Глазами монстра

— Ради? — А? — Ради вздрагивает от голоса Первого, открывает глаза. Тот смотрит на него, суёт в карман часы. Краем сознания Ради отмечает, что это наручные часы, но с порванным ремешком и разбитым стеклом. — Идёшь со мной на склад за провизией? Ради не отвечает сразу. Моргает, тупо смотрит на Первого, пытается сообразить, что к чему. И почему мыслительный процесс сейчас требует усилий? Он что, всё таки задремал? Вот так вот, в сидячем положении, привалившись к голой стене? Похоже, он и правда устал после всех этих похождений и всей этой беготни… — Решай, пожалуйста, побыстрее, — на резком выдохе произносит Первый. — Время уходит. Говорит он, впрочем, гораздо спокойнее, в голосе вновь слышна прежняя усталость. Этим голосом он даёт выбор: либо иди со мной, либо оставайся здесь. Мне без разницы. — Вместе мы, конечно, сможем больше унести, но если ты… — Да-да, я иду, иду! — Ради не даёт ему закончить предложение, вскакивает на ноги, придерживается за стенку, чтобы ненароком не упасть. Вроде бы стоять он может без проблем. Вдох и выдох. Ради делает шаг по направлению к Первому. Да, ходить тоже получается. Ноги дрожат до сих пор, то ли он всё ещё не может привыкнуть к лишним конечностям, то ли виновата усталость, но может и то и другое. Впрочем, силы, кажется, есть, пусть и не получилось нормально отдохнуть. Ему ведь нужно узнать, что из себя представляет этот склад, где он находится и как на него пробраться, и чем скорее — тем лучше. К тому же Первый прав. Вместе смогут взять больше. Тем более с его то конечностями… — Тогда пошли, — вздыхает Первый и направляется к выходу. По телу проходит дрожь, когда их встречает знакомая темнота тоннелей. Теперь, когда он не пытается убежать от роботов, теперь, когда мозг не пытается справиться с навалившейся на него информацией, Ради может наконец оценить обстановку, и эта обстановка… Жуткая. … Неужели эти тоннели и правда НАСТОЛЬКО длинные?.. Настолько тёмные?.. Возмущённое кряканье заставляет вздрогнуть и обернуться. Первый вскидывает брови, смотрит на уточку, которая, судя по всему, успела в последний момент проскочить через щель закрывающейся двери. — Твоя Тузя могла бы остаться здесь, — Первый переводит взгляд на Ради, затем чуть хмурясь снова смотрит на жёлтую птицу. — Или она везде с тобой ходит? — Она везде со мной ходит, — Ради смотрит на Тузю, и губы непроизвольно растягиваются в неловкой улыбке. Какое преданное создание… … Впрочем, может, просто похожее на меня. Не хочет оставаться в одиночестве. Или в небольшом замкнутом пространстве… — Ладно, — снова на выдохе произносит Первый, трёт переносицу, делает взмах рукой, зовя за собой и одновременно давая понять, что его особо не волнует, пойдёт этот маленький крылатый монстр с ними, или нет. — Мешать не будешь? — тихо обращается Ради к уточке, когда они трогаются с места. Тузя вполне убедительно крякает. Ради вновь хочется улыбаться. Начинаем находить общий язык? … Тут Первый, не сбавляя шага, внезапно оборачивается к Ради. — Можешь идти рядом, так будет лучше видно нам обоим. — В смысле? — Ради недоумённо хмурится, но делает несколько шагов по направлению к Первому. Спустя несколько секунд до него доходит: — Я тебе что сейчас, фонарик заменяю? — мутант не удерживается и фыркает, губы растягиваются в нервной улыбке. Вау, я помогаю тем, что я — радиоактивный урод. — Фонарик, безусловно, в этом плане лучше, но у него энергия ограничена, а батарейки достать, мягко говоря, затруднительно, — с губ собеседника срывается очередной усталый вздох. Справедливо. Без фонарика, на самом деле, видно не так уж и плохо. Возможно, глаза просто успели привыкнуть к здешней темноте, но несколько метров впереди видно вполне хорошо. К тому же, в отличие от яркого белого света, его зелёное свечение не режет глаза. Первый продолжает идти прямо. Мельком оглядывается на туннель справа и на дверь слева, но не замедляет шаг. Ради тоже мельком смотрит на эти проходы, но замедлиться и рассмотреть подробнее не решается. Смысл? — Насколько хорошо ты знаешь этот лабиринт? — Знаю, как выбраться в верхние коридоры, как попасть в комнату с проекциями и как дойти до некоторых складов. Продолжаю изучать, какие проходы куда ведут и в каких местах можно что-то сделать со электричеством. Ради смотрит на стены тоннелей с трубами и проводами. Их переплетения сливаются воедино, кажутся одинаковыми. — И насколько сложно было это всё запомнить? Первый какое-то время молчит. — Если изучать по определённому плану и обращать внимание на детали, то не настолько сложно. В любом случае приходится держать в памяти нужный путь, иначе выжить гораздо сложнее.  