Perfect Blue

Хуа Чэн чувствовал себя так, словно уже умер и попал в рай. Он не мог понять, что же он такого хорошего сделал в своей жизни, чтобы получить подобную награду, но было бы глупо отказываться от этой милости. Конечно, он и раньше мечтал о том, как будет просто и буднично сидеть со своей Богиней за одним столом, разговаривать на разные темы, есть лапшу и многое другое. Мечтал, но не надеялся. Он всегда был уверен, что такое времяпрепровождение не для него. Это хорошие юноши из хороших семей достойны проводить время с Се Лянь, а ему оставалось только наблюдать за этой тихой и мирной идиллией из-за окна. Быть с ней рядом уже было пределом его мечтаний, которые всегда казались ему практически неосуществимыми. В конце концов, кто он такой? Всего лишь бедный сирота, который зубами выгрызал себе место в жизни, попутно зализывая свои раны. Такие, как он, не сидят за одним столом с Богиней, не смеются над ее шутками, адресованными лично ему, и уж тем более не бегут по улице, прикрывая ее своим пиджаком от проливного дождя. Ему бы и радоваться тому, что у него есть законная возможность проводить её до дома, да только она ведь вся промокла. Ему страшно не хотелось, чтобы она заболела. Хуа Чэн мысленно ругал себя последними словами за то, что не догадался прийти к её магазину раньше, лишь бы взять этот чёртов зонт! Или купить по дороге новый, будь он неладен. А лучше сразу подъехать к магазину на машине и без лишних разговоров посадить её в салон. Добежав до подъезда, Се Лянь достала ключи. — Спасибо, что проводил. И, может... — она окинула несколько сомневающимся взглядом его промокшую насквозь фигуру. — ...Может, зайдёшь ко мне обсохнешь? У меня и чай горячий есть. К такому Хуа Чэн готов не был. Даже проводить её до дома во время их первого свидания (а под конец ужина он нашёл в себе неслыханную дерзость мысленно назвать это свиданием) казалось ему верхом наглости. И, разумеется, он должен был бы отказаться, но... Соблазн был так велик, что он не смог устоять. — Конечно, спасибо большое. Уже стоя на пороге квартиры, Хуа Чэн был готов бегать по стенам от волнения, хоть и прилагал все силы, чтобы со стороны казаться спокойным. Что ему теперь делать?! Вот так просто взять и зайти в святая святых — дом его Богини? Ходить по этой квартире, пить в ней чай, который она собственноручно заварит ему? Он спрятал дрожащие руки за спиной, надеясь, что не слишком сильно выдаёт самого себя. Ему действительно не хотелось испортить о себе впечатление своим нервным поведением. Он и так уже облажался утром, когда испачкал ей пол, а вечером умудрился ещё и напугать. Если он и сейчас всё испортит, то ему остаётся только сбежать куда подальше и желательно надолго. — Ну, собственно говоря, вот моя квартира. Не бог весть что, конечно, но зато аренда небольшая. Располагайся, пожалуйста. Обувь можешь поставить вот тут, на коврике у двери. А пиджак повесить на этом крючке... Ты проходи, не стесняйся, а я пока чайник поставлю. — сказав это, Се Лянь бодро зашагала на кухню. Разувшись и пройдя вглубь квартиры, Хуа Чэн внимательно осмотрелся. Внутри она была небольшой. Крохотная кухня, смежный санузел, из тех, где сидя на унитазе, можно одновременно спокойно помыть голову в душе, и одна комната, что являлась одновременно и гостиной, и спальней. Это так напоминало ему его первую собственную квартиру, что у Хуа Чэна сжало горло от нахлынувших воспоминаний. Он помнил, как сидел практически безвылазно, уткнувшись в монитор своего старенького перекупленного компьютера, глядя на записи с концертов группы Сяньлэ. Помнил, как обклеивал стены в комнате плакатами с Се Лянь, а один даже прикрепил к потолку над кроватью, так как хотел и засыпая, и просыпаясь непременно видеть её — свою Богиню, ласково улыбающуюся ему. В те годы он отчаянно мечтал, как приведёт её к себе домой. Как покажет ей свою коллекцию дисков, плакатов, прочего мерча и даже настоящую ростовую фигуру из картона, которую умудрился с боем добыть на распродаже после завершения концертного тура. А главное — покажет её письма, которые она успела написать ему до того момента, как начала свою музыкальную деятельность, которая в итоге захватила её полностью, да так, что на общение с ним не осталось времени. Конечно, умом он тогда понимал, что если Се Лянь и окажется каким-то невообразимым чудом в его жилище, то большее, что она почувствует — это страх и отвращение. Кому понравится нищий уродец, который маниакально тащит к себе домой всё, что так или иначе связано с ней? Он уже не был тем мальцом, которого она спасла от самоубийства и который мог хотя бы вызывать некоторую жалость да отголоски материнского инстинкта. Он вырос в нескладного и несуразного