Микрокосм // Microcosmos

— Аккерман? И, я не ослышался, капитан Леви? — командир Пиксис медленно крутил свою неизменную серебряную флягу в руках, с которой его видел каждый человек, работавший с ним в последние тридцать лет, разбалтывая тёмный ром многолетней выдержки. Должность главнокомандующего в Стенах предполагает возникновение разного рода неожиданностей, но этот случай его особенно заинтересовал, ведь он сталкивался с подобным впервые. — Хм-м. Приняли спонтанное решение вернуться на вражескую территорию, непомерно рискуя целым Парадизом и его народом? И даже не обсудили с нами предварительно план действий? Главнокомандующий Ханджи, я прав? И без того напряжённая своей ролью гонца плохих вестей, Ханджи ещё сильнее занервничала, наблюдая за неторопливым движением фляги в руке командира. Ей казалось, её каштановые волосы вот-вот поседеют, пока она ждала обрушения праведного гнева Пиксиса на свою голову. Мужчина сделал ещё один глоток, пропуская мимо ушей рассыпавшуюся в извинениях и объяснениях Ханджи. Он отвернулся к окну командного пункта. — Что же… — голубой небосвод, простирающийся над казённым учреждением, был асболютно чист, без единого облака. — Будем надеяться, что всё пройдёт гладко! — он поднял свою флягу вверх, будто провозгласив тост. Сиюминутное облегчение на лице Зоэ заставило Пиксиса разразиться громким смехом. — Послушай, Ханджи… — мужчина чуть склонился над краем своего деревянного стола. — Этим двоим под силу справится с этим. Если бы сам Верховный Главнокомандующий Закклай решал, кого посылать за Йегером, то он в любом случае бы выбрал их. Морщины на его лице стали ещё глубже и заметнее, когда он сузил глаза и обвёл взглядом комнату, словно хотел убедиться, что они в комнате лишь вдвоём. — И если хочешь знать моё мнение… — командир всё ещё связывал слова в предложения довольно сносно, несмотря на количество выпитого алкоголя, о чём говорит характерный запах перегара из его рта. — Этим двоим давно пора сходить на свидание, не так ли? — стул под ним громко скрипнул, когда мужчина откинулся на спину сиденья и положил ноги на стол. Куски засохшей грязи и листвы рассыпались на его, вроде бы, важные бумаги. Он сделал большой глоток и протянул флягу изумлённой женщине. — Э-э, чего?! Командир! Микаса и Леви?! — Ханджи смотрела то на сверкающую серебряную флягу широко раскрытми глазами, то на мужчину, и снова на флягу. — Пф-ф… — она опустила голову, и уголки её губ медленно растянулись в озорной улыбке. Она с энтузиазмом схватила предложенный товарищем ром. — Командир! Я думала, я была единственной, кто заметил! — она заливисто засмеялась и смахнула собравшиеся в уголках глаз слёзы. Одной рукой она хлопнула себя по колену, а другую подняла вверх так же, как это сделал Пиксис, и сделала глоток. — Аккерманы словно раскрытые книги! Конни и Жан пребывали в замешательстве, стоя позади Ханджи, пока двое старших по званию словно впали в истерику. — Чего?! — закричали двое парней в унисон. Ханджи протиснулась между ними и забросила им руки на шеи. Её звонкий голос понизился до вкрадчивого шёпота, словно она затеяла нечто страшное. — Не переживайте, ребята… Я оставила им особый подарок перед тем, как они покинули остров… — Зоэ игриво подвигала бровями, а затем весело хмыкнула. Жан ошеломлённо смотрел на своего главнокомандующего, будто вот-вот готовый расплакаться, а Конни пытался сдержать уже свой собственный смех, подбадривающе хлопая своего ревнивого друга по плечу.

