Perfect Blue

Неожиданно для самой себя, Се Лянь прекрасно выспалась. Хотя, когда она ложилась вчера вечером в столь неожиданной компании, она боялась, что не сможет даже уснуть. Но вчерашнее общение с Сань Ланом настолько сильно ее расслабило, что она не просто позволила ему проводить себя до дома, но и пригласила его к себе в квартиру и в свою постель. При мысли об этом Се Лянь отчаянно краснела и пыталась укрыться одеялом с головой. Это было впервые для нее. Не то чтобы она раньше не думала о том, чтобы познакомиться с мужчинами и в итоге дойти с ними до логического продолжения отношений, просто до этого она не видела в этом особой необходимости. Сначала ее занимала музыка, потом к этому прибавилась концертная деятельность, которая отнимала большую часть времени, а после она слишком боялась, что ее личность будет раскрыта и она снова станет предметом насмешек и осуждений. Сама мысль о том, что выбранный ею мужчина будет со смехом публиковать в интернете пост о том, как он переспал с самой известной шлюшкой всего Китая, комментируя ее не самые выдающиеся постельные навыки, или, наоборот, еще до перехода к самой близости сбежит от нее с отвращением, опасаясь, что подхватит букет венерических заболеваний, причиняла Се Лянь невероятную боль. Но Сань Лан... Он был другим. Она заметила, как он посмотрел на нее. О, он узнал ее! В этом не было сомнений. Но, вопреки ее страхам, он не спешил начинать интервью или насмехаться над ней, не пытался сделать фотографии. Нет. Он относился к ней так деликатно, что Се Лянь только сейчас поняла, как давно с ней вообще кто-то так обращался. От этой, казалось бы, простой вежливости в ее груди возникло такое странное щемящее чувство, что ей захотелось плакать. Конечно, все это могло быть обманом, и Сань Лан просто заманивал ее в свои сети, усыпляя бдительность, чтобы получить как можно больше пикантных материалов, а затем обрушить на нее всю свою жестокость и жажду наживы, написав какую-нибудь грязную и пошлую статью о такой доверчивой девушке, как она. Но, несмотря ни на что, Се Лянь хотела верить! Верить, что, возможно, в этой жизни есть хотя бы один человек, которому она небезразлична сама по себе, а не как источник для пиара. Что она могла бы кому-то понравиться настолько, чтобы он общался с ней, несмотря на ее публичное прошлое. Что полоса ее неудач закончилась и она не причинит вреда никому вокруг себя. Что не может быть так, что она всегда будет одна. До самой своей смерти. Впервые за долгое время Се Лянь осознала, насколько ей не хватало человеческого тепла и простого общения. Даже Инь Юй не мог дать ей то, что она так отчаянно жаждала. С ним было приятно просто сидеть за чашкой кофе и молчать. Это молчание было уютным и расслабляющим, оно успокаивало. Казалось, сам Инь Юй был рад этому совместному молчанию не меньше нее. Но Се Лянь все еще помнила, как стояла на сцене, утопая в буре всеобщего восторга. Как всегда была окружена множеством людей, которые болтали без умолку, желая произвести впечатление и заинтересовать ее. И она, словно суккуб, впитывала их жажду внимания, их восторги и обожание, звуки их голосов, направленные только на нее. Общаясь с Сань Ланом в лапшичной, Се Лянь впервые за долгое время утолила свой эмоциональный голод. Она была невероятно рада встретить человека, с которым ей наконец захотелось говорить. Казалось, что даже их вкусы совпадают. Он слушал ту же музыку, что и она. Смотрел те же фильмы. Ему нравилось мятное мороженое с шоколадной крошкой, за порцию которого Се Лянь была готова убить. А ее обожаемые маньтоу со свининой считал лучшим перекусом в течение тяжелого трудового дня. Конечно, Се Лянь понимала, что раз он знает, кто она такая, то и выведать всю эту информацию о ее вкусовых предпочтениях ему не составило бы труда. И все же ей настолько захотелось в какой-то момент поверить, что ее одиночество может быть разбавлено присутствием другого человека, что она была готова отказаться от своего привычного правила ограничения общения с окружающими. Дождь лишь придал ей уверенности, что