Perfect Blue

Зайдя в ванную, Хуа Чэн плотно закрыл дверь и уткнулся лицом в футболку. Она хранила на себе запах Богини, и он с наслаждением сделал несколько глубоких вдохов. Боясь напугать Се Лянь посторонними звуками, он подавил в себе желание застонать, после чего аккуратно положил футболку на бортик душевой. Всё складывалось так, как Хуа Чэн не смел и мечтать. Он не просто в одной с ней квартире, она даже дала ему свои вещи! Разве ему дозволено быть более счастливым, чем сейчас? Хуа Чэн стянул с себя рубашку, а потом и глазную повязку, небрежно бросив их на пол ванной, после чего взглянул на своё отражение в зеркале. Всё радостное настроение враз прошло. Из зеркала на него смотрел чрезмерно бледный и худощавый парень с красным глазом и мерзким шрамом на виске. Торс тоже не радовал своей красотой из-за шрамов той или иной степени отвратительности. Даже те, что были вроде бы старательно зашиты хирургом, и то казались чем-то инородным и неприятным. Да уж, ну и уродец он, как ни посмотри. Такого сколько в дорогую одежду не наряжай, а сути всё равно не скроешь. Надо будет всё-таки пойти к пластическому хирургу. Он давно должен был сделать это раньше, но Се Лянь ещё не была найдена, а прихорашиваться перед партнёрами и врагами он смысла не видел. Даже наоборот, раньше его внешность вполне соответствовала его зловещему имиджу. Но то раньше, а сейчас он уже не мог себе позволить подобное пренебрежение своим внешним видом. Ему не хотелось, чтобы Богине было слишком неприятно на него смотреть. Она, конечно, очень добрая и деликатная и ни за что не показала бы своего отвращения от данного зрелища. Но он слишком хорошо знал, как на его лицо реагируют другие, чтобы строить хоть какие-то иллюзии насчёт того, как он выглядит. Стараясь больше не смотреть в зеркало, Хуа Чэн наскоро умыл лицо, вытер его своей же рубашкой и надел предложенную ему футболку и следом повязку на глаз. Брюки были мокрые, неприятно липли к ногам и вообще холодили, но он находил это вполне терпимым. Он бы не смог их снять, чтобы предстать перед ней в ещё более неприглядном виде, чем сейчас. Как она его ещё не выгнала из своей квартиры? Хуа Чэн сам бы себя выгнал из дому грязной тряпкой, а в идеале и на порог не пустил. Впрочем, что ещё можно ожидать от его сострадательнейшей Богини? Она не побрезговала держать его в объятиях ещё в те годы, когда он был грязным приютским мальчишкой, сама пожала ему руку, благодаря за спасение от того психопата. Что уж ей терпеть рядом с собой столь подозрительную и неприятную личность, каковой он является сейчас? К счастью, футболка оказалась вполне ему по размеру. И достаточно длинная, чтобы не пугать Се Лянь видом нижней части его живота. Особенно шрамом от ножа, который не могли скрыть брюки. Хуа Чэну тогда очень повезло увернуться от удара, так что лезвие прошлось по животу вскользь, иначе быть бы ему однозначно мёртвым. Едва он вышел из ванной, как Се Лянь встретила его радостным возгласом: - Смотри, что я нашла! — после чего довольная протянула ему какой-то старый и потрёпанный вязаный плед. — Хозяйка мне о нём говорила, а я вот и забыла, что он на антресолях лежит. Холодать-то только недавно начало. Ты, если не хочешь без штанов сидеть, то лучше в него закутайся. Заодно тепло будет. Или тебе не нравится? — она с сомнением повертела плед в руках. — Он не то чтобы грязный, но всё-таки лежал без дела давно, ещё с прошлых жильцов. Слушай, может, тогда в моё одеяло закутаешься? Я его недавно стирала, так что особых проблем не будет. Ты как думаешь? Хуа Чэн думал, что ещё немного — и он разрыдается, как малое дитя. За всю жизнь за ним искренне ухаживали только два человека — мама и Се Лянь. Но мама давно мертва, и он её особо и не помнит уже, а Се Лянь стоит перед ним здесь и