Ради морщится. Внутри всё неприятно сжимается от осознания, что действительно придётся всё это самостоятельно запоминать, иначе он просто не выживет. Мутант коротко вздыхает, старается успокоиться. Ему достаточно узнать пути до складов и обратно, с остальным он сможет разобраться сам, без Первого.  — Будешь здесь жить и ходить по одним и тем же дорогам по сто раз, — продолжает Первый, — замечать отличия, тоже будешь помнить, как и куда можно дойти. Ради вновь осматривается. Нет, сейчас заметить отличия и запомнить хоть что-то не получится, мозг просто отказывается что-либо запоминать. — А карты случайно никакой нету? — Нет. Бумаги и письменных принадлежностей мне пока не доводилось находить. — А что доводилось? — Бутылки с водой, консервы, медикаменты. Я знаю, где примерно находятся отделы с теми или иными вещами, но они находятся далеко от входа на склад, и набирать там что-либо более рискованно. Какие-то мелочи мне удалось найти здесь, в тоннелях, какие-то в проекциях… — Как, например, шоколад? — вспоминает Ради. — Что? — Ну, пока я ходил по комнате с проекциями, я нашёл коробки с шоколадом, прихватил с собой несколько плиток, — Ради прикладывает руку к жилету, проверяя свою находку во внутреннем кармане. — Прости, что не сказал сразу, если хочешь, могу поделиться… — Нет, спасибо, — Первый отвечает резко, ускоряет шаг. Ради снова вздрагивает от этого резкого голоса. — Если хочешь, съешь сам, — Ради кажется, что в смягчившемся голосе Первого вновь слышны извиняющиеся нотки. — Пока от голода не умираю — обойдусь без него. И вот вроде бы и спросить, отчего такое отношение к такой сладости, а вроде бы и меньше знаешь таких подробностей — крепче спишь… — А… Что из себя представляют склады? — наконец спрашивает Ради, потому что идти в такой тишине довольно неуютно. Одно дело, когда ты идёшь вместе с животным, которое не может тебе ответить что-то осмысленное, и, разговаривая с ним, ожидаешь услышать лишь кряканье (пусть и с различными интонациями). Другое дело, когда идёшь бок о бок с человеком, который и прекрасно понимает всё, что ты говоришь, и может тебе ответить по-человечески. Это подталкивает вести с этим человеком какой-то диалог. Ему всё равно нужно продолжить узнавать информацию. — Огромное помещение с рядами ящиков и коробок. По потолку передвигаются крюки, которые их переставляют, но иногда этим занимаются роботы. Нельзя попадаться на глаза ни им, ни камерам. Я обычно отключаю электричество, но включают его спустя несколько минут максимум, поэтому надо действовать осторожно в любом случае. — И каков план действий? — Пробираемся на склад, находим соответствующие ящики, набираем столько, сколько сможем набрать (можно использовать жилет как сумку), и быстро уходим назад. — А почему не взять всю коробку вместо того, чтобы набирать что-либо поштучно? Или они слишком большие? — Путь на склад лежит через люк, через который нужно подняться по лестнице в стене. Ты никак не спустишься по этой лестнице, держа при этом громоздкую коробку в руках, только если у тебя не… Первый останавливается внезапно. Оглядывает мутанта, задумчиво смотрит на его руки. — Ну, у меня четыре руки, — нервно усмехается Ради, понимая, о чём сейчас думает Первый. — Но коробки всё равно тяжёлые… — Первый качает головой. — Не стоит рисковать. Не удержишься и свалишься. Мы, кстати, пришли. Вон та лестница. Ради сворачивает за угол следом за Первым, после идёт за ним до конца коридора, где прикреплена