***

Леви не понадобилось много времени на сборы. Несколько рубашек, пара брюк, его непременный перочинный нож, галстук, который он брал с собой на каждую встречу в столице или иное светское мероприятие вдалеке от штаба, и жёлтый конверт, который Ханджи вручила ему перед отбытием — в принципе, у него было не так много вещей, ему вряд ли бы удалось заполнить даже самый маленький чемодан. Тридцатитрёхлетний капитан Разведкорпуса не нуждался в большом количестве вещей — особенно для дальних путешествий, да и у вечно занятых солдат не было времени на какие-либо путешествия. Единственным свободным временем, которым он располагал, были часы после отбоя; мужчина часто жертвовал сном, чтобы насладиться тишиной и заварить любимый чай из своей внушительной коллекции. Но сейчас это был не досуг или беззаботный отпуск. На его плечах лежит грузом висит гигантская ответственность за успешный поиск и возвращение проклятого недотитана на их грёбаный остров. Ответственность не только на нём, но и на Микасе, поспешно подумал он. Казалось, бремя статуса сильнейшего бойца человечества было тяжелее, чем обычно. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь хоть немного снять напряжение в теле. В его планы совсем не входило возвращение на пару с Микасой в Марлию всего через день после того, как они все вместе — с Ханджи, Жаном и остальными — прибыли на Парадиз. И уж точно в его планы не входило осознание своих странных чувств к Микасе Аккерман всего за ночь до того, как она попросила его отправиться на вражескую территорию вместе с ней.

— Леви, я хочу вернуться в Марлию. Я хочу, чтобы мы вернулись вместе.

Слова, сказанные ею тем утром, зазвучали в его голове, а перед глазами возник её уставший образ, умоляющий его уйти с ней. Леви знал её достаточно хорошо, чтобы понять, что в этот раз она не блефует — в прошлый раз она говорила это от безысходности и гнетущего одиночества. Но девушка снова пришла к нему, прекрасно понимая, что он не откажет ей, и во взгляде её было столько уверенности и решительности, что он действительно не мог (и не хотел) сказать ей «нет». Микаса Аккерман будто бы обрела силу сильнее всякого превращения в титана, когда поняла, что она снова не одна. Леви ни секунды не раздумывал, прежде чем дать ей свой ответ.

— Тогда возвращаемся.

Леви взглянул на часы, установленные в высокую каменную башню, и нетерпеливо постучал ногой по деревянному заборчику, проходившему вдоль порта. Он был одет неброско, строго, в руках держал кожаный чемодан, а на голове была чёрная фетровая шляпа. Ожидание товарища натолкнуло его на сомнение по поводу предстоящей миссии. Аккерман не беспокоился по поводу того, что им не удастся найти Эрена — на самом деле, он был уверен, что с этим у них проблем не будет. Мужчина был озабочен тем, какой именно им предстоит разговор с импульсивным Йегером, какие доводы и убеждения заставят вспыльчивое отродье вернуться с ними. Кроме всего прочего, ему предстояло преодолеть тысячи километров наедине с девушкой, которая ему отнюдь не безразлична. После той самой ночи, проведённой в разговорах под звёздным небом, Леви решил, что любить Микасу — значит любить её на расстоянии. Это значит защищать её, быть на её стороне, оставаться с ней и не требовать ничего взамен, даже если её сердце всегда будет принадлежать другому. Наконец, это значит, что, когда Микаса подходит к нему на порту Парадиза в том очаровательном голубом платье, которое она купила ещё во время их пребывания в Марлии, он не может сказать ей, как она прекрасна. И тем не менее Леви едва ли удалось прикусить язык, когда он перевёл взгляд с горизонта на неё. С губ мужчины нервно сорвались лишь два слова, когда Микаса подошла к нему, чтобы поприветствовать: — Милое платье, — Леви тут же отвернулся к лодке, делая вид, будто ему крайне интересен ржавый корпус судна. Лицо Микасы словно засветилось от комплимента капитана. Скромная улыбка, промелькнувшая на её лице, пока она легко кружилась в своём голубом платье для него, поразила его; он и не предполагал, что такой глупый комментарий может вызвать в ней такие эмоции. Льняная ткань юбки вздымалась и опадала на ветру. Мужчина был искренне рад видеть девушку улыбающейся и заметно посвежевшей — совсем не такой, какой он видел её по пути в Парадиз. — Мне показалось уместным надеть марлийский наряд для возвращения туда, — она прыснула и внимательно осмотрела капитана. — Вы ведь тоже взяли это в Марлии. Леви опустил взгляд на свою одежду, в ней тоже присутствовали оттенки синего, как и в её наряде. Он даже не заметил, какую рубашку достал из старого платяного шкафа, когда собирался утром. Аккерман был довольно стильным мужчиной, даже более стильным, чем стоит ожидать от сильнейшего бойца человечества. Он одевался неброско, но со вкусом — капитан ценил качественно сшитый на заказ костюм и рубашку из добротного материала, разумеется, дополненный его любимым галстуком. Тёмно-синяя рубашка на стальных пуговицах действительна была приобретена им несколько месяцев назад в марлийском бутике, куда его затащили Арлерт и Аккерман, пока остальные блуждали по городу вместе с Ханджи.

