Perfect Blue

Цзюнь У устало откинулся на спинку кресла в салоне личного самолёта и прикрыл глаза. Если бы не давняя дружба с Мэй Няньцином, он ни за что не согласился бы бросить все дела, отложить свои планы и отправиться в Макао, чтобы посмотреть на очередную «перспективную» певицу. У него уже было несколько десятков таких «перспективных» звёзд, и в лучшем случае только половина из них действительно обладала какими-то талантами, которые приносили большую прибыль. Остальные же были скорее хороши в работе ртом и годились разве что для поддержания отношений Цзюнь У с другими бизнесменами, как легальными, так и не очень, а также с политиками всех мастей. Мало кто был готов отказаться от возможности воспользоваться яркой и популярной звездой, которая ещё не успела приесться и была в моде у изменчивой молодёжи. Это веселило и придавало статус в глазах общественности. Поэтому за подобные развлечения всегда приходилось дорого платить. Безусловно, каждый продюсер стремится обнаружить в груде шлака и поделочных камней тот самый драгоценный алмаз, который после тщательной обработки станет новым Кохинуром, достойным того, чтобы украсить личную корону и приносить владельцу неслыханную прибыль на протяжении долгих лет. В молодости, по неопытности и наивности, он решил, что нашёл такой бриллиант по имени Уюн, и даже создал для неё великолепную оправу в виде музыкальной группы Тунлу. Но жизнь показала, насколько ошибочными были его суждения и мечты. Для огранки недостаточно иметь талант и веру людей в свои силы. Необходимы упорство, трудолюбие и сила воли, а главное — харизма, способная вдохновить окружающих. Эта ошибка дорого ему обошлась и надолго лишила его веры в то, что в этом мире есть что-то стоящее. Так продолжалось много лет, пока один из его знакомых не предложил ему послушать группу, солисткой которой является дочь его давнего партнёра по теннису из закрытого элитного клуба. Цзюнь У принципиально не переваривал всех этих капризных и избалованных детишек богатеньких родителей. Им хотелось быстрой и лёгкой славы, всеобщего обожания, своих фотографий на каждом таблоиде, и при этом им совершенно не было интересно достигать всего самим. Зачем, если есть папочкины деньги и мамочкины связи? А о наличии у них талантов и речи быть не могло! И всё же этот знакомый в своё время оказал неплохую услугу Цзюнь У, и потому тот был вынужден согласиться. В конце концов, большее, что он потеряет, это один вечер, испорченный обезьяньим кривлянием и кошачьими воплями про вечную любовь в исполнении очередной «Пэрис Хилтон» местного разлива. Зато после этого он ничего своему знакомому больше не будет должен. А может даже наоборот.  Первое впечатление от знакомства с Се Лянь и её подругами вышло приятным. Он не увидел ни заносчивых светских львиц с коронами на голове, ни раскрашенных тусовщиц в сплошном блестящем мини. Нет, перед ним были три неброско и закрыто одетых девушки, на лицах которых не было ни грамма косметики, а выражения этих самых лиц выдавали в них не только волнение, но и суровую решимость показать этому незнакомому им человеку всё, на что они только были способны. Одно это уже расположило к ним Цзюнь У. Что ж, быть может, из них и выйдет толк, если постараться. Но все мысли выбило из его головы, стоило только солистке запеть. Голос столь чистый и нежный не встречался ему до этого момента, быть может, ещё никогда. Он словно ледяной водопад обрушился на Цзюнь У, проникая в самые глубины его сознания и вымывая из них всё, что до этого момента он считал красотой. Он думал, что лишь Уюн, его драгоценная Уюн, была той, что обладала красивейшим из голосов, которые только могла создать Природа, но нет, только сейчас он понял, что всё, что он слышал до этого момента, были теми самыми пресловутыми кошачьими воплями, и лишь сейчас он сумел прикоснуться к прекрасному, услышать музыку Богов. Только к середине песни он осознал, что всё это время забыл, как дышать, и для самого себя больше походил на рыбу, выброшенную на берег и способную лишь задыхаться, будучи оглушённой окружающим её миром.  Се Лянь была подобна Богине, что спустилась с Небес в мир грешных смертных. Юность окрашивала её щёки в нежный персиковый цвет, а глаза сверкали, подобно драгоценным камням. Она отдавалась пению со всей искренней страстью, что не могла не передаться и ему самому. Цзюнь У, вцепившись пальцами в подлокотники кресла и будучи не в силах пошевелиться, заворожённо смотрел лишь на неё, слушал лишь её, слышал только её. Когда песня замолкла и три пары глаз выжидающе уставились на него, он был вынужден собрать все свои силы, чтобы оторвать руки от подлокотников и устроить небольшую овацию. Будь у него возможность, он бы обнял эту девушку, прижал бы к себе так крепко, насколько мог, но разум твердил, что тогда это был бы последний раз, когда он имел возможность увидеть и услышать её. А значит, нужно сдерживаться всеми силами. Потому что он хочет ещё. И ещё. Цзюнь У поудобнее устроился в кресле самолёта, вставил наушники и включил одну из студийных записей Се Лянь.  Он специально просил Се Лянь каждую песню, помимо официального исполнения, записывать отдельным соло, якобы для лучшего понимания вариантов аранжировок, а на деле — чтобы иметь свой собственный альбом с её голосом, доступным лишь для него одного.  