лестница наверх, осматривается по сторонам. — Можешь подойти со мной к щитку? Ради молча подходит ближе. Вновь чувствует себя странно от того, что его используют как фонарик. Какие чувства он вообще должен испытывать по этому поводу? Радоваться тому, что его мутация хоть чем-то полезна? Что и провизии они сейчас могут набрать больше, чем Первый набрал бы в одиночку, потому что рук в три раза больше? Так, наверное, было бы проще, но Ради не может отделаться от ощущения, что его используют. Впрочем, мне ли об этом говорить? По сути я тоже сейчас использую Первого как информатора. Он мне даёт информацию, я ему помогаю своей мутацией. Странный обмен, но в каком-то роде справедливый. Помощь в обмен на помощь. Делать друг для друга что-то большее они всё равно не собираются. Ради не собирается помогать Первому в его самоубийственной идее, Первый не собирается помогать ему в поиске выхода. Услуга за услугу. Ничего в обмен на ничего. — Так, теперь слушай внимательно, — Первый поворачивается к нему, и Ради понимает, что тот уже успел закончить, что бы он ни делал. Кажется, он поменял местами какие-то провода и нажал какие-то кнопки?.. Чёрт, ему следовало хотя бы понаблюдать за его работой… — Когда я нажму на этот переключатель — это ненадолго выведет из строя электричество, как крюки, так и систему наблюдения, НО не упускай из вида камеры, обе находятся под потолком в противоположных частях склада. Если они работают — на них светятся красные лампочки. Так же не забывай прислушиваться, охрана может оказаться здесь в любой момент. Несколько минут в запасе у нас точно есть, так что действуем быстро. Если что не так — сразу убираемся тем же путём, которым пришли. Вопросы есть? Ради быстро мотает головой. Вдох и выдох. По телу проходит дрожь, сердце ускоряет ритм. — Отсчёт пошёл, — Первый щёлкает маленьким рычажком и стремительно направляется к лестнице, не менее стремительно поднимается по ней к люку. Не без усилий сдвигает крышку, но происходит это также довольно быстро, отточенными движениями. Ради старается не отставать, выбирается следом за ним. Ощущение, что этому помещению нет конца. Везде, как и говорил Первый, стоят ряды коробок и ящиков, но крюки по потолку не двигаются, хотя в темноте можно увидеть их очертания. Ну конечно, без электричества то они не работают. Ради прислушивается. Практически тихо, но до сих пор слышно какое-то гудение, которое он слышал в коридорах. — Ради, сюда, — отчётливо шепчет Первый и слегка закашливается. Опомнившись, Ради спешит к Первому. Тот пристально осматривает ряды. — Мы ищем что-то определённое? — шепчет мутант, наклоняясь к Первому, потому что тишина, как и тогда, в коридорах, заставляет быть тихим, и потому что его мутация, судя по всему, повлияла и на рост. Хоть они и клоны, он выше Первого чуть ли не на голову. — Коробки или ящики, которые не были бы заставлены себе подобными и которые было бы удобно достать. Ради так же осматривает ряды. Среди них есть не такие уж и высокие, но даже с самых низких снять коробку в одиночку точно не получится. — Может попробовать вот эту? — Ради легонько хлопает по одной из таких коробок. — Вместе? Первый несколько мгновений оглядывает указанную коробку. — Пробуем. Оба тянут коробку с противоположных сторон. Чем меньше она опирается на коробку, на которой стояла ранее — тем тяжелее она становится, но… Ради ожидал, что она будет гораздо тяжелее? — А-а-а… В ней точно консервы? Кажется, будто что-то полегче… Первый проделывает с помощью ножа небольшую дырку, светит в неё фонарём. — Да, фруктовые консервы… Через секунду в его глазах зажигается какой-то огонёк. Первый пробует поднять коробку, но… Взять её в руки у него не получается, лишь приподнять над полом. Первый смотрит на Ради. — А ты… Ради понимает его без слов, поднимает коробку. Брови Первого взлетают вверх. — Не тяжело? — Я бы сказал немного, ну а так… Нормально… Губы дёргаются в улыбке, но спустя мгновение всё пропадает, лицо Первого становится прежним, серьёзным. — Ну так что, попробуем донести? — Рискнём… — Первый с