***

— Микаса, какой мне лучше цвет выбрать? — Армин показал своей подруге детства две рубашки: тёмно-зеленую и тёмно-синюю. На самом деле, Арлерту не нравился ни один из них, но после стольких лет ношения одной и той же военной униформы парень был не прочь одеться во что-то новое. Микаса постучала указательным пальцем по подбородку, раздумывая над ответом и рассматривая то рубашки, то Армина, и наконец остановилась на тёмно-зеленой. «Она хорошо сочетается со светлыми волосами Армина», подумалось ей. Она взяла из рук Армина тёмно-синюю рубашку и направилась на поиски капитана, стоявшего в углу бутика. — Капит… — Микаса запнулась на полуслове. — Э-э, Леви, — она быстро поправила себя, пытаясь не выдать их маскировку. — Тебе стоит примерить вот это, — девушке всё ещё казалось странным вот так неуважительно обращаться к старшему по званию при всех, но им было необходимо привыкнуть к этому, будучи под прикрытием на вражеской территории. — Ничего не нужно, у меня и так их полно, — Леви скрестил руки на груди, немного раздражённый тем, что солдаты ходят с ним по магазинам. Девушка насмешливо посмотрела на него и помахала синей рубашкой у него перед лицом. — Ну что Вы, капитан, — прошептала она, подходя чуть ближе. — Она подходит к Вашим глазам, — Микаса потянула его за рукав, и её расслабленное игривое лицо оказалось неожиданно близко к его собственному. — Микаса, — недовольно процедил Леви и наклонился к подчинённой ещё ближе, надеясь, что хозяйка не услышит, как девушка только что упомянула его звание. — Мы уходим. Сейчас же. Улыбка на лице Аккерман тут же исчезла, сменившись хмурым взглядом, когда ей пришлось отпустить рукав капитана и повесить рубашку обратно на вешалку. Мужчина проследил, как двое солдат выходят из бутика, а затем развернулся к владелице магазина. — Я возьму эту. Леви наконец вышел из магазина с бумажным свёртком в руках, таким же, как у Армина, сделавшим покупку в этом бутике. Когда мужчина развернул коричневую бумагу и показал ту самую тёмно-синюю рубашку, мрачное выражение лица Микасы тут же превратилось в довольную улыбку. — Ну что, довольна? — раздражённо вздохнул он, делая вид, будто бы не рассматривает девушку, радостно шагающую впереди. Леви отметил про себя, что ему нужно обязательно надеть её когда-нибудь.

***

Микаса заметила Оньянкопона, подготавливающего судно к отбытию, когда он появился на палубе. Он активно помахал им рукой, и широкая дружелюбная улыбка обнажила его белоснежные зубы. — Почему мне никто не сказал, что сегодня мы одеваемся в синее? Оньянкопон был невероятно приветливым и отзывчивым человеком, и Леви был действительно благодарен за то, что у них появился столь надёжный союзник родом из Марлии, который сможет сопровождать их на протяжении всего пути. Более того, признавал Аккерман, Оньянкопон обладал поистине занимательными знаниями и навыком управления кораблём. — Судно готово! Госпожа Аккерман, капитан Леви, вы готовы к отплытию? Двое солдат, одетых в разные оттенки синего, посмотрели друг на друга. В их взгляде читались плохо скрываемые сомнение, неуверенность, нервозность; бремя ответственности давило на них. Они одновременно развернулись к Оньянкопону и кивнули. — Мы готовы. — Дамы вперёд, — Леви сделал шаг в сторону и по-джентельменски наклонился вперёд, снимая с головы свою фетровую шляпу и пропуская девушку перед собой. На миг их взгляды встретились, и мужчина тут же выпрямился и шагнул вперёд, намереваясь последовать вслед за Аккерман, всё ещё не сводя с неё глаз, пока она неторопливо проходила мимо него. Оньянкопон, стоявший в нескольких метрах от них, наблюдал за их странным и несколько интимным взаимодействием, приподняв брови и тихо усмехаясь. Молодой человек осторожно поймал Леви за рукав и наклонился к его уху. — Кстати, капитан Леви, — он легонько толкнул мужчину локтём в бок. — Главнокомандующий Зоэ попросила меня напомнить Вам о конверте… Она сказала, что его содержимое строго конфиденциально. — Да. Спасибо. Оньянкопон кивнул и направился к штурвалу, а Микаса присела на одинокую скамейку на конце палубы, кусая губы и заламывая пальцы, нервно ожидая отплытия. Леви направился в её сторону и присел на другой конец скамьи, доставая из кожаного чемодана слегка пухлый бежевый конверт, о котором ему напомнил Оньянкопон. «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ЛЕВИ» — небрежным почерком Ханджи было выведено на обороте. Взгляд серых глаз позади него с любопытством проскользнул по нему, и капитан подумал, не удалось ли главнокомандующему Зоэ найти какую-то информацию, которая может помочь им в поисках Эрена на чужой земле. Мужчина сломал сургучную печать и раскрыл конверт, осматривая его странное содержимое… Презервативы. Леви резко поднялся со скамьи и бросился к перилам судна, сжимая в кулаке конверт и раздавливая его вместе с содержимым, а затем швырнул его в море. Он остервенело наблюдал за тем, как плюхается в воду бежевый свёрток и отплывает всё дальше от судна, а затем посмотрел вниз, на своё бледное отражение, отметив проступившие на лице и шее красные пятна. «Чёртова четырёхглазая!» — Капитан? Что там было? — искреннее беспокойство на лице Микасы впервые принесло ему облегчение, потому что это значило, слава Стенам, что она не стала свидетельницей этого проклятого розыгрыша со стороны очкастой. — Это конфиденциальная информация, — он прочистил горло и быстро ушёл в свою каюту, когда корабль наконец отчалил.