это судьба. И какая разница, что именно ей эта судьба уготовила! Се Лянь так соскучилась по чему-то хорошему, так устала убегать при любых признаках пристального внимания, слишком часто меняя место жительства и окружающих, что чуть ли не силой затащила Сань Лана к себе домой. О том, что она будет делать с ним уже внутри, Се Лянь как-то и не подумала. Но решила отдаться на волю случая, надеясь, что жизнь не отсыплет ей снова полную чашу невезения. Вопреки здравому смыслу, который буквально кричал ей в рупор, что нахождение с этим крайне малознакомым мужчиной наедине в одном помещении — не самая лучшая идея, Сань Лан остался столь же деликатным и дальше. Наоборот, стало казаться, что именно ему было максимально неудобно находиться рядом с ней. Стало даже как-то обидно. Она, конечно, уже давно не юная красавица, но и не настолько старый крокодил, чтобы так отчаянно пытаться замаскировать под вежливым участием физическое отвращение. Неужели он всё-таки общается с ней из любопытства? Впрочем, достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы убедиться в обратном. На тех, кто неприятен и от кого боишься подцепить дурную болезнь, так не смотрят. И все же он был потрясающе красив! Футболка идеально подошла по размеру, даже в плечах. Се Лянь могла в полной мере оценить его рельефные мышцы на руках. И надо признать, увиденное ей понравилось. Он был не перекачан, но и не слишком худощав. Повязанный на талии плед выгодно подчеркивал его стройное тело и узкие бедра. Впервые в жизни Се Лянь почувствовала вполне осязаемое желание задрать на мужчине футболку, чтобы в полной мере рассмотреть его торс. Ей пришлось срочно вручить ему чашку с чаем и сесть на другой конец матраса, чтобы не поддаться этому внезапно нахлынувшему бесстыдному желанию. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы ее поведение выглядело как подтверждение всех грязных слухов о ней. Продолжая их общение, Се Лянь украдкой разглядывала странную татуировку на его руке. Хотя это и было похоже на иероглифы, сама каллиграфия была настолько специфичной и хаотичной, что она не смогла вычленить общую закономерность, которая дала бы ключ к пониманию смысла изображения. Ей очень хотелось спросить о значении, но она благоразумно удержалась от этого опрометчивого шага. Она не знала, что именно побудило Сань Лана сделать эту татуировку. Возможно, это что-то настолько личное, что он не готов делиться этим с кем попало. А может быть, ему просто уже надоело, что окружающие задают такие вопросы. И Се Лянь понимала его! Она и сама устала от настойчивых людей, которые пытались навязать ей свое мнение о происхождении ее татуировки на шее. В какой-то момент она перестала пытаться объяснять, что этот "ошейник" не означает ее пристрастие к наркотикам, занятие проституцией, тесную связь с триадой или статус секс-рабыни какого-то извращенца. Зачем доказывать что-то, если за нее уже все решили, а она и сама не собирается оставаться среди этих людей дольше полугода? Нет, Се Лянь не жалела о сделанной татуировке. Она чувствовала, что тогда ей нужно было выразить свои эмоции таким образом. Так зачем сожалеть о случившемся? Вот и о татуировке Сань Лана она не станет спрашивать. Если захочет, то сам расскажет. А если нет, то ничего страшного. Отход ко сну получился немного неловким и волнительным. Се Лянь все же воспользовалась моментом, когда Сань Лан был в ванной, и положила в карман своих домашних штанов перцовый баллончик. Это было на всякий случай. Ей не хотелось думать о том, как это - применять баллончик в закрытом пространстве. К счастью, ей не пришлось его использовать, так как Сань Лан вел себя очень тихо и избегал любого физического контакта с ней, несмотря на не самые просторные размеры матраса. От этого Се Лянь неожиданно почувствовала некоторое разочарование. Словно от неоправданных ожиданий. Хотя какие ожидания могут быть в ее ситуации? Особенно учитывая, что она не хотела ничего большего. По крайней мере, пока. Се Лянь и не заметила, как быстро провалилась в глубокий и приятный сон.