сомнением оглядывает Ради с ног до головы — как и ранее в тоннелях, — но всё же кивает и быстро проходит вдоль рядов коробок, Ради — следом за ним. — Камеры отключены, — шепчет Первый, когда выглядывает из-за картонной “стены”, машет рукой, подзывая к люку. — Я придержу коробку сверху. Кажется, его преимущества, как мутанта, были переоценены. Двумя руками держать коробку тяжелее, чем четырьмя, особенно когда приходится цепляться за перекладины и одновременно с этим спускаться по лестнице… Первый придерживает коробку сверху, но всё же именно сейчас Ради чувствует, насколько она на самом деле тяжёлая… — Отпускаю? — Ради слышит в голосе Первого лёгкое напряжение. То ли это из-за того, что он уже максимально опустил руки вниз, и если попробует наклониться ещё — он свалится в люк, то ли… Сейчас неважно. — Да. Коробка наваливается так, что Ради невольно хватается за неё всеми четырьмя, чтобы удержать её, и отпускает перекладины. Дыхание перехватывает. Сердце пропускает удар. … Господи, как же хорошо, что он уже находился в шаге от пола, и как же хорошо, что ему удаётся сохранить равновесие. Выдох. Вдох и выдох. Ради ставит коробку на пол. И руки и ноги предательски дрожат. — Ты как?! — Всё нормально! — выдыхает Ради и показывает большой палец вверх Первому, нервно улыбается. Возможно, эта идея была не такой уж и хорошей, но… Сработала же! Божечки. То, чем они сейчас занимаются, и то, как Ради к этому относится — ощущается чем-то определённо ненормальным… Почему он так легкомысленно радуется тому, что удался этот рискованный план, который, кстати, он сам же (а не его вынужденный-напарник-самоубийца) и предложил? У него что, страх притупился из-за того, что на данный момент им ничего пока не угрожает? Может, на него так адреналин влияет, и он уже потихоньку становится адреналиновым наркоманом и на самом деле кайфует с их авантюры? Или, может быть, он просто неосознанно пытается вписаться таким образом в эту ненормальную реальность… С ума сходит… Ради прикладывает руку к голове. — Точно всё нормально? — Да. Почему так сложно и почему он вообще об этом сейчас думает. — Хорошо… — Первый произносит это так же на выдохе. — С водой так же сможешь донести и опустить? Если нет, то… — Думаю, смогу. Если только тело не подведёт… — Тогда поторопимся. Ради кивает. Если уж начали, надо закончить, пока у них есть время. Коробка с водой ощущается примерно такой же, как и с консервами. Ради вновь сложно определить, насколько именно она тяжёлая, но, наверное, на лестнице почувствуется её настоящий вес. Они двигаются уже по другому проходу, они уже почти у люка… И тут до них доносятся те самые тяжёлые шаги. Сердце падает в пятки. — Скорее, — Первый тянет его за локоть, ускоряя шаг. Шаги роботов доносятся далеко, но приближаются быстро. Сердце вновь стучит, как ненормальное, разгоняет кровь. Вот сейчас он чувствует адреналин и страх. Господи, только бы не оступиться и не сорваться!.. Конечности дрожат, во всём теле чувствуется слабость, тем не менее Ради цепляется за коробку и за перекладины мёртвой хваткой, старается как можно скорее спуститься вниз. Путь до пола оказывается ближе, чем он думал. Ради ставит коробку на пол, прикладывает руку к груди. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Первый задвигает крышку люка, спрыгивает с лестницы, практически мгновенно оказываясь около Ради. — Быстро уходим. — А они могут… Сюда… — Ради не может удержаться чтобы не задать этот вопрос, взгляд прикован к люку. — Не знаю, но нас могли и услышать и увидеть. Ты сможешь понести обе коробки, если я помогу? Вдох. Выдох. Ради кивает. Он, на самом деле, не уверен, что сможет, но надо постараться, иначе окажется, что всё это сейчас было зря. Если сюда действительно может кто-то… Точнее что-то спустится, тут потом здесь может и не оказаться их добычи. Тузя тихо шипит, глядя на люк. Ради ставит одну коробку на другую. Две коробки, ожидаемо, гораздо тяжелее, чем одна, но нести их можно. Видно, что Первому нелегко помогать их придерживать, но по этому поводу он ничего не говорит.