***

Солнце скрылось за горизонт спустя несколько часов после их отплытия, и три товарища собрались в общей каюте, чтобы обсудить план действия. Нынешний корабль был не похож на их прошлое судно — он был достаточно мал для их группы из трёх человек, но достаточно большим и крепким для предстоящего долгого путешествия. Микаса приготовила ромашковый чай, не пролить который оказалось трудной задачей, учитывая постоянное раскачивание судна. Девушка знала, что в чашку капитана Леви не стоит класть сахар — за пять лет службы под его руководством, она хорошо изучила его предпочтения и антипатии практически ко всему. Ей было известно, что мужчина предпочитает чувствовать естественную сладость или горечь того сорта чая, который он пьёт, без каких-либо лишних добавок. Это был ещё один своеобразный пункт, за который Аккерман уважала своего капитана. — Капитан, госпожа Аккерман, — Оньянкопон остановился, делая глоток чая, как только Микаса поставила перед ним на стол чашку. — Я хочу, чтобы вы знали одну вещь, пока мы движемся вперёд по курсу, — на мгновение солдатам показалось, что марлиец пытается унять дрожь в голосе. — Учитывая все обстоятельства, в частности то, как скоро возникла эта миссия, я прибыл сюда, чтобы управлять этим кораблём и помочь вам пересечь море, — он сделал ещё один глоток. — Однако я не могу прямо сейчас вернуться в Марлию. Моё скоропостижное возвращение будет выглядеть слишком подозрительно. Леви и Микаса взглянули друг на друга, изумлённые неожиданной новостью. — Что ты имеешь в виду, Оньянкопон? — капитан осторожно поставил свою чашку на стол. — Лучшим возможным вариантом для того, чтобы марлийцы ничего не заподозрили, когда мы прибудем туда — сделать крюк и поплыть туда через Хизуру с их людьми. — Хизуру? — непривычно высоким голосом переспросила Микаса, чуть привставая с места и всё ещё пытаясь переварить только что услышанное. — Но Хизуру слишком далеко, Оньянкопон. Мне всё равно, если в Марлии что-то заподозрят. Мне и капитану необходимо прибыть туда как можно скорее, — её хмурый взгляд заставил Оньянкопона отвернуться от неё и взглянуть на Леви, такого же мрачного, как и его подчинённая. Молодой человек вдруг с беспокойством осознал, что застрял в одном помещении с двумя сильнейшими, жестокими и беспощадными бойцами человечества. Он решил действовать осторожно, пытаясь не выводить солдат на нежелательные эмоции и не подталкивать к опрометчивым поступкам. Леви крепко сжал плечо Микасы. Ему не нужно было вербально приказывать её успокоиться, ей всё было ясно лишь из этого жеста. Жеста, который стал таким привычным за годы совместной службы с Аккерманом. Девушка снова села на стул и глубоко вздохнула. — И каковы наши дальнейшие действия после того, как мы прибудем в Хизуру? — капитан наклонился вперёд, опираясь на стол локтями, и серьёзно посмотрел на марлийца. — Вы встретитесь с госпожой Киёми Азумабито, чтобы обсудить дальнейший ход миссии. Она будет ждать нас. Насколько я понял, вам придётся пересечь границу с Марлией в компании её людей. Это действительно лучший способ остаться незамеченными. Даю слово, такой вариант будет для вас намного более безопасным, пусть и довольно длительным. — Нет! — Микаса вновь резко встала со стула. Её руки были сжаты в кулаки так сильно, что кожа на костяшках побелела, и в голосе слышна плохо скрываемая дрожь. — Мне… Нам нужно как можно скорее найти Эрена. Если этого не произойдёт… Будет слишком поздно… Я-я ещё… — она посмотрела на Леви и встретилась с его обеспокоенным взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, прежде чем разведчица выбежала из каюты. Если Леви и Оньянкопон и были смущены её неожиданным эмоциональным всплеском, то Микаса — тем более. Умом она отчётливо понимала, что потребуется некоторое количество времени для их экспедиции, чтобы найти Эрена. Причём шанс того, что им это удастся, был ничтожно мал. План Оньянкопона звучал вполне разумно. И всё же девушка была очень расстроена, наворачивая круги по своей каюте и пытаясь успокоиться. Какой-то внутренний голос подсказывал Микасе, что ей непременно нужно снова увидеть Эрена. Или же будет слишком поздно. Она обессиленно села на твёрдый матрас и неосознанно раскрыла своей небольшой чемодан, доставая оттуда старый красный шарф и повязывая его себе на шею. Впервые за несколько недель она снова ощущает мягкую, но уже истончившуюся ткань на своей коже. Микаса надеялась, что шарф дарует ей знакомые чувства уюта и безопасности, что он утихомирит её бешено стучащее сердце, привнесёт в сознание и в душу покой. Однако вместо этого, она почувствовала лишь затхлый запах пыли и заметила на ткани небольшие дырочки. Шерсть скаталась и царапала кожу, а концы изделия превратились в потемневшие лоскуты полупрозрачной материи. Шарф должен был успокоить её, он всегда успокаивал — но шли дни, и из родного символа умиротворения он всё больше превращался лишь в часть гардероба. Микаса понимала, что уже теряла Эрена, и её привязанность к нему слабела с каждым днём. Это пугало её — кем, чёрт возьми, была Микаса Аккерман без своей безусловной любви к Эрену Йегеру?