парня, который либо ссутулившись сидел за компом, либо таскал на своём многострадальном горбу груз из вагонов или мешки с цементом на стройке. Но разве это мешало ему мечтать?.. В этот момент Се Лянь вошла в комнату и, увидев, что гость всё ещё стоит истуканом, нахмурилась и демонстративно, уткнув руки в бока, заявила: — А почему ты ещё не разделся, Сань Лан? Ты же весь промок. Так хочешь заболеть? Хуа Чэн в смущении поднял ладони вверх: — Право слово, я не решился вот так своевольничать. Тем более что не так уж я и промок по сравнению с тобой. Это тебе следует быстро переодеться во что-нибудь сухое, а я пока сам чай заварю. Ты только скажи, где у тебя на кухне что лежит, цзецзе. Се Лянь в ответ лучезарно улыбнулась, отчего сердце Хуа Чэна пропустило удар, и ответила: — Чай в банке на столе рядом с чайником, а сахар на полке сверху. Там рядом ещё печенье есть, угощайся. А если захочешь молока, то оно вроде в холодильнике. Во всяком случае, пару дней назад я его там видела... — задумчиво пробурчала она. — Что ж, в любом случае я пока переоденусь и постараюсь найти что-нибудь и тебе. Не голышом же тут расхаживать, верно? Хуа Чэн почувствовал, как краснеют от стыда его щеки. Такого в её присутствии он, разумеется, себе не позволил бы. Это не то зрелище, которым хотелось бы её порадовать. — Если ничего не найдёшь, цзецзе, то не страшно. Я и в своей одежде могу остаться. — Не говори глупостей, я же вижу, что ты промок насквозь. Так что иди сейчас на кухню, а потом живо в ванную. А я пока подберу тебе одежду. Кухня оказалась не только крохотной, но и практически пустой. Небольшие шкаф и стол, на котором примостилась маленькая электроплитка с одной конфоркой. Холодильник размерами больше напоминал прикроватную тумбочку. В самом холодильнике сиротливо кисло давно открытое и напрочь забытое молоко, а на полке лежал засохший кусочек сыра. В шкафу тоже не наблюдалось пищевое разнообразие, кроме пары консервных банок и штабеля упаковок с лапшой. Хуа Чэн нахмурился. Нет, так не пойдёт. С утра же он закажет не только доставку готовой еды из ресторана, но и полный набор продуктов из магазина. Возвращаясь с кухни с двумя чашками дешёвого, но зато горячего чая, Хуа Чэн замер, с удовольствием наблюдая, как Се Лянь, уже переодевшаяся в домашние штаны и футболку и выглядящая от того особенно уютно, задумчиво перебирает вещи в коробке, бормоча себе под нос: - Это не то, и это не подходит... Да что ж такое?.. Он прислонился к дверному косяку и с наслаждением смотрел, как она хлопочет, ища ему подходящую одежду. Его устроило бы остаться и так, но он не мог отказать себе в удовольствии быть объектом её заботы. Пусть это и была банальная вежливость по отношению к гостю. - А, вот, нашла! - радостно воскликнула Се Лянь, и выудила из коробки большую и растянутую футболку зеленого цвета, которую тут же протянула ему - Вот, Сань Лан, примерь. Так-то у меня нет мужских вещей. А это самая большая вещь, которая у меня есть. Она раньше принадлежала моей соседке по общежитию. Та была весьма крупной дамой. Просто она съехала раньше меня, и оставила часть вещей. Ну, я и забрала эту футболку. Не пропадать же добру, верно? Она, конечно, для меня слишком большая, и поэтому я в ней обычно только сплю. Но думаю тебе подойдёт. Что скажешь? Хуа Чэн осторожно поставил чашки на маленький столик возле матраса, и взял футболку. Та действительно была весьма большой, хотя скорее всего в плечах окажется ему довольно узкой. Но выбирать было не из чего, к тому же оставалась надежда, что из-за своих больших габаритов футболка удачно скроет его телесные недостатки. - А вот штаны я не нашла. Боюсь всё таки таких размеров у меня нет. - извиняющимся тоном, сказала она - Так что можешь побыть и без них. Если тебе удобно. - О. - Хуа Чэн не знал куда от смущения девать свой взгляд - Не переживай, я могу и в своих брюках остаться. Похоже, что до Се Лянь только сейчас дошло, в какую неловкую ситуацию она его загнала, так что её щёки вспыхнули, словно румяные яблочки. Она прикрыла глаза руками, и нервно хихикнула. - Извини. Просто я до этого никого в гости не приводила, тем более мужчин. Вот и не знаю, как себя вести. Если что не так, то не стесняйся мне об этом говорить. Ладно, Сань Лан? Хуа Чэну казалось, что ещё немного и он растает словно воск под лучами летнего солнца. Выходит за все эти годы он первый, к кому его Богиня проявила такую заботу? Первый, кого она пустила в свой дом? Кому, пусть и невольно, но доверилась настолько, чтобы проявлять беспокойство о его комфорте? Он с трудом подавил страстное желание опуститься перед ней на колени и поцеловать её руку. Вместо этого он прижал футболку к груди и быстро ретировался в ванную.