сейчас. Живая, тёплая и такая невероятно красивая, что ему хотелось пасть перед ней на колени, обнять её и, уткнувшись лицом ей в живот, рассказать всё как на духу. О том, что он тот самый мальчишка из приюта, что он тот юноша, что спас её от психа и что именно он довёл её пьяную до дома в ту роковую ночь. Хотелось высказать ей о своих чувствах всё. Хотелось извиниться, что не сумел предотвратить ту трагедию с её семьёй. Что не сумел защитить её от нападок газетчиков и прочих лживых ублюдков, разрушивших её жизнь. Что не сумел найти её раньше. Что готов бросить к её ногам всё, что сумел нажить за годы своим нечестным трудом. Вместо этого Хуа Чэн спокойно улыбнулся и ответил: — Думаю, плед мне вполне подойдёт. Се Лянь с удовольствием протянула ему плед, а сама отвернулась, чтобы он мог спокойно переодеть брюки. — Только носки не забудь снять. Потом повесим всю твою одежду над обогревателем. Сменных носков у меня, правда, тоже нет, но, думаю, под пледом ногам будет и так тепло. Не возражаешь? Хуа Чэн тихо рассмеялся. — Нет, конечно. Меня всё устраивает. Ты главное сама не забудь свою одежду повесить сушиться. — О, не переживай! У меня завтра выходной, так что с сушкой можно не спешить. - Тем не менее я не хочу доставлять тебе ещё большие неудобства, чем сейчас. Так что сушиться будем вместе, — сказал Хуа Чэн, оборачивая плед вокруг своих бёдер, благо тот был достаточно большим, чтобы скрыть его ноги полностью. После они сидели на матрасе на том расстоянии друг от друга, что позволяли себе правила приличия и уважение к личным границам Се Лянь, пили чай, который уже успел несколько подостыть за то время, что они разбирались со своей одеждой, и вновь болтали обо всём и ни о чём. Хуа Чэн ловил себя на мысли, что ещё никогда в жизни ему не было столь спокойно и комфортно, как сейчас. Он наслаждался её голосом, её близостью рядом с ним. И больше всего сейчас ему хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Чтобы всю оставшуюся вечность они провели вдвоём в этой комнате и на этом матрасе. Заметив, что Богиня уже начала сонно клевать носом, он нежно улыбнулся и сказал: — Думаю, пора ложиться спать. День и так был тяжёлый и суматошный. Так что спи. — А ты где спать будешь? Могу потесниться, если что. Хотя всё внутри у Хуа Чэна кричало "да" на это столь заманчивое предложение, он сдержал свои порывы и ответил: — Лучше я посижу на кухне пока. Тем более что и сон как-то не идёт. Ты же не возражаешь? Се Лянь нахмурилась: — Вот ещё. Там и сидеть-то особо не на чем. И отопления нет. К тому же ты — гость, так что это мне лучше на кухне посидеть. А вообще... — её голос звучал несколько смущённо. — Я действительно могу и подвинуться. Думаю, места на матрасе хватит двоим. Он почувствовал, что силы не равны, и бороться с искушением ему больше не хотелось совершенно. Так что, только молча кивнув в ответ, Хуа Чэн осторожно лёг боком на матрас, прижавшись к стене настолько, что ещё немного — и он бы с ней слился в одно. Се Лянь выключила в комнате свет и медленно, даже нерешительно, подошла к матрасу. Осторожно легла на бок у самого края и замерла. — Ну... Спокойной ночи, Сань Лан? — Спокойной ночи, цзецзе. Хуа Чэн старался не шевелиться, боясь спугнуть своё наваждение. А иначе назвать нынешнюю ситуацию он и не мог. Она лежала рядом с ним. Практически под боком. Ему стоило только протянуть руку, чтобы иметь возможность коснуться её. В какой-то момент он действительно потянулся к ней рукой, но вовремя себя одёрнул. Нет, ни тревожить её, ни пугать он не станет. Как не станет и прикасаться к ней, имея самые грязные намерения, которые уже давно дали о себе знать, раззадоренные близостью Богини. Ему достаточно просто быть вот так рядом с ней. И тем не менее он понимал, что эта ночь для него будет очень долгой...