***

— Капитан? Голос Оньянкопона вывел Леви из глубоких раздумий — он вдруг понял, что уже несколько минут неотрывно смотрел на дверь, за которой скрылась его подчинённая. Он перевёл взгляд на марлийца. — Капитан Леви? Капитан, есть ли что-то, о чём я должен знать? С госпожой Аккерман всё в порядке? — Я… Прошу прощения, Оньянкопон. Всё намного сложнее, чем кажется. Видишь ли, Микаса… — его голос стал глухим и тихим, когда он потянулся вперёд и взял фарфоровую чашку чая за ободок, держа её в своей особенной манере. — Это отродье давно испытывает нежные чувства к Эрену Йегеру, — медленный глоток свидетельствовал о чудесном вкусе прекрасно заваренного чая, чего он и ожидал от Микасы; всё, за что бы она ни бралась, выходило великолепно. Он коротко вздохнул, прежде чем вновь заговорить. — Вернее, всегда испытывала. Заноза в заднице. Аккерман не мог узнать этого, но в этот миг его взгляд неожиданно сделался невероятно тоскливым, что не укрылось от молодого человека, сидевшего напротив. Мужчина даже не допил свой чай, когда поставил чашку обратно на стол. — Что? — Оньянкопон выглядел удивлённым. — Капитан, простите, если это покажется неуместным, но я думал, что Вы и мисс Аккерман… Леви прочистил горло и отодвинул стул, резкий скрежет древесины об металл заполнил общую каюту. Встав, он перекинул свой пиджак через плечо и развернулся к двери. — Мы будем следовать новому плану и изменим маршрут. Держи курс на Хизуру. Капитан пожелал марлийцу спокойной ночи и вышел из комнаты.