***

— Ради? Ради слышит осторожный голос Первого, когда делает последние глотки воды из бутылки. Боже, насколько же прекрасно пить, казалось бы, обычную воду, и какими же вкусными, оказывается, могут быть законсервированные ананасы. Ради не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он ел те плитки шоколада, но не пил он вообще. Странно, что он вообще столько времени смог протянуть без воды, может всё таки тот шоколад как-то помог, или?.. Ради отбрасывает в сторону эти размышления, внимательно смотрит на Первого, показывая, что он его слушает. — Вы с Тузей выпили четыре литра воды, и это уже… — Первый пробегает взглядом по пустым консервным банкам, — пятнадцатая банка. Рука замирает, когда хочет вскрыть новую консерву. А ведь действительно, он даже не считал, сколько выпил и съел, просто жажда и голод ощущались настолько сильно, что как только он начал — он уже не мог остановиться. Усталость отошла на второй план, хотя по ощущениям руки готовы были отвалиться во время этой транспортировки, а ноги постоянно подкашивались, и троице пришлось сделать по дороге до убежища не одну остановку, чтобы передохнуть, зато какое счастье нахлынуло, когда они добрались до заветной двери, когда Ради сделал первые глотки воды и проглотил первые кусочки фруктов. Наконец-то можно поесть, попить, они утащили целых две коробки, у них сейчас провизии завались! Однако если он будет продолжать есть такими темпами… — Ты имеешь в виду неэкономную трату провизии? — Не только, — Первый задумчиво смотрит на мутанта. — Меня просто немного удивляет… Я раньше не предполагал, что человек может столько выпить и съесть… — Так я и не человек, — Ради неловко усмехается, и тут же ощущает, как внутри всё болезненно сжимается. Нет, ему лучше не пытаться шутить, потому что от шуток должно быть смешно, от них не должно быть так больно. Ради отставляет в сторону неоткрытую банку, обнимает колени и смотрит на Тузю. Уточка, игнорируя их разговор, доклёвывает из своей банки абрикосы. — Я просто имел в виду, — голос Первого как будто звучит чуть мягче, — что, возможно, мутация повлияла на твой метаболизм. Ты всё ещё голоден? Ради прислушивается к себе, после мотает головой. Нет, сейчас желудок полный. Ради понимает, что при мысли о ещё одной банке фруктов его начинает подташнивать. Может быть, даже хорошо, что Первый его остановил… А ведь и в самом деле, может его повышенный голод и жажда не связаны с тем, что он так долго не ел и не пил, может быть это и правда от того, что у него сейчас нечеловеческий метаболизм?.. В таком случае у них обоих будут проблемы с провизией, если Ради не приучит себя есть меньше. Боже, сколько проблем от этой мутации… С другой стороны, именно благодаря его мутации, его дополнительным рукам и повышенной силе они смогли утащить эти коробки. Может быть, в одиночку он сможет повторять подобные вылазки, и тогда им не придётся беспокоиться о провизии? Таким образом можно будет компенсировать обсуждаемый сейчас недостаток. — Я постараюсь быть поэкономнее, — Ради заставляет себя посмотреть на Первого. — Но, если что, я могу заняться добычей провианта? Я запомню дорогу на склады, ты научишь меня отключать электричество, и, возможно, я самостоятельно смогу спускать по лестнице коробки, в таком случае у нас всегда будет достаточно еды и воды и… — Так, притормози, — Первый поднимает руку, и жестом и словом прося помолчать. — Да, экономнее стоит быть, но никто не заставляет тебя в одиночку ходить на склады, только потому что ты можешь это делать. Первый вздыхает. — Это всё ещё опасное дело, сегодня нам просто повезло. Я всё ещё пытаюсь разобраться, какие комбинации в проводах и переключателях дадут больше времени на сбор провизии, несколько раз из-за меня включался сигнал тревоги, — Первый морщится. — Что делать с охранниками я не знаю, на всех складах они