вырваться, царапая его руки, но парень только крепче прижимает её к себе. Вдруг она не смогла бы убежать самостоятельно? Вдруг побежала бы в другую сторону? Не хотелось бы разделиться и потеряться. Вой сирены становится тише по мере того, как они отдаляются от камеры, но становится слышно кое-что другое. Чей-то топот, как будто к ним откуда-то издалека несётся что-то огромное и тяжёлое. Можно было бы подумать, что это стадо слонов, но в топоте явно слышен скрип механизмов. Это явно что-то неживое. Впрочем, неважно, кто или что к ним бежит. Важно от этого убежать как можно быстрее. ...Очередной тупик как всегда вовремя. Топот становится всё громче. Боб яростно дёргает ручки нескольких дверей. Сердце падает, когда он понимает, что эти двери заперты. Если сейчас не откроется ни одна из них — ему... Лучше не думать об этом. Ну хоть одна из вас, ну откройся ПОЖАЛУЙСТА! Не поддаётся... Ну же... ДА ЛАДНО?!. Одна из дверей открывается резко и легко. У беглеца нет времени думать, почему именно она открыта, тогда как ближние закрыты, важно лишь то, что она открыта. Боб стремительно закрывает дверь за собой. Тут же снова срывается с места, продолжая бежать дальше по лестнице. Страшно. Боб морально готовится к тому, что сейчас он снова услышит те железные шаги, и потому не сбавляет скорость, петляет по очередным коридорам. Хотя, нет, это теперь не коридоры, а тоннели. Вдоль этих тоннелей тянутся трубы и провода, где-то видны металлические ящички со светящимися бледным светом счётчиками и разноцветными мигающими лампочками. Дверей практически нет, а даже если они попадаются — открываются без затруднений, хоть и выглядят тяжёлыми, стальными, будь то плотные двери или же двери-решётки. Странно, это от адреналина он такой сильный, или они действительно должны открываться так легко?.. Ладно, неважно. Главное, что открываются. Остановиться пока не получается. Что-то продолжает гнать вперёд, хотя топота не слышно. Не слышно, но всё равно страшно. Мутант сворачивает не раздумывая, какие бы развилки не попадались по дороге, краешком сознания отмечает, куда он по итогу свернул. Вот тут прямо, здесь направо, здесь налево, здесь снова налево, или прямо?.. Налево, направо и... И тут за очередным поворотом он со всей дури во что-то врезается. Спустя мгновение понимает: не во что-то, а в кого-то.

КРИК