***

Леви привык к внезапным эмоциональным всплескам Микасы — он думал, что эмоции делали её человеком, и как опытный солдат, он находил эти душевные порывы некоторой отдушиной, которая облегчала его бремя службы. Он всегда мог легко справиться со вспыльчивыми и неуравновешенными солдатами, будучи капитаном. Однако когда он сталкивался с тяжёлым моральным состоянием девушки, которую он любит, справляться с этим становилось всё сложнее и даже пугающе. И вот, стоя у двери её каюты и держа в руке чашку свежезаваренного мятного чая, мужчина набрался смелости и наконец постучал. — Микаса? Тусклая полоска света пробивалась сквозь щель между полом и дверью, которая оказалась незаперта. Когда он снова постучал, она медленно отворилась — Микасы не было в комнате. На полу лежал её красный шарф, весь мятый и пыльный. Он вспомнил недавнюю ночь, когда она встретила его на палубе корабля — то мгновение, когда он отдал ей своей саржевый пиджак, чтобы она не замёрзла от морских ветров. И вот сейчас капитан направился на палубу их небольшого судна — и нашёл её. — Отродье, я сделал тебе чай. Микаса, услышав слова Аккермана, быстро смахнула слёзы с красных щёк. Его голос немного успокоил её натянутые до предела нервы. Когда она повернулась к нему лицом, то увидела в его руке фарфоровую чашку с чаем, приготовленным капитаном специально для неё. Она почувствовала, как тепло медленно разливается в её груди — именно это чувство вызывал в ней Леви в последнее время. — Спасибо. Горячий напиток медленно согревал её окоченевшие пальцы. Ей казалось, что их ночные встречи на холодном открытом воздухе становились обыденностью. Впрочем, это было неудивительно, ведь они оба страдали бессонницей. Они так и стояли вдвоём, вдыхая солоноватый запах морского бриза, растворяясь в умиротворённой тишине ночного пейзажа, освещаемого многочисленными звёздами. — Хизуру не так уж и далеко, Микаса. Мы скоро вёрнемся в Марлию, за Эреном. С ним всё будет в порядке, — мужчина сузил глаза, когда холодный порыв ветра подул прямо им в лицо, и провёл рукой по волосам. — Тц. Он наш чёртов должник. С губ девушки непроизвольно сорвался тихий смешок, который она тут же попыталась скрыть, неосторожно делая глоток чая — он всё ещё был слишком горячим, обжигая язык и горло. Леви лишь хмыкнул — он не пытался пошутить, но отметил про себя, что следует ругаться при Микасе чаще, раз это веселит её. Мужчина подумал, что такой мелодичный смех способен вернуть к жизни даже такую пропащую душу, как его собственная. — Капитан, Вы действительно думаете, что нам удастся отыскать его? А если не получится? Что, если мы опоздаем? Вдруг я больше никогда его не увижу? — от улыбки на лице девушки не осталось и следа. — Притормози, Микаса, по одному вопросу за раз, — Леви выставил руки вперёд, пытаясь успокоить её. — Во-первых, мы отыщем его. Во-вторых, я уверен, мы найдём этого кретина, слоняющимся по городу без дела. И в-третьих, ты снова будешь с ним, — его длинные пальцы разгибались каждый раз, когда он отвечал на вопрос подчинённой. — Микаса, я сделаю всё, чтобы мы нашли его. Но если он вновь посмеет причинить тебе боль, мы навсегда расстанемся с этим подонком, — он игриво щёлкнул по её лбу, ухмыляясь. — А если тебе в голову придёт мысль снова заставить нас проходить через всё это дерьмо, то после нашего возвращения я заставлю тебя неделю драить туалеты. Я устал от этого чёртового корабля. Микаса потёрла свой лоб и покраснела, нахмурив брови, но вновь не удержалась и улыбнулась в ответ. Только капитан мог угрожать каким-то нелепым наказанием, чтобы развеселить её. Нарушение субординации в таком шутливом ключе всё ещё оставалось для неё непривычным действием, но втайне оно стало одним из любимых развлечений разведчицы. Было нечто успокаивающее и обнадёживающее в том, чтобы просто находиться рядом с ним, видеть его силуэт, слышать его голос. Если к этому моменту ей казалось, что она уже перестала быть лишь его верным подчинённым, то подобные встречи на палубе лишь укрепляли в ней это предположение. Девушка не могла выразить это словами, но она была бесконечно благодарна капитану за то, что он просто был рядом с ней. Вместе с Леви, у Микасы была большая надежда, что им удастся отыскать и вернуть Эрена домой. И в своём сердце она всё ещё продолжала хранить благодарность и веру в то, что у них непременно всё получится. До прибытия в Хизуру оставалось ещё три ночи, и Аккерман пообещала себе, что каждый вечер будет заваривать для Леви его любимый чай, чтобы хоть как-то отблагодарить его. Чем ближе они были к пункту назначения, тем ближе они становились друг к другу.