бывают периодически. Да и часто делать вылазки не стоит, не думаю, что наши кражи всегда будут оставаться незамеченными. Ради нервно сглатывает. Грудную клетку что-то снова сдавливает. Страх. Что ещё это может быть?.. Кажется, что это чувство будет преследовать его на каждом шагу. Каждый раз, когда он будет оказываться в незнакомой обстановке, каждый раз, когда ему будет угрожать опасность. А ведь действительно, им сегодня просто повезло. У Первого могло не получиться отключить электричество. Их могли заметить роботы. В конце концов с лестницы он мог свалиться с одной из коробок и повредить себе конечность или ещё что похуже, голову или позвоночник например… Такое ощущение, что ему и правда просто везёт, но… Везение ведь не бывает бесконечным. Такое ощущение, что каждый раз, когда ему везёт, он становится всё ближе к тому моменту, когда ему не повезёт. Он выжил на эксперименте, но он мог спокойно попасться Диктору, когда выбрался с пустоши (Первый не понимает, почему не проверили, остался ли Ради в живых, и Ради теперь не понимает этого тем более. Может, это та же хрупкая удача). Не попался в проекциях, вышел в коридоры, но поднял тревогу, чуть не попался роботам. Не попался роботам, но всё могло пойти наперекосяк во время вылазки… Хоть записывай все эти “повезло” и считай, сколько раз он смог выжить, а там уж остаётся только гадать, в какой момент его удача закончится. И вообще, зачем врать самому себе и думать, что он в одиночку сможет ходить на склады? Он будет бояться сделать ошибку, которая будет стоить ему жизни, ему будет страшно испытывать свою удачу снова и снова… Или он, как сегодня, будет рисковать и делать ошибки, не размышляя долго и полагаясь на "а вдруг получится?", полагаясь на ту самую удачу. Хотя всё произошедшее с ним и "удачей" то с трудом можно назвать. Он выжил засчёт того, что стал многоруким и многоногим уродом. Теперь придётся продолжить выживать дальше, постоянно подвергая себя опасности. Выживать придётся в этих тоннелях, потому что страшно умирать. Выживать вместе с человеком, который, Ради в очередной раз напоминает самому себе, в любой момент может погибнуть, и который готов погибнуть. Может, именно поэтому Первый не боится умирать? Потому что смерть для него предпочтительнее, чем такое выживание? Чем жизнь в страхе? Если ты не живёшь — тебе и бояться нечего… По телу вновь проходит дрожь. Нет, Ради всё ещё не может представить, как можно не бояться СМЕРТИ. Как… — Ради? Ради смотрит на Первого, встречает его внимательный взгляд. — Ты как? Знакомый, уже звучавший сегодня вопрос. Ради тогда ответил, что всё нормально, да, точно всё нормально, просто потому что надо было действовать и не было времени на разговоры. Сейчас он может ответить так же, но это, на самом деле, будет ложью. В том месте, в котором они сейчас находятся, в том положении, в котором они сейчас находятся, ничего и ни разу не нормально, здесь просто невозможно быть в порядке. Да, они сейчас находятся в безопасности (эм, относительно?), да, они набрали кучу провизии (и Ради наелся до отвала, съел и выпил пусть не половину украденного, но близко к этому…), но в остальном… Всё тот же ужасный, долбанутый кошмар. И это очень мягко сказано… Можно было бы ответить честно, но есть ли смысл рассказывать о всех своих тревогах? Рассказывать о том, как тебе страшно умирать человеку, которому плевать на свою жизнь. Перед глазами на миг возникает лицо Первого, который в ответ на "Я не хочу умирать" лишь презрительно фыркает и отворачивается, давая понять, как ему отвратителен страх Ради, а значит и сам Ради. Может, его воображение врёт, но ещё слишком свеж в памяти их недавний разговор… Может, лучше не стоит рассказывать? Он лишь в очередной раз даст понять: я тебе не нужен со своим страхом, а ты не нужен мне со своими безумными мыслями. Мне нужна твоя