С каждым днём ему хотелось быть с ней рядом всё чаще, общаться больше, видеться, касаться. Он не был слеп и понимал, что для юной девушки семнадцати лет он в свои сорок два воспринимался в лучшем случае как отцовская фигура. Впервые он пожалел, что она не из бедной семьи и имеет достаточно денег, чтобы не искать себе богатого спонсора, которому готова угождать любым способом. Вместе с этим он поймал себя на том, что дико ревнует Се Лянь ко всем, кто её окружал. Чем более знаменитой она становилась, чем больше людей ходили на её концерты, тем сильнее он злился. Что они все вообще понимали в искусстве?! Разве хоть один видел, как она трудится сутки напролёт, стараясь довести своё выступление до совершенства? Разве они могли уловить своими лишёнными музыкального слуха ушами всю палитру колоратуры, что был способен выдать её голос? Нет, они шли смотреть на очередную смазливую девчонку, которая крутила бы бёдрами со сцены, пела томным голоском про любовь, чтобы потом они смогли надрачивать дома по памяти на увиденное. Ему до тошноты были противны все эти политики, бизнесмены и прочие так называемые деятели, что смотрели на неё сальными глазками и, облизываясь, предлагали неплохие дивиденды в обмен на вечерок с Се Лянь наедине в каком-нибудь роскошном пентхаусе на крыше дорогого отеля премиум-класса. Даже собственные родители не осознавали, какое сокровище они родили! Для них она была лишь любимая дочка, что просто временно играется со скуки в певицу, а в нужное время оставит это пустяковое развлечение ради таких более важных и серьёзных вещей, как брак с подходящим мужем, которому будет рожать детей и иногда сопровождать его на светских мероприятиях. А пока муж родителями не найден, то чем бы дитя не тешилось...  Цзюнь У это страшно бесило. Мир не был готов к появлению Се Лянь. Положа руку на сердце, тот даже не был её достоин. В отличие от самого Цзюнь У, что мог в полной мере оценить попавшее к нему в руки сокровище. Она не Кохинур, на который ежедневно пялятся тысячи праздных и скучающих туристов. И даже не золотистая Тиффани, нет! Она та драгоценность, что может храниться лишь в частной коллекции, открываясь для взора только избранным. Только одному избранному. Поэтому он начал планомерно уничтожать всё, что окружало её, и при этом делая себя всё более нужным для неё. Ему и раньше частенько доводилось избавляться от ненужных звёзд, в том числе принадлежащих продюсерам-конкурентам, но впервые он делал это с кем-то, кто был ему столь дорог. Поэтому к данному заданию он подошёл с особой тщательностью. Он запудрил мозги одному жалкому идиоту, чтобы тот вышел из себя и устроил безобразную сцену с нападением во время фан-встречи (даже нанеси этот идиот ей рану, Цзюнь У сумел бы обратить это в свою пользу). Приказывал подчинённым ему звёздам распускать о ней грязные слухи. Заказывал лживые статьи в подкормленных им журналах и газетах. Даже переодел парочку никому не известных статисток под её образ, чтобы сделать несколько компрометирующих фото. И всё время находился с ней рядом, чтобы в любой момент подставить ей плечо, послужить жилеткой для слёз, утешить и стать тем, кто единственный на всём белом свете ей верит и любит.  Всё было идеально! Она лишилась даже самых своих преданных фанатов. Никто не хотел её ни видеть, ни слышать. Подруги отвернулись от неё, привлечённые новыми перспективами, которые Цзюнь У с радостью им предоставил. А самоубийство родителей он и вовсе воспринял как дар Небес! Всё было в его пользу. Он опутал её сетями так крепко, что ей и в голову не должно было прийти, что отныне она может находиться ещё где-то, кроме его дома. Ему не пришлось бы даже запирать двери. Зачем, если снаружи все готовы либо плюнуть ей в лицо, либо бросить камень?  И всё же птица выпорхнула из тщательно созданной для неё клетки! Как? Почему? Где он ошибся? В чём? Он же всё сделал правильно! Он был недостаточно убедителен? Недостаточно надавил? Или всё же дал ей слишком много свободы?  Цзюнь У был уверен, что как только её приведут обратно, он сможет выяснить у неё причины побега и в дальнейшем избежать этих ошибок. Однако шли часы, дни, которые переходили в недели и месяцы, а Се Лянь всё никак не находилась. Он сменил начальника охраны, задействовал все свои связи в полиции, но даже спустя годы о ней не было никаких вестей. Ему стало казаться, что он упустил что-то. Или, скорее, кого-то. Ведь не могла эта девочка, ни разу в жизни даже не державшая в руках бумажные деньги, скрыться так, словно она профессиональный преступник? Значит, кто-то ей помог. Кто-то выкрал её у него. Обманул. Но кто?! Он так и не нашел ответа. За эти восемь лет боль и тоска от потери Се Лянь не утихли. Они лишь притупились, уподобившись ноющей боли, что планомерно бьётся в висок, не мешая заниматься делами, но и не давая расслабиться. Только слушая записи её голоса, он чувствовал некоторое спокойствие, что помогало отпустить нервное напряжение и собраться с мыслями. Иногда он часами мог слушать её песни, лёжа на кровати с закрытыми глазами, прежде чем собраться с силами и заставить себя заниматься ежедневными обязанностями. Он не знал, жива ли Се Лянь или давно в могиле. У него остались лишь её голос да фотографии с видеозаписями. Словно призраки прошлого. Того прошлого, что он однажды уже упустил, дав Уюн погибнуть.  Забавно, а ведь он уже и не помнил лица Уюн, своей первой любви и первой звезды, раскруткой которой он занимался. Всё вытеснил образ Се Лянь, который преследовал его днём и ночью. Они не были друг на друга похожи. Их голоса звучали по-разному. И всё же они обе бросили его, оставив в груди большую незаживающую рану.  Макао встретил его весенним теплом и проливными дождями. Это не прибавило ему настроения, так что он надеялся, что певица и впрямь стоящая, раз ему предстоит мокнуть под дождём, лишь бы увидеть её.