информация, тебе я нужен как мутант с полезными способностями. Мне не нужна твоя идея, тебе — моя. Тебе будет плевать, если ты умрёшь. Тебе будет плевать, если умру я. — Ради? Ты как? Вопрос безмолвно повторяется с помощью тона, с которым произнесено его имя. И к чему это? К чему этот взгляд? К чему эти попытки смягчить свой хриплый голос? — Да никак. Ну, в смысле нормально, — Ради вымученно улыбается, — здорово, что мы стащили столько еды и воды, спасибо, что показал дорогу к складам. Денёк тот ещё. Я отдохну, ладно? Лучше ничего не говорить. Первый не захочет услышать ничего из того, что Ради мог бы сказать. А он, в свою очередь, не захочет услышать ничего из того, что Первый мог бы ответить. Они бы могли поговорить, просто поговорить, но… Разве может у них вообще выйти нормальный разговор? После того, как оба ясно обозначили свои позиции и дали понять, что не собираются друг друга слушать? Нет, нет смысла рассказывать, просто нет… — Ла-а-адно, — медленно и тихо наконец произносит Первый, так же медленно кивает. — Ну тогда спокойной ночи? — Спокойной ночи. Ради устраивается на куске разрезанной коробки и поворачивается лицом к стене. Не самое удобное положение, потому что хоть лампа и не горит, но он сам сейчас как лампа, и его зелёный сейчас отсвечивает от стены. С другой стороны ему никуда от этого света не деться, разве что повязку на глаза надевать, но лишних кусков ткани у них сейчас нет. Возможно, если бы он повернулся лицом к Первому, свет беспокоил бы не так сильно, но засыпать к нему лицом не хочется от слова совсем. Придётся продолжать привыкать ко всем этим “прелестям” своей мутации… Несмотря на навалившуюся усталость, уснуть сразу всё равно не получается, слишком много мыслей в голове. Всё произошедшее за сегодня кажется каким-то сумбурным, каким-то странным, каким-то неправильным. Впрочем, что вообще может быть правильным в этом месте? По крайней мере ожидание опасности в этом убежище терзает не так сильно. Первый ещё в тоннелях сказал, что пока ни разу не видел внизу ни охранников, ни камер, хотя это не отменяет того факта, что они могут здесь появиться, что их могут здесь найти, но… Первый, если что, сообщит ему об опасности, верно? Уж в этом то Ради может ему довериться?.. Сложно, но… Иного не остаётся. Когда мысли всё больше начинают сливаться в единый несвязный поток, Ради чувствует, как Тузя пристраивается на его коробке, чувствует, как её шерсть щекочет шею. … И отчего-то, несмотря на весь дискомфорт, становится чуть-чуть уютнее, чуть-чуть теплее, и внутри что-то надламывается. В уголках глаз опять выступают слёзы. Нет сил задумываться, почему от присутствия этого создания на миг стало так хорошо и так больно одновременно, но даже страх, кажется, на миг отступает, притуплённый до этого истощением и наполненностью желудка. Вдох. Выдох. Всё таки надо поспать. Хотя бы ради того, чтобы не думать о всяком. Всё равно мысли странные, как и происходящее вокруг, и хороших практически нет.

***

Просыпается он внезапно. Кажется, ничего не произошло, ничего не поменялось, вокруг всё та же зелёная темнота, тишина. Ему даже, вроде бы, ничего не приснилось, но почему-то он всё же проснулся. Ладно, может быть, это от чрезмерного количества событий… Нервы сдают… Ради сокрушённо, но максимально тихо вздыхает, натягивает повыше одеяло… Стоп, какое ещё одеяло??? Ради принимает сидячее положение, пытается понять, что на него было накинуто. Порванная голубая жилетка. Ради смотрит на Первого. Тот лежит на своём куске коробки лицом к стене. Он никак не реагирует, когда Ради поднимается на ноги. Голова спросонья опять ничего не хочет соображать. Не получается сейчас что-то обдумать. Но по ощущениям внутри что-то снова надламывается. Ради не отдаёт отчёт своим действиям. Не думая накрывает жилеткой тощую фигуру и